Глава 33

Евгений

Десять лет спустя

— Пап, а вечером пойдем в парк гулять? — мельком смотрю в зеркало заднего вида и ухмыляюсь.

Мишка, уткнувшись носом в телефон, чересчур старательно делает вид, что это вовсе не он спросил. Да и вообще, он ни при чем. Просто мимо проходил и невзначай решил поинтересоваться планами на вечер. И я бы поверил, если бы не его улыбка, что так и норовит растянуться на половину лица, и глаза, бегающие по сторонам не в состоянии сконцентрироваться на чем-то одном. Например, на телефоне.

Сам по себе Мишка тихий, я бы даже сказал, замкнутый, но до ужаса хитрый. Порой его хитрость вводит в тупик окружающих, и им приходится повиноваться его прихотям. Потому что, опять же, все слишком ловко обставлено. Не подкопаться.

— Ты достал уже со своим парком, — психанув, к разговору подключается Марк. Полная противоположность брата-близнеца.

— Вечером посмотрим, — ухожу от ответа, не желая провоцировать очередной бой за отцовское внимание.

Десять лет назад первый наш совместный отпуск мы решили провести в Мачу-Пикчу. На высоте две с половиной тысячи метров над уровнем моря, в «городе в облаках» Вика сделала меня одним из счастливейших людей на планете. Она призналась, что беременна. Двойней.

Я до сих пор помню ее слезы, крупными каплями скатывающиеся по покрасневшим щекам. Помню счастливую улыбку, что озарила ее лицо и одновременно заставила мое сердце биться чаще. Помню ее подрагивающие руки, вцепившиеся в мою шею, словно в спасательный круг.

Я помню ее, красивую и счастливую, на фоне стен старого города.

В принципе, сейчас ничего не изменилось. Вика по-прежнему для меня самая лучшая женщина на свете. И я совру, если скажу, что в моей голове проскальзывали мысли о расставании. Такого никогда не было и не будет. Особенно после того, как она подарила мне сыновей. Двух. Сразу.

После того тяжелого разговора, когда я застукал Вику пьяную вусмерть, и она открыла двери в свою наглухо замурованную от посторонних людей душу, позволила прикоснуться к себе кончиками пальцами и почувствовать неописуемый спектр боли и сожаления, что мучали ее на протяжении долгих лет, я не смел заводить разговор о детях. Решил пустить все на самотек, но в тайне мечтал о большой и дружной семье. Оказалось, мечтала и она. Свершилось чудо — мы стали родителями близнецов.

Маленькие кричащие комочки выросли, теперь это дети со своим забавным мнением и абсолютно разными интересами. Сыновья похожи только внешне, у них абсолютно разный характер, что вводит меня и Вику в тупик. Порой нам вынужденно приходится разрываться между ними, чтобы угодить обоим.

Нам настолько хватает этих двух сорванцов, что о третьем ребенке даже думать не хочется. Помню, несколько лет назад Вика заикнулась об еще одном малыше, и я даже подумал, а почему бы и нет? На следующий день Марк подхватил в школе ветрянку, за ним слег и Мишка. За ту долгую неделю, что Вика сидела дома и занималась лечением пятилеток, она превратилась в свою тень. Пропал озорной блеск в глазах, улыбка стала искусственной. И даже несколько килограмм веса, которые она упорно считала лишними, исчезли как по щелчку пальцев. Устав на все это смотреть, я взял выходной, чтобы ей помочь. К вечеру я не чувствовал себя живым, двое детей высосали все соки, оставив оболочку. Тогда я не выдержал и поинтересовался, хочет ли Вика еще детей, ответом мне стал звонкий смех и тихое нет.

Сейчас Миша растет любвеобильным парнем, тянется ко всему, до чего в состоянии дотянуться и обворожить своей лучезарной улыбкой. В возрасте одного года он первым успел охмурить нянечку. Что скрывать, Мишка ее любимчик по сей день.

Только вот это не меняет того факта, что его лучшим другом по-прежнему является Мопс, которого Вика завела десять лет назад. И именно с ним сын любит проводить большую часть свободного времени, и только потом идут брат и все остальное. Поскольку в парк мы ходим, чтобы выгулять Мопса, что занимает часа полтора, этого времени вполне хватает, чтобы между братьями завязалась война за внимание.

Марк растет до жути ревнивым парнем, а потому несложно догадаться, кто чаще выступает зачинщиком неприятностей. Он напоминает меня в юности, по крайне мере, мама постоянно об этом твердит, когда видит внуков. Я соглашаюсь с ней только в том случае, когда вижу его за починкой очередной им же разобранной до мелочей вещи. Тогда я действительно узнаю в нем себя.

Со дня нашей свадьбы прошло достаточно много лет, только вот мое общение с Викиными родителями так и не наладилось. Ее мать меня по-прежнему ненавидит и при каждом удобном случае пытается задеть побольнее, но все же охотно пользуется деньгами, что каждый месяц ей перечисляет Вика. И машиной из моего личного автопарка — вот уже второй год. Что касается отца Вики, то здесь все просто. У нас нейтралитет. Он не лезет в нашу семью со своими советами, я не препятствую общению с внуками, в которых он души не чает. Кстати, про общение, что-то мне подсказывает, что, несмотря на мягкость характера, Мишка выберет сильную профессию и пойдет по стопам деда.

— А вечером ты скажешь, что соскучился по маме, и предложишь вариант, где мы будем проводить время вместе, — начинает дуться Мишка, догадываясь о моих намерениях.

Я более чем уверен, что так и поступлю, иначе поднимется очередной скандал между близнецами. Я люблю своих сыновей и готов поддержать каждого из них, но допустить вторую мировую войну в доме не могу. Возможно, кто-то посчитает, что в воспитании детей я полный профан, так вот — соглашусь. Я слишком много им позволяю и практически ничего не запрещаю, и только потому, что отсутствую дома достаточно много времени. Вика же пытается быть строгой, но стоит этим двум хитрюгами улыбнуться, как ее женское сердечко екает. И как бы она ни старалась, близнецы с удовольствием вьют из нее веревки, а она, мило улыбаясь, допускает это. И на каждое мое «надо быть построже» я слышу тихое, но уверенное «отвали».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Я уже по ней соскучился, — подмигиваю недовольному Мишке и снова поворачиваюсь к дороге. — И все же давайте момент с прогулкой обсудим вечером. У меня сегодня планируется сложный день, и будет здорово, если я доберусь до дома.

— Настолько все тяжко, что уже мечтаешь о кровати и сне? — подключается Марк, заставляя искренне улыбаться.

Все-таки умные у меня дети.

— Так, бегом на занятия, — остановившись около лицея, отправляю парней на учебу.

Впереди ждет тяжелый рабочий день, а силы уже на исходе. Но больше удручает тот факт, что через несколько дней наступит июнь — первый летний день, а я боюсь допускать мысль о долгожданном отпуске. Никогда не думал, что передо мной будет стоять выбор между двухнедельным отдыхом в горах или на практически необитаемом острове.

Мишка уже второй месяц с необъятной любовью расписывает достопримечательности Бали, уверенный, что мы его поддержим. Сын с детства любит барахтаться в воде и вот уже четвертый год показывает отличный результат по плаванию. Но в этом году он превзошел даже себя, заявив за ужином о своем желании встать на доску и начать покорять волны.

Марк — полная противоположность Мишки. Он пылает необъяснимой любовью к высоте и мечтает покорить Килиманджаро. Его привлекает безумная высота и полеты, а это до жути пугает. Я пойму, если он решит связать свою жизнь с авиацией и стать пилотом гражданских авиалиний, но безумцем, прыгающим со скалы и надеющимся на вовремя раскрывшийся за спиной парашют, — никогда.

— Евгений Никитич, звонил Артем Арестов, просил, чтобы вы с ним срочно связались, — сообщает секретарь, провожая меня уставшим взглядом. И я его понимаю. Вот уже четвертый день с утра и до вечера мы допоздна торчим в офисе и готовимся к встрече с китайцами.

— Кофе, — произношу, располагаясь за рабочим столом и устремляя взгляд на монитор.

Я настолько погружаюсь в работу, что у меня напрочь вылетает из головы Арестов-младший. Да, если честно, я совершенно не понимаю, зачем могу ему понадобиться. От наказания я его не избавлю, помочь с работой тоже не смогу. И дело не в том, что у меня не найдется свободной должности для хорошего парня, просто его отец очень попросил игнорировать его сына с такой просьбой. Видимо, парень знатно накосячил, раз его лишили финансирования со всех сторон.

— Привет, — доносится со стороны двери знакомый голос, заставляя искренне улыбнуться.

В предвкушении долгожданной встречи поднимаю голову и вижу ее. Свою любимую жену. Ей почти сорок лет, но, благодаря усиленным физическим нагрузкам и не только в зале, она выглядит на тридцать. А синее платье, что облегает ее фигуру, словно вторая кожа, и подчеркивает каждый изгиб тела, на котором я знаю расположение всех родинок, делает ее восхитительно притягательной женщиной в глазах многих мужчин. Не скрою, меня всегда это раздражает, но и сделать ничего не могу. Не запирать же ее дома, в конце концов?!

На лице сияет счастливая улыбка, глаза загадочно блестят и манят в свои коварные сети. В такие моменты я понимаю, что могу смотреть на нее часами. Могу посвящать ей стихи о вечной любви и в любую секунду готов пасть к ее ногам, если она того пожелает.

Я безумно счастлив, что она смогла принять меня таким, какой я есть сейчас. Холодный, замкнутый, да еще и инвалид. За десять лет я так и не сделал операцию, не избавился от шрамов, что отвратительными рубцами напоминают о прошлом. О губительной ошибке, которую я посмел допустить.

— Привет, — хлопаю ладонью по бедру, приглашая жену присесть. — Ты рано освободилась, — шепчу на ушко и вдыхаю аромат ее любимых духов, когда она удобнее устраивается на моих ногах.

— Восемь вечера, Тарасов, — звучит настолько укоризненно, что мне бы засмеяться.

— Черт, — выругавшись, смотрю на нее с сожалением. — Прости, но я обещал Лехе заехать к нему за бумагами.

— Новый проект? — улыбка расплывается на красивом лице, а в глазах появляются черти, не сулящие ничего хорошего для меня.

— Нет, скорее обновление старого. У него есть новая программа, попросил тайком протестировать.

Хорошо, поехали.

Со Стангеборгом я познакомился сразу, как только приехал в Москву. Алексей был моим первым работодателем и первым человеком, с которым я подружился. Он тот, кто вовремя меня тормозил и не позволял совершать необдуманные поступки, за что я искренне ему благодарен. Именно он помог нам с Андреем открыть свое дело, и именно он поддерживал на первых порах. В его лице я нашел старшего брата, о котором мечтал в далеком детстве.

— Со мной пойдешь или подождешь? — интересуюсь у жены, сжимая ее ладонь, лежащую на моем колене.

— Здесь подожду, — кивнув, покидаю салон.

Многоэтажное здание, полное офисного планктона, ничем не отличается от других. Стараясь ни на что не отвлекаться, быстро добегаю до нужного кабинета, где меня уже ждет Алексей. Поздоровавшись с другом и обменявшись парочкой шуток, договариваемся встретиться у него на следующей неделе и отдохнуть в баньке. Отдав папку с флэшкой, Леха напоминает, что меня искал Артем и чуть ли не слезно умолял поделиться моим личным номером. Я же вспоминаю, что секретарь передавал, что тот хочет со мной встретиться, но снова не заостряю на этом особого внимания.

Лично я не вижу смысла для встречи. Вряд ли парень, который в прошлом подавал большие надежды, а из-за несчастного случая решил скатиться на дно, поделится со мной интересной информацией. Но все же отказать другу я не могу, поэтому молча киваю и даю понять, что жду мелкого у себя, раз так надо.

Написав Вике сообщение, что уже спускаюсь, спешу к лифту, около которого столпился народ в строгих костюмах. Никогда не любил костюмы и идеально выглаженные рубашки, да и сейчас надеваю все это с огромным трудом. Если бы не занимаемый статус в обществе, давно бы плюнул на все это с высокой колокольни и продолжил носить удобные джинсы и кеды.

Дзинк. Толпа в черно-белом ринулась в лифт. Дзинк. Движение вниз.

Неожиданно внутри поселяется тревога, будто-то вот-вот что-то произойдет, и моя жизнь изменится раз и навсегда. Мне это не нравится. Немного ослабляю галстук и пытаюсь прогнать дурные мысли, но они, словно рой пчел, жужжат и пытаются ужалить побольнее. Совершенно не хотят покидать голову.

С необъяснимой тревогой вылетаю из лифта и врезаюсь в девушку, чудом успев ее подхватить и не навернуться вместе с ней.

— Прошу прощения, — извинившись, убираю руки с хрупкой талии и отступаю на шаг.

Черт меня дернул, но я решаю взглянуть на девушку, чьи духи мне кажутся знакомыми, и, разинув рот, удивленно замираю. Легкий сладкий аромат, напоминающий лето и возвращающий в прошлое, сводит с ума. Напротив меня стоит девушка и, не менее удивленно приподняв бровь, буравит серо-голубым взглядом.

И все бы ничего, но в ней я вижу Вику. Лет двадцать тому назад.

Такой же красный сарафан, только этот еще и в белый горошек. Белые кеды и маленький ранец в руке. Моргаю, но картинка перед глазами не желает исчезать. Девушка что-то говорит, но я вижу, только как двигаются ее пухлые губы. Такие, как у Вики. Снова моргаю и трясу головой, пытаясь прогнать чертову галлюцинацию. Это не может быть правдой! Просто не может!

Снова открываю глаза, в надежде развидеть увиденное, но нет. Картинка все та же, только девушка выглядит встревоженно. Неужели я ее напугал? Ох, знала бы она, как напугала меня. В голове невольно всплывают Викины слова: «Она жива», — заставляющие впиться в девушку цепким взглядом.

— О, дядь Жень, здравствуйте.

Как черт из табакерки, появляется Арестов-младший и протягивает мне руку. На автомате здороваюсь с парнем, но в его сторону даже не думаю смотреть. Просто не могу отвести взгляд от девушки, что начинает постепенно прятаться за широкую спину парня. Явно неспроста все это.

— Здравствуй, — голос звучит хрипло, заставляя меня прокашляться. — Извини, мне пора.

Из здания вылетаю, словно петух в задницу клюнул. Давно у меня не было так паршиво на душе. Взгляд невольно падает в сторону джипа, в котором сидит жена и даже не подозревает о моем приключении. Выругавшись, снова ослабляю галстук, который мешает дышать и думать.

Ну не может же все это быть правдой?