Глава 6

В первый момент Лана попыталась вырваться, но руки держали крепко. Наконец круговерть танца осталась в стороне, и девушка смогла перевести дух.

— Тише-тише, родная. Что тебя так испугало? — Горгорон ласково погладил Лану по волосам, словно малышку.

— Я… — Лана сжалась в руках истинного, пытаясь придумать достойное оправдание всплеску своих эмоций, чтобы правдиво соврать, но язык никак не поворачивался.

Она всхлипнула и, уткнувшись лицом мужчине в грудь, тихонько заплакала:

— Прости меня, Гор. Я так виновата перед тобой.

— Ты ни в чем не виновата, — дракон продолжал гладить Лану по голове. Она чувствовала, что с его ладони струится не только тепло, но и магия, которой он успокаивал глупую человечку.

И вправду слезы Ланы быстро высохли, но чувство вины от этого не убавилось. Она покачала головой:

— Еще как виновата. Я говорила тебе, что Ирлин будет ко мне приставать. И он приставал — прямо сейчас. А я… — она закусила губу, потому что снова готова была заплакать.

— А ты? — Горгорон усмехнулся тихонько. — Сбежала от наглеца, не побоявшись нарушить строй танца и оставив его посреди паркета в одиночестве. Так в чем же твоя вина?

Лана недоуменно захлопала ресницами. Подняла глаза на дракона, перевела растерянный взгляд на танцующих. Ирлина среди них больше видно не было. Видимо, аристократ ушел искать себе более сговорчивую пару для танца.

— Действительно… — Лана прикрыла веки и кивнула. — Знаешь, наверно, ты самый мудрый среди всех драконов, ректор Горгорон.

На что тот лишь вздохнул:

— Увы, но проверить это пока что нет возможности.

— Будет. Они вернутся. Вот увидишь, — Лана проговорила с уверенностью и хитро покосилась на Гора, повторив любимую шпильку Ирлина, которая сейчас, впрочем, потеряла актуальность.

Горгорона, однако, ее слова не ободрили. Он выглядел задумчивым и отрешенным. А черная ленточка, закрывающая глаза и часть лица, и вовсе делала его похожим на манекен. И в который уже раз Лане безумно захотелось сорвать ее с любимого лица, но она конечно сдержалась. Снова погрустнела:

— Мне было приятно танцевать с Ирлином, — она проговорила негромко.

— Я знаю, — дракон ответил спокойным тихим голосом, но уж лучше бы он прикрикнул на Лану.

Девушка лишь закусила губу:

— Мне так стыдно, Гор, — Лана снова спрятала лицо у него на груди, хотя от собственного чувства вины спрятаться было непросто.

— Не стоит оправдываться. Он действительно привлекательный молодой мужчина, — Лана не видела выражения лица Горгорона, говорил он спокойно, как всегда, но сердце его ухало так тяжко, словно пыталось проломить клетку из ребер. — Но ты же ведь не ушла с ним в дальние покои, ты вернулась ко мне. Пусть мелкие провокации лорда Коннери останутся на его совести.

И вроде Горгорон говорил уверенно и убедительно, но словно убеждал он не Лану, а самого себя. А Лана кусала губы, понимая, что зря так затянула с этим разговором. И теперь время и место для него оказалось до ужаса неподходящим.

Наконец, дракон заставил ее отстраниться от себя и, тронув за подбородок, приподнял ее лицо:

— Посмотри на меня, Лана.

И ей пришлось посмотреть.

— Ты мне ничего не должна. Ты можешь вернуться домой, если хочешь, можешь… уйти с Ирлином в дальние покои…

И все-таки голос ректора дрогнул, на миг в нем скользнула обида вперемешку с ревностью, но следующая фраза уже опять прозвучала спокойно и даже холодно:

— Истинная пара — это дар, а не наказание.

— Я понимаю… — девушка проговорила чуть слышно, но дракон не дал ей закончить, приложив палец к губам.

И Лана замолчала, прикрыв глаза и обдумывая слова Горгорона. Наконец она вздохнула, улыбнулась немного вымученно:

— Я люблю тебя, Гор.

— И я люблю тебя, Лана, — дракон просто прижал ее к себе.

А потом они коротко поцеловались, коснувшись друг друга лишь губами и обменявшись невеселыми улыбками. Затем ректор выпрямился и несколько раз звучно ударил посохом об пол. Музыка тут же стихла, и все собравшиеся обратили взгляды к нему.

Горгорон проговорил хорошо поставленным голосом:

— Осталось совсем немного времени до того момента, когда звезда Полынь [*] встанет в зените, знаменуя начало нового цикла природы. Поэтому нам пора садится за столы, чтобы подобающе встретить ее восхождение.

И, подавая пример гостям, первым направился к длинному накрытому столу, ведя за руку свою истинную пару.

* * *

[*] звездой Полынью в старину называли самую яркую звезду на небосклоне — альфа — Сириус. По некоторым данным, под явлением Вифлеемской звезды имеют в виду именно восхождение на небосклоне Сириуса, поэтому автору показалось уместно, чтобы начало нового года в мире Истроса символизировал именно Сириус, он же Вифлеемская звезда, он же звезда-Полынь

* * *

Стол ломился от яств, которые не оставляли сомнений в том, что восхождение звезды Полынь будет встречено достойно. Запах над тарелками витал соответствующий — у Ланы от одного взгляда на это гастрономическое великолепие, от одного только вздоха потекли слюнки.

На подносах лежали ломти запеченного мяса джираны с зеленью и пряностями. Того самого, что так сильно впечатлило лорда Коннери. Была здесь и жаренная целиком дичь: гусь с яблоками, курица с орехами, перепелки в сливочном соусе. По крайней мере, именно на этих знакомых Лане птиц были похожи горячие блюда. Дичь поблескивала золотистой хрустящей корочкой и сочилась блестящими капельками ароматного жира.

Была на столе и фаршированная рыба — огромные, в четверть стола, морские исполины с бледно-розовым нежным мясом, нашпигованные зеленью, орехами и сыром. Были приготовленные на огне морепродукты самого экзотического вида: золотистые морские ушки, моллюски в виде колечек, шариков и лепестков, были полупрозрачные ароматные креветки и еще что-то, чему Лана до сих пор не знала названия.

Предлагали повара и овощи разнообразных видов: от печеного в углях поташа и маринованных машрумов, до салатов из сырых плодов, выполненных в виде сказочных замков. И каждая деталь такого замка была вырезана из какого-нибудь особого овоща, сдобренного нужным соусом. А все вместе, в сочетании, они дарили неповторимый вкус такому салату.

В бокалы лились разноцветные напитки, искрящиеся, игристые или тихие, сладкие и кисловатые, горячие и со льдом.

Угощение на любой вкус могло удовлетворить любого — от искушенного гурмана-Ирлина до простодушного Ларса, привыкшего к незамысловатой сытной пище.

Горгорон сел во главе стола, по правую руку от него опустилась Лана. Девушка окинула взглядом гостей. Облачные мороки рассеялись, и за столом оказались только реальные обитатели Академии. Некоторые из них недоуменно озирались, словно вдруг потеряли собеседника, но в целом все выглядели довольными и радостными.

По левую руку от ректора сидел Первый хранитель Академии, рядом с Розендаром — старший преподаватель Аэлар и Сандел в качестве его заместителя и по совместительству лучшего друга. А рядом с Ланой оказался Ларс, занявший сразу чуть ли не два места за столом. И, к огромной радости рыжули, под боком у оборотня притулилась Йена. Анимаг казалась непривычно смущенной, почти напуганной. И, несмотря на праздник, выглядела растрепанной. Впрочем, сопящий кулечек у нее на руках вполне оправдывал некоторую неряшливость молодой мамочки. Йена трогательно прижималась к Ларсу, и здоровяк охотно ее опекал, отгоняя прочь излишне веселых гостей и накладывая ей на тарелку целые горы полезной, по его мнению, пищи.

— Да, куда ж ты столько всего навалил? Мне в жизни этого не съесть, — заметив рвение Ларса, Йена попыталась было осадить оборотня, но он и не думал слушаться:

— Ешь, давай, и не умничай. Тебе ребенка кормить надо. А чего не съешь, я доем, — он хитро подмигнул анимагу, и Лана с удивлением увидела, как его губы расползлись в неловкую, но искреннюю и светлую улыбку. Второй раз за все знакомство с оборотнем девушка видела, чтобы он улыбался. В первый раз Ларс улыбался, когда прощался с Мией, своей истинной парой, и вот, сейчас.

— Какие же вы, оборотни, все-таки упрямые, — Йена проговорила с обреченным вздохом. Заметила взгляд Ланы и приветливо кивнула ей. — Ты даже не представляешь, какие оборотни упрямые, — она показательно закатила глаза.

— Зато я представляю, какие упрямые драконы, — Лана с улыбкой покосилась на сидящего рядом Горгорона.

— Да, мы упрямые, — Ларс проговорил сурово и любому, плохо знакомому с оборотнем, в этих словах послышалась бы угроза. Но здоровяк не злился, наоборот, пребывал в радостном возбуждении. — И мы всегда получаем то, чего хотим.

С этими словами Ларс поднялся из-за стола, с грохотом отодвинув тяжелый стул. Обвел присутствующих решительным взглядом и, чуть подумав, опустился на оба колена. Гомон в зале немного притих, гостям стало любопытно, чего это вдруг оборотень решил поползать по полу. А Ларс проговорил негромко, так, что расслышать могла только Йена, Лана да, вероятно, Горгорон с его тонким слухом бывшего слепца:

— Слушай, Йена. Я не умею красиво говорить, как наш ректор, уж прости меня. Сегодня праздник Йоль. Сегодня принято дарить подарки, но у меня ничего нет… кроме моей преданности. Я хочу подарить тебе ее. Будь моей парой, Йена. Станьте с малышом моей новой семьей.

Йена и Лана вместе с ней только рот раскрыли от изумления.

— А-а-а… так разве можно? У тебя же уже была… — Йена подняла испуганный взгляд на подругу, перевела его на ректора, и тот только кивнул, выдавив из себя улыбку:

— Можно. Почему нет? У тебя даже есть шанс получить метку истинности в его стае, ты же анимаг.

— Тогда я согласна! — Йена проговорила так торопливо, словно боялась, что Ларс заберет свой подарок.

— Ура, — оборотень коротко прорычал и сгреб Йену в охапку.

— Осторожнее, здоровяк, ребенка раздавишь! — анимаг пропищала откуда-то из объятий оборотня, но в следующий миг замолкла, видимо закрыв рот поцелуем.

— Как интересно у нас заканчивается год, — дракон только хмыкнул напряженно. И в его голосе Лана не услышала радости за новую пару. Горгорон казался недовольным, впрочем, по его лицу непросто было читать эмоции, а чувства свои он от Ланы сейчас скрывал очень тщательно. И рыжуля, кусая губы, гадала, что было тому причиной. Неужели ее последний танец с Ирлином?

Стоило ей вспомнить про аристократа, как его черноволосая шевелюра замаячила среди гостей.

— Как бы он не закончился еще интереснее, — Лана проворчала, глядя, как Ирлин приближается к ней с весьма решительным видом.

— Куда же ты убежала, красавица с волосами цвета красного золота? — чародей улыбнулся приветливой белозубой улыбкой. — Я всюду ищу тебя.

— Не нужно меня искать, я здесь, подле ректора, — Лана пожала плечами с показательным недоумением.

Лорд Коннери бросил на Горгорона быстрый насмешливый взгляд:

— Я хотел, конечно, быть первым, но шустрый оборотень меня опередил, — Ирлин покосился на Ларса, и тот лишь крепче обнял Йену. — Но это не страшно. Пока у нас еще есть несколько мгновений до конца года, я хотел бы преподнести тебе мой подарок, Лана.

Рыжуля скрипнула зубами. Она принципиально не позволяла Ирлину называть себя уменьшительной формой имени, но сейчас аристократу, похоже, не требовалось ее разрешение.

— У тебя очень красивое платье, Лана, поистине королевский наряд, — снова быстрый хитрый взгляд на Гора, на который тот снова не отреагировал, продолжая играть роль слепца. — Если мои глаза меня не обманывают, это подвенечное платье последней королевы драконов. Я ведь прав, не так ли, господин ректор?

Горгорон только скрипнул зубами в ответ и промолчал. Ирлин удовлетворенно кивнул, а в зале повисла мертвая тишина. Гораздо более глубокая, нежели в тот момент, когда Ларс делал предложение Йене. Судьба последней истинной пары драконов была интересна всем.

— Это было очень мило с вашей стороны, господин дракон, раздобыть венчальный наряд вашей матери, сейчас он будет более чем уместен, — Ирлин проворковал мягким голосом, но тут же оскалился, словно пес, который собирается укусить. — Потому что у меня тоже есть подарок для нашей рыжей прелестницы.

С этими словами Ирлин театральным жестом откинул в сторону полу своего плаща, отцепил от пояса небольшой предмет и опустился перед Ланой на одно колено. Девушка так испугалась этого жеста, что отпрянула от чародея, упершись спиной в сидящего рядом дракона. А сама не могла отвести глаз от маленькой коробочки в руках у Ирлина. И Ирлин медленно-медленно, показательно, открыл эту коробочку.

Крышка распахнулась с негромким щелчком и одновременно с ним Лана спиной почувствовала, как вздрогнул Гор. Внутри на атласной подушечке лежало кольцо — скромное, без украшений. Просто полоска серого металла, но даже Лана с ее слабенькой магией чувствовала, что в этой неброской вещице было нечто особенное. Как в том Осколке, который послужил вместилищем душ родителей Горгорона. Словно это колечко было живым, билось и трепетало, как настоящее живое сердечко, и пыталось что-то сказать Лане. Вот только девушка из закрытого мира никак не могла понять его слов.

— Это кольцо достойно украсить твою прелестную ручку, моя дорогая, — Ирлин склонился перед Ланой, и она хотела было ответить ему резким «я не твоя дорогая», но язык словно прилип к небу.

Она смотрела и смотрела на простое колечко серого металла, не в силах отвести глаз. В зале висела гробовая тишина, даже танцующие феечки попрятались, и облачный морок сжался где-то в углах под потолком. А чародей, прекрасно чувствуя, какой эффект произвел его поступок, поднял на Лану лукавые злые глаза:

— Ты примешь мой подарок, красавица с волосами цвета красного золота?

— Я… — Лана едва проговорила через силу, — … да? — ответила полуутвердительно и через плечо покосилась на истинного.

— Тогда я сейчас, при всех свидетелях прошу тебя стать моей невестой. И пусть ректор этого чудесного учебного заведения благословит наш союз, — лорд Коннери улыбнулся злой торжествующей улыбкой.

— Что? — Лана не поверила собственным ушам.

В ее ушах еще звучал отзвук собственного вопроса, когда она почувствовала, как за спиной свился огненно-горячий клубок силы взбешенного дракона. Горгорон прорычал, уже почти не человеческим голосом, хоть по-прежнему сохранял человеческий вид и, вероятно, остатки самообладания:

— Ты не можешь подарить это кольцо ей.

— Почему же? — Ирлин с показным недоумением вскинул брови. — Это прекрасный помолвочный подарок, фамильная реликвия моей семьи…

— Потому что это мужское кольцо! — Горгорон прорычал, уже особенно не пряча свою злость. Он поднялся из-за стола, и, казалось, тени со всех углов залы стянулись к нему, чтобы свить за спиной дракона темный плащ ярящейся силы.

— Вот как? — лорд Коннери снова улыбнулся, но улыбка вышла натянутая, выброс злости дракона напугал его, хоть он и по-прежнему храбрился. Ирлин медленно встал на ноги, все еще держа коробочку с кольцом на открытой ладони.

— Это обручальное кольцо моего отца. Того самого короля драконов, которого твой прадед, Лаграф Отважный, подло прирезал, когда отец сам подставил шею под его поганый меч. А потом еще и обокрал, судя по всему, — Горгорон процедил это сквозь зубы с такой злостью, что показную храбрость Ирлина словно ветром сдуло.

Чародей побледнел и отступил от взбешенного дракона.

— Твоя фамильная реликвия омыта кровью моей семьи! — всегда отстраненно-сдержанный и холодный, Горгорон с грохотом отшвырнул прочь стул, на котором сидел. — Еще скажи, что ты не знал об этом. И теперь ты еще смеешь дарить это кольцо моей истинной паре?!!

— Да?..

Видимо, Ирлин не рассчитывал, что его показное фиглярство зайдет так далеко. То ли он и вправду не знал, что за кольцо сейчас пытался подарить Лане, то ли в своем самолюбии забылся, уверившись в безнаказанности и решив поиграть с взбешенным драконом. Но игры с драконами — опасные игры.

Горгорон снова зарычал, и Лана похолодела — как могло человеческое горло производить подобные звуки? Ректор со стуком отшвырнул свой неизменный посох и выставил руку в сторону, словно в ожидании, что в нее с потолка упадет новый. И действительно, девушка почувствовала, как пришли в движение Потоки магической силы, воздух вокруг дракона заискрился…

Да, драконы умеют свивать себе облачение из магических Потоков — одежду, обувь, даже мелкие бытовые предметы. Но оружие…

А в руке Горгорона, словно из воздуха, материализовался меч, скованный из двух разных металлов: ослепительного серебристо-белого и иссиня-черного, словно кусок самой Пустоты.

Дракон шагнул к Ирлину, занеся клинок для удара. Проговорил своим хорошо поставленным лекторским голосом, спокойно, бескомпромиссно:

— Защищайся.

* * *

Ирлин попятился.

Он выставил перед собой безоружные руки, открыл, было, рот, чтобы попытаться снова заболтать ректора, но тот не дал ему слова. Горгорон махнул мечом прямо перед лицом аристократа так, что лишь воздух засвистел. Ирлин едва успел отшатнуться, и бритвенно острое лезвие срезало прядь его длинных черных волос.

Коробочка с кольцом отлетела в сторону.

— Вы же не серьезно, господин ректор? — похоже, что чародей и впрямь не верил в реальность схватки с драконом. — Мы же не будем драться сейчас, у всех на виду, в самый канун праздника…

— Защищайся! — Гор прорычал, теряя терпение, и снова шагнул к аристократу.

— У меня нет оружия, — Ирлин потерянно развел безоружными руками. — Не имею обыкновения брать с собой оружие на званый ужин, — он процедил со злостью сквозь зубы, пытаясь перехватить инициативу хотя бы в словесной схватке.

В тот же момент к нему скользнул Сандел и без лишних слов сунул в руки свой тренировочный меч. Ирлин с удивлением и страхом уставился на ученическое оружие в свое руке:

— Но это же учебный меч! — проговорил, бледнея еще сильнее.

Между тем, меч в руках Горгорона сверкал не только добротным металлом, но и сильной магией, пропитавшей его за те годы, что его держали руки драконьих чародеев.

— Знакомая ситуация, лорд Коннери, не правда ли? — ректор процедил сквозь зубы. — Помните, как вы точно также вышли с боевым оружием против моего деревянного посоха? Вот только теперь наши роли поменялись.

— Но только ты по-прежнему слеп, дракон! — Ирлин выкрикнул со злостью, смешанной со страхом, и напал на ректора.

Лорд Коннери был умелым фехтовальщиком, и поединщики могли бы биться практически на равных, если бы Горгорон не чувствовал намерение противника на долю секунды раньше, чем оно становилось очевидно ему самому. И в руках у дракона не было настоящее зачарованное оружие, а не учебный муляж.

Лана наблюдала за мужчинами, задержав дыхание. Она чувствовала, что невольно стала причиной этой драки. Нужно было сразу отказаться от подарка Ирлина! И кто ее только за язык тянул? Но она даже и подумать не могла, насколько далеко лорд Коннери готов зайти в своем упрямстве. Наверно, он и сам не до конца осознавал это.

Горгорон двигался стремительно и грациозно, словно его глаза не закрывала черная повязка. Впрочем, Лана готова была побиться об заклад, что глаза ректора были закрыты. Он настолько привык полагаться на слух и магическое чутье, что зрение не играло для него решающей роли в поединке.

Гости жались к стенам, дальше от дерущихся, опасаясь тяжелых ударов зачарованного меча, но Гор был настолько аккуратен, что ни единая тарелка, ни единый бокал не пострадал от его клинка. Чего нельзя было сказать о лорде Коннери. Растерянный и обескураженный, Ирлин махал мечом как попало. Он атаковал часто и энергично, но ни разу не смог даже приблизиться к противнику. А Горгорон, казалось, просто игрался с наглецом, заставляя его уворачиваться от финтов и выпадов, столь стремительных, что мелькания его лезвия не было видно обычным взором. Лана лишь с ужасом гадала, как Ирлину удавалось оставаться невредимым. Не иначе, его тоже спасало магическое чутье. Или же просто дракон не хотел причинить противнику настоящий вред, желая лишь, как следует, проучить его?

Вот, Ирлин неловко взмахнул клинком, и огромная океаническая рыбина, украшение праздничного стола, взмыла в воздух, кувыркаясь и раскидывая вокруг себя горячую начинку. Еще один удар, и бутылка с янтарным вином, привезенная с побережья Торкоаса, разлетелась вдребезги.

Ирлин устал атаковать. Его напор ослаб, руки и плечи опустились. Казалось, дракон только и ждал этого и из непробиваемой обороны перешел к нападению. Короткие, четко выверенные удары — он осыпал ими соперника, отсчитывая их, словно метроном, ритмично и неотвратимо.

Раз — дорогой камзол Ирлина получил прореху на животе.

Два — по левому плечу аристократа протянулся красный росчерк.

Три — симметрично ему на правой руке появился еще один разрез.

Дракон наступал, словно машина смерти, словно желая выместить на зарвавшемся аристократике всю свою затаенную обиду на человеческий род. За то, что люди остались жить, а драконы погибли. За то, что, несмотря на все усилия, крылатое племя так и не вернулось в родные земли.

И Горгорон потерял контроль над собой.

Со столов полетели тарелки и блюда, кубки, подносы, миски с салатами. Гости врассыпную бросились прочь из праздничной залы, а на следах дракона, в тех местах, где по полу ступала его нога, прямо из каменных плит начали пробиваться язычки пламени. Еще несмелые, но по тому, как окаменело лицо Розендара, как напряглись стоявшие рядом с ней Сандел и Аэлар, Лана поняла, что Гор разозлился по-настоящему, и потушить этот пожар теперь будет непросто.

Если вообще возможно.

Наконец, рука Ирлина ослабела окончательно, и ученический меч со звоном выпал из нее. Резким пинком Гор отшвырнул это безобидное оружие далеко в угол. А Ирлин упал навзничь, с маху приложившись затылком о каменные плиты пола. На миг он обмяк, но, заметив нависшего над собой разъяренного дракона, собрал в кулак остатки воли и подобрался, готовый встретить судьбу лицом к лицу.

Дракон навис над противником, и чародей, пытаясь хоть как-то отсрочить неизбежное, толкнул его в лицо слабой рукой. Рука соскользнула, и в пальцах Ирлина осталась лишь черная повязка. А Горгорон посмотрел на противника ясными зрячими глазами.

— Сюрприз! — дракон процедил сквозь злую улыбку и замахнулся для последнего удара.

— Гор, остановись! — сбросив мертвенное оцепенение, Лана кинулась к истинному.

Ни Розендар, ни Сандел не успели ее удержать. Еще мгновение, и девушка попала бы под шальной удар разгоряченного дракона.

— Остановись, Гор! Не надо!

Рыжуля повисла на плечах ректора, рискуя получить сильный удар гардой клинка. Горгорон на миг замешкался, чтобы ненароком не ударить девушку, и Лана, воспользовавшись его заминкой, обхватила мужчину поперек туловища и потащила прочь.

— Не надо! Это не ты! Не ты! Остановись! — она причитала, пытаясь оттащить дракона от его жертвы.

Дракон был тяжел и вдобавок взбешен и очень упрям. Но под слабым напором нежных женских рук он сдавался. Огонь, что весело плясал на его следах, начал понемногу угасать.

— Гор, не надо. Оставь его. Не надо, — Лана повторяла и повторяла, и Горгорон понемногу поддавался ей, остывая.

Наконец, Лане удалось отвести его на шаг от поверженного Ирлина, к которому тут же заторопился Розендар. Увидев своего Первого хранителя, Горгорон опустил руку с мечом и резко выдохнул. Зажмурился, точно пытаясь вернуть себе свою слепоту.

— Простите… — выдохнул с натугой. Болезненно потер закрытые глаза.

— Все хорошо, ты молодец, — Лана обнимала истинного со спины, прижавшись всем телом, не переставая увещевать его.

И в этот момент часы в большом зале пробили полночь — начало нового цикла.