POV Аня

Я уже перестала мечтать о спокойном сне с тех пор, как встретила Никиту. Пять утра. Пять гребаных утра, а я так и не могу заснуть, потому что… Да потому что, как последняя дура, жду его! Не должна этого делать, но по-другому не получается.

Чай давно остыл. Книга отложена в сторону. Она манит яркой красивой обложкой с милым зайчиком, но у меня совсем нет настроения сбегать в романтическую историю про приключения американца в России (прим.автора: роман Лены Сокол «Любовь по обмену»). Узнаю, чем у них там все закончилось позже, когда разберусь с демоном, который влез в голову и потушил свет, оставив лишь тьму, пахнущую летним дождем.

Поворачиваюсь в сторону окна. Наблюдаю, как за легкой белой занавеской медленно наступает утро. Небо светлеет, ветер качает голые ветви старых деревьев.

Щемит в груди.

Взгляд на телефон.

Он не приедет.

Конечно нет! Вот я идиотка! Это была тупая угроза. Шутка. А может, Никиту отвлекла парочка девиц и предложила секс втроем? Скорее, все сразу. Это похоже на Клима.

Тошно. Тошно от самой себя.

Поднимаюсь с постели и допиваю чай в несколько глотков. Мята приятно охлаждает язык и горло, но на этом ее чудесные свойства заканчиваются, а ведь она должна успокаивать. Нифига!

Натягиваю теплые черные леггинсы и длинную вязаную кофту поверх пижамной майки. Прячусь в огромном пуховике, запрыгиваю в кроссовки и, схватив шапку, выхожу из комнаты.

Вика, наверное, вернется ближе к вечеру, так что искать не будет. А если и раньше, то… Усмехаюсь. Плевать ей на меня. Завалится спать и все.

Прохожу мимо поста коменданта и слышу булькающий громкий храп. Жесть. Бедная его жена, если она есть, конечно. Тихо закрываю за собой дверь, оказавшись снаружи, и вдыхаю прохладный влажный утренний воздух.

Я не настолько больная, чтобы устраивать утреннюю пробежку, но вот прогулку… Почему бы и нет? Может быть замерзну и устану так, что смогу уснуть до утра понедельника. Все равно на воскресенье ничего не запланировано. Задания в универе еще не выдали, друзей у меня нет. И даже книги почти не спасают.

Минут через пятнадцать оказываюсь в небольшом парке, который выглядит так же мрачно, как и я. Запихиваю руки поглубже в карманы и прячу нос в ворот куртки. Меряю шагами плиточные дорожки, стараясь не думать ни о чем, но это труднее, чем кажется.

Смогу ли я когда-нибудь забыть то, что случилось? Смогу ли простить себя и принять то, что сделала? Получится ли по-настоящему открыться кому-то и не встретить осуждения?

Нет. Нет! На все вопросы – нет.

Это нереально. Мы все осуждаем. Высмеиваем чужую внешность и поступки, мысли и идеи. Если кто-то не похож на тебя, то он по определению урод. А на деле все уроды. В той или иной степени.

Почему все должно быть так сложно? Почему каждый день рядом шагают комплексы, предрассудки, страхи?

Раньше я думала, нужно делать то, что хочется. То, что кажется нормальным и правильным именно тебе. Все это, конечно, круто. И было по кайфу, но есть одно «но» – последствия. Обратная сторона свободы. Каждое действие, каждый выбор накладывает отпечаток. Что-то вроде невидимой для глаза татуировки, но ты ее чувствуешь, а тот, кто о ней знает, получает над тобой власть.

Можно сколько угодно кричать, что тебе пофиг на все, но есть моменты, которыми невозможно гордиться. Они уже случились, и ты не можешь вырезать их из жизни. Что тогда делать? Как жить дальше?!

Перестаю чувствовать пальцы на ногах и возвращаюсь в общагу. Нарыдалась на год вперед, стало легче. Меня слышали только злое утро, презирающее людей за то, что они его ненавидят, и увядающая зима, не желающая уступать место нежной весне. Они сохранят этот позор в тайне. Хотя бы о нем никто не узнает.

Поворачиваю ключ в замке и открываю дверь в комнату. Делаю шаг, но тут же выпрыгиваю обратно, захлопывая дверь. Гул проносится по коридору и тонет где-то на лестничной клетке. Оглядываюсь по сторонам и выдыхаю тихое:

– Черт…

Тяжело дышу, сжимая дверную ручку. Поднимаю глаза, чтобы проверить номер комнаты. Сорок один. Все верно.

Мне просто почудилось. Это галлюцинации от переизбытка кислорода в организме. Глубоко вдыхаю пыльный общажный воздух и медленно приоткрываю дверь, заглядывая внутрь. Нет. Глюк никуда не делся, а значит… Все взаправду.

Какого черта?!

Собираюсь с силами и вхожу в комнату. На моей постели спит парень. Лицо спокойное, ровное дыхание льется из чуть приоткрытых губ. Темная челка скрывает глаза, руки закинуты за голову, рядом с его бедром лежит открытый ноутбук. Тело расслаблено, а пятки свисают с края постели.

Никита…

Что вообще происходит? И как он здесь оказался?

На парковке не было его машины, я бы заметила. Но вот он! Лежит и сопит в две дырочки. Красота!

Сбрасываю куртку с плеч, стягиваю шапку и аккуратно снимаю обувь. Есть только один выход. Один шанс. Сейчас все закончится. Подхожу к кровати Вики, беру в руки ее подушку и на носочках приближаюсь к вторженцу. Я не собираюсь душить его, но показать, что самоуправство чревато последствиями стоит. Приподнимаю руки, чтобы прицелиться, и…

Вспышка! Всего несколько секунд, и я обезоружена и прижата к матрасу тяжелым телом. Ноут падает на пол. Мои руки в жестком захвате по обе стороны от головы, а перед глазами ядовитая и мучительная тьма, которая хочет поглотить и уничтожить. Никита сканирует мое лицо сонным, но уже колючим взглядом:

– Это было грубо.

– Какого черта ты здесь делаешь?

– Нахера тебе телефон? – спрашивает он в своей обычной манере «плевать мне на твои вопросы, отвечай на мои».

Хлопаю глазами, не понимая, о чем он говорит.

– Ты забыла телефон, Аня. Я не мог тебе дозвониться.

– Это не повод врываться в мою комнату.

– Еще какой.

– Слезь с меня! – дергаю руками и выгибаю спину, упираясь ступнями в матрас, чтобы освободиться.

А Никите весело. Он умело оборачивает маневр против меня, проталкивая колено между моими ногами. Теперь мы лежим в очень смущающей позе, и я чувствую то, что никогда не хотела бы ощущать от такого, как он. Его бедра напротив моих. Его губы слишком близко. И этот запах. Его запах. Дождь, сигаретный дым, сладкие коктейли и он сам.

– Не дергайся, Аня. Мы ходим по краю, – хрипло предупреждает Никита. – Где ты была? Я же сказал, чтобы сидела в общаге.

– А кто ты такой, чтобы я тебя слушала? – произношу грозно, а у самой не хватает воздуха на новый вдох.

Давление между ног усиливается, отзываясь сладкой болью. Хочу свести колени, но тем самым практически обнимаю Никиту, прижимая к себе.

Да что происходит?!

Темно-карие глаза становятся практически черными, зрачки расширяются, перекрывая цветную радужку. Не могу пошевелиться, точно под гипнозом. Тело тяжелое и горячее. И он сверху.

– Кто я такой? – на лице Никиты появляется лукавая улыбка. – Ты скоро поймешь.

Он опускает голову, дыхание опаляет кожу на шее. Открываю рот в немом крике, когда чувствую настойчивое и решительное прикосновение губ. Тело охватывает дичайшая дрожь, а после все чувства сосредотачиваются только в силе укуса. Зажмуриваю глаза, проглатывая сдавленный всхлип.

– Это за то, что не слушаешь меня, – Никита водит губами по шее, выпивая боль и заглаживая вину.

Зависаю. Впадаю в глубокий транс. Не слышу мысли, только бешеный стук сердца и звук моего тяжелого дыхания. Мир исчезает. Остается только…

Следующий укус чуть ниже предыдущего. Никита усиливает хватку на моих запястьях и двигает бедрами.

Жарко.

Опасно.

Сладко!

Черный огонь повсюду, и он куда страшнее обычного, потому что нереально красив. Руки безрассудно тянутся к нему, чтобы прикоснуться и почувствовать силу. А после придется прыгнуть, чтобы сгореть. Другого выхода нет.

– Это за то, что не взяла с собой телефон, – шепчет Никита.

Он водит языком из стороны в сторону, рассыпая мурашки и укрощая болезненные ощущения. Хватаю ртом воздух, пытаясь что-то сказать, но слова тонут в новой волне жгучей боли. Протяжный писк срывается с губ, выгибаюсь дугой от остроты ощущений.

– А это за то, что по-дурацки записала меня в списке контактов.

Пытаюсь сконцентрироваться, но ком ощущений все больше и он вот-вот разорвет меня на куски. Если бы Клим не держал мои руки, то они давно были бы в его волосах или расстегивали рубашку. Ладони и ступни пронзают тысячи маленьких иголок. Низ живота изнывает от бессилия и желания.

До этого момента я чувствовала такое несколько раз, но тогда была в хлам, а сейчас… Этот парень даже не нравится мне. Он псих. Самый настоящий садист. Почему же я… Хочу его? Да! Это определенно оно. По-настоящему хочу. Как мужчину. Сейчас. Сейчас же!

– Урок усвоен, Аня? – хрипотца в его голосе проникает под кожу и отзывается вибрацией внутри.

Безумие. Все это полнейшее безумие.

Клим зарывается носом в волосы у виска, оттягивает зубами мочку уха и отпускает:

– Не слышу ответа.

Нечем дышать. Никита поджег все, кислорода больше нет. Мы одни в комнате. Он на мне, и я готова. Всего пара манипуляций с одеждой отделяют нас от…

Гордость выходит из комы и дает пару крепких лещей той желеобразной херне, в которую я превратилась. Клим трахает всех подряд. Скорее всего, прежде чем приехать сюда, тоже с кем-то развлекался. Я не хочу быть такой… Больше не хочу.

Слезы жгут глаза. До меня, наконец, доходит все, что сейчас произошло. Он возбудил меня. Специально или нет, не важно! Я поддалась! Сама!

– Ты меня раздавишь, – дрожащими губами произношу я.

– Не волнуйся, я контролирую процесс.

Да? А я вот уже ни черта не контролирую! И чем дальше, тем хуже.

– Никита, отпусти. Ты что-то там про дружбу заливал, а это на нее не похоже, – бормочу словно в бреду или в преддверии истерики.

– О-о-о… – его лицо снова оказывается напротив моего. – Ты уже согласна на дружбу?

На все, что угодно, только пусть свалит нахрен из моей комнаты.

– Пожалуйста, – выдыхаю я и сжимаю губы, отворачиваясь.

– Аня…

Клим отпускает мои руки и скатывается вбок, освобождая. Поднимаюсь и прижимаю колени к груди, упираясь в них лбом.

– Аня! – Никита дотрагивается до моего плеча, сидя за спиной. – Ты чего? Я же не собирался…

– Да-да… Ты не увлекаешься девственницами. Я помню. Что ты здесь делаешь?! – поднимаю голову, но не оглядываюсь назад.

– Я же сказал, что приеду.

Нервный выдох отзывается дрожью в груди. Жесть! Все так просто, да?

– Как ты вошел?

– Твоя подружка дала мне ключ. Она оценила тебя в две «Маргариты». Нахера ты вообще с ней общаешься? Я не понимаю.

Сглатываю обиду. Бьет по больному. Козел! А Вика… Черт возьми, как же я устала.

– Что тебе надо, Никит? Зачем ты приехал?

Он садится ближе. Превращаюсь в камень, потому что не знаю, чего еще ожидать от этого ненормального и от себя тоже. Но происходит то, что я даже во сне не могла увидеть. Мое подсознание не настолько больное. Никита обнимает меня. Скользит рукой под грудью и притягивает к себе. Упирается спиной в стену, вторую руку кладет мне на живот.

Я ему что? Подушка-обнимашка?

– Я волновался за тебя, Ань, и… Просто хотел увидеть.

В груди разносится взрыв. Кажется, это сердце проглотило бомбу. Оно не выдержало и самоликвидировалось по-быстрому.

Вранье! Все это неправда! Внутренний голос орет до хрипоты, чтобы я не верила, чтобы вышвырнула вон, но… Эти нежные объятия крепче любой хватки.

– Я тебя не понимаю. Просто не могу… Что тебе нужно, Никит? Почка? Печень? Нафига тебе со мной дружить?!

– У всех должны быть друзья, малышка. Не знаю, что еще ты хочешь услышать. Меня просто тянет к тебе. Ты мне интересна. Разве это так странно?

– Тянет? Да мы отталкиваемся покруче двух баскетбольных мячей, летящих друг на друга со скоростью света.

– Ты меня отталкиваешь.

– А ты меня пугаешь, – парирую я, в надежде, что это сработает, как в прошлый раз.

– И чем же? – его губы подбираются к уху, а руки крепче прижимают к груди.

Этим! Вот этим самым! Тем, что я теряю себя рядом с ним! Теряю контроль.

Задерживаю дыхание, не собираясь ему отвечать.

– Ты не меня боишься. Ты жить боишься, Ань. Тебя кто-то обидел, да? Кто-то предал? Нужно перешагивать через такие моменты, они случаются с каждым. Зачем замыкаться в себе? Зачем лишать себя всех возможностей?

– Мне нормально и так.

– И не хочется ощутить немного свободы? Немного веселья? Аня, я не подбиваю тебя на какую-то хрень. Типа, давай нажремся и на бровях пойдем грабить банки. Просто расслабься. Все не так плохо, как ты думаешь.

– У тебя и так веселая жизнь. Зачем тебе возиться со мной?

– Веселая жизнь? Полная шутов, дебилов, псов и блядей? Вот это жизнь! Ты о такой даже не мечтаешь!

– Вот именно! Чего тебе в ней не хватает? Психованой малолетней девственницы?

– Тебя, – отвечает Никита без заминки. – Просто тебя.

Это край. Больше не могу. Аргументы закончились, и нет сил выдумывать новые.

Никита смачно зевает, упираясь лбом в мой затылок. Сколько он не спал? Так же, как и я, наверное. А он еще и работал.

– Устал?

– Ага…

Бедненький. Пожалеть его? Сейчас пожалею.

– Так чего приперся? Ехал бы домой!

– Какая же ты вредина, – хмыкает Никита.

Он выпускает меня из плена и встает с кровати, принимаясь разминать спину.

– А ты садист и диктатор!

– Еще черт. Ты забыла.

– Ну да… – киваю устало.

– Сама уже носом клюешь. Где ты лазила в шесть утра?

– Гуляла.

– С воображаемыми друзьями?

Поднимаю взгляд, пытаясь изобразить его собственный. Никита пренебрежительно дергает бровью, намекая, что мне еще очень далеко до мастера. Опускаю голову, недовольно сморщив губы. Взгляд падает на ноутбук, валяющийся возле кровати.

– Черт! – подхватываю ноут и жму на кнопку включения. – Еб…

– Что там? – Никита подходит ближе и осматривает пострадавшего.

Операция по воскрешению не помогает. Включаем его в сеть, Никита нажимает какие-то комбинации клавиш. Ноль реакции. Вообще!

– У меня есть знакомый, занимается ремонтом всякой такой фигни. Починит, – говорит Никита, закрывая крышку ноутбука.

– Родители меня точно убьют, – тихо произношу я, глядя в пустоту.

– Ань, успокойся. Мой косяк, я решу вопрос. Договорились?

Киваю несколько раз, представляя, как мама будет орать, что этот компьютер стоит дороже моей жизни. Она могла купить себе шубу или сто банок лака для ногтей.

– Никитина!

Прихожу в себя. Клим стоит возле двери в любимой кожанке и с ноутом в руках.

– Проводишь гостя? – он иронично выгибает бровь и ждет.

Не мог молча уйти? Что еще ему нужно?

Подхожу к двери на автопилоте и распахиваю ее, мечтая пендаль гостю отвесить для ускорения.

– И это все?

– А что еще? Ковровую дорожку расстелить?

– Что ты делаешь завтра? Скажем… С пяти вечера до двенадцати?

– Иду искать работу, потому что мне, по всей видимости, придется купить новый компьютер.

– Есть у меня для тебя работенка.

– Я не буду продавать девственность за три шоколадки. Мне это не поможет.

Клим улыбается. Немного вымученно, но по-настоящему. Взгляд почти теплый, мимика живая. В такие моменты легко можно забыть, какой он на самом деле козел.

– Аня, я же сказал, все решу. Не думай об этом. В понедельник ноут уже будет у тебя, но завтра… Поработаешь моим ассистентом? Будем мучить барменов. Это весело. Тебе понравится.

Мотаю головой и прикипаю взглядом к глазам, в которых светится уверенность и спокойствие:

– Ты изверг.

– Так ты согласна?

Ничего себе! Никита спрашивает мое мнение, а не придумывает десяток способов, чтобы заставить? Это что-то новенькое.

– И что я должна буду делать?

– Не давать мне отрывать им головы.

– Каким чудом?

– Просто побудешь рядом. При тебе я буду стараться вести себя прилично.

Как будто это возможно. Приподнимаю одно плечо, пытаясь сдержать улыбку:

– Я подумаю.

– Хорошо. Я позвоню, – Никита наклоняется и касается губами моего виска. – И не плачь больше, а то глаза, как у перебухавшего китайца, – бросает он и уходит.

Стою в дверях и наблюдаю за ним до тех пор, пока он не исчезает из виду, спустившись по лестнице.

Ну и как это понимать? Что вообще думать? Он не человек. Точно не человек!

Просыпаюсь из-за шума в комнате. Открываю один глаз и смутно вижу образ соседки. Явилась… Вика неуклюже стягивает одежду и валится в постель, закутываясь в одеяло. У кого-то была безумная ночка. Надеюсь, те две «Маргариты» ей еще аукнутся. Хотя… Зачем полагаться на судьбу и карму? У них и так полно дел. Я и сама могу.

Протягиваю руку и хватаю с тумбочки Викин ключ с глупым брелком в виде туфельки, украшенной стразами. Сейчас он мне даже нравится, потому что… Прицеливаюсь и кидаю, попадая точно в цель, а именно в лоб.

– Ай! Ты с ума сошла? А если бы в глаз?! – скулит Вика.

– Жаль, что не в глаз.

– За что?

– За то, что ты овца! Ты нахера Никите ключ дала?

– Ну, я… Я просто подумала, что…

– Не думай больше! Вообще никогда!

– Да что ты злишься? Он же тебе нравится.

– И что? Нужно сразу ноги раздвинуть? Ты дала практически незнакомому парню ключ от нашей комнаты. Как это вообще? Нормально?

– Он сказал, что хочет сделать сюрприз.

– О-о-о… Сюрприз удался, – касаюсь ладонью шеи.

– Так вы с ним?..

Вика игриво дергает бровями. Идиотка.

– Мы с ним друзья!

– Дурочка ты, Ань. Какая тут дружба? – сонно бормочет Вика, закрывая глаза.

Да пошла она! Что Вика может знать? Все ее мысли вращаются вокруг Володи. Ничего кроме дружбы между мной и Никитой и быть не может. С его стороны так точно. Он… Я…

Воспоминания туманят разум, сжимаю колени под одеялом. В жопу все это! Я слишком долго была без внимания, вот и отреагировала, как мартовская кошка. Дружба, так дружба. Никита, конечно, пришелец, но он прав. Всем нужны друзья. И мне тоже. Так почему бы и нет? Почему бы и не он?

Черт его знает, что из этого выйдет, но то, что он не хочет меня, уже позволяет облегченно выдохнуть. А к его выходкам… Привыкну. Где нужно проведу границу. Например, никаких укусов. Вампир, блин, недоделанный. Шутки есть шутки, я не ханжа, но все-таки некоторые темы стоит исключить. И тогда, возможно, мы действительно сможем поладить.

Честно признаться, мне бы этого хотелось. Иметь рядом того, кто скажет правду в лицо. Кто будет искренне волноваться. Кто приедет, чтобы просто увидеться.

Ровно в пять часов вечера сижу на постели, скрестив ноги, и сжимаю в руках телефон. Не сказать, что сильно жду и так уж готовилась…

Брехня!

Ну ладно, я готовилась. Приняла душ, аккуратно высушила волосы феном. Заодно Вику побесила, ей это полезно. И самое-самое… Нарисовала стрелки на глазах! Это для меня вообще подвиг.

Но, если что, это ничего не значит. Это не для Никиты. Точнее… Ну, он ведь крутой. Не хочу рядом с ним быть замарашкой. Это же нормальное желание. Верно?

Снова смотрю на телефон. Начало шестого. Вздох огорчения слетает с губ. Первый раз за столько времени согласилась выйти куда-то, а меня прокатили. Напридумывала себе Аня… Друзья? Да какие к черту друзья?!

Кошусь на книгу, что лежит рядом с подушкой. Вот моя верная подруга.

Устраиваюсь в постели и открываю роман. Хватаю взглядом первую строчку, но ее смысл не успевает долететь до мозга, потому что звонит телефон.

Призываю ледяное спокойствие, но сердцу плевать, оно не хочет слушать и радостно пляшет. Черт! Сдаюсь и с улыбкой поднимаю телефон, чтобы взглянуть, кто там очнулся. Надпись на экране роняет челюсть – «Владелец моей девственности»

– Владелец дебилизма, – говорю вместо приветствия.

– Вообще-то мне нужна Аня Никитина. Знаете такую?

– Ты офигел, Никит?!

– И я рад тебя слышать, малышка. Готова?

Нет, чувак, я не сдамся так просто.

– К чему? – хмыкаю я.

– Не выеживайся. Давай спускайся. Я уже внизу.

Подхожу к окну и выглядываю наружу одним глазком, точно секретный агент. Да. Его машина стоит напротив входа.

– Ань, мне подняться и помочь? – Никита выходит из машины. – Шея уже не болит?

Он поднимает голову и смотрит точно в наше окно. Кажется, что прямо на меня. Вот же черт!

– Да иду я. Иду!

Отключаюсь и топаю к двери.

Владелец нашелся!

Псих!

Злюсь и ржу одновременно, застегивая куртку. И я собираюсь дружить с этим психом. Может, это сдвиг по фазе? Похоже на то…

– Мы не едем, – нервно произношу я.

Машина стоит на месте уже пару минут. Я смотрю через лобовое стекло, а Никита пялится на меня, полностью развернув корпус и положив локоть на руль.

– Я в курсе, – взгляд Никиты так и печет, перемещаясь по моему лицу.

– Разве мы не торопимся?

– Торопимся.

И снова тишина.

– Да в чем дело?! – хлопаю ладонями по бедрам и поворачиваюсь.

– Ты какая-то другая, – отвечает Никита и принимается разглядывать еще внимательней.

Щеки вспыхивают. Черт! Он заметил. Становится так стремно, что желание свалить вырастает до размера динозавра. Лучше бы я вышла с гнездом на голове и без макияжа.

– Обычная, – контролирую тембр голоса, но все равно выходит пискляво.

– Глаза, – довольно подмечает он. – Мне нравится.

– Это не ради тебя.

– Естественно, – Никита улыбается уголком губ. – Ты хочешь подцепить симпатичного бармена? Возможность будет. Сегодняшнее шоу только для тебя.

– Вот спасибо. Я на это и рассчитывала.

Моя уверенность набирается сил, но ровно до тех пор, пока глаза Никиты не становятся практически черными:

– Выкинь эту дурь из головы, Аня. Я не собираюсь отдавать тебя этим рукожопам.

– А когда я успела стать твоей собственностью?

Он опускает взгляд на мою шею:

– Вчера.

Водолазка и ворот куртки скрывают следы укусов, но я чувствую, как ноет и пульсирует каждый из них.

– Мы же… Просто друзья, да? – мне просто необходимо услышать ответ, потому что… Потому что ощущения и сам Никита снова все путают.

– Конечно, – Никита, наконец, поворачивает ключ в зажигании, и выруливает на дорогу. – Просто друзья… – задумчиво произносит он, глядя вперед.

Не решаюсь больше ничего спрашивать и не могу определиться, устраивает ли меня его ответ.

Просто друзья…