Глава 32

Евгений

Положив Вику на кровать и поцеловав в висок, я накрываю ее теплым пледом, прекрасно зная, какая она мерзлячка, и только после покидаю комнату. Напоследок решив оставить включенную прикроватную подсветку, чтобы она не испугалась, если вдруг проснется.

Скидывая пиджак по пути в спортзал, что размещен в самой дальней комнате, я чувствую, как впервые за долгое время сдают нервы. Чего греха таить — мне хреново. Мучительное одиночество охватывает меня, и груша — спасение на ближайший час. Сейчас мне необходимо выплеснуть всю ту боль, что свалилась на меня так внезапно и накрыла с головой. И к которой я был совершенно не готов.

Мысль о том, что я мог бы быть отцом, убивает. Разрывает изнутри на куски, как проголодавшийся зверь, поймавший добычу.

Резко замахнувшись, наношу глухой удар в стену, оставляя кровавый след. Плевать, что до груши остается буквально несколько шагов. Меня разрывает уже сейчас. Замечаю, как кровь алыми каплями падает на пол и удивляюсь, что совершенно не чувствую физической боли. Есть боль душевная, и она скопилась в одном органе — сердце. Оно нещадно ноет, разрывается на части и молит о прощении. Но я не могу себя простить за трусость. Просто не смею этого делать, по крайней мере, сейчас.

Взмах руки — и стеллаж с водой рушится на пол, распадаясь на части. Несколько бутылок не выдерживают давления. Вода брызжет в разные стороны, попадая в лицо, но даже этого мне мало. Я падаю на колени и начинаю выть, как волк, потерявший свою пару. И только осознание, что этим диким воем я могу разбудить Вику, не позволяет орать во все горло. Тело нестерпимо требует выбросить боль, что засела глубоко во мне и безжалотсно сжирает. Летит и рушится абсолютно все, до чего я могу дотянуться.

Когда под руку больше ничего не попадается, я останавливаюсь, чтобы оглянуться. Разруха вокруг меня символизирует крах моей жизни. Все так резко поменялось, что остается только смириться и жить дальше. Но как, сука?!

Груша маячит перед глазами словно маятник. Манит в свои объятия. Уставший, я плетусь к ней. Мне все еще необходимо опустошить себя полностью, вымести всю боль и гнев, что до сих пор таятся на границе сознания.

Удар.

Моей дочери могло быть почти десять лет. И, скорее всего, она была бы такая же красавица, как ее мама. По-другому ведь быть не могло, правда?!

Снова удар.

Еще один и еще.

Пот катится по лицу, напряженной спине, но я не сдаюсь. Становится тяжело дышать, силы на исходе, но я продолжаю себя изводить, все еще чувствуя вину за случившееся. Через несколько ударов обессилено падаю на пол и зарываюсь пальцами в мокрые волосы. Как же, сука, больно. Слезы катятся по щекам, как у пятилетнего пацана, что разбил коленки, грохнувшись на асфальт. Они скатываются на губы, оставляя соленый вкус и заставляя на миг замереть от шока. Последний раз я так сильно плакал в далеком детстве, а именно в пять лет, когда умер мой любимый пес Борис. Тогда я впервые почувствовал, будто потерял частичку себя. Сейчас все повторяется вновь. Я опустошен. Во мне нет ничего, кроме боли и желания вернуться назад и все исправить. Мне стоило тогда поторопиться и ехать на автобусе, а не поспать лишний час.

Час, который стоил мне десяти лет жизни и потери ребенка.

Во всем случившемся виноват я! Только я!

Маленькие теплые ладошки обнимают со спины, родные губы дарят быстрый поцелуй в районе лопаток. Вика, находясь за моей спиной, молча обнимает, и, черт возьми, я благодарен ей за эту молчаливую поддержку. Сейчас не нужны слова и бессмысленные извинения. Все в прошлом. В далеком прошлом и ничего уже назад не вернуть.

Я поворачиваюсь к ней лицом, не боясь показать своих слез, зарываюсь пальцами в спутанные волосы и нежно прижимаю ее к своей груди. Боясь лишний раз сделать ей больно, обнимаю несильно, но этого оказывается достаточно, чтобы услышать, как грохочут наши сердца.

Сейчас мы ослаблены, как никогда в жизни. Уязвимы перед всей планетой. Выброшены на берег со своим горем, которое не имеет срока давности. И от осознания этого становится еще больнее.

Это навсегда останется с нами… это никак не изменить.

Все, что мы можем, научиться жить с этим горем и верить в лучшее. И каждый год, как Вика, праздновать день рождения той, которой с нами нет.

…Год спустя

Как бы ванильно это все ни звучало, но сегодня почти год, как мы живем вместе под одной крышей. Конечно, как у многих пар, у нас были громкие ссоры, крокодильи слезы, но ни разу за все это время Вика не собрала чемодан и не попыталась уйти. Она уходила без чемодана, наплевав на все с высокой колокольни, но об этом потом.

Я всегда знал, что она сильная девушка, а сейчас особенно. В любом амплуа она великолепна.

Сегодня для меня особенный день. День рождения моей любимой женщины. Я долго думал, что ей можно подарить такого особенного, чтобы этот момент надолго отпечатался в ее памяти. У нее как у будущей жены миллиардера есть абсолютно все, что может пожелать девичья душа. В доме, который купил полгода назад, лично для нее я выделил две огромные комнаты — для любимых нарядов. Я помню, как она любила наряжаться. И помню, как не любила ходить по магазинам с мамой, вечно сетуя, что у них разные вкусы. В первую же неделю Вика завела в доме мопса и назвала его до ужаса банально — Мопс. И эти все ее когда-то «хочу» уже осуществились, что сейчас ставит меня в тупик при выборе подарка ко дню рождения. Я не представляю, что ей подарить, и вот уже битый час шатаюсь по просторам интернета в поиске подарка мечты. Яхта, салон красоты и что-то другое, что ждут обычно жены миллиардеров, ей неинтересно.

Один сайт, следом другой, даже обратил внимания на советы, какими часто пестрит всемирная паутина, но ничего. А все эти советы, половина которых по-настоящему глупы, подходили мне лет десять назад, когда у меня не было таких возможностей, как сейчас. В очередной раз за вечер наливаю в бокал виски, делаю глоток и снова возвращаюсь к монитору, который на этот раз пестрит антиквариатом. Конечно, я мог перепоручить это занятие своей секретарше, но какой из меня тогда мужчина? Я и так уже знатно накосячил в прошлом, до сих вон расхлебываю. Ладно, черт с ним. Последний сайт и, если ничего не нахожу, еду домой. И кто бы мог подумать, что именно на нем я найду то, что надо.

— Ух ты… как здесь красиво, — с детским восторгом, который свойственен только ей, произносит Вика, грациозно ступая ко мне в ослепительном, в прямом смысле слова, платье от Armani.

Еще неделю назад я решил, что этот день мы должны отметить вдвоем в самом шикарном ресторане Парижа. Десять лет назад она поделилась со мной своей маленькой мечтой и назвала ее сумасшедше нереальной. Что ж, вынужден разочаровать, порой даже самые глупые мечты сбываются.

Глубоко вдыхаю, поправляя воротник белоснежной рубашки, что кажется самой настоящей удавкой, и понимаю, что не могу оторвать от нее зачарованного взгляда. Она стоит около входа на террасу, нервно сжимает в руке черный клатч с золотым орнаментом, потрясающе гармонирующий с золотым платьем в пол, и смотрит меня взволнованным взглядом. Я же не спешу к ней подходить, позволяю себе любоваться изгибами ее идеального тела издалека.

Стройная фигура, облаченная в золото, затмевает разум, как много лет назад, когда я в первый раз увидел ее перед собой. Карий взгляд в свете ночных огней напоминает янтарь, а сногсшибательный разрез, что позволяет видеть ее стройные ноги, когда она модельной походкой вышагивает в мою сторону, вгоняет в ступор. Черт, она точно нарывается на то, чтобы этой ночью я наказал ее как следует. Ведь можно же было выбрать платье поскромнее, чтобы не доводить до инфаркта.

— Я рад тебя видеть, — плавно скольжу рукой по спине, чувствуя бархат ее кожи, и властно притягиваю к себе.

Вика и здесь устроила сюрприз, обнажив спину по самую задницу и позволяя всяким мужеподобным существам без зазрения совести любоваться ею. Еще немного — и можно будет поскользнуться от пролитых на пол слюней. Бесят. Но все же еще больше бесит ее слишком провокационное платье, и, судя по коварному взгляду, она это прекрасно понимает. И с предвкушением ждет наказания, которое последует совсем скоро.

— Я ждала тебя, — ее глаза чисты и прекрасны. В них нет лести, которую раньше приходилось встречать в глазах временных любовниц. Это в очередной раз доказывает, что я не ошибся на ее счет. Моя Вика настоящая, а не собранная пластическим хирургом кукла.

— Я тебе верю, — дарю легкий поцелуй в губы и тихо продолжаю: — Присядем.

Мы садимся за столик, что расположен на пьедестале и отгорожен от большинства гостей ресторана. Отсюда открывается потрясающий вид на огни Эйфелевой башни. Краем глаза замечаю, как увлажняются Викины глаза, но ни одна слезинка не катится из ее янтарных глаз. Держится, только, спрашивается, зачем? Слезы счастья, это ведь совсем другая история.

— Спасибо.

Одно слово, но сколько в нем эмоций, не описать словами. Одно знаю точно, я угадал, когда решил привести ее именно сюда. В школьные годы она мечтала, чтобы мы вместе покорили Париж. Надеюсь, я исполнил ее мечту.

— С днем рождения, — легкое звяканье бокалом, тихое поздравление от всего сердца и счастливая улыбка в ответ.

Что может быть лучше, чем улыбка любимой женщины в ее день?

— Этот вечер прекрасен.

— У меня для тебя есть подарок, — протягиваю ничем не примечательную бордовую коробочку, стараясь не обращать внимания, как трясутся мои руки. На коробке нет никаких опознавательных знаков, и это вводит Вику в легкое заблуждение. В ее глазах видно нестерпимое любопытство и толика осторожности с едва заметными нотками растерянности. Я же расплываюсь в улыбке, наслаждаясь ее замешательством.

Вздохнув, она аккуратно касается золотистого банта и, дернув ленточку, распускает его. Коробка находится у нее на коленях, но даже так я понимаю, что она ее еще не открыла. Сомневается? Не знает, чего от меня ждать? Это все поправимо.

У Вики уходит несколько секунд на раздумья, затем крышка падает на пол, и я слышу удивленные: «Ох, с ума сойти». Взгляд, полный непролитых слез и благодарности, мне как награда.

— Это же они, те самые, — тонкие пальцы порхают по разноцветным капроновым колготкам, мода на которые сошла на нет лет десять назад. — Мои любимые.

Когда я случайно увидел их на сайте, сразу вспомнил нашу первую встречу на дороге. Она была в красных колготках и рваной джинсовой юбке. Тогда это считалось модным и дорогим удовольствием. Позже со слезами на глазах она сказала, что это ее любимые колготки. И только после я узнал, что она искала такие же и не нашла. Их словно сняли с производства.

— Это еще не все, — делаю незаметный знак рукой, и живая музыка заполняет террасу, освещенную гирляндами. Интерьер, выбранный для этого ресторана, явно беспроигрышный. Он создает не только романтическую атмосферу влюбленными парочкам, но и самую настоящую сказку. Медленно отодвигаю в сторону стул и подхожу к ней. В ее глазах на миг проскальзывает тревога, затем понимание происходящего. Сердце грохочет от задуманного, пульс учащается, но я все равно иду напролом. Это женщина должна быть моей официально, а для этого нужен как минимум штамп в паспорте. — Я люблю тебя! И ты это знаешь давно. Хотя признаться честно, когда ты заявилась в наш класс, уже тогда я тебя ненавидел, потому что любил, но сам до конца этого не понимал. Я счастлив, что мы встретились вновь. Сейчас я могу сказать одно, если ты захочешь вдруг когда-нибудь от меня уйти — я не отпущу. Просто не смогу без тебя жить, дышать. Здесь и сейчас, находясь в самом сердце Парижа, я прошу тебя стать моей женой, — опускаюсь на одно колено, привлекая к себе охренительное внимания со стороны. Только мне плевать. Сейчас меня волнует только она и ее ответ, что навсегда изменит наши жизни.

— Да, я согласна.

Счастливо улыбнувшись, обнимаю свою девочку за талию и нежно целую в любимые губы. Пальцами стираю дорожку слез и жадно смотрю на нее. В ее глазах видны искры счастья, которые я никогда ни с чем не спутаю. Мы прошли слишком долгий путь к своему счастью, и теперь я уверен, как никогда в жизни, что мы заслужили свой маленький островок любви на этой огромной планете.

— Вик, — шепчу, касаясь губами ее носа, и снова улыбаюсь, когда она забавно морщится. Прошли годы, а она все такая же. Моя. — Это тоже тебе, — словно фокусник, достаю еще одно колечко и вкладываю его в ладонь своей теперь уже невесты.

Опустив удивленный взгляд на мою руку, Вика начинает внимательно рассматривать небольшое золотое колечко совсем не с бриллиантом. Тогда у меня не было возможности приобрести кольцо лучше, но было огромное желание быть с ней. Теперь, затаив дыхание, она внимательно рассматривает то самое кольцо, что я купил для нее десять лет назад.

Уже тогда я знал, чего хочу на самом деле. Но жизнь порой несправедливая штука и часто любит устраивать непредсказуемые ловушки. И мы попались в одну из них…

— Десять лет назад я собирался на тебе жениться, — произношу, прежде чем снова ее целую.

Кто бы что ни говорил, но Париж — это город вечной любви и красивой музыки. Здесь чувствуется любовь на каждом шагу, в каждом слове. Здесь исполняются мечты.