Глава 57 Все тихо и мирно

Два дня в деревне пролетели незаметно. Днем Инна помогала бабе Кате разбирать погреб, забитый всякой всячиной. — Сколько тут всего, — вздохнула она, оглядывая полки с соленьями, вареньями и компотом. — Надеюсь, картошки там нет? — спросила баба Катя, заглядывая вниз. — Нет, видать, бывшая хозяйка успела ее убрать, или много не брала, а может, родственники все почистили. — Это хорошо. — Вот куда девать все эти банки с огурцами, помидорами, лечо и прочими разносолами? Они явно не прошлого года, а им по два, а может, и по три года, — задумчиво сказала Инна. — Можно открыть и попробовать, — предложила баба Катя. — Мне такое нельзя, кроме варенья, и то в чай, — помотала головой Инна. — Ну, варенье пойдет на морсики всякие и в домашние компоты из сухофруктов. Лечо можно класть в суп и мясо с ним тушить. Отцу вон возьми несколько банок. Не на себе же тащить будешь. Он раньше такое любил. Инна сложила несколько банок в корзинку и подняла наверх. — Может, выкинем? — спросила она, с сомнением рассматривая трофей. — Я тебе выкину, кто же едой разбрасывается? — сердито сказала баба Катя. — Вот чего тут написано: «Клубничный джем». Ага, давай откроем. Сначала я буду пробовать, а потом ты. Я старая, мне уже можно и помирать. Хотя, честно, я планирую еще лет десять покоптить этот воздух на своих ногах и при полном разуме. Она открыла банку с темным содержимым и смело зачерпнула ложкой густую субстанцию, стала внимательно ее рассматривать и нюхать. — Пахнет клубникой, — выдала бабушка. Инна понюхала содержимое. — Пахнет, и на вид вроде ничего. Бабулька закрыла глаза и смело отправила ложку в рот, молча пожевала. — Ну что я тебе скажу — это вкусно. Только очень сладко, надо либо с хлебом, либо с чаем, можно и в какие-нибудь коврижки в качестве начинки положить. Инна отрезала себе кусочек хлеба, намазала тонким слоем клубничный джем, попробовала. — Ничего так, вполне даже очень ничего. Если еще учесть, что я варенье последний раз ела не помню когда. Я заберу эту банку? — спросила она у бабушки. — Достань еще себе, — проворчала старушка, убирая ее в сторону. Следом они открыли баклажановую икру. Инне показалось, она слишком жирной. — В супчик пойдет в качестве поджарки, — сказала баба Катя. — Можешь ее отцу отдать. Они так перепробовали несколько банок. Потом сели ждать, когда им поплохеет. Не поплохело. Набрали для Инкиного отца целую сумку. Бабушка сунула внучке две тысячи. — Одну тысячу ему передай, а одну себе оставь. — Баба Катя, ну ты чего. Он сам себе заработает, да и я работаю. Сейчас у меня неплохо получается. Почти как в парикмахерской у Юльки, только выходных у меня в три раза больше. — Бери и ничего не думай, а со своим сыном я сама разберусь. Не воровать же ему идти, — проворчала бабушка. Инна сунула деньги в сумку. — Я ему скажу, чтобы тебя навестил, — сказала она. — Вон крыша на веранде подтекает, пусть подлатает. Окна отремонтирует и покрасит. Тут дел много. — Много, — кивнула бабушка. — Я бы вот часть мебельной стенки разобрала. Зачем мне такая махина? Оставила бы только сервант и пенал, и всё. Да и в клетушке куча шкафов, тоже бы убрать половину. В общем, отправляй его ко мне, чтобы он там на попе ровно не сидел. Вечером бабушка с Инной ходили к соседям в гости, душевно посидели, поговорили и песни попели. Со Степаном договорились уехать на следующий день после обеда. У него в городе появились какие-то неотложные дела. В воскресенье Инна с утра помогала бабушке по дому, вытерла везде пыль, помыла полы. — Эх, что же ты так рано уезжать собралась? На машине же, — вздохнула баба Катя. — У Степы какие-то дела в городе срочные появились, — ответила Инна. — А этот твой не приехал? Не звонил? — Да как-то всё общение у нас сошло с ним на нет, а я навязываться не люблю. Да и чего гонять из пустого в порожнее. Я на работе устаю, как собака, хочется лечь и лежать, вытянув ноги, а с ним надо по свиданиям всяким ходить. — Так ходи по выходным. — По выходным я со Степой встречаюсь, — улыбнулась Инна. — Девочка на тебя букой смотрит, — сказала баба Катя. — Ну что теперь сделаешь, — пожала плечами Инна. — Попробовать с ней найти общий язык. — А если мы со Степкой разбежимся? То еще и ребенок страдать будет. — Так если нет. — Вот тогда и думать буду, — ответила Инна. — А со Степой как у тебя? — продолжила выспрашивать бабулька. — Мне с ним хорошо, он надежный. Бабочки и прочие насекомые в животе не летают и не копошатся. — И то хорошо. Безумная любовь до добра не доводит. Всё должно быть с головой. — Это точно, — согласилась Инна с бабушкой. В третьем часу дня позвонил Степан. — Инок, ты там собралась? Тебе картошки надо? — Я не откажусь. — Хорошо, сейчас и на твою долю ведро картошки достану. Через пятнадцать минут выходи на улицу. — У меня тут сумка тяжелая, — вздохнула Инна. — Понял, я сам за тобой заскочу. Через десять минут в дверь постучал Степан. — Где там твои кульки? — спросил он, целуя Инну. — Вон сумка клетчатая стоит, — кивнула она. Он ее поднял, с удивлением посмотрел на Инну. — У тебя там кирпичи? — удивился он. — Мы немного погреб почистили. — Ясно, а я хотел тебе тоже дать пару баночек родительских солений. — Не надо, всё есть, - покачала она головой. — Тогда ладно. Погнали? — Ага. Милена уже сидела в машине и выглядела весьма довольной. — А мы сейчас к маме поедем, — радостно сообщила она. — У нее там с краном что-то, — нахмурился Степан, — вчера звонила. Я ей велел всё перекрыть. Надо наладить. — Так ты говорил, что у нее вроде муж есть, — удивилась Инна. — Он в командировку уехал, а помочь некому, — вздохнул он, — и так второй день без воды сидит. — Понятно, — насупилась Инна. — Инуська, не ревнуй, это просто кран. Да и дочка захотела к маме поехать. Три месяца ее не видела. — Всё нормально, я не ревную, — кивнула она. Хотя где-то внутри что-то неприятное кольнуло, то ли слабая ревность, то ли какое-то нехорошее предчувствие. Больше о бывшей жене Степана не разговаривали. Он рассказывал, как помог отцу с чисткой сарая. — Он собирается цыплят брать и новых несушек. Эти совсем старые стали. Две померли своей смертью. А эти уже яйца практически не несут. Инна кивала головой и думала про квартиру и отца. Что ее там ждет? Перед глазами рисовались нехорошие картины. — Инна, всё нормально? — спросил ее Степан. — Да, про отца думаю. — Не переживай, всё будет хорошо. — Я на это надеюсь. Они подъехали к ее дому. Степан занес сумку с банками и сетку с картошкой в квартиру. В большой комнате орал телевизор на полную громкость. — Ладно, я побежал, — поцеловал он Инну в губы. — Вечером созвонимся. Он убежал, а Инна осталась стоять в коридоре. Как только дверь хлопнула, так телевизор замолк. Из комнаты вышел отец. — Приехала? — спросил он. — Как видишь. — Как там мать? — Отлично. Помоги отнести всё на кухню, — сказала она. — Что там? — спросил отец. — Варенье всякое, соленье, а там картошка. — Это хорошо. Он взял сетку с картошкой и отнес ее на кухню. Инна прошла за ним следом. Пахло борщом. — Есть хочешь? — поинтересовался он. — Я борща наварил с мясом. Купил суповой набор и сварганил пятилитровую кастрюлю. — Нет, папа, я хорошо пообедала. Где деньги взял на продукты? — спросила она. — Обручальное кольцо заложил. Оно всё равно мне теперь не понадобится, — хмыкнул отец. — Ну и правильно, хоть какая-то польза. Хотя в ваше время золото делали нормальным, не то что сейчас. — Завтра пойду на старое место работы. Может, обратно возьмут. — Было бы хорошо. Бабушка тебе деньги велела передать. Инна вытащила тысячу и протянула ему. — Спасибо. Она стала убирать картошку в ящик для овощей и увидала на полу пустую банку из-под крепкого пива. — Взял вчера, чтобы немного расслабиться. Всего одну банку. Там мне денег за кольцо дали — не разбежишься. Курицу купил, говяжьих мослов, немного овощей, крупы и хлеба, и всё кончилось. Осталось только на проезд, — стал оправдываться отец. — Ясно. Бабушка тебя к себе звала. Говорит, ей там надо крышу на веранде подлатать да окна подремонтировать. — Если не возьмут на старое место, то к ней сгоняю, помогу, — кивнул отец. — Мать не звонила? — Нет. Мы же с ней нечасто созваниваемся, — ответила Инна. — Значит, ей совсем на меня наплевать, — горько вздохнул он. — А если я ей цветы куплю, то она меня обратно примет? — Папа, ты от нее сбежал к другой женщине. Цветами тут не спасешься. — Ну да, мелковат подарок будет. Ладно, придумаю что-нибудь, — вздохнул он. Вечер прошел в спокойной тихой обстановке. Они вместе с отцом смотрели какую-то мелодраму, а потом ужинали. Инна от его борща отказалась, побоялась за свой желудок. Приготовила себе легкий куриный супчик и тушеные тефтели с картошкой на завтра. Легли спать пораньше. Отец хотел приехать к началу рабочего дня.