Глава 7

Лана бросила быстрый взгляд на часы.

«Я дам тебе то, что сможет показать верное время в нужный час», — вдруг в голове прозвучали слова золотого дракона, такие неуместные сейчас. Она зажмурилась, словно отгоняя морок.

— Уведи его отсюда, мы тут сами приберемся, — Розендар хмурился, колдуя над потерявшим сознание Ирлином. Старшие преподаватели выпроваживали замешкавшихся гостей и пытались устранить последствия гнева дракона.

— Идем, Гор. Праздник закончен, — медленно, но верно, Лана тащила ректора к выходу.

Он вымученно усмехнулся:

— Невеселый вышел праздник. Пришлось разнимать драку.

— Ничего. Идем отсюда.

— Нужно забрать кольцо моего отца, — вдруг Горгорон остановился, как вкопанный, и, сколько ни пыталась, Лана больше не смогла сдвинуть его с места. Он выглядел потерянным и все никак не хотел открывать глаз.

— Я сейчас, я найду его. Ты только никуда не уходи, — рыжуля разжала объятия, в любой момент ожидая, что Гор снова схватится за меч, но дракон стоял спокойно. — Стой тут, — Лана с опаской отступила от истинного, словно от хрупкой неустойчивой статуи, которая могла в любой момент упасть без ее поддержки.

И бросилась искать коробочку с кольцом.

Коробочка нашлась сразу, и кольцо тоже было на месте. Захлопнув крышку, рыжуля подняла шкатулку, и тут ее взгляд упал на лежавшую рядом полоску черной ткани, которую Ирлин сорвал с лица Горгорона во время драки.

«Мелочь, сущая безделица», — снова в ее голове зазвучал голос золотого дракона.

Чуть помешкав, Лана схватила повязку Горгорона и сунула в вырез корсажа.

За руку, словно Гор снова ослеп и вдобавок потерял магическое чутье, Лана привела его в их покои. Дракон по-прежнему не открывал глаз. Его посох Лана несла во второй руке, но дать его ректору не сообразила. В голове царила жуткая кутерьма, и единственной ее четкой мыслью было увести дракона с посторонних глаз и попытаться привести его в чувство.

— Любимый, ты можешь открыть глаза, — Лана тихонько потормошила ректора.

Он не отреагировал.

— Вот, твой посох, — сунула ему в руку его неизменный аксессуар, и Гор покорно принял его. — А вот… кольцо.

Горгорон открыл глаза, посмотрел сначала на Лану, потом на коробочку, которую она протягивала ему.

— Спасибо, — он слабо улыбнулся и забрал шкатулку.

Оцепенение словно спало с него, он расслабился, опустив плечи. Поиграл желваками на скулах, недовольно хмуря соболиные брови. Прищурился, посмотрев на Лану со смесью обиды и стыда.

— Да, уж. Кому теперь стыдно, так это мне, — он проговорил, чуть растягивая слова. — Прости меня.

Лана раздраженно дернула головой:

— Нужно было сразу послать этого Коннери, куда подальше, со всеми его подарками. Но ты же сам просил меня быть с ним приветливой! — девушка досадливо покосилась на дракона. — И вот, что из этого вышло.

Неожиданно во взгляде Горгорона осталась только обида:

— Любая приветливость имеет разумные пределы.

— И я их не пересекала! — Лана аж поперхнулась от возмущения. — Я и подумать не могла, что он… что это кольцо… — она замолчала, подавившись избытком слов.

— Скажи, ты бы приняла его предложение, если бы я… не помешал? — Горгорон нахмурился, и Лана подумала, что это был первый раз, когда дракон так открыто демонстрировал ей свои истинные чувства. И она оказалась не готова к этой демонстрации

— Никогда, — выдавила сквозь зубы. — Слышишь, никогда бы я не согласилась. Глупость, какая-то. Как тебе это вообще в голову могло прийти?

— Прости, — Горгорон тряхнул головой, еще сильнее разлохматив взъерошенные после драки волосы. Единственная среди его черной копны снежно-белая прядь, растущая у виска, легла поперек его лица, словно белесый шрам, но дракон не торопился убирать ее. — Сначала Ларс, потом Ирлин, а ведь я хотел… Я думал, что это будет мой вечер. Наш с тобой вечер.

Мужчина хмурился, словно ему было больно, а Лана недоуменно пожала плечами:

— Это был наш общий вечер. Наш общий праздник. — Она закусила губу, полуприкрыв глаза, — В моем мире тоже только что встретили Новый год. Наверное… Ты, кстати, обещал посчитать разницу во времени между нашими мирами. Ты посчитал?

— Да, я посчитал… — дракон выглядел потерянным и очень несчастным. — Послушай, Лана, я говорил, что у меня есть для тебя подарок.

— Это не важно… — Лана выдавила из себя улыбку.

— Нет, важно! — Гор так яростно сверкнул на нее глазами, что девушка осеклась. — А я все испортил…

Лана попыталась сгладить новую вспышку драконьих эмоций:

— Главное, что все закончилось благополучно, и никто не пострадал. Впрочем, вряд ли лорд Коннери теперь захочет помогать тебе…

Горгорон невесело усмехнулся:

— Ты плохо его знаешь. Его честолюбие выше гор Драконьего хребта. Он вернется. Но сейчас речь не о нем…

Лана смотрела на ректора, и ей казалось, что она никогда не видела его таким растерянным и обескураженным. Даже у чертогов Пустоты, когда всем им грозила гибель, когда все их союзники оказались бессильны перед лицом Тьмы. Впрочем, именно тогда Гор смог преодолеть эту растерянность, и таким образом спас жизнь им всем. Вот и теперь, дракон, казалось, пытался решиться на отчаянно-смелый подвиг.

— Послушай, Лана, — он начал, но потом надолго замолк. Вздохнул, продолжил, словно через силу, — Хоть Ларс и наделяет меня даром красноречия, но сейчас я, также как и он, не могу найти слов.

— Ты можешь ничего… — Лана хотела ободрить истинного, коснулась его плеча.

— Не перебивай! — но Гор прервал ее достаточно резко. Тут же добавил извиняющимся тоном, — Прости, пожалуйста, я сегодня немного не в себе.

— Да, уж, — рыжуля хмыкнула тихонько и замолчала в ожидании.

— Видишь ли… Дело в том… — ректор Облачной Академии, всегда спокойный и уверенный, умеющий держать любую аудиторию, сейчас мялся и путался в словах, словно мальчишка на первом свидании.

Он снова замолк и просто вытащил из-за пазухи небольшую коробочку, до дрожи в коленках похожую на ту, которая послужила предметом раздора на празднике. Дракон открыл крышку — не с первого раза, пальцы его чуть дрожали. А потом, не дав Лане возможности рассмотреть содержимое шкатулочки, он опустился перед ней на одно колено. Склонил голову, уткнувшись взглядом в пол.

— Лана, сегодня праздник Йоль. И хоть я испортил его своим дурацким поведением, в этот праздник все равно принято обмениваться подарками. Я прошу у тебя в подарок твою верность и любовь, а в ответ… в ответ готов подарить тебе свою верность.

С этими словами Горгорон протянул Лане открытую коробочку, по-прежнему не поднимая взгляда на истинную. Словно принося ей присягу.

А в коробочке лежало кольцо. В первый момент Лане даже показалось, что это было то же самое кольцо, которое ей пытался подарить Ирлин, но приглядевшись внимательнее, она поняла, что ошиблась. Это колечко было чуть меньше размером, и магия в нем звучала немного другая. Да, очень похожая, но другая.

А дракон продолжал:

— Это обручальное кольцо моей матери. Я хранил эту реликвию, как последнюю память о ней. И теперь я хочу, чтобы его носила ты. Ты станешь моей женой, Лана?

Горгорон поднял голову, и рыжуля увидела, что его глаза снова были закрыты. На мгновение Лана растерялась. А в следующий миг опустилась на колени рядом с истинным и коснулась его глаз:

— Посмотри на меня, Гор. Ну, посмотри же!

Словно через силу дракон открыл глаза — ярко-зеленые, как у всех драконов, с большими темными зрачками во всю радужку. Мгновение Лана смотрела в глаза любимого мужчины. В них было так много всего: страх, стыд, надежда, нежность. Она улыбнулась:

— Конечно, Гор.

Они склонили головы друг к другу, коснувшись лбами.

— Неужели ты сомневался в моем ответе?

— Прости, любимая, — он ответил шепотом. — Дай руку.

Дракон вытащил колечко из его домика и осторожно, словно боялся повредить, надел его Лане на палец.

Улыбнулся вымученно:

— Я никогда никому такого не предлагал, поэтому… для меня это первый опыт.

— Я все понимаю, — Лана обняла истинного за шею, крепко прижала к себе, поцеловала седую прядь на виске. — Только мне сначала нужно оформить развод с прежним мужем.

Гор медленно кивнул, не пытаясь освободиться из ее объятий.

— А для этого мне нужно навестить мой родной мир. И забрать оттуда детей, разумеется, — рыжуля вздохнула.

Дракон снова кивнул:

— Я буду ждать тебя столько, сколько потребуется.

— Я быстро, ты даже опомниться не успеешь. Я поговорю с Максом, оформлю все документы и вернусь к тебе. Мы все вместе вернемся, — Лана улыбнулась, но когда посмотрела в лицо Гора, ее улыбка погасла. Дракон хмурился. — Ты не рад, что все вместе?

— Очень рад. Я буду ждать вас всех, — Горгорон улыбнулся и встал, поднимая Лану вместе с собой. — Столько, сколько потребуется.

* * *

Сборы Ланы были короткими — вещей у нее было мало, да она и не собиралась задерживаться в родном мире надолго. В конце концов, ее главная задача была забрать детей, и даже если Макс упрется и откажется давать развод… Ну, что же… Вряд ли брак, оформленный в закрытом мире, считался законным в мире Истроса.

Ирлин сел в свой винтокрыл и, не попрощавшись, улетел на Большую землю залечивать раны — физические, нанесенные черно-белым клинком дракона, и душевные, причиненные очередным отказом Ланы.

Прибытие комиссии ждали к вечеру, и Горгорон настоял, чтобы Лана прошла через Облачную дверь до ее появления в Академии.

И теперь они стояли у покореженного кресла, того самого, на котором Лана очнулась, в первый раз оказавшись в мире Облачной Академии. Того кресла, что служило Облачной дверью в ее родной мир.

— Долгие проводы к долгому расставанию, — Горгорон улыбался, но в его улыбке Лане чудилась напряженность, которую она списывала на скорый приезд комиссии. — Поэтому ни к чему тянуть время. Иди, любимая, и возвращайся… поскорее. Я буду ждать.

— Да, — Лана в очередной раз проверила вещи, которые забирала с собой: пустую скорлупу от Осколка, что некогда хранил души родителей Гора, один рабочий Осколок, с помощью которого она собиралась открыть обратный портал. Был при ней клетчатый плед, позабытый некогда в мире Истроса. Был и подарок золотого дракона — небольшие карманные часики со стрелками, тихонько и задорно тикавшие, отсчитывая мгновения, оставшиеся до расставания. — Я скоро. Не скучай.

Она подняла глаза на любимого и вдруг, в порыве страсти прижалась к нему всем телом, крепко-крепко, словно в последний раз. И Горгорон обнял ее в ответ:

— Я люблю тебя, Лана, — повторил, словно заклинание.

— Я люблю тебя, Гор, — она эхом ответила ему.

Наконец, они с усилием разлепили объятия и тут же снова припали друг к другу — в поцелуе. Это было долгий и глубокий поцелуй, неторопливо утверждающий право каждого из них на обладание другим в их истинной паре.

Но вот, закончился и он. Влюбленные отстранились — Лана скромно облизывая губки после поцелуя, Горгорон глядя на нее жадными горящими глазами.

— Ну, я пошла, — рыжуля улыбнулась и, задержав дыхание, словно перед прыжком в воду, коснулась кресла-портала…

…Выдохнула она уже, стоя в своей квартире в родном мире. Огляделась, пытаясь навскидку определить, как долго отсутствовала. И вдруг, повинуясь внезапному порыву, вытащила из сумочки подарок Великого Ра, маленькие карманные часики. Вытащила ровно в тот момент, чтобы заметить, как замерла в неподвижности стрелка этих часов…

* * *

Высокий крепкий мужчина, одетый в тонкую темную рубашку, стоял на одной из вершин Драконьего хребта, глядя на возвышающиеся в отдалении шпили Облачной Академии. Морозный зимний ветер трепал его черные волосы, бросая в его правильное породистое лицо пригоршни колючего снега.

Мужчина улыбался, осторожно, лишь чуть скривив уголки красиво очерченного рта.

Очередной порыв ветра взлохматил ему волосы, швырнув их в лицо. Мужчина крякнул и, вытащив из кармана черную ленточку, перевязал ею волосы в простой хвост на затылке.

— Так-то лучше, — хмыкнул и перевел взгляд на небо, в котором разноцветными сполохами метались вернувшиеся души драконов.

Улыбка мужчины стала шире, и в тот же миг над миром Истроса словно загремел салют. Каждый сполох взрывался мириадом сияющих искр, просыпая их на горную страну внизу колдовским снегопадом, а в месте взрыва появлялся сверкающий крылатый силуэт.

Первым рассыпался в салюте чернильно-черный сполох, следом за ним — жемчужно-серебристый. Два новорожденных дракона, переплетая тела в полете, стремительно направились к замку Облачной Академии.

Лицо мужчины приняло задумчивое выражение, но затем он снова улыбнулся:

— Ну, здравствуй, отец. Вот, ты и вернулся…