Глава 19. Мечты могут и разрушиться
Артур Парфенов
Обычно вон как бывает. Мечтаешь, строишь планы, а потом БАХ…и все рушится в одночасье. То, что начиналось так хорошо, в какой-то миг превратилось в прах. И все из-за нелепой, даже идиотской выходки одной богатенькой девушки, решившей таким образом привлечь к себе внимание. Удумала же она вены себе перерезать, о чем, чуть ли не на весь мир вещает телевидение, но и в Интернете везде эта новость номер один. Словно бы представитель королевской династии в неприятность попал, вот все СМИ и всполошились. Раздули такую шумиху, что теперь все будут обсуждать ситуацию с Кристиной Князевой и ее дальнейшие последствия.
Вот ума не приложу, какого черта она вообще это сделала? Зачем схватила лезвие и порезала себя? Зачем? Должна же быть на это какая-то причина. Ведь не просто так же человек пускает себе кровь. Для всего есть толчок. Для любого поступка. И это наверняка ее родители знают, которые точно не станут со мной откровенничать и рассказывать все по порядку. Они скорее начнут своеобразную «охоту на ведьм», чем спокойным голосом поделятся информацией. Придется пробираться в больницу с некоторыми препятствиями, пытаясь не обращать внимания на недовольство со стороны мамочки и папочки.
А потом еще и от Кристины, должно быть, много чего «хорошего» услышу, так как расстались мы перед моей командировкой не самым лучшим образом. Толком даже не поговорили. Впрочем, как и с Виданой, которую пришлось оставить в Ирландии под чутким присмотром Феликса. Ведь сейчас ей нечего делать в Париже. Да и материал стоит подготовить, иначе Нинет по головке точно не погладит, а вновь намекнет про эту гребанную неустойку, сидящую как кость в горле. Ладно, хоть о ней никто кроме нас троих не знает. Тогда бы Рауль Клеман «откупил» Видану, оставив меня без ее общества. Тогда бы мы так не продвинулись в наших отношениях, не раскрыла бы она передо мной свою душу, рассказав про те ужасы, что испытала благодаря этому неизвестному для меня ублюдку.
Из-за него же моя девочка чуть на тот свет не отправилась, из-за него могла лишиться возможности детей иметь в будущем. Лишь настоящий маньяк так поступит с ни в чем не повинной девушкой, оказавшейся в его лапах. Хорошо, что мерзавец сейчас наказан, иначе бы точно остался со свернутой шеей где-нибудь в канаве. Там же ему самое место. Убил бы гада, узнав имя, и загремел бы во французскую тюрьму. Перспектива так себе. Правильно, что Видана мне подробности не говорили, а-то бы глупостей натворил хренову тучу.
— Дамы и господа, через несколько мгновений мы приземлимся в аэропорту Шарля де Голя, — голос миниатюрной стюардессы, попытавшейся со мной пофлиртовать, раздается на весь салон. Да-да, именно сейчас вместо того, чтобы находиться в объятьях Виданы Зотовой, я вынужден возвращаться обратно в Париж. К своей несостоявшейся невесте, лежащей в больнице.
Чего вот только не пишут в Интернете в связи с ее выходкой. Несчастная любовь, скандал с отцом, нервы на почве предстоящей свадьбы младшей сестры, попытка привлечь к себе повышенное внимание. Ей уже приписывают не самоубийство, а убийство от рук какого-то маньяка. Что могли пырнуть ножом, застрелить из пистолета, ткнуть в бок острым осколком стекла. Кто-то писал, что Кристина умерла несколько часов назад, и скоро состоятся похороны. Такой бред!
Люди от нечего делать придумывают небылицы, заставляя других в них верить. Так ведь постоянно. Стоит какому-то известному человеку попасть в больницу, все тут же активизируются и начинают строчить свои предположения. Причем одно хлеще другого. Актеры, певцы, политики, модели — все они рано или поздно по версии всемирной паутины оказываются мертвы, хотя ой как живы. Просто кому-то в дурную башку пришла мысль оригинальным способом заработать на доверчивых гражданах, нажавших на ссылку с кричащим заголовком и получивших вирус на свой компьютер, откуда можно взять любую имеющуюся информацию и использовать в коварных целях. И раз уж удалось еще на одном несчастье поспекулировать, всякие мошенники этого ни за что не упустят. Думаю, даже пресса хорошо так активизировалась, атакуя больницу в поисках невероятной сенсации.
Чисто на автомате совершаю все свои действия, чтобы как можно быстрее добраться до клиники и не попасться на глаза репортерам. Кто знает, может, им известен парень дочери российского бизнесмена. Тогда наверняка попытаются что- то разузнать, задавая совсем уж провокационные вопросы. Со скоростью Супермена покидаю самолет, прохожу по зданию аэропорта, не обращая никакого внимания на людей, пытающихся что-то узнать о рейсе из какой-то там страны. Совершенно мне на это плевать. Главное поскорее бы добраться до этой чертовой больницы и увидеть одну рыжую дуру. С сумкой на плече выхожу на улицу, где тут же ловлю первое попавшееся такси и, сев назад, называю ему адрес больницы.
Проверяю наличие сообщения или же пропущенного звонка, когда включаю мобильный телефон. Ноль. Ничего. С тех пор как мы с Виданой расстались, прошло несколько часов, а она так и не попыталась связаться со мной. Словно бы я ей совершенно безразличен. Черт! Готов сейчас кулак в дверцу машины впечатать, чтобы унять бурю внутри. Неужели, Ариэль решила, что таким вот «оригинальным способом» решил от нее избавиться. Словно бы поматросил и бросил. Получил себе девочку для непринужденного, жаркого секса и свалил восвояси. Если это так, придушу ее собственными руками. И раз она молчит, стоит узнать о ней от верного друга, которому прямо сейчас звоню.
— Как обстановка в Ирландии? — без приветствия задаю ему вопрос, погладив переносицу.
Жизненный дурдом никак не хочет кончаться. С каждым разом все хуже и хуже становится. И это я еще с родителями Кристины не виделся. Во там настоящее представление будет. Хотя бы мысленно к этому надо подготовиться. Андрей Борисович тот еще буйвол, с ног сшибет и не заметит. Скажет, что я сам во всем виноват, лез ему под ноги.
— Недавно пошла с Арвен на прогулку, — не надо спрашивать, кто сейчас с маленькой принцессой рядом находится. Видана.
Пола с Браном немного повременили с медовым месяцем, перенеся поездку на один день. Они остались рядом с Зотовой не только ради интервью, но и в качестве небольшой для нее поддержки. Когда я это услышал, аж в шоке глаза раскрыл. Совершенно незнакомые по сути люди решили побыть рядом с девушкой, являющейся для них лишь журналистом. Не более. Она всего лишь феей на их свадьбе побыла, а уже, можно сказать, стала частью их семьи. Даже с дочерью гулять пошла, без присмотра родителей. Похоже, сильно ей доверяют, раз позволяют такие вещи. Надеюсь, только старая карга не полезет к ним со своими чертовыми советами.
— Сильно злится? — представляю, какими словами Видана может меня назвать в приступе ярости.
— Даже если это и так, то девушка виду не показывает, — какой-то странный голос у Феликса. Как будто он чего-то не договаривает. Я бы вот у него все сейчас разузнал, да только нет на это время. Мы уже практически к зданию больницы подъезжаем. — Подъехал, — сообщаю другу, открываю бумажник и достаю необходимую сумму денег за поездку.
— Она должна лежать в палате 308 на третьем этаже, — хорошо иметь друга владелица клиник по городу. Можно всегда узнать что-то о знакомых пациентах. — Ее жизни ничто не угрожает. Она не при смерти с ручкой для подписи в завещании, — с сарказмом произносит, имея в виду недавно прочитанную сплетню в Интернете.
Какой-то пользователь разнес по всем сайтам, что Кристина Князева уже вызвала своего адвоката, чтобы засвидетельствовать составление завещания в столь юном возрасте. Многие пользователи верили его словам, будучи опечаленные потерей такой молодой и красивой девушки. Кто-то даже предложил сброситься на помощь ее родным, указав явно свой счет в банке. Ведь найдутся же те, кто тут же побегут деньги переводить, совсем не думая о том, что ее родители баснословно богаты и не нуждаются ни в каких переводах. Очередной развод для наивных людишек в Интернете.
— Как только освобожусь, — звучит так, словно я в тюрьму сесть собираюсь за страшное преступление, — наберу тебя. Надеюсь, к этому времени Ариэль избавится от чар злой ведьмы, — небольшая шутка, чтобы снять напряжение перед встречей с семейкой Князевых.
Наверняка, Виктор тоже сюда приехал. Этот университетский ловелас не упустил возможность слинять с занятий. По сути, ему не интересна жизнь сестры. Мне кажется, что случись с ней что-то очень серьезное, он ни грамма не расстроится, а обрадуется свободе от получения знаний в Сорбонне. Такому дуралею совсем не нужно высшее образование, это просто деньги на ветер для родителей, которые словно бы и не замечают выходок своего младшего сына.
Расплачиваюсь с таксистом, забираю сумку, закидываю ремешок на плечо и, пройдя несколько метров до стеклянных дверей, оказываюсь внутри клиники, в которой недавно лежала подруга Виданы, попавшаяся в автомобильную аварию. Прошло не так уж много времени, и я снова здесь оказался. Как будто и не покидал этого места.
Стерильно белое помещение с мельтешащими туда-сюда врачами, медсестрами или пациентами. Отчего-то именно сейчас вспомнился персонаж по имени Шон Мерфи из довольно популярного медицинского сериала «Хороший доктор». Вдруг он не в американской клинике находится, а сюда смог перебраться. Вот как мозг настраивается на положительный лад.
— Месье, я могу вам чем-нибудь помочь? — высокая женщина с довольно грубым голосом интересуется у меня причиной визита. Отчего-то во взгляде замечаю некоторую надменность, и даже враждебность. Неужели, Князев ее обработал, показав мою фотографию?
— Спасибо, но не нужно, — стараюсь быть с ней дружелюбным, чтобы хотя бы на секунду она улыбнулась, но медсестра продолжает стоять каменным изваянием, словно бы не услышав мой ответ. Ладно, пойдем другим путем. — Месье Шарби уже предоставил мне всю информацию по пациентке, — ох, как она в лице то изменилась. Теперь вся враждебность разом исчезает, на ее место явно приходит страх быть наказанной за провинность и фальшивое дружелюбие. — Могу я пройти на третий этаж? — конечно, мне не нужно ее разрешение, но показать, что у меня тут есть явные привилегии, все-таки стоит. Не будет волком смотреть.
Молча, кивает, растягивая губы в подобие улыбки. Робот что ли? Даже улыбнуться толком не может. Женщина отходит с моего пути, давая мне возможность пройти к лифту, нажать на нужную кнопку и сразу же войти в кабину. За третий этаж я прибываю за считанные секунды, ориентируюсь на местности и двигаюсь в левую сторону. Это было верное решение, так как уже издалека замечаю знакомое лицо. Миниатюрная девушка приветливо машет мне рукой под грозный взгляд стоящего рядом с ней мужчины. Кидаю сумку на пол и раскрываю широко руки.
— Здравствуй, Милана, — тепло обнимается, как будто старые друзья, вновь друг друга увидевшие. — Чудесно выглядишь, — стараюсь не замечать громкое покашливание за ее спиной. Не собираюсь первым руку протягивать. — В прочем как всегда.
Симпатичная, худенькая девушка, ниже меня на целую голову, облачена в легкое светло-синее платье до колен с белым поясом на талии. Темно-русые волосы стянуты резинкой на затылке. Чуть вздернутый носик морщится, а черные глаза закатываются, стоит молодому человек взять ее за руку и что-то прошептать на ухо. Милана тут же краснеет и прячет смущенное лицо в вороте его рубашки. Должно быть, это и есть тот самый популярный актер, за которого она скоро замуж выйдет. Смотрятся они очень даже не плохо. Красивая пара. Шатенка и блондин. К тому же она вся такая скромная и очень милая, а вот он, судя по всему собственник, раз к себе ее прижимает, не давая возможности вырваться. Серые глаза убить меня готовы, как будто я претендую на его невесту.
— Артур, — девушка делает долгожданный вздох, все-таки чуть отстранившись от парня, — познакомься, это мой жених Энтони Геллер, а это, — поворачивается к нему, решив меня представить, — парень, — аж зубами скреплю от такого обращения. Ну, перестало оно мне нравится некоторое время назад, — моей старшей сестры Артур Парфенов, — да-да, на Милану я совсем не претендую.
— Мы с ним просто, — подчеркивает это слово, — хорошие друзья.
Актер протягивает мне руку, все еще недоверчиво глядя в глаза, и как следует, сжимает мою, как бы пытаясь напугать своим поступком. Да только мне не страшно и не больно. Несколько лет же в спортзале потею, тягаю штангу и гири. Спорт — это жизнь. Лучше уж заниматься на тренажерах, чем сидеть дома перед телевизором, наращивая пивной живот и отрыгивая только что съеденную пиццу. Даже вот работать в офисе, тупо просиживая штаны, никогда не являлось моей целью. Я фотограф. Снимки — моя страсть, а не печатание текста в Ворде.
— Как Кристина? — переключаю внимание на Милану, присевшую на стульчик. По-моему, при близком рассмотрении она мне кажется какой-то изнеможденной, как будто много времени провели на репетициях, которые пагубно на нее влияют. — Ты в порядке? — вот за кого из всей семейки Князевых, кроме Крис, всегда переживал. За ту, что вырвалась из-под опеки родителей.
— Немного устала после изнурительной тренировки, — отвечает как-то не слишком искренне. Она явно что-то скрывает. — К тому же, — кивает головой в сторону палаты, — Кристина заставила всех поволноваться из-за перерезанных вен, — с неким укором произносит. — Мама звонила мне вчера вся в слезах и просила приехать к ней в Париж, дабы мы все были вместе. Одна большая, счастливая семья, мать твою, — редко услышишь от нее ругательство, но сейчас оно точно к месту. — А папа весь… Черт!
Резко на ноги поднимается, так как дверь в палату отворяется, и оттуда выходят с поникшими лицами Князевы-старшие. Отец семейства показушно приобнимает за плечи плачущую жену, чуть ли не трясущуюся. Как будто ее на опознание трупа привезли. Очередной спектакль от Вероники Юрьевны, пребывающей в горе, в сильном потрясении. Андрей Борисович явно весь в образе страдающего отца, так как проходит мимо меня, ни слова не сказав. А это все не к добру. Он усаживает рыдающую в три ручья жену на стул, поправляет пиджак и, резко развернувшись, выкидывает вперед правую руку.
Я вовремя успеваю увернуться, так как вполне мог бы и по челюсти получить от великовозрастного мужчины, делающего еще одну попытку до меня добраться. Только в этот раз уже Энтони останавливает его на полпути, со всей серьезностью в голосе отмечая, что все мы находимся в общественном месте, а драки тут никак не нужны. Князев же его не слушает, вырывается, орет матом и даже проклинает день, когда Крис познакомилась…цитирую…«с грязным, детдомовским фотографом». Молодец, папка! Высший балл за прекрасную речь.
— Папа, Бога ради, — Милана оглядывается по сторонам. Уже несколько зевак с огромным интересом смотря на всех нас.
Да мы тут создали свое представление. Думаю, всем этим людям поп-корна явно не хватает. Надо бы Феликсу пожаловаться, что в буфете и автомате сладости такой нет. С ней бы было очень даже весело. Тут свои медицинские сериалы происходят. «Доктор Хаус», «Анатомия страсти», тот же «Хороший доктор» просто нервно курят в сторонке. Им на пятки наступает другой, набирающий популярность ситком: «Докторишка Князев». Уже даже первый сезон с высокими рейтингами.
— Лана, не лезь, — строго произносит Андрей Борисович, дергаясь как припадочный пациент психиатрического отделения, ведь Энтони его так и не отпустил. — Убери свои лапы от меня, актеришка недоделанный! — он любит всех вокруг оскорблять.
— Мистер Князев, — на чуть ломанном русском языке говорит жених Миланы, — попрошу вас без оскорблений, иначе вызову охрану, и вас отсюда вышвырнут как нашкодившего котенка, — отличное сравнение. Прямо очень верное. Я бы еще похлопал от души, но не стану накалять обстановку. — Не привлекайте к себе повышенное внимание.
Мужчина, молча, кивает головой, соглашаясь с будущим зятем, который таки отпускает его и отходит подальше. Похоже, не хочет, чтобы этот мощный ураган и его тоже задел. Андрей Борисович поправляет слегка помятую одежду, косится на притихшую жену, не участвующую в разговоре, а просто меня взглядом прожигающую. Теперь начнется словесный понос от старшего в семье. Он все свое накопившееся дерьмо мне на голову выльет в таком огромном количестве, что я не отмоюсь потом и за целый год.
— Ты сделал моей дочери предложение? — вопрос в лоб. — Отвечай! — требует так, как будто перед ним провинившийся раб стоит, и хозяину нужно придумать для него наказание.
— Можно сказать и так, — отвечаю уклончиво, так как предложения не было. Просто Крис сперла из стола кольцо и надела его на свой палец, чтобы побольнее ужалить Видану. Хотелось ей показать, что мы с ней такие счастливые и влюбленные. Готовы уже и свадьбу сыграть в любое подходящее для этого время.
— Тогда какого, блядь, хрена, она сейчас там, — показывает рукой на палату, — лежит с забинтованными руками, а не к свадьбе готовится?
— Просто у моей сестры, — Ммлана берет всю инициативу на себя, — дури в башке больше чем здравых мыслей, — качает головой и раздражительно хмыкает, сложив руки на груди. — Надо же было такое придумать, — закатывает глаза, — перерезать вены в ванной, чтобы еще больше к себе внимание привлечь. Как это умно с ее стороны.
— Милана! — верещит Вероника Юрьевна, хватаясь за сердце в театральном жесте. Того и гляди попросит увести ее в отдельную палату от легкого недомогания. — Как ты можешь так говорить про старшую сестру?
Хоть Кристина и Милана покинули семью ради парня и карьеры соответственно, не значит, что они такими уж дружными сестрами были. Сначала именно так и казалось со стороны. Две девушки, поддерживающие друг друга во всем и помогающие при любой беде. Но вот совсем недавно я увидел, как «искренне» Крис обрадовалась счастью сестры. И раз Милана говорит такое, скорее всего между ними что-то произошло за сутки, что враждебность так и летает в воздухе.
— Ты прекрасно знаешь мою позицию, мама. Не стоит строить из себя невинную овечку, — с укором в голосе. — Тебе это не идет.
— Артур, на пару слов, — голосом строгого учителя, позвавшего на дополнительные занятия хулиганистого ученика.
Едва он произносит эти слова, все резко замолкают, напрягаясь всем телом. Тишина такая, что сильно давит на уши. Даже посторонние звуки куда-то исчезают, мы словно бы в каком-то коконе находимся. Там, куда не проникает ничего извне. Ведь все же в курсе, что может случиться, если мы с папашкой семейства останемся одни на несколько минут. Он может повторить свое поползновение на моё лицо. Вновь может кулаками размахивать направо и налево. Да только вот сильно в этом сомневаюсь. Андрей Борисович точно больше такого не сделает. Ну, а если попытается, то получит ответный удар по своей долбанной челюсти. Хорошо, что мы в больнице. Ему смогут тут же оказать первую медицинскую помощь. Подлатают моську недовольному бульдогу, посмевшему себя повести отвратительным образом. Так что, мило улыбнувшись Милане и кивком головы заверив её, что все будет в порядке, бреду за несостоявшимся тестем в пустую палату, чтобы нам никто не помешал.
Да, помолвка с Кристиной официально не состоится. Я переговорю с девушкой, и мы все отменим. Не хочется портить жизнь себе и ей необдуманными как следует решениями. К тому же ее отец будет ну очень счастлив в связи с тем, что произойдет наше с ней расставание. Готов поклясться, он салют и шарики запустит, как в фильме «Трудный ребенок». Так еще и от радости станцует, когда я выйду за порог, навсегда покинув их семью. Конечно, самой Кристине от этого будет по-настоящему больно, но так придется поступить, иначе добром все эти отношения не кончатся. Мучить ее, а тем более себя не позволю. Мазохизм меня ни капли не привлекает.
Не собираюсь из-за слез девушки портить свою жизнь. И пусть это будет очень грубо, но так стоит поступить, это нужно сделать как можно скорее. Вот только Князев наконец-то рот свой откроет, иначе выйду из палаты, чтобы совершить то, что у меня на уме. Ведь чем больше времени я трачу здесь, тем дольше нахожусь вдали от Виданы, явно кучу всего себе напридумавшей. Дурочка! Ничего плохого же с нами уже не случится. Раз мы встретили друг друга, значит, никогда уже не расстанемся.
— Андрей Борисович, может, уже скажите, какого черта мы тут делаем? — папашка как-то странно, загадочно на меня смотрит, словно бы намеревается очередную сделку мне предложить. Только вот я не собираюсь отвечать утвердительно на его глупости. Не взял его денег несколько дней назад, не возьму и сейчас. Пусть ими подавится, миллионер чертов.
— Как там Видана Зотова поживает? — складывает руки на груди и наваливается всей массой на дверь. — Хорошо ей живется и работается, да?
Не сразу понимаю смысл сказанных им слов. Не сразу доходит, о чем именно он спрашивает. С чего это вдруг ему стала моя бывшая девушка интересна? Пару секунд смотрю на лицо настоящего шакала, загнавшего меня в угол, стараясь включить мозги, и уже потом с крайней степенью удивления округляю глаза. Не может быть, чтобы этот папенька узнал о нашем с Видой прошлом и о том, что мы снова возобновили свои отношения.
Хотя… Кого это я обманываю? Это же всем даже на руку, так как Андрей Борисович именно этого и хотел всегда, чтобы я ушел от его дочери, вернувшись к своему рабочему классу. Можно подумать, он в семье благородного человека родился. Да и раз уж ему все известно, то нечего смысла скрывать свои намерения. Пусть радуется тому, что смог от меня наконец-то избавиться. Праздник надо ему по этому поводу устроить. Пир на весь мир. От денег зато немного избавится, а то деть их некуда.
— Зачем мне вам отвечать, раз вы наверняка в курсе всех событий, Андрей Борисович? — зеркально повторяю его позу, только вот облокачиваюсь на стену, около которой стоит стол с медицинскими принадлежностями. — Врать я вам не собираюсь, — пожимаю плечами, — к тому же это бесполезно. Не имеет никакого смысла, так как с Кристиной я хочу расстаться, — вот и все.
Произнес тут самую фразу, что ему так сильно хотелось когда-то услышать. Да только вот все также у него улыбка шакала.
— Что же вы не радуетесь, мистер Князев? — веселье завладевает всеми внутренностями. — Вы же так хотели от грязного «рабочего класса» избавиться и познакомить дочь с более достойным ее человеком. Так теперь у вас появилась эта возможность.
— Я передумал, Парфенов, — с пренебрежением произносит мою фамилию, скрепя зубами. Сейчас он точно способен в глотку вцепиться и подобно дикому зверю разорвать ее к чертовой матери. — Планы на твой счет меняются.
— Что ты имеешь в виду? — неосознанно на «ты» перехожу, ведь выказывать дань уважения этому мерзавцу, совсем не хочется. Лучше уж врезать по наглой, ухмыляющейся роже. Да, замараю руки, но зато легче хоть немного станет.
— Я не имею ничего против вашей свадьбы с Кристиной, сынок, — а как искренне произнес последнее слово, аж противно стало. Еще и руки протягивает для крепких объятий, словно он и правда в семью меня приглашает с превеликим удовольствием.
Нееет, это какой-то розыгрыш. Явно он решил напоследок злостно пошутить надо мной. Тут по-любому камеры установлены, через минуту точно выскочат представители юмористической передачи, чтобы вместе со зрителями посмеяться над моим недоуменным лицом. На полном серьезе все это говорить Андрей Борисович не может, он просто шутит… Или же нет? С некоторой опаской, а-то он и правда бросится обнимать, поглядываю на широко улыбающегося мужчину, твердого в своих намерениях по поводу женитьбы на Кристине.
— Очень смешно, Андрей Борисович, — пытаюсь его обойти, но он не дает этого сделать, загораживает выход из палаты. — Мне нужно с Кристиной поговорить, так как у наших отношений нет никакого будущего.
— Послушай сюда, щенок, — вот теперь узнаю в этом добряке «старого, доброго» Князева-старшего. — Ты не посмеешь с моей дочерью так поступить, — ощутимо так за плечо хватает, словно у него мертвая хватка. — Если хоть заикнешься о расставании, я тебя уничтожу. Сотру с лица земли.
Какие очередные пустые угрозы от вроде бы всевластного политика, постоянно замешенного в скандалах с очередной молоденькой девушкой. Мысленно прикладываю ладонь ко рту и сладко зеваю, ведь он способен усыпить якобы приводящими в ужас словами. Как говорится, я хомячков не боюсь. Тем более несостоявшегося тестя. Не так страшен черт. Придумал бы вот что-нибудь новенькое, а-то одно и то же из раза в раз. Скучно, господин Князев. Очень скучно.
— Ты мне это постоянно говоришь, — скидываю его руку с плеча, так как он вполне может яд пустить по венам, чтобы как следует помучился. — У меня уже иммунитет выработался на твои угрозы, — обхожу его, дотрагиваюсь до ручки двери с намерением ее открыть и тут же замираю, услышав его слова.
— Парень, причинивший зло твоей девке, недавно на свободу вышел, — как гром среди ясного неба. — И по слухам, он сейчас в Париж перебрался, ведь тут у него родственники живут. А может он просто… — небольшая, мать ее, пауза, действующая на нерв, — хочет еще раз с мадемуазель Зотовой повидаться, — сам не замечаю, как со всей силы сжимаю ручку двери. Костяшки на руках белеют, зубы скрипят, а внутри, словно адский огонь горит. Внутренний зверь готов всех на своем пути уничтожить.
Сделав глубокий вздох, поворачиваюсь лицом к Князеву, похожему сейчас на Джокера, только без соответствующего грима. Такая же широкая улыбка, что наводила ужас на жителей города Готем. Мне еще сильнее сейчас хочется подправить его чертову физиономию. Челюсть явно ему не дорога, за свои деньги новую может вставить. Причем не один раз. Но пока что рассматриваю, как следует его лицо, выявляю признаки блефа, так как папаша является заядлым игроком в покер. Выигрывает там достаточно кругленькие суммы, умея правильно себя подать.
— Я сейчас в шаге от того, чтобы набить твою морду, превратив в кровавое месиво, — честно говорю, от чего мерзавец смеется, запрокинув голову назад.
— Это так-то ты обращаешься с будущим тестем, да? — делает обиженное лицо, как маленький ребенок, у которого украли конфетку прямо на детской площадке.
— Ты мне не тесть, — указываю на него пальцев, — и никогда им не будешь. Я расстаюсь с Кристиной, — категорично, даже немного повысив голос. Вдруг он глуховат стал на одно ухо? — Нам оказалось не по пути с твоей дочерью.
— Вот значит как, да? — молча, киваю, снова намереваясь выйти из палаты. Мне осточертело тут находиться. Стены больницы давят на меня, а все эти запахи вызывают неприятные ощущения. — Ты же раньше на амбразуру готов был прыгнуть ради нее, а сейчас даешь заднюю. Довел Кристину до такого состояния и уходишь, да? Этого никогда не будет! Мы все выйдем отсюда как большая и дружная семья, Артур. Перед журналистами вы покажитесь, как жених и невеста, чтобы весь мир об этом узнал. Иначе твоя милая Видана точно не спасется из автомобильной аварии. В прошлый раз же промахнулись.
Все происходит как в замедленной съемке и как будто бы со стороны. Вот я вроде как стою на месте, прожигая убийственным взглядом Князева-старшего, а уже в другое мгновение наношу ему точный удар в лицо, пустив кровь с первого раза. Потом еще один и еще. Просто не разбираю, не понимаю, что именно творю. Даже не чувствую боли в правом боку и животе, являющихся ответкой Андрея Борисовича. Лишь только когда кто-то хватает меня сзади за руку и крепко удерживает, прихожу в себя и оглядываюсь вокруг.
Мы с мерзавцем устроили драку прямо в больнице, покалечили друг друга знатно, кричали так сильно, что к нам медбратья прибежали и оттащили друг от друга. Вот теперь ощущаю удары Князева на себе. Он смог и мне вред причинить. Хотя я поступил гораздо хуже. Не меня же сейчас кладут на кровать, чтобы осмотреть повреждения. Знатно отделал ублюдка. Ну и поделом ему. Не будет шантажировать и угрожать.
— Что тут происходит? — уфф, вот только верещаний Вероники Юрьевной для полного счастья и не хватало. Сидела бы себе на месте и ждала появление мужа. Нет, ей приспичило тут появиться, расширив от ужаса глаза и приложив ладони к лицу. — Андрей? — подбегает к мужу, взяв его руку, словно бы он умирает, и она его больше никогда не увидит.
Как же тошно от их показушных чувств. От презрения к ним есть желание плюнуть на землю, показав им, что они жалкие и никчемные людишки. Да все вокруг знают про измены Князева, про его моделек в номерах отелей, про скандалы, связанные с деньгами, которые хотят получить его пассии. Но ведь он политик, богатый человек, а значит все ему с рук сходит, на все глаза закрывают. Даже собственная жена показывает себя такой милой с ним и влюбленной при всем честном народе, как будто они идеальная пара из какого-нибудь черно-белого фильма, где приторной сладостью так и веет за версту. Все эти поцелуи, объятья, постоянное присутствие на приемах — вызывает умиление лишь у тех, кто не пользуется Интернетом и не знает, обо всяких интрижках мужа и путешествиях жены.
— Молодой человек, может, потрудитесь рассказать, что здесь произошло?
Снова эта медсестра, что была вначале так неприветлива ко мне на входе. Появилась, как черт из табакерки. Насупленный вид, сведенные вместе брови, сжатые в тонкую линию губы. Она словно бы владелицей клиники себя возомнила. По крайней мере, так внешне кажется. Голову же вверх задрала, как будто перед ней какие-то холопы находятся. Еще и требует немедленного ответа. Я же не собираюсь ничего ей говорить. Вместо этого беру со столика ватный тампон и прикладываю к разбитой губе. Ох, немного щиплет, но это терпимо. Главное, небольшое кровотечение остановить. А вот живот и бок стояло бы осмотреть, но где-нибудь подальше от Князевых.
— Подумай, — кряхтит сзади Андрей Борисович, явно принявший сидячее положение, так как шорох какой-то производит, — над моими словами, Парфенов. Ты же не хочешь стать причиной ее конца, — вновь шантажирует, давит на слабое место.
Он словно злодей вытащил криптонит и пытается им меня сломить, сделать своей марионеткой. Да только ничего у него не получится. Я не стану плясать под его дудку, не дам дергать себя за веревочки. Пусть катится ко всем чертям с угрозами, шантажом и знаниями про ублюдка из прошлого Виданы. Никто и никогда боль ей впредь не причинит. Я не позволю обижать мою девочку. Ариэль не окажется во власти мудаков, посмевших руку на нее поднять. Сегодня же вылечу первым же рейсом в Ирландию, заберу маленькую и больше не отпущу. Ни под каким предлогом.
Пулей вылетаю из палаты, хватаю сумку под ошарашенный взгляд Миланы, пытающейся мне что-то сказать, еще быстрее покидаю саму клинику, чуть не сбив с ног двух щебечущих девиц, не смотрящих по сторонам. Глупые дуры. Так разговором увлечены, что ничего, мать их, не замечают. Не будь я на взводе, сказал бы им пару ласковых, не посмотрев, что они все-таки девушки. Довольно быстро ловлю такси, сажусь назад под ошарашенный взгляд водителя. Ну, конечно же, я немного помятый, он вполне себе за бандита меня примет. Приходится заранее протянуть ему деньги, где явно больше, чем стоит моя поездка в пентхаус.
Едва увидев кругленькую сумму, глаза у таксиста загораются как самые яркие в мире лампочки. Он забирает шуршащие купюры, кладет их в бардачок и только тогда трогается с места, выглядя как новогодняя елка со множеством гирлянд на ней. Алчный, но счастливый мужчина, что явно не испытывал в своей жизни каких-либо потрясений. Я же вот нарвался на неприятности с того самого момента, как согласился поработать в редакции Нинет Колдер. Так еще и Кристина постоянно на мозги капала, что мне нужно немного расслабиться и сменить обстановку. Модельки же никуда не денутся от меня. Тем более Лина сможет с ними справиться за один присест.
Черт! Мысленно бью себя кулаком по лбу, вспомнив немаловажную деталь. Ни разу за все время нахождения в Париже я не связался с Ангелиной, не поинтересовался ее работой в студии. Вдруг ей помощь какая-то нужна? А может и вообще она уже родила, поэтому сама и не выходит на связь? Надо бы позвонить ей завтра днем, так как сегодня точно не до разговоров. Мне бы домой поскорее приехать, принять душ и заказать билет на ближайший рейс до Дублина. Надо же забрать свою девочку, по которой очень сильно соскучился.
Не видел и не слышал ее пару часов, а сердце в груди так сильно ноет, словно бы прошли годы разлуки. Хочется поскорее прижать ее к себе и раствориться в объятьях. Почувствовать запах волос, провести по ним руками, увидеть чарующую улыбку, услышать звонкий смех. Да даже ругательству из ее дерзкого ротика буду счастлив. Ведь я знаю действенный способ, как успокоить ее натуру тигрицы, выпускающую острые коготки. Появилась вот у меня одна затея, которая точно ей очень понравится. Не устоит перед ней Видана. Соблазн же так велик, а ему стоит поддаться как можно скорее.
Едва такси заезжает на подземную парковку и останавливается около какой-то серой иномарки, я выскакиваю из машины, не забыв взять с собой злосчастную сумку, и двигаюсь в сторону лифта.
Ключ, вызов, подъем в кабинете, и вот уже нахожусь в прихожей пентхауса, предоставленного другом для нашего с Кристиной уютного гнездышка. Кидаю черный предмет с вещами на пол, скидываю ботинки, разлетевшиеся в разные стороны. Пока идут к ванной комнате на первом этаже, избавляюсь от всей одежды, оказавшейся на полу. И лишь ступив на кафельный пол, снимаю боксеры, регулирую воду в душевой кабине и встаю под мощно бьющие струи.
Согнуться вперед без боли не могу, так как на животе образовался огромный синяк, на боку же небольшая синяя гематома, вызывающая сплошное раздражение. Ублюдок Князев таки оставил на мне метку, чтобы я долго не забывал его. Сука! Бью раскрытой ладонью по стенке, при этом кричу истошно, пытаясь избавиться от плохих мыслей в голове. Я не позволю, не позволю уроду использовать в своих грязных целях мою Видану. Уж лучше вырву печень папашке, чем стану играть в его игры. Никогда на шантаж не поддамся, никогда больше не вернусь к Кристине.
Все. Баста! Наши отношения на этом закончились. Мы никто друг для друга, правда она то еще этого не знает, так же как и мне неизвестна причина перерезания вен. Милана и словом не обмолвилась, а Андрей Борисович меня в этом обвинил, чтобы только «благодаря» моим стараниям она в палате лежит с забинтованными руками. Раз так, то нужно о расставании с осторожностью поговорить, иначе начнется рецидив, и она в какую-нибудь истерику впадет. Тогда Князевы всех собак на меня спустят, обвиняя во всех смертных грехах.
Простояв под душем еще минут пять, закрываю все краны, выхожу из душевой кабины, вытираюсь махровым полотенцем, надеваю синие боксеры, лежащие в комоде и босиком прохожу в гостиную, ставшую для меня совсем чужой. Теперь сердце не греют воспоминания про счастливые мгновения с Крис, теперь внутри лютый холод, так как к девушке я испытываю лишь легкую симпатию. Хотя раньше и в любви ей признавался. Последний раз вот на этом самом диване изо рта вылетели три заветных слова. Тогда мы еще на прием не собирались.
— Детка, прекрати елозить, — смеюсь над очередной выходкой Кристины изобразить персонажа мультфильма, — иначе трахну так жестко, что ты потом месяц не сможешь ходить, — ее ручка в опасной близости от моего паха, где уже давно все адским пламенем горит. Член настоящий камень. Им даже орехи можно колоть.
— Крис, ты невыносима, — хватаю ее за талию и, опрокинув на диван, нависаю сверху. Смотрю в чарующие зеленые глаза и забываю обо всем на свете. Хотя нет, мысли о сексе никто так и не отменил, тем более она трется киской об мой стояк. — Я тебя люблю, Князева!
— Артурчик, — прогибается в спине, еще теснее ко мне прижимаясь, срывая напрочь все тормоза. Уже и, правда мало что соображаю, а просто приспускаю боксеры и…
Качаю головой из стороны в сторону, избавляясь от наваждения. Такого больше не повторится. Мы никогда не окажемся вместе в постели. Секс между нами не случится, тем более никакой долбанной свадьбы не будет. Я поговорю с Кристиной, расскажу, что не вижу нас вместе (истинную же причину не назову), пожелаю ей счастья с другим парнем и отправлюсь восвояси, закрыв за собой дверь в прошлое и следуя к светлому будущему. А уже потом разоблачу ее отца, посмевшего покуситься на мою девочку. Нанявшего того ублюдка, что врезался в машину Виданы, думая, что именно она там находится. Да только вот чуть ее подруга не отправилась на тот свет.
Какими же надо быть уродами, чтобы пойти на такое? Просто взять и лишить жизни невинного человека, который ничего плохого в жизни не сотворил. Вот правду говорят, что люди на людей перестали быть похожи. Одни сплошные эгоисты, монстры, чудовища. Куда ни глянь, большинству требуется много денег, а кому-то власти и славы подавай. Лишь бы их черные души успокоились, а демоны насытились очередной порцией грехов, испачкавшись их чистые души. Да, себя я к святому или невинному человеку не причисляю, тоже много чего творил в жизни, но опускаться до шантажа и реального уничтожения человека… Вот таких вещей я не творил. Были угрозы, рукоприкладство. Ведь кто из парней в детстве или подростковом возрасте не дрался с другими мальчишками? Это натура такая мужская — помахать кулаками, показав свою силу перед понравившейся девчонкой. Что я смогу ее защитить в случае опасности. Но то мы делали не со злым умыслом, без причинения тяжкого вреда человеку.
Андрей Борисович же перешел все границы. Он показал себя тем, кем когда-то был. Бандит. Обыкновенный бандит, так и застрявший мыслями в девяностых, когда все дела решались именно грубой силой, без каких-либо компромиссов. Ведь они были не столь действенны, как парочка точных ударов в челюсть. Надеюсь, вот он сегодня вспомнил те самые времена, когда ему заряжали прямо в глаз. Впредь не станет воздух зря сотрясать, открывая свой грязный рот.
Беру пульт от телевизора и включаю какую-то юмористическую программу, лишь занять себя, не думая о Князеве и его делишках. Ничего-ничего, совсем скоро я к нему подберусь. Вместе с Виданой его разоблачим, у нее же нюх на всяких уродцев, портившим других жизнь. Черт! Зотова! Забыл совсем о главной миссии на сегодняшний день. Поднимаю с пола брюки, достаю мобильный телефон и, откинув подальше предмет одежды, сажусь на диван, открыв приложение по заказу билетов.
Ближайший рейс завтра днем. С пересадкой получится дольше, хоть самолет и раньше по расписанию полетит. Бронирую билет точно до Дублина и вновь набираю номер Виданы, надеясь, что сейчас-то на трубку возьмет и поговорит со мной. Но снова ни ответа, ни привета. Аж рычу на весь пентхаус, отбросив телефон на мягкую подушку. Какого черта она трубку не берет? Почему меня игнорирует? Какого… Резко голову поворачиваю на экран телевизора, где показывают лицо… Кристины без каких-либо повязок на руках. Ничего. Такого. Нет. Она просто стоит около здания больницы, одетая в синее платье с длинными рукавами, наверняка все скрывающими, смотрит в камеру и говорит о предстоящей свадьбе с молодым и преуспевающим фотографом, в которого так сильно влюблена.
— Твою. Же. Мать! — громкий крик эхом раздается от стен, когда в экран летит пульт. — Сука! — вслед за девайсом переворачивается столик, разбивается ваза, ломается какая-то картина. — Сука! — от удара кулаком по стеклянной двери мини-бара сотни осколков оказываются на полу.
Рука вся кровоточит, оставляя красные капли на дорогом ковре. Сердце яростно бьется, а перед глазами сплошная пелена. Дыхание учащенное как у быка, а вот внутри все словно опустело за одну долю секунду. Раз и лютый холод все сковал. Тьма вырвалась наружу, чтобы забрать душу в свой плен. Посадить в клетку с острыми прутьями, навсегда лишив всего хорошего, что могло бы быть в жизни. Да здравствует бездна, в которую меня так резко толкнули, выбив почву из-под ног.
Князев явно сыграл ва-банк, не дав мне ни одного шанса на отступление. Заверил Кристину, что все у нас будет хорошо, и посоветовал обратиться к прессе с радостной новостью. Твою же мать! Если это увидела Видана, мир и правда превратится в сплошные руины. Для нее это будет ударом, шоком. Как после такого она сможет вновь мне открыться, поверив в наше будущее, которое разрушилось в одно мгновение небольшим интервью моей бывшей невесты? За что же так судьба на нас с Зотовой взъелась? В чем же мы провинились? Счастье совместное вновь исчезает в лапах темных сущностей, что выбрались из своих нор, чтобы все окончательно испортить.