POV Никита

Как только сворачиваю за угол, вытаскиваю телефон и бью по экрану с такой силой, что это может быть последний разговор по этой трубе.

– Клим! Привет!

– Сколько тебе нужно времени, чтобы скопировать всю инфу с компа?

– Ого! – Антон на пару секунд задумывается. – Смотря, какая операционка и сколько там файлов.

– Временной промежуток.

– От часа до пяти-шести.

– Понял. В понедельник ты на точке? С утра?

– Я там живу, Клим. Я всегда на точке. Приезжай в любое время.

– Спасибо, Тох.

Отключаюсь и кидаю на соседнее сиденье телефон.

Выжимаю газ и разгоняю машину до предела. Нервное напряжение потихоньку отпускает, но ненадолго. Ровно до тех пор, пока не вспоминаю большие синие глаза в обрамлении светлых ресниц и ее тихое, но решительное «да».

Как она смотрела…

Сжимаю руль до хруста в пальцах.

Дьявол!

Аня напомнила о том, что я отчаянно стараюсь забыть. Я не хотел быть похожим на него, но четко увидел, все именно так. А разве могло быть иначе?

***

– Знаешь какое самое сильное чувство, Никита? Страх. Только он может поставить любого перед тобой на колени. Это то, что движет миром и людьми. Его должны испытывать все, кроме тебя. Все! Слышишь?!

– Не надо, Коля. Он еще ребенок.

– Заткнись, Мань! Я учу твоего сына жизни. Учу его быть настоящим мужиком! Ты должна быть мне благодарна. Я принял вас. Вы живете в моем доме, жрете мою еду, носите одежду, которую я купил. И сейчас ты смеешь открывать рот, когда я даю твоему выблядку ценные советы?

Мужчина поднимается на ноги, его качает из стороны в сторону. Стул падает с оглушительным звоном на кафельный пол. Женщина замирает посреди кухни. В ее глазах ужас, но его мгновенно перекрывает безропотное смирение.

– Иди сюда, – хрипит мужчина. – Я сказал иди сюда!

И она подходит. Несмело. Тихо подступает босыми ногами к своему кошмару, которому добровольно сдалась. В ее щеки впиваются грубые пальцы, сдавливая кожу.

– На колени, – рычит мучитель.

– Коля… Пожалуйста…

Мужчина приближает осунувшееся от долгих бессонных ночей лицо к бледному женскому. Она опускается на пол, запрокидывая голову. Блестящие каштановые волосы касаются голых ступней, а в глазах жуткая смесь эмоций. Страх и больное обожание. Принятие и покорность. Она готова сделать все, что он попросит, все что прикажет. Стерпеть любое действие. Вынести любую боль.

– Смотри и учись, малой. Вот, где они все должны у тебя быть. Особенно бабы. С мужиками другой разговор. Бей первым! Всегда! В драке побеждает не тот, кто сильнее, а тот, кто не боится причинить боль. Тот, кто не думает о последствиях. Ты меня понял?

Семилетний мальчик смотрит на мать, стоящую на коленях, а потом на человека, который сделал это с ней. Это была первая трещина на сердце. Та, с которой и началось его полное разрушение.

***

Приезжаю на работу за пять минут до открытия караоке. Хотел проветрить голову, но, кажется, отморозил уши, пока носился по городу с опущенными стеклами. Легче не стало.

Быстро переодеваюсь в форму бармена и готовлюсь к смене. Персонал ходит вокруг на цыпочках, чувствуя уровень моей раздраженности. Хорошо я их выдрессировал. Молодцы. Даже похвалить хочется, но это лишнее.

Через пару часов игры с бутылками прихожу в относительную норму. На завтра назначено несколько собеседований, так что сегодня последний вечер, когда я работаю на баре один, и это то, что нужно. Мысли очищаются от ненужных эмоций и снова становятся в ровный строй, где я могу видеть каждую из них.

Я обещал Сереге помочь, а значит сделаю все, как надо. У меня неоплаченный долг перед другом, отступать не вариант. Аня… Все куда сложнее, чем предполагалось, но это не значит, что я сдамся. Да, она маленькая девочка, у которой уже есть куча проблем, а теперь ещё и я, но… Какого хера меня должно это волновать? Ее проблемы, это ее проблемы.

Блокирую воспоминания о сцене у общаги. Не хочу думать об этом. Я просто загнался. Аня меня не волнует, как и ее мнение обо мне.

Боится малышка большого плохого Никиту? Ох, твою мать, какой я урод.

Да срать!

Мне ее, конечно, жаль, но не до такой степени, чтобы все прекратить. Так что пока не сработает план «Б», нельзя отметать план «А».

Алкоголь льется рекой. К полуночи народа набивается еще больше, чем вчера, и он куда более безбашенный. Суббота – второй день синьки и танцев. Некоторые, уверен, даже не трезвели.

За баркой появляется знакомая рожа. Володя. Довольный собой и своей жизнью. Мокрый лоб, красные пятна на лице. Он в говно. Это точно.

– Привет, Клим! Я тебя сразу не признал.

– Привет. Что тебе налить?

– Пиво.

Вова отворачивается в зал, в центре танцпола развлекается его девчонка и по совместительству соседка Ани. Вика улыбается, призывно виляя задницей. Знает, что делает и кайфует от своей охеренности, которую сама же выдумала.

– Классная, да? – спрашивает Вова, заметив мой взгляд.

– Предпочитаю постарше. С малолетками слишком много проблем.

– Какие проблемы? Трахай ее, когда хочешь. Надоела? Послал нахер и туси сам. Хочешь вернуть? Пришел, сказал волшебное слово «прости», и она снова скачет на тебе, потому что ты ее первый и единственный.

– Я к ним не возвращаюсь. И люблю уже с опытом. Из меня плохой учитель.

– Да? А нахера тогда Серый тебе Анюту подсуетил? Ее как раз-таки еще учить и учить, – усмехается Володя.

Он не в курсе всего замута. Серега ему не доверяет, хоть и знаком столько же, сколько со мной. Володя знает о делах Серого, но дать ему в руки вещественное доказательство? Нет. Это то же самое, что дать макаке мешок с гранатами.

Вова из тех людей, которые всегда ищут выгоду и болевые точки даже у самых близких. Любитель повыпендриваться и построить из себя главного. Он со школы такой. Мусорный бак чужих грязных тайн и секретов. Он много знает, и самое опасное – не боится использовать козыри, что насобирал, просто ради развлечения. Так что сейчас Вова на обочине ситуации. От него требовалось свести меня с Аней, точнее вытащить ее сюда, чтобы я смог к ней подобраться.

– А-а-а… – Володя с пониманием кивает, растягивая губы в улыбке. – Ты его месть? Серый никак не может простить, что она тогда жестоко его бортанула? Сам ей целку не сбил, так тебя подослал?

Не знаю, как реагировать. Информация новая. Я думал, это Серый ее бросил, но, похоже, ошибся. Смотрю на Володю и жду, пока его пьяный язык разболтает больше.

– Мужское эго. Все понимаю. Я бы тоже взбесился, наверное. Правда, меня Анюта не обидела, – ржет Вова. – Тогда она не была такой скучной, как сейчас. Да и выглядела получше. Серега был без ума от девчонки. Ее все хотели. Сейчас сам увидишь.

Вова достает телефон и, улыбаясь, показывает мне видео. На диване сидит Серега, а у него на коленях девушка в узких джинсах и задравшейся до груди футболке. Светлые волосы собраны в съехавший на бок высокий хвост. Она смеется и что-то воодушевленно рассказывает. Не могу разобрать слов из-за музыки в зале, зато вижу, как искрятся ее синие глаза.

Это Аня. Точно она. Ничего себе! Изменилось все. Мимика, жесты. Да, нахрен, все! Абсолютно! Аня из прошлого хитренько улыбается в камеру, пока Серый выписывает круги языком на ее шее. После она что-то кричит, показывая кулак оператору. Ее не слушают и съемка продолжается. Аня отпихивает Серого, но он крепко держит ее за бедра, не желая останавливаться. Она ловко стягивает футболку и бросает вперед, выбивая телефон из рук снимающего.

Так вот какой она была? И как же из маленькой оторвы получилась психованная зажатая готичка? Нервно сжимаю руки в кулаки. Мне совсем не нравится такая реакция. Злость и что-то еще… Без определения, но такое же явное и разрушительное.

На лбу у Володи появляется красный крест – место для удара. Горячие волны ярости поднимаются вверх по рукам, мозги закипают.

– Это самое приличное, если что, – говорит Вова и принимается искать в телефоне что-то еще.

– Никита! Привет! – Вика обнимает Вову за шею, и он тутже прячет мобилу. – Ты здесь? А где Аня?

До меня не сразу доходит ее вопрос, но, как только понимаю его суть, снова напрягаюсь:

– Откуда мне знать?

– Она же ушла с тобой.

– Нет. Она должна была сразу вернуться в общагу.

– Но она не… – Вика задумывается, по-идиотски выпучив глаза и перебирая пальцами спутанные рыжие волосы.

– Она не возвращалась? – спрашиваю так резко, что несколько человек за баром подпрыгивают, включая Вову и Вику.

– Я уехала около десяти, ее еще не было.

– Позвони ей!

Вика достает из сумки, где помещаются только гандоны и помада, телефон и, что-то быстро наклацав, прижимает его к уху. Смотрю на нее не отрываясь, чтобы не пропустить ни одной эмоции. Правда, на кукольном лице не может быть живых эмоций. Они уже нарисованы, других не дано.

– Не отвечает, – беспечно пожимает плечами Вика. – Вов, идем танцевать! Ну пожа-а-алуйста!

Охерительная подруга. Просто вышак! Всем бы таких! Хотя… Их же и так большинство. Не хочу всех в одну кучу говна грести. Уверен, есть и нормальные девушки с нормальной жизнью и нормальными друзьями, только их вряд ли встретишь в подобном месте. И они ни за что не посмотрят на таких ушлепков, как Вова или я.

Парочка сваливает, оставив меня переваривать новую информацию, которую я и знать-то не хотел. Но теперь… Теперь мне интересно. А еще, кажется, меня где-то наебывают, а я так не люблю.

Что тогда произошло? Почему Серый рассказал мне не все? Есть ли ему за что мстить? Почему Аня так резко изменилась? И последний вопрос. Самый важный. Где эта маленькая сучка лазит?!

Вытаскиваю из заднего кармана телефон и решаю связаться с ней сам. Быстро набираю текст: «Где ты сейчас?», и отправляю. А следом еще одно сообщение, для Сереги: «Есть разговор», но палец замирает над кнопкой «Ок».

Снова я погнал не туда. Кажется, нужно отдохнуть и потрахаться. Да, было бы неплохо.

Какая мне нахер разница? Что у них там было или не было? Есть четкая цель. Вижу ее, не вижу препятствий. Аню дожать осталось совсем чуть-чуть, нужно только вывести ее на откровенный разговор. Придется и себе придумать историю о несчастной любви, такую, чтобы тронула до глубины души. Не свою же рассказывать: «Любовь – херня». Аня не оценит.

Получаю сигнал о новом сообщении. Открываю и… Не могу сдержать приступ короткого тихого смеха.

Сучка ты мелкая. Хочешь вот так поиграть? Хорошо.

Теперь это уже не просто дело для Сереги. Даже звонить ему не буду. Все, что нужно, моя чернявая строптивица расскажет сама. Кто? Как? Зачем? И где?

В ответ на десяток смайликов, изображающих «фак», пишу следующее:

«Строй баррикады, малышка, если не хочешь, чтобы я пооткусывал твои маленькие пальчики. И лучше тебе быть в общаге к пяти утра, потому что я все равно найду тебя, как только закончу работать, и тогда последствия будут куда страшнее».

И плевать, что я снова закидал ее угрозами. Боится? Нифига подобного. Если бы она меня боялась, то не выделывалась бы так. Она не меня боится. Себя… Точнее того, что начинает подпускать меня ближе.

И снова этот раунд за мной.