Глава 18. Тайна раскрыта

Видана Зотова

Не знаю, что именно сподвигло меня на эти слова. Что дало толчок, чтобы я, даже особо не думая о последствиях, решила выложить Артуру все как на духу. Может эта атмосфера сказки на свадебном торжестве? Улыбки, радость, счастье на лицах молодожёнов? Или же общением с ангелом в образе ребёнка? А может и все сразу. Может, все эти события помогли мне наконец-то раскрыться перед бывшим парнем и выложить ему то, что я так долго ото всех скрывала. Ведь ни Рина, ни Джиневра, никто об этом не знает. Не хотелось бы, чтобы они ввязывались в неприятности, дабы мне помочь. Тот, кто это сделал, уже давно наказан, так что больше ничего такого не произойдет.

— Считаешь, что настал подходящий момент, да? — вижу, что ему очень интересно обо всем узнать, но Артур все-таки дает возможность сдать назад и ничего не говорить, только вот для меня это все камень, тянущий вниз. Избавиться от него можно лишь одним способом — поделиться с кем-то, поведать свою непростую историю.

— Поверь, — садимся на плетеную скамейку в глубине небольшого лабиринта, хотя он и кажется довольно большим. Артур держится чуть поодаль, так как мои объемные крылья не дают ему ко мне приблизиться, — другой такой возможности тебе все узнать не будет, — и это правда. Больше не стану исповедоваться, предпочтя все держать в себе. — Сегодня будет первый и последний раз, когда я говорю о том, что случилось практически год назад, во времена моего становления журналисткой.

— Видана, послушай… — пытается меня отговорить, но палец у рта не дает ему этого сделать. Артур лишь берет меня за руку, чтобы поддержать и ободрить, так как рассказ будет не из легких. По крайней мере для него, я то уже более-менее успокоилась.

— Только ты молчи, — чертовы крылья, даже сесть нормально не могу из-за них. С удовольствием бы сломала, но не хочется портить старания Полы и ее дизайнеров. Потерплю немного сие одеяние, в котором к Парфенову толком повернуться не могу.

Да только он вот находит способ быть лицом к лицу, так как приносит из другого угла точно же такую скамейку (надеюсь, они легкие, а-то надорвется еще) и оказывается передо мной, ободряюще улыбнувшись. Ну как тут не стать им восхищаться, когда он так старается быть ко мне поближе. Как в старые-добрые времена, еще два года назад.

— Чтобы ты не рассказала, я не убегу, сверкая пятками, — поверь, милый, ты можешь еще и заорать при побеге.

— Год назад, — тяжело вздыхаю, и правда ощущая себя на исповеди в церкви. Словно тут священник находится, а я готовлюсь во грехе признаться. Не упоминаю ту причину, по которой пришлось из России сбежать так как для этого вот точно не время и не место. — я начала свою карьеру в области журналистики. Делала первые шаги на этом поприще порой столь неумело, что многие из сотрудниц Нинет смеялись над моими неудачами, видели они во мне лишь дурочку, решившую приблизиться к солнцу. Они так и ждали, когда же я с позором, вся в слезах сбегу из редакции. Ведь там якобы мне было не место. Каждая из этих куриц считала себя особенной, достойной самой главной статьи в своей жизни, только вот… — сглатываю подступивший к горлу ком, так как скоро перейду к главному событию, перевернувшему всю мою жизнь, — никто так и не смог прославиться в качестве журналиста. Не гремело их имя на весь Париж.

— Да и Нинет не особо кого-то из них выделяла, полностью на мне сосредоточив свое внимание. Она хотела меня продвинуть повыше, чтобы у нее в журнале была достойная сотрудница, а не те, кто задницу лижет ей при удобном случае. Таких подхалимов Колдер терпеть не могла, порой ровняя их с землей и сбивая корону с головы. А вот во мне она видела себя в молодости. Не прогибающуюся под судьбой, движущуюся вперед, порой выказывающую дерзость и старающуюся изо всех сил, лишь бы никто ниже плинтуса не опускал. Именно поэтому мне в руки и попал один материал для громкой статьи, которая и сделала меня скандальной журналисткой.

Все-таки поднимаю голову и смотрю на Артура, застывшего в одной позе. Он внимательно меня слушает, не выпуская правой руки, ладошка которой уже давно вспотела, да и по позвоночнику пот течет. А это я еще не перешла к сути истории. Это еще даже не вершина айсберга, проломившего бок Титанику много лет назад. Лишь небольшое отступление перед настоящей бурей, где все не так гладко.

— Предстояло задать несколько вопросов одному известному бизнесмену, приехавшему на несколько месяцев в Париж. Не буду, — качаю отрицательно головой, — называть его имя, так как больше он не занимается предпринимательством, — он находится в другом месте, далеко отсюда. — Причем на эксклюзивное интервью, которое он согласился дать лишь нашей редакции. Ведь Нинет имеет очень огромные связи и может себе позволить даже звезду мирового уровня в кресло рядом с собой усадить, лишь бы получить желаемое, — эта леди, расставшаяся с двумя мужьями, может и до президента Франции добраться, нет у нее никаких ограничений. — И раз уж она заполучила такого успешного молодого, то идти к нему должна та, кого она видит в качестве главного журналиста в редакции. Я! Хотя лучше бы она кого-то другого отправила туда, — чувствую, как Парфенов напрягается от таких слов. Губы плотно сжаты, желваки на скулах ходуном ходят. Он точно сейчас думает о худшем. Да только услышит еще более шокирующие вещи.

— Что с тобой сделал тот ублюдок? — цедит сквозь зубы, тяжело дыша. Он сейчас напоминает быка перед боем. Из ноздрей разве что пар не идет, таким он выглядит разъяренным.

— Он… — на миг глаза прикрываю, лишь бы собраться полностью с мыслями. Такое ведь не каждый день девушки рассказывают. — Сначала все было просто прекрасно, — Артуру точно неприятно слушать обо мне и другом мужчине. — После интервью мы пошли пить кофе, прямо как в книге «Пятьдесят оттенков серого», — грустно усмехаюсь, так как сравнение лишь немного на мою ситуацию похоже. Если дальше Анастейша стала входить в мир Кристиана Грея, открывая двери его темной души, то я сразу же на входе в ад напоролась. Причем толкнули меня туда со всей силы. — Мы говорили обо всем на свете, смеялись, делились впечатлениями о недавних путешествиях. В общем, время незаметно так пролетело. Даже Нинет снисходительно к этому отнеслась, так как поощрила мое рвение в работе, — мелкая дрожь сотрясает тело, так как это счастливый момент в нашей встрече. Потом кромешная тьма.

— Так как был уже вечер, а моя работа закончилась, он предложил перебраться в более роскошное место, в какой-то модный ресторан, где мы могли бы расслабиться и вкусно поужинать. Благо мое платье соответствовало дресс-коду, — ироничная улыбка трогает мои губы, ведь тот ресторан я так и не смогла лицезреть. — Да только вот машина отвезла нас совсем в другое место. В его городскую квартиру, где он…он… — не могу дальше продолжать, словно в рот воды набрала. Ни звука не издаю, просто смотрю в одну точку, которая постепенно начинает расплываться из-за появившихся слез. Снова ощущаю на себе всю ту боль. Его руки, удары, блеск холодного оружия, зловещие крики, темноту.

— Он изнасиловал тебя? — Артур так резко поднимается на ноги, что я невольно дергаюсь назад и слышу какой-то треск. Должно быть, крылья где-то порвались. Ну и черт с ними. — Скажи мне, кто он? Кто этот ублюдок? — он так настойчив, а я так молчалива. Не говорю ему ничего, а просто головой качаю. Артур не должен вмешиваться во все это дерьмо, тем более наказание свое мерзавец уже получил.

— Нет, он меня не изнасиловал, — слезы еще сильнее текут, портя мой идеальный макияж, на который я потратила уйму времени. — Он…он… — закрываю лицо руками, трясясь как при тропической лихорадке. Снова перед глазами проносится то время, когда я пробыла в его квартире достаточно долгое количество времени.

— Он… Боже! — кричу на весь лабиринт, должно быть, привлекая внимание людей, находящихся поблизости. — Мерзавец ударил меня по лицу пару раз так сильно, что искры из глаз посыпались. Потом взял складной ножик и порезал меня. Порезал два раза. Два гребанных раза, — поднимаюсь на ноги, ощущая головокружение и подступающую желчь в горле. Ноги могут подкоситься в любой момент. — Вот здесь, — показываю живот, где остался след от его зверств, хотя его и не видно за тканью платья, — есть шрам от ножа. Тот самый, что он мне нанес, приговаривая что-то про аборт, который я якобы совершила пять месяцев назад. Он принял меня за свою бывшую. За ту, что от него сбежала. За ту, что терпела страшные вещи.

Шаг и меня ведет в сторону. Если бы не крепкие объятия Артура, точно бы свалилась на землю как мешок с картошкой. Ведь я снова окунулась в то же самое болото, снова пережила весь ужас трагедии своей жизни, о чем, кстати, знает Нинет. Да-да, мадам Колдер помогла мне со всем справиться, помогла разнести ублюдка в пух и прах. Он причинил мне сплошные страдания. До сих пор помню эту адскую боль от холодного лезвия, текущую по животу и бедрам горячую кровь, вид которой так ему нравился. Как билась в агонии, умоляя его остановиться, не причинять мне вреда. Да только это его еще больше раззадоривало. Еще больше он наслаждался плодами своих трудов.

Нравилось мерзавцу видеть корчащуюся около его ног девушку, не способную даже на помощь позвать. Да и как это сделать? Кто посмеет пойти против него? Кто даст ему отпор? Он влиятельный, могущественный человек, которого не так уж и легко сбросить с пьедестала. Да только он не знал, что я не смогу просто так все оставить, я добьюсь справедливости любым путем за то, что привел меня в ад.

Ублюдок и не думал отпускать меня на свободу, он хотел закончить начатое до конца. Хотел полностью меня уничтожить. Удар, еще удар. Рукой по лицу, ногами в живот, точно в место пореза. Тогда я думала, что просто не смогу подняться, что умру на полу его квартиры в собственной крови, захлебываясь в слезах. Что его злобный хохот станет последним, что я услышу перед смертью. Болело, ныло все тело. Казалось, что он везде прошелся лезвием, везде свои отметины оставил. Чокнутый ублюдок, который гниет в психушке, каждый день, получая дозу препарата, превращающего его в овощ. Из-за него я чуть на том свете не оказалась, из-за него чуть не лишилась возможности иметь детей.

— Моя маленькая, — поцелуй в макушку. — Ариэль, — это прозвище, кажущееся мне всегда какой-то насмешкой, как для Рины «Рапунцель», перестало таким являться еще во времена наших отношений. Тогда я просто нереально тащилась по этому слову, мечтая, чтобы Артур так меня называл. Вот и сейчас, спустя два года, те же самые чувства возникают. — Как же ты все это пережила? — слез уже нет. Глаза сухие, лихорадка прошла.

— Мне помогли справиться со всем, — не хочу вдаваться в подробности, так как это ни к чему. — Я как феникс. Возродилась из пепла, написала разгромную статью про ублюдка и испортила всю ему жизнь.

— Кто он? — приподнимает мой подбородок и внимательно в глаза смотрит. Словно бы в душу заглядывает, в самые ее потаенные уголки. Хочет там найти ответ на свой вопрос. — Я должен это знать! — твердо и очень решительно. Артур хочет разобраться с моим обидчиком, даже не подозревая, что может в болото попасть. Не надо ему в дерьме купаться. Это не хорошо. — Видана, ответь мне!

— Нет, — категорично, собрав всю свою волю в кулак. — Не скажу тебе, так как жизнь его уже изрядно покарала за то, что он совершил. Тут больше нечего делать. Не нужно ворошить прошлое, — отодвигаюсь от него, ощущая лютый холод, так как выбралась из теплых объятий бывшего парня. — Я тебя прошу, — морщусь, как будто лимон кислючий съела, — не надо ничего творить за моей спиной. Не стоит искать информацию о нем. Ведь, — обнимаю себя руками, чувствуя крылья за спиной. Вот бы на самом деле взмыть в небо и улететь отсюда далеко-далеко, — если ты это сделаешь, больше никогда не подойдешь ко мне. Никогда!

Угроза, предупреждение. Пусть понимает это как хочет. Но я, правда, разорву с ним всякие отношения, если он сюда полезет. Попрошу у Рауля сумму в долг и выплачу неустойку. Стану той, что тянет у богатого парня деньги из бумажника для своих личных целей. Превращусь в мини-Полин, его младшую сестру, которая судя по Инстаграму, развлекается с друзьями в загородном доме своего любимого парня.

— Раз ты этого хочешь, то я не…

— Ах, вот вы где! — врываться в наше уединение уже стало для всех традицией. Словно бы человек чувствует, когда стоит прервать нас и заявиться как гром среди ясного неба. — Скоро танцы начнутся, поэтому тебе, Артур, — протягивает к парню руки. — надлежит… Видана, ты в порядке? — обеспокоенно и даже шокировано смотрит на мое лицо. Дааа, там должно быть косметика по всему фейсу расплылась. В порядок бы вот стоит себя привести, прежде чем к гостям выходить. А-то я буду не фея. А злобная ведьма, пришедшая за маленькими детьми. — Что-то случилось?

— Нет, — улыбаюсь сквозь новый поток слез. Они чисто интуитивно глаза мокрят. — Просто…это все от радости. От вашей свадьбы, — поясняю Поле, применив ложь в действии. И она походу верит в нее. — Мне можно как-то в дом попасть, чтобы, — показываю на лицо, — людей не пугать.

— Конечно-конечно, — щебечет, словно птичка, передвигаясь на каблуках столь изящно, словно бы по воздуху плывет. Платье то у нее достаточно длинное, подол уже сто раз мог помешать нормально ходить. — Сворачиваешь на первом же повороте и идешь прямо. Там как раз будет задняя дверь. Сможешь умыться в ванной, — надеюсь, ее доброта к людям не сыграет с ней злую шутку.

Киваю головой в знак благодарности, поворачиваюсь к Артуру, который вымученно улыбается, все-таки он не такого ответа от меня ожидал, но какой уж я ему дала. Придется ему привыкнуть, так как и правда не стану дел с ним никаких иметь, если он влез туда, где надпись устрашающая: «Не влезай — убьет». Выхожу из этой части лабиринта и, следуя советам Полы, довольно быстро оказываюсь перед дверью в дом, которая на удивление оказывается открытой.

Внутри никого нет, а ванная комната практически рядом. Слава Богу, и там пусто. Не хотелось бы нарваться на кого-то, кто вздрогнет при виде меня. А ведь тут есть чему испугаться. В зеркале и правда ведьма отражается. Размазанная по щекам тушь, тени под глазами и даже на лбу, искусанные губы без единого намека на помаду. Кое-где в прическе выбились локоны. Да я просто красавица среди представителей Бабушек-Ягушек. Красотка.

Умываюсь с мылом, так как дистиллированной воды не оказывается тут, вытираю лицо маленьким полотенцем, пару секунд стою над раковиной, положив на нее ладони, и возможно не дышу.

Тем более не слышу, как отворяется дверь, и кто-то оказывается около меня, тяжелым, ненавистным взглядом проделывая во мне дырку размером со страусиное яйцо. Выпрямляюсь и вижу в зеркале отражение недовольной и слегка потрепанной Донны, сложившей руки на груди и разглядывающей меня с особым презрением. Поворачиваюсь к ней и также пробегаю глазами по фигуре. Судя по степени помятости платья, отсутствию помады на губах и растрепанной прическе, в которой торчит маленький листочек, болотная Кикимора недавно на чьем-то члене в увлекательное приключение пустилась.

— И кто же тот дурак, — первой молчание нарушаю, прислонившись задницей к раковине. Снова что-то за спиной предательски трещит. Крылья, мать их, — что отодрал тебя как самую грязную в мире шлюху? — не люблю церемониться с такими людьми. Им нужно все в лоб говорить, давая отпор.

— Следи за своими словами, стерва, — лучшая защита — это нападение, но только не в ее случае. Она рискует нарваться на серьезные неприятности. — Кто тут из нас еще шлюха, — улыбка такая зловещая, что еще чуть-чуть и дьявольские рога вырастут у этой курицы. — Я не трахаюсь с фотографом, флиртуя со всеми подряд, — она походу совсем чокнулась, раз глупости такие говорит.

— По себе людей не судят, Донна, — уворачиваюсь от ее руки, поднятой ради пощечины. Ловко перехватываю ее культяпку и со всей силы сжимаю. Она лопочет стандартные вещи в такой ситуации: отпусти, сука, ты чокнутая, мне больно. Бла-бла-бла.

— Послушай сюда, сука, — наклоняюсь к ее уху, дабы до нее скорее дошло. — Ты не на ту напала, милая. Я могу очень даже легко стереть тебя в порошок. Одним. Простым. Упоминанием. В. Журнале, — все произношу по слогам. Конечно, никто не напишет про такую дрянь и пару строк в «Калипсо», но она то этого не знает, вот и пусть боится. — На всю Ирландию, а так же Францию опозорю такую шлюшку как ты, — ее устрашающий взгляд вызывает лишь веселье. Ржать сильно так хочется. — Ты даже не сможешь по улицам нормально пройти. Все на тебя пальцем станут показывать, называя очень и очень плохими словами, — все-таки выпускаю ее руку, вытираю свою о полотенце. Тем самым выказываю ей свое презрение. Даже мараться о нее не хочется. — Не лезь ко мне больше, иначе пожалеешь.

Откидываю прядь волос за спину, проверяю в зеркале наличие крыльев и выхожу из ванной комнаты, направляясь на лужайку, откуда уже слышится задорная музыка и чьи-то голоса. Вот это у них там веселье. Похоже ирландские танцы в самом разгаре. Надо бы взглянуть на это, тем более… Резко торможу на крыльце, так как открывшаяся передо мной картина вызывает шок, смятение и дикий ржач, тонущий в громкой песне. Артур Парфенов собственной персоной пытается двигать ногами как профессионалы своего дела.

Вот это да! Аж рот открываю от лицезрения такого действа. Кто же его заставил на такое пойти? Неужели Пола? Надо-ка у нее спросить об этом, тем более она не так уж и далеко от меня находится. Спускаюсь по ступенькам, пробираюсь сквозь столпившийся народ и…врезаюсь в чье-то мужское тело, вставшее на моем пути. Да кто тут такой смертник? Артур! Фух! Его можно обойти, всего лишь сверкнув умильной улыбкой. Да только вот этот гад отчего-то коварно скалится, обвивает руками талию и тянет… Боже… в сторону танцующих. Он явно с ума сошел.

— Ты что творишь, твою мать? — пытаюсь перекричать музыку, периодически упираюсь пятками, предпринимаю попытку выбраться, но это все бесполезно. Парфенов вытягивает меня из толпы под громкие возгласы, улюлюкание и аплодисменты со всех сторон. — Какого черта? — он молчит как партизан, а я с опаской разглядываю людей. Что это они все так резко притихли? Чего это они так ждут? Неужели…

— А сейчас время для танца нашей очаровательной феи.

Твою мать! Блядь! Что и требовалось доказать. Все хотят на мое кривлянье поглядеть, как я опозорюсь на чужой свадьбе, запутавшись в собственных ногах. Бросаю полный уничтожения взгляд на Артура, дабы испепелить его на месте, но этот очаровательный гад только ехидно улыбается, качает головой в такт музыке и приплясывает. Я его убью! Точно убью! Пришибу бутылкой шампанского, а затем закапаю под каким-нибудь кустиком. Он мне точно за все сегодня ответит, за все эти свои нелепые шуточки. Вот как сейчас, когда мне нужно что-то там исполнить, так как это какое-то семейная традиция. А раз уж я согласилась участвовать в свадьбе, то нужно идти до конца и не отлынивать от работы феи.

Ну, вот почему я попала в такую нелепую ситуацию? За что судьба так надо мной снова смеется? Да я же со школьных времен не танцевала. Последний раз это было на выпускном, когда кавалер сменялся новым кавалером, а мои ноги к моменту прогулки на пристань совсем уже опухли от высоченных шпилек. Пришлось тогда у кого-то просить балетки, благо одна из одноклассниц взяла их с собой, да и размер был у нас одинаковый. А уж то, что я танцевала в группе поддержки, нельзя назвать каким-то уж достижением в области танцев. Взмах ногами, акробатика, пампушки — ничего особенного.

— Так… — кто-то наподобие тамады берет меня за руку. Ох, как хочет рвануть с места и унестись куда глаза глядят, — похоже наша фея немного стесняется. Давайте-ка ее поддержим, — обращается к танцорам, тут же появившимся на импровизированной сцене. Даже Парфенов тут как тут. Принесла его нелегкая. — Вместе! — командует музыкантам, и по лужайке снова раздается зажигательная мелодия, позволяющая мальчишкам выписывать невероятные пируэты.

Ну, нифига себе! И как только они не путаются в собственных ногах? Как им удается точно, без каких-либо ошибок танцевать достаточно сложный ирландский танец? Долго они, интересно, этому обучаются? Артур вон первый раз конечностями махает, а у него уже неплохо получается. Из-за чего он так свысока на меня смотрит, словно говорит, что мне слабо, что я этого не могу сделать. Его явно забавляет мое стояние на одном месте, стеснение небольшое. Какой он же гад ползучий. Сейчас покажу ему, что не зря танцевала столько лет бок о бок с девчонками, на дух меня не переносящими порой.

Настраиваю себя только на положительные эмоции иии… пускаюсь в пляс. Двигаюсь словно бы в полете, не ощущая совсем земли. Может со стороны это и смотрится нелепо и глупо, но мне по-настоящему весело. Столько легкости внутри, столько радости и безграничного счастья. Я как будто ребенок, впервые вышедший на улице и пустившийся в увлекательное путешествие. Двигаю телом так, как считаю нужным. Руки и ноги словно бы отдельно от меня живут, совершают что-то невероятное. Даже парни в некотором шоке от моих движений. Да, мальчики, я могу и не такое. Все-таки попрыгушки в черлидерах дают свои плоды. Вот так вот вам, танцоры.

На последних звуках музыки как-то неудачно наступаю на землю, от чего ноги подкашиваются, а тело летит вперед. Если бы не чьи-то мужские руки, устроила еще одно представление для всех гостей. Чисто по инерции обнимаю за плечи своего спасителя, вдыхая знакомых запах парфюма. Мой бывший парень, с которым снова готова связать судьбу. Ведь столько времени бегала от него, а теперь готова смело в жизнь свою пустить. Раз уж судьба нас постоянно сталкивает лбами, то надо поддаться этому порыву.

— Я никогда не дам тебе упасть, Ариэль, — шепчет на ухо, заставляя всех моих мурашек отплясывать на коже джигу-дрыгу с радостными воплями.

Ведь эту самую фразу он много раз мне говорил в моменты нашей близости. В те времена, когда отношения не дали трещину, когда мы мечтали о совместном будущем. Строили далеко идущие планы, рассчитывая, что всегда вместе будет. Но…перевернулось все с ног на голову из-за одного неверного решения, которое тогда казалось правильным. Говорят же, что мне бы теперешние мозги несколько лет назад, поступила бы по-умному. Я согласна с этим утверждением.

— Знаю, — обычное слово, но оно так много значит. Для нас обоих.

— Только не кричи, — не понимаю, что это он в виду имеет, пока не оказываюсь у него на руках под громкий возглас толпы. Кто-то там что-то кричит в нашу сторону, но мы так сосредоточены друг на друге, что не замечаем никого вокруг. — Умница, девочка, — одобрительно кивает головой, двигаясь по лужайке к дому.

Похоже крылья все-таки отлетели где-то около задней двери или гостиной, так как на момент нашего перемещения в спальню Артура я не чувствую ничего за своей спиной. Вот сейчас точно мне на них плевать, пусть валяются мертвым грузом. Фея ушла в отставку, ей срочно нужно отдохнуть. А самый лучший способ это сделать — заняться любовью с горячим парнем, пока что не выпустившим меня из своих рук.

Даже когда мы оказываемся в комнате, он не дает мне на ноги встать, просто в губы впивается страстным поцелуем, унеся далеко за пределы этой реальности. Наши языки словно бы заново исследуют друг друга, с огромным наслаждением получая нереальное удовольствие. Как сейчас говорят подростки, засосали друг друга, поддавшись порыву. Ничего более не важно, только это место, это время, эти ощущения, в которых так легко потеряться.

— Как же я скучал по таким вот моментам, — смотрю на парня расфокусированным взглядом, так как пребываю в полной эйфории, а он ведь даже еще к ласкам не приступил. — Думал, что мы никогда так близко друг к другу не окажемся. А может и вовсе…

— …разойдемся в разные стороны, — заканчиваю фразу за него, ощущаю спиной прохладу покрывала. Артур бережно уложил меня на кровать, с особым интересом начав разглядывать. Инстинктивно свожу ноги вместе, так как от его пронзительных шоколадных глаз внизу животу разжигается пожар невероятной силы. Трусики ну очень мокрые. Складочки томятся в ожидании его огромного, возбужденного члена.

— Видана, — голос хрипловатый, словно он всю ночь кричал во всю глотку. Глаза горят, в них даже маленькие чертята пляшут. Приподнимаюсь на локтях, чтобы лицезреть его руку на внушительном бугорке, который приподнял ткань килта.

Все-таки хорошо, что на нем эта юбка, а не привычные брюки. Долго времени на раздевание это не займет. Да и мне проще избавиться от нижнего белья. Просто трусики в сторону отодвинуть и вволю позабавиться с моей киской. Надеюсь, Парфенов не рассчитывает, что я хочу нежностей или мимимишность? Нет, этого, конечно же, хочется в постели, но явно не сейчас. Не тогда, когда соски жестко упираются в лиф, а между ног так горячо и влажно, что не нужно дополнительно ласкать, дабы подготовить к сексу. Я уже и так вся готова для постельной сцены.

— Артур, — раскидываю ноги в разные стороны, провожу пальцами по животу, а потом опускаюсь ниже, прямо к складочкам, скрытым трусиками. — Не теряй время даром, — поддеваю пальцами кружевную ткань и пару секунд от нее избавляюсь. Кидаю предмет одежды в Артура. Он его ловко ловит и так коварно улыбается, крутя на пальце трусики, что создается впечатление, будто бы парень очень сильно рад получить такой трофей. — Твоего бобика, — показываю пальцем на его пах, — ну срочно нужно выгулять, иначе загнется бедняжка.

Под мой громкий, задорный смех Парфенов встает на колени на покрывало, расстегивает где-то сзади килт и предстает передо мной… совершенно голый по пояс. Какого хрена на нем трусов нет? Он что перед всеми этими дурындами щеголял с голой задницей? Вот же эксгибиционист хренов. Да ему сейчас…

— Ай, — выгибаюсь в пояснице, так парень всего за каких-то пару мгновений оказывается на мне и тут же агрегатом своим в меня проникает. — Артурррр, — протяжно стону, поднимаю бедра как можно выше и обвиваю ногами его спину. — Черт! — глаза прикрываю от тех мощных, эйфорических импульсов, что имеют власть над телом.

Толчки внутри моей горячей, жаркой плоти. Мужские руки на груди, скрытой за лифом платья. Я даже не потрудилась снять наряд, оставшись полностью одетой. Претензий к этому, кстати, не имею. Ведь соски так приятно трутся о жесткую ткань, так мучительно сладко. Артур трахает меня в бешеном темпе, загоняет как можно глубже, вырывая из моего горла страстные, дикие крики.

Ногтями пробегаюсь по потной спине, на которой оставила свои отметины, уже в n-раз. Делаю это осознанно, так как такое действо спускает у Артура все тормоза. Он просто еще сильнее начинает вколачиваться в мою нежную плоть, еще ближе подталкивая меня к вершине неземного блаженства. Я точно дольше просто не выдержу, мне так необходимо освобождение, что с откуда-то взявшейся силой заставляю Артура на спину перевернуться и дать возможность порулить всем процессом. Он и не сопротивляется, дав мне в руки полную власть, чем я и пользуюсь бессовестным образом.

Объезжаю его как заморского скакуна, способного на самые бешеные в мире скачки. Яростно двигаюсь на его огромном члене, ощущая покалывание во всем теле. Еще чуть-чуть и меня накроет оргазм. Как и Парфенова. Недаром же он хватает меня за талию и, отрывая бедра от постели, начинает трахать с удвоенной силой. Мне кажется, будто бы я парю в небесах. Хорошо, очень хорошо. Нереальные, запредельные ощущения, способные лишить навсегда разума. Дикий, бешеный, даже немного животный секс, которого у нас очень давно уже не было.

— Боже! — кричу на всю комнату, распадаясь на сотни осколков. Оргазм мощной силы сотрясает тело. Можно сказать, что это лучший оргазм в моей жизни. Перед глазами все плывет, ничего не видно, в ушах полнейший шум. — Артур, — тяжело опускаюсь на его потную грудь, позволяя ему кончить глубоко во мне, наполнить своей горячей спермой. Он снова не вышел, снова потерялся в ощущениях. Хорошо хоть противозачаточные таблетки у меня есть.

Полный улет, невероятный кайф! Мыслей в голове совсем нет, они в желе превратились. Здравый смысл меня окончательно покинул, а вот способность слышать резко так вернулась, когда в комнате раздается фраза, заставившая меня напрячься. Непонятно же, кто ее из нас произнес? Из чьих уст она прозвучала? Кто первым ее озвучил?

Я тебя люблю!

Лежу на потной, тяжело вздымающейся груди Артура, не в силах пошевелить даже пальцем. Недавний оргазм совсем сил меня лишил, так еще и сказанные слова вообще в ступор привели. Наверное, не такую реакцию представлял Парфенов, когда они изо рта вырвались. Ведь это он, точно он сказал три заветных слова, которые мечтает услышать каждая девушка. Но вот по мне сейчас не так обстановка для них. Не то время. Мы еще толком не разобрались в своих отношениях, не поговорили с половинками, не определись с будущим. И хоть лежим сейчас тут в обнимку после страстного секса, все-таки не начинаем чего-то серьезного. Никто об этом даже не обмолвился.

— Видана, — нежное поглаживание по спине, мурлыкание из моего рта. Ммм, чертовски приятно такое чувствовать, — останься здесь. Не смей к себе уходить! — хмурюсь, приподняв вверх одну бровь, чего он, конечно же, не видит. Не такого я сейчас ожидала.

У Артура словно бы память отшибло. Как будто бы не он минуту назад в любви мне признался. Как будто передо мной совсем другой человек находится, его второе я, которое не в ответе за первое. Бред, конечно же, так как парень явно не имеет психологического расстройства кукушки. Просто такая мысль как-то внезапно в голове появилась от того, что он как-то странно себя сейчас повел. Почему не подтверждает свои слова? Почему молчит? Меня хоть и радует, что Артур не намерен отпускать меня от себя всю ночь, но вот недавняя фраза до сих пор очень сильно волнует.

— Я никуда не собираюсь, — приношу явную радость в его сердце, так как оно начинает биться чаще, а рука в волосах запутывается. Массаж головы в действии. — Во-первых, ты и сам меня не отпустишь, а, во-вторых, — с игривым блеском (я надеюсь на это) в глазах смотрю на его довольное лицо, предвкушающее дальнейшие сцены с пометкой 18+, — у нас вся ночь впереди, — сжимаю его толстый член, от чего Артур выдыхает воздух сквозь зубы, в ту же секунду загораясь как бенгальский огонь.

— Иди-ка сюда, — резко переворачивает меня на спину, я даже пикнуть не успеваю, и нависает надо мной сверху, просто прожигая взглядом своих шоколадных глаз. — Ты моя, Видана. Моя Ариэль! Запомни это на всю свою жизнь!

Да как такое можно забыть? Как? Если только мне память сотрет герой Уилла Смита из «Людей в черном», только тогда я все забуду и начну жизнь без Артура. Да только я этого не хочу. НЕ ХОЧУ!

Сейчас четко понимаю, что нет в голове мыслей по поводу побега. Здесь мое место, рядом с Артуром, рядом с тем, кто до сих пор владеет моим сердцем. Он словно вновь запускает его, заводит мои часы жизни, подталкивая на путь истинного счастья, где нам точно двоим, будет очень хорошо. В Ирландии мы обрели друг друга, даже не задумываясь о тех препятствиях, что могут нас дальше ожидать. Ведь Рауль и Кристина еще ничего о нашем воссоединении не знают.

Клеман точно ничего против иметь не будет, он здравомыслящий парень, а вот эта мажорка явно скандал устроит, не даст она свободу Парфенову. Расшибется в лепешку, но не станет отступаться от своего жениха. Ну, ничего! Это мы еще посмотрим. Если пойдет такая пьянка, мне есть что ей сказать. Артур со мной сейчас в одной постели и покидать ее он не намерен.

* * *

— Ты сука! — звонкая пощечина жжет правую щеку, а горло саднит от беззвучных криков. — Зачем ты это сделала? Зачем? — мир вращается перед глазами, все вокруг плывет. — Почему убила нашего ребенка? За что ты так со мной, дрянь? — еще один удар, за ним второй, третий. Сил уже просто не хватает даже для глотка воздуха.

Так хочется отключиться, перестать находиться в этом аду, но я не могу. Едва глаза начинают закатываться, он снова наносит удар, снова причиняет боль. С каждым разом она все усиливается и усиливается. Я уже теряюсь во времени и пространстве. Кажется, словно бы захлебываюсь в собственной крови, текущей из огромной раны на животе. Ад и, правда, раскрыл для меня свои чертовы объятья. Я в плену у самого дьявола, который что-то про аборт кричит, ногами и руками машет. Смотрит на меня чернючими глазами, полными дикой ненависти.

Голос. Его голос такой знакомый, такой родной. Он раздается совсем рядом. Он не соответствует тому, что монстр творит. Слова уже не кажутся проклятьем, они ласкают слух, вызывая какие-то приятные ощущения. Но эти удары еще больше толкают меня к погибели. Еще больше во тьму затаскивают. Двоякое чувство. Лицо любимого человека, а вот руки словно бы и не его больше, так как он не может избивать меня до полусмерти. Не может такое творить.

— Видана, — такой близкий, и в тоже время далекий. — Видана! — громко как-то становится. — Видана, мать твою.

Руки уже не тянутся, чтобы убить меня, на горле отсутствуют. Они обнимают, прижимают к себе. Мужской аромат окутывает, а в нос ударяется запах туалетной воды, а теплые губы касаются виска. Мое тело уже лежит не на полу, а на мягкой кровати. Рядом со мной не монстр из кошмаров, а бывший парень, с тревогой смотрящий в заспанные, расфокусированные глаза. Это сон. Все это чертов сон. Я не в лапах чудовища, я около своего мужчины.

— Артур, — обнимаю его в ответ, уткнувшись лицом в голую грудь. Цепляюсь за него как за спасительный круг, ищу в нем поддержки и помощи от всех бед, что свалились на меня. Плачу. Нет, рыдаю. Со слезами освобождаясь от ночного ужаса, в плену которого словно вечность пребывала. — Артур, — он целует меня в макушку, гладит по потной спине.

Я очень мокрая, словно в лихорадке. Пот ручьем течет. Горло немного саднит, словно бы кричала, не переставая, несколько часов. Шрам на животе так неприятно ноет, напоминая то время, когда я чуть не умерла по воле одного психа. Когда врачи с трудом меня спасли, вернув с того света. Полтора месяца лечения, обследований, реабилитации, написания разгромной статьи, возвращения к нормальному образу жизни. Если бы не подоспевший сосед, выбивший дверь ублюдка, начинающая журналистка оказалась бы хладным трупом на полу известного бизнесмена, оставившего на память небольшое о себе упоминание.

— Видана, маленькая моя девочка, — укрывает нас обоих одеялом, при этом, не выпуская из своих объятий. Я все также плачу горючими слезами, только чуть в меньшем количестве. — Все, все, все. Ты рядом! Ты со мной! Никто не причинит тебе вреда. Я обещаю, — чисто интуитивно закидываю на его бедро свою правую ногу в опасной близости от стоячего члена.

Даже в таком моем состоянии его дружок все-таки хочет вновь к киске моей подобраться. И смешно, и грустно. Ведь так хочется забыться, вновь ощутить всю нежность от Артура, которая происходила между нами буквально час или полтора назад. Почему время нельзя повернуть вспять? Почему нельзя вернуться в прошлое и все исправить? От чего нет таких сил как у сестер Холливелл? Они бы точно мне сейчас пригодились. Особенно их книга тайн. Ведь именно в ней все основные заклинания и хранятся.

Так хочется иметь лишь хорошие воспоминания, но мой чертов здравый смысл не позволяет этого сделать. Вместо того чтобы эгоистично воспользоваться парнем, я просто глубоко вздыхаю и прикрываю глаза, надеясь, что сон теперь будет ярким и очень хорошим.

* * *

Аромат свежесваренного кофе так приятно щекочет ноздри, что мне ничего другого не остается, как приоткрыть сначала один глаз, а потом уже другой. Пара секунд на осмысление происходящего, что я нахожусь в реальности, а не во власти сна, где преследовали кошмары. Приподнимаюсь на кровати, оглядываюсь по сторонам. Я в Ирландии, в загородном доме Полы Кристенсен, в постели Артура Парфенова, сидящего, кстати говоря, в небольшом плетеном кресле и с нежностью во взгляде смотрящим прямо на меня. Это довольно мило.

На тумбочке замечаю чашку с ароматным кофе, тосты с медом, круассаны и немного фруктов. Завтрак больше смахивает на французскую трапезу, но мне так больше нравится. Также тут лежит небольшой цветок белого цвета (не знаю его разновидность), который я тут же вставляю в волосы. Ощущаю себя как героиня Анджелины Джоли в фильме «Мистер и миссис Смит», когда персонаж Брэда Питта принес ей поднос утром после страстно проведенной совместной ночи. Прямо один в один и у нас также. Стоп! Догадка приходит сама собой. Неужели, Артур помнит, как мне когда-то до безумия нравился этот фильм, особенно их встреча, поцелуй под дождем и утро в незнакомой стране? Неужели, он решил так меня порадовать?

— Хорошо спала? — как-то обеспокоенно спрашивает. Хмурю бровь, не совсем понимая его слов. Ведь охваченная безграничной радостью в груди — теряюсь в реальности. Мой кошмар. Он точно его имеет в виду.

— Хорошо, — киваю согласно головой, прислонившись спиной к мягкой спинке и натянув повыше простыню. Да, мы с ним уже многократно трахались, а я не хочу, чтобы с утра он лицезрел мои сиськи. Пусть хоть в раннее время у нас будет какая-то преграда. — Даже очень хорошо, — беру в руки горячую чашку, грею об нее руки и делаю маленький глоток, стараясь не обжечь язык. Могу ведь лохануться. — Может быть и еще поспала, если бы не запах кофе, — рассматриваю комнату в поисках часов. Телефон мой явно в комнате валяется на другом конце дома. — Сколько сейчас времени?

— Практически десять утра, — Артур отталкивается от подлокотников и поднимается на ноги. Только сейчас замечаю, что на нем джинсы и белая футболка. Сменил он килт на привычную одежду. — Скоро нужно интервью брать у молодоженов, иначе уедут они на медовый месяц, — в его руках вижу небольшую флешку. — Тут, — машет устройством, — весь заснятый материал. Как только поболтаем с Полой, сможем и его просмотреть, — убирает штучку к себе в карман.

— Как там свадьба прошла? — прячу улыбку за чашкой. Сразу вспомнился наш уход в дом. Все там веселились, а мы отправились любовью заниматься всю ночь.

— Феликс, — слегка посмеивается, — рассказал, что Пола с Браном с пониманием отнеслись к нашему побегу, — ну вот как он смог прочитать мои мысли? Я же даже не намекала на это.

— Господи, — одной рукой держу чашку, а другой прикрываю простыней лицо, прячась за ней от взгляда Артура, — как же стыдно. Мы приехали освещать их свадьбу, а вместо этого устроили себе медовый месяц.

Неожиданно чашка исчезает их моих рук, простыня летит в сторону, а решительно настроенный Артур уже кусает меня за губы, даря страстный, вышибающий весь воздух из легких, поцелуй. Целуемся, словно изголодавшиеся друг по другу звери, словно бы только что нашедшие друг друга. Отрываюсь от спинки кровати и сама углубляю поцелуй, обнимаю Артура за шею, намереваясь забраться на его колени, но громкий стук в дверь рушит все наши планы к чертовой матери.

Парфенов отскакивает от меня, как в задницу пчелой ужаленный, я простыней вновь прикрываюсь и перевожу сбившееся дыхание. Дотрагиваюсь до губ, ощущая небольшую ранку в правом углу. Все-таки метку поставил. Парень же явный дискомфорт ощущает в штанах, раз трогает свой пах. Поправляет возбужденный член.

— Парфенов, срочно открывай! — Феликс. Что это ему тут понадобилось? Почему он нас таким способом донимает? — Кое-что случилось.

А вот это уже не хорошо. Это плохо, очень плохо. Артур чертыхается, бросает мимолетный взгляд на меня, при этом, судя по всему, оценивает внешний вид. Ну, вот нечего мне сейчас надеть. Все вещи в спальне остались. Словно бы снова прочитав мои мысли, он принимает решение пустить к нам этого не вовремя явившегося парня. Черт бы его подрал. Все он испортил.

Едва дверь открывается, в комнату, как ураган врывается шокированным чем-то Феликс, берет со столика пульт и включает телевизор на новостном канале. Что могло такого катастрофического произойти, раз парень прибавляет громкость, многозначительно глядя на ничего не понимающего Артура? Как он может быть связан с репортером, стоящим около частной клиники Шарби? И его, кстати, туда не пускают какие-то люди в черном. ФБР? ЦРУ? МИ-6? Какого черта происходит?

— Как нам сообщили совсем недавно, дочь известного российского бизнесмена — Кристина Князева доставлена в частную клинику в тяжелом состоянии, — вещает молодой человек в черный микрофон. — Девушка была найдена близкой подругой в ванной с перерезанными венами. Если бы не вовремя приехавшая скорая помощь, ее бы было уже не спасти…

Плохое предчувствие сбылось. Зря я не послушалась свою интуицию и полностью растворилась в счастье. Падать вниз теперь будет очень больно.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌