Глава 7

Горные дороги я переносила плохо. Меня мутило, а иногда даже рвало, и не было разницы, на какой машине ехать, в какое окно смотреть, жевать или сосать что-нибудь. Наоборот, если в желудке появлялась хотя бы вода, то поездка превращалась в ад. Накануне вечером, за ужином, я призналась Руслану об этой слабости. Ну, за его ужином и моим кефиром. Встревоженные взгляды и поиск советов в интернете, как облегчить мой путь, внес некоторую изюминку в вечерние посиделки. Сама я проблемы не видела. Выпью таблетку до того, как поедем и прихвачу бутылку воды на крайний случай. Горная дорога длилась 1 час и 20 минут. Точность в подобном вопросе была принципиальной.

То, чего я не ожидала, так это реакции Руслана на новость, что спать я могу без последствий. Еще при посадке, меня сопроводили на заднее сидение и пообещали разбудить после того, как поднимемся на перевал. Прохлада салона, уже привычный древесный запах от пледа и маленькой подушки, да и раннее время, подействовали, как снотворное. Я заснула еще до выезда из города, а проснулась от того, что машина плавно притормозила.  Выглянув в окно, я увидела заправку перед самим перевалом, следующая была нескоро.

— Нужно заправиться? — потирая глаза, я спросила у оглянувшегося Руслана.

— Да. Можем недотянуть до следующей нормальной заправки, а однодневкам я не доверяю.

— Хорошо, скажи какая колонка, я кофе хочу.

— А как же…

— Все самые крутые повороты мы проехали, теперь можно и завтракать.

-Тогда 3 колонка,95. Давай 25 литров, не люблю с полным баком гонять. До Ессентуков доберемся, там посмотрим.

— А кофе?

— Капучино со сливками и сахаром. Большой стакан, — он протянул мне кредитку, но я подняла бровь.

— А ты много за продукты денег брал? Это моя месть.

— Вредина. Я там, чуть дальше стану, — сказал Руслан, кивнув на выезд с заправки.

— Найду.

Прохладный утренний горный воздух принял мое разгорячённое сном тело. Я поежилась в своих тонких летних джинсах и тунике без рукавов. Сонные, еще не сменившиеся после ночной смены заправщики, не спеша перемещались от отъезжающих машин к только подъехавшему транспорту. Войдя в здание, я заказала кофе, и оплатила бензин и нехитрый завтрак. Пока автомат заполнял бумажные стаканчики, я посмотрела на предложенные сладости.

Покупать бутерброды на подобных заправках я никогда не решалась, а вот пакетик фисташек взяла, он имел приличный срок годности.

Выйдя, направилась в ту сторону, которую указывал Руслан. Он уже ждал меня у машины.

— Еду не решилась брать, есть орешки.

— Давай. Но кофе нужнее. Ты очень сладко спишь.

— Включил бы радио, я не просыпаюсь, если не очень громко. Еще привычка с учебы, спать под плеер на задней парте.

— Так вот чем ты занималась, а не училась.

— Нам курс политологии ставили два раза. А я после первого его сдала на отлично.

— Ладно, засчитан слив, — отпив кофе, он поморщился. — Какая же это гадость…

— Для водителей главное — проснуться, а не качество обжарки зерен. Но ты прав, даже молоко не спасет его.

— И как давно ты так плохо дорогу переносишь?

— С детства. Но таких дорог не так много. Все дело в закрытых поворотах, и когда взгляд упирается в лес на обочине, а потом снова в дорожное полотно…  Лучше не вспоминать.

— Понятно. Меня еще в армии от этого отучили. Гоняли, как шофера, по нескольким маршрутам, где и дороги не было, один серпантин.

Передернув плечами, я покосилась на плед в машине.

— Замерзла? — открыв дверцу, Руслан вытащил плед, укутал меня и принялся растирать руками.

Его кофе стоял на крыше машины, а мой был зажат в ладонях. Мне было немного неудобно. Остановившись, он поцеловал меня в лоб, а когда я приподняла голову, то и в губы.

— Ты мне нравишься. Я понимаю, что все быстро, но, Оля, не отталкивай меня сразу. Я не буду настаивать и спешить.

— Хорошо, — кивнув, я опустила глаза.

Поцеловать сейчас? На заправке, где куча посторонних людей, видеорегистраторов, и дальний путь впереди. Давать развернутый ответ еще более неправильно. Нужно подождать.

— Давай поедем.

— Да. Спасибо, — улыбнувшись, он подхватил стаканчик, махом допил кофе и вопросительно посмотрел на мой стакан.

— Допивать не буду. Ты прав, он отвратительный.

Пока Руслан относил мусор в урну, я устроилась в машине на переднем сиденье, прихватив бутылку с водой.

— Будешь? — протянула воду Руслану.

— Да. Ну что, поехали?

— Конечно. А то захочешь есть, а у меня ничего нет.

— Это будет печально, но не критично. Вот ты знала, что французы готовят яичницу с корешками одуванчиков?

— Я тебя растрою, у нас нет съедобных яиц. А одуванчики… голосую за пост на воде и хлебе.

— Так и быть, хлеб я тебе добуду.

Тронувшись, он улыбнулся. Поток машин был слабый, встроиться в него проблем не составило. Устроившись поудобнее, я стала украдкой наблюдать за моим мужчиной. Впереди были полтора дня вместе с ним.

*

Гостиница: обычная, маленькая, семейная, уютная. Два номера, один напротив другого, как еще один намек на право выбора. Но мне уже не нужна была свобода. Остаться одной не страшно, а упустить свой шанс быть с Русланом я боялась.

Закинув вещи, мы перекусили и поехали к тете Кате. Бойкая старушка уже заказала на нас пропуска у охраны, и ждала на проходной.

— Олюшка! — Обняв меня, она расцеловала в обе щеки, — как же я переживала за тебя. Этот медведь лесной запер меня тут, а ты там одна, девочка моя!

— Тетя Катя, ну что ты, Руслан заботится о тебе, а я не маленькая, да и мне он помогает постоянно.

— Знаю, как он помогает. Пропадает в своем лесу. Как ты, крошка? Не страшно одной в пустом доме?

— Нет. У меня работы полно, время пролетает, я и не замечаю этого, — отвечала я, пока неугомонная пенсионерка тащила меня все дальше по аллеям.

Вокруг было красиво. Подстриженные газоны, по которым сновали белки, везде стояли лавочки и фонтанчики с водичкой. Люди не спеша прогуливались, и казалось, что до суеты города очень далеко.

— Ох, еще одна работница на мою голову. Жить нужно сейчас, а то так и пропустите все годы молодые.

— Сейчас она сядет на своего любимого коня и ринется в атаку. Тетя Катя, а ты на сегодня все процедуры прошла? Карточка к выписке уже готова? — Руслан нахмурил брови, но глаза его смеялись.

— У нас есть время прогуляться, а потом эти эскулапы ждут меня на УЗИ и итоговое обследование. Оленька, ты не представляешь, как тут скучно. Все старые, печальные, меряются болячками. И поговорить не с кем! Выручала только библиотека, там полно классики и тишина. Жаль, что не все книги было можно выносить. Кормежка постная, такая правильная, что противно. Они не дают после обеда сладкое, а я без конфетки заснуть не могу. Приходилось подговаривать одного милого охранника, он мне контрабандой таскал мои любимые батончики, но и то раз в три дня. Как будто у меня есть сахарный диабет, и я последняя корова среди местных ископаемых.

— Так и знал, что ты и тут найдешь, как получить желаемое, — Руслан подхватил тетю за вторую руку, — если врачи говорят — нельзя, то нужно их слушаться. А будешь бунтовать, отправлю сюда еще и зимой. Посмотрим, как ты без тортика на новый год сможешь.

— Вот! Я же говорю—  противный медведище! Все только, как он решит! Обижусь и перееду к Оле, а ты сам будешь себе супы-борщи варить.

— Ну, уж нет, тетушка, не перегибай. Питание нарушать нельзя, а то сам попрошу убежище у Оли, она знаешь, какой борщ варит? Нет? А я знаю. Буду ей дом убирать по три раза в день, за порцию работать.

— Ты сейчас договоришься, — с каким-то другим тоном произнесла она это, и Руслан сразу подобрался.

Он не участвовал в нашем разговоре, на все жалобы только закатывал глаза. В домике тети Кати уже стояли два чемодана и две сумки. Мы забрали их, и успели только дойти до пункта охраны, как стала названивать дежурная медсестра. Персонал уже потерял свою пациентку. Обнявшись на прощание, мы расстались до следующего дня. Выписка происходила в двенадцать часов, но если что, тетя Катя обещала позвонить. Пригрозив кулаком Руслану, она бодро ушла по соседней аллейке.

— Как всегда, она полна сил, — покачав головой, мужчина повел меня к машине.

Загрузив полный багажник, мы поехали в гостиницу. Хотелось принять душ, плотно поесть, а после можно и прогуляться.

— Тебе хватит часа, чтобы привести себя в порядок? Я знаю хорошее кафе тут. Будет у нас ранний ужин.

— Ну, не такой и ранний, пока доберемся, уже больше пяти будет.

— Значит, в семь поедим, — пожав плечами, он завел машину.

— Скажи, почему ты расстроился от ее слов?

— Давай позже. Долго придется говорить, многое рассказывать.

— А если коротко?

— Если совсем коротко, то она знает, что ты мне нравишься, и боится, что я все испорчу.

— Понятно. Но ты не испортишь, если не будешь мне изменять. А остальное можно обсудить в спокойной обстановке.

— Это значит, что я могу за тобой ухаживать?

— А ты этого еще не делал?

-Не так, как хочется мне. Не обнимал, не целовал… Я же говорил, что разговор нужен длинный, а не так, с наскока.

— Хорошо, поговорим вечером, после ужина.

Отвернувшись к окну, я улыбалась. Если тетя Катя не против наших отношений, то я не вижу веские причины откладывать важный разговор.

*

— Почему она называет тебя медведем?

Ужин был легкий и вкусный. Прогуливаясь потом по вечерним улицам, мы держались за руки.

— Один раз к ней приехал после пары недель плотной работы, зарос тогда сильно, и даже не заметил, так еще и костром пах лесным. Вот и прозвала.

— Ни разу не видела тебя со щетиной.

— Так она медленно у меня растет. Бреюсь раз в три дня, и этого хватает. Если в офисе, то каждые два дня приходится бриться. Тогда и не видно ее вообще.

— И все равно, ты не похож на медведя. Такой спокойный, размеренный. Ты не обижайся, но мне больше напоминаешь степенного марала, и я на рога не намекаю.

— Странная ассоциация. Обычно мужчин с хищниками сравнивают, а не с оленями, если в хорошем смысле.

— Я в зоопарке, в детстве, любила на оленей смотреть больше всего. С любого входа находила дорогу к ним. И однажды туда привезли марала. Рядом с длинноногими, не пропорциональными лосями, мелкими косулями, подхалимами турами, марал был царем. Не обращал внимания на людей, их угощения. Спокойно смотрел мимо и ходил только в дальней части загона. Я первого на вираже нарисовала именно его. Долго спорила с учителем, но отвоевала право сдать эту работу, как зачетную.

— Понятно, ну раз я именно таким тебе кажусь… спасибо.

— Это тебе спасибо. Что заметил меня. Думаю, у тебя есть, из кого выбирать себе женщин.

— Ты не просто женщина. Ты, Оля, соседка, которую я всегда видел. Знаешь, когда я заметил тебя первый раз? Как только вернулся с армии. Мне двадцать, свобода пьянит, а тут ты в купальнике у Игоря бегаешь. И тебе только 14 лет. Думал, схожу сума, раз на малолеток тянет, но нет, только к тебе. Все лето старался не обращать на тебя внимания. Это было тяжело. А ты и не заметила.

— Я поздно стала на парней смотреть. Все больше читать любила, рисовать… и да, не замечала.

— Я работал, хотел хоть что-то собой представлять, когда предложу тебе встречаться, а ты в 21 год вышла замуж. Я боялся, что ты не приедешь на следующее лето, что приедешь не одна, что будешь носить его ребенка. Много чего боялся. Игорь и мои все знали, и ничем помочь не могли. Выход был один — меньше тебя видеть.

Остановившись у входа в парк, Руслан притянул меня ближе. Его била легкая дрожь, глаза казались больными, полными горя. Сама не понимая, что делаю, я потянулась к его лицу и поцеловала. Хотела легко, но он прижал меня к себе руками и углубил поцелуй. Лихорадочный, страстный, сбивающий дыхание поцелуй был признанием, что именно этот мужчина все время ждал меня здесь. Желал и любил, хоть и не произнес вслух этого. Но ни одна одержимость не длится так долго, и не один одержимый не будет стоять в стороне ради счастья своего наваждения.

— Оленька, Олененочек мой, — прижав еще крепче к себе, Руслан дал почувствовать, как сильно хочет меня сейчас. — Я все пойму, дай мне пять минут, и я успокоюсь. Я подожду.

— Пошли в гостиницу. В твой номер. Сейчас, — уверенно заглянув Руслану в глаза, я провела руками по его пояснице.

— Девочка, мне все равно нужно немного остыть. Я же буду подмечать все темные подворотни, пока дойдем. И так маньяком себя чувствую. Набросился на тебя. Хорошо, что людям сейчас плевать на поцелуи, а то отходила бы меня какая-нибудь бабка по спине своей палкой.

— Я бы за тебя вступилась, ну и в травму отвезла.

— Нет. Никакой травмы, сейчас чуть постоим, поймаем такси и обратно поедем. Так безопаснее будет.

Отступив на пару шагов, Руслан снова поймал мою руку. На его припухших губах играла улыбка. Мы вошли, наконец, в парк, добрались до первой свободной лавочки и сели. В его телефоне было приложение вызова такси. Сменив город и задав параметры, он вызвал машину.

Дыхание к этому времени утихло, глаза не сверкали так явно, а мои щеки не алели.  Осталось только решиться на последний шаг. На краю сознания маячила предостерегающая мысль, но ее сбил сигнал от подъехавшей машины. Подхватив меня, Руслан поспешил к машине.

*

— Сперва к тебе, — непреклонно ответил Руслан на мой вопросительный взгляд. — Вещи, девочка, моя. Мне не хочется, что бы ты чувствовала себя неуютно, когда утром пойдешь в помятом сарафане и без белья.

— А куда мое денется?

— Это будет мой трофей. Твои первые трусики, которые я снял сам.

— Я только что подумала, ты же видел мое белье на веревке, когда оно сушилось. Это с улицы глухой забор, а между участками простая сетка натянута.

— Да видел. И подмечал, как твоя грудь растет. С нулевого размера до текущей двоечки. А про кружевные стринги думал ночами. И чувствовал себя извращенцем полнейшим. Еще скажи, ты всегда спишь в пижаме?

— Или в сорочке.

— Плохо. Я раньше думал, что провокация — это когда в одном белье ложатся, но как тебя увидел в шортиках, едва прикрывающих попу, и маечке, через которую соски торчат... Я на кухне у тебя, наверное, литр воды из холодильника выпил. Все думал, а вдруг ты специально, вдруг дразнишься.

— Я, правда, проспала, — смутившись, я попробовала защититься..

— Да. Ты честная, правильная, но хотел тебя в тот раз до рези в глазах. Как сдержался, не знаю.

Покраснев в очередной раз, я вцепилась в свой рюкзак и в развешенные на плечиках вещи для дороги. Я не раскладывала вещи, не доставала косметичку со щеткой, пастой и гелем для душа. Оглядев номер, я повернулась к Руслану и кивнула.

— Пойдем, ты первая в душ или я?

— Не знаю…

— Я хочу, чтобы тебе было комфортно, что бы ты не думала о том, как ты пахнешь и не вспотела ли. Меня это не волнует, но может тревожить тебя.

— Тогда я в душ, — успокоившись еще больше, я первая шагнула к двери.

— Я спущусь вниз, тут за углом есть магазин. Куплю воды и перекусить, еще и пройдусь немного. У тебя будет минут десять. Потом поменяемся. Ты будешь в комнате, а я искупаюсь.

— Хорошо.

Заперев мой номер, Руслан открыл дверь к себе. Все в номерах было одинаковым, может, цвет стен чуть темнее. Вещи хозяина стояли на комоде разобранными.

— Помни — десять минут. И не бойся мня. Я тебя хотел, когда ты путалась в собственных ногах, а сейчас, и подавно. Ты же теперь свободная и я могу не думать о сопернике.

— Хорошо. Сильно долго не гуляй.

Вытолкнув его за дверь, я поскакала в ванную.

Ноги, подмышки и пах я привела в порядок лазерной эпиляцией год назад. Делала это больше для себя, а не для мужа. Я хотела сейчас освежиться, сменить белье и надеть длинную майку, захваченную для сна вместо так понравившейся Руслану пижамы. Майка была тонкая, почти невесомая, доходила до середины бедра и не занимала места в отличие от шорт и футболки.

Помывшись два раза, я вытерлась полотенцем, и, одевшись, почистила зубы и расчесалась. Волосы, собранные весь день в косу, теперь были волнистыми и пушились.

Услышав хлопок двери, я уверенно вышла.

— Ты точно издеваешься. Я же тебя всю через эту недоткань вижу, — Руслан опустил пакет на пол и подошел вплотную. Его палец обвел ключицы, ложбинку между грудей, ореолы сосков, спустился по выступающим ребрам к пупку и замер. — Нет, точно придется дрочить. А то кончу сразу. Я хочу тебя долго, не спеша. Хочу видеть твою реакцию на каждое прикосновение.

— Русик, иди в душ. Сейчас, — я проворно обошла его и села на кровать.

— Две минуты. Только две минуты, — прошел в пустую комнатку, он закрыл дверь.

Теперь можно было дышать свободно. Откинувшись на подушки, я закрыла глаза. От его откровенных, смелых признаний я текла.

С Колей такого не было. Если он говорил пошлость, я лишь качала головой, и никак не могла понять, почему другим это нравиться. А оказалось, все дело не только в словах. Что важно, как при этом на тебя сморят, как его тело реагирует на тебя.

Встав с кровати, я стащила покрывало, сложила его и убрала на кресло. Потом расправила тонкий  плед и простыню. Я не знала, укрывается Руслан, мерзнет ли он ночью? Буду ли я мерзнуть с ним?

Забравшись с ногами на кровать, я устроила плед с простыней в изножье. Решила просто расслабиться. Это ведь Руслан. Не первый мой мужчина, но тот, кто заботиться обо мне куда больше, чем нужно. Ему я смогу сказать, как мне хорошо, он поймет, поможет.

В ванной выключилась вода, а потом он вышел в комнату в одном полотенце.

— Прости, ничего не захватил, — повинился Руслан и двинулся к кровати, — если хочешь, я оденусь на первое время.

— Нет. Не нужно, — осмелев, я сняла через голову майку и кинула ее не пол.

— Вот так сразу, да?

Быстро оказавшись рядом, он скинул полотенце, но не стал садиться на кровать, провел по моим ногам от ступней до тазовых косточек, погладил край трусиков.

— Отдай их мне. На память отдай.

— Ты хочешь, чтобы я ехала обратно без трусов? Я не брала с собой запасные и не рассчитывала на захват нижнего белья.

— Ты в моей машине, рядом на сидении и без трусиков. Мы будем очень долго ехать. Можем и за сутки не добраться.

— А тетя Катя? Про нее ты забыл?

— Черт. Придется оставить их тебе или мы впишемся при первом же повороте. А там ГАИ, скорая, и факт отсутствия трусиков получит широкую огласку. Но как приедем, ты мне их отдашь. И я буду ночевать у тебя. Это не обсуждается. Моей квартиры будет мало для твоей мастерской и для нашей жизни. Потом придумаем что-нибудь.

Пока он заговаривал мне зубы, трусы испарились, меня опрокинули на кровать, а он сам присел на корточки между моих бедер.

— Руслан!

— Оля, я так хочу сам. Тебе понравиться, обещаю.

Первые поцелуи прошлись по гладкой коже промежности, потом он добрался до губ, раздвинул их языком и принялся едва ощутимо ласкать. Без напора, или укусов, просто поглаживания, как пробная ласка.

Сперва я не поняла, что дышу куда чаще и громче, чем обычно, а потом просто закрыла глаза. Два пальца прикоснулись к входу, надавили, но пройти вместе не смогли. Руслан рыкнул и принялся ласкать чуть интенсивнее, пока один палец разрабатывал меня. Его член был явно толще трех его пальцев, и растягивать меня нужно было хорошо.

— Какая же ты узкая, — целуя мое бедро, он вводил палец резко, но аккуратно, а вторая рука касалась клитора, нежно его гладила, не стремясь все закончить для меня сейчас.

Потом пальцев стало два, они входили уже чуть болезненно, но приятно. После трех пальцев, моя голова уже кружилась, дыхание вырывалось со стонами, а руки были в его волосах.

— Оленька, девочка, не могу больше, разреши.

— Да.

Секунда, и мои ноги на его плечах, а член упирается во вход.

— Потерпи чуть-чуть. Ты узкая слишком, моя девочка.

Одним толчком, продолжая ласкать клитор, Руслан вошел на всю длину. Жжение было терпимым, даже в чем-то приятным, а потом начались толчки. Равномерные, уверенные, в одном ритме. Открыв глаза, я поняла, что он все это время смотрел на мое лицо.

— Мне не больно. Хорошо.

Кивнув, Руслан принялся входить чуть резче, сменив угол, и это задело что-то внутри. Всхлипнув, я выгнулась навстречу, потом еще и еще.

Его финал прошел мимо меня, сладкие судороги пробегали по всему моему телу, заставляя вскрикивать. Последнее, что я помнила, это крепкие объятия и поцелуи горячих сухих губ.

Сколько я пролежала так, не знаю, но захотелось нестерпимо пить. Чуть шевельнувшись, я попробовала отползти.

— Не уходи еще немного. Я тебя сам помою потом.

— Пить хочу. Только за водой и вернусь.

— Не вставай, я сам,

Руслан поцеловал меня в щеку, и сполз с кровати. Потом зашуршал пакет, и он снова вернулся.

— Вот, давай, ляжешь правильно, не поперек кровати, и буду тебя поить.

Помогая мне улечься на подушки, он захватил простынку, укрыл меня, и отдал мне бутылку. Сладкая вода смочила горло, и побежала дальше. Глотки были мелкими, необходимыми.

— Вот так, напилась? Давай, я теперь за полотенцем, нужно тебя обтереть сперва, а уже потом в душ, чуть позже.

Кивнув, я вернула бутылку ему.

Обтирание больше походило на более точное изучение меня. Раскрывая все складочки внизу, он целовал их, а потом проходился по ним мокрым полотенцем. По телу пробегала дрожь, я опять дышала неровно, но все повторить сейчас было бы больно. Слишком давно я не занималась такими нагрузками.

— Вот теперь ты чистая, красивая моя, — откинув полотенце, Руслан устроился рядом, укрыв нас обоих. — Прости, ты такая нежная там, теперь пару дней саднить будет. Может, есть какой заживляющий крем, но я не знаю о нем. Не думал, что ты меня подпустишь так скоро.

— А как думал?

— Ну, еще покружить вокруг месяц, может, два. Дарить цветы, привозить вкусности, напрашиваться на ужины и обеды. Может, чем по хозяйству помочь. А потом предложить себя, как мужчину на долгие отношения.

— Это как?

— Я думал о свадьбе зимой. Но теперь придется провести ее экстренно осенью.

— Почему?

— Я в магазин за резинками ходил. Понимал, что ты не пьешь препараты, не тот характер, но когда до дела дошло, забыл надеть. Увидел тебя без майки и без трусиков, такую открытую, и сорвался. Понял, как налажал, только когда уже в себя пришел, и ты пить попросила. В плане болячек я чистый. Год ни с кем не спал, а до этого проверялся. Но вот беременность возможна.

Посчитав дни в уме, я согласилась.

— Очень возможна. Середина цикла у меня через два дня наступит.

— Наши шансы стать родителями велики, и будут еще выше. Я хочу тебя постоянно. Может, сегодня секса у нас больше не будет, но завтра точно не удержусь.

— И ты хочешь сразу детей и семью?

— С тобой — да. Хочу двоих детей, собаку и ленивого кота. Ты будешь дома работать, а я приезжать каждый вечер, забирать мелких от тети Кати и играть с ними, кормить, купать.

— Заманчиво, но до игр, купания, и детей, сперва должно пройти девять месяцев беременности. Мы можем не сойтись характерами.

— Оленька, я знаю тебя очень хорошо, люблю более десяти лет, и готов к честным разговорам на любые темы. Все, что тебя не устраивает, рассказывай мне сразу. Я видел кучу браков, когда муж и жена только и делали, что жаловались другим и молчали, терпели друг друга дома. Все это заканчивалось разводом и разделом детей. Вот что мы с тобой можем не поделить? Кто с какой стороны кровати будет спать?

— Я обычно по центру засыпаю.

— Вот и отлично! Большая кровать нас смирит, хотя я люблю с левого края. Готовишь ты хорошо, чистоплотная, и спокойная. А о том, что именно тебе подарить из материального и женского я ломаю голову уже почти два месяца. Ты не привязана к шмоткам, я тебя в украшениях ни разу не видел. Но точно знаю, что напольная ваза из цветного стекла тебе понравится. Даже нашел парочку. Ты не любишь срезать цветы с клумбы, кроме мелкой гвоздики. Так что на 8 марта букет гвоздики, и корзинку с луковицами цветов в следующем году я тебе организую. А еще знаю о твоей страсти к малине разных сортов. Уже думал вторую теплицу организовать, под малину, клубнику и ежевику. Так понятно? Я хочу быть с тобой.

— Только я переезжать не хочу. Люблю дом дяди, и дело не в рабочей комнате.

— Тогда будем уламывать тетю Катю поменяться жилплощадью. Ей мою квартиру, а я в ее домик, сделаем проход в общей стенке, и все отлично.

— Она не переедет. Слишком любит свой дом.

— Ладно, пройдусь по соседям, может, кто согласится продать свой дом.

— А еще мы можем просто жить у меня. Место на строительство еще одного дома, небольшого, но в два этажа, есть. Но это когда нас будет много. А так... У меня пять комнат, кухня и мастерская. Тебе мало 100 квадратных метров для жизни?

— Мне и одной комнаты с тобой будет достаточно, — обняв меня, Руслан переложил мою голову на плечо. Люблю тебя, Олюшка. Давно люблю и теперь не отдам никому. Ни Колям, ни Вовам. Как приедем, перевезу к тебе часть вещей, самых нужных на первое время, и буду приучать тебя к себе.

— И я люблю тебя. Я готова иногда отдыхать на твоей территории.

Руслан поцеловал меня в лоб.

— Вот и хорошо. Нужно спать, а то завтра тетя Катя будет всю дорогу меня ругать.

— За что?

— За то, что не сдержался и напал на тебя. Я же медведь по ее словам, только из леса вышел, а ты девочка нежная, невинная. В нашей семье всегда буду виноват только я, вот увидишь.

— А я буду тебя защищать. Ты мой марал. Гордый, сильный, спокойный. Ты обещал сводить меня в лес на пару дней.

— Но если ты уже беременна, это будет опасно, — одна из ладоней легла на мой живот, — рисковать ребенком мы не будем. Максимум на один день, и недалеко. Прогулочным шагом или на машине. Вот в августе поедем яблоки в садах собирать. Или за арбузами на бахчу съездим. Еще можно на виноградники под Анапу. Буду тебя по выходным на длительные прогулки забирать. Тут столько много красивых мест. У моего друга есть дача в поселке недалеко, а там персиковые сады. После основного сбора урожая можно договориться, и за определенную плату набрать себе персиков немного, ящика два. Там еще и речка есть, и фотографии отличные выходят. Воздух чистый, людей мало.

— Как скажешь, Русик. Поеду с тобой, куда предложишь.

— Скажу, что тебе лучше спать уже. Утром буду купать тебя сам, одевать тоже сам буду, — поцеловав меня в лоб, он погасил лампу на тумбочке.

За окном только сгущались сумерки, но я сильно устала. Давно я не чувствовала себя выжатой, как лимон. Рядом был теплый и родной человек. Поцеловав его в ключицу, обняла Руслана, прижалась к нему всем телом. И успокоилась. Так было намного уютнее.