Эпилог

— Пап, это странно, — Антон терпеливо вздыхает, крепко вцепившись в руль машины.

— Вырастешь, поймешь, — говорю я. — И не смей осуждать отца.

— Я правда не понимаю, зачем ты собрался украсть маму…

— Это романтика такая, — поправляю на груди футболку, — я ее украду, увезу в домик в Алтайских горах и там… буду только я и она на несколько недель.

В кармане лежит коробочка с кольцом.

Я хочу быть снова рядом с Мирой, но возможно ли это?

— И я ведь согласился на это безумие, — Антон поправляет на носу очки.

— Вырастешь, поймешь.

Машина сворачивает в парковочный карман у кафе, куда Поля заманила Миру выпить по чашечку кофе. Она у нас тоже соучастник “преступления”.

Теперь ждем.

— Пап, — говорит мой сын и лезет в бардачок, а затем показывает мне на раскрытой ладони флешку.

Я напрягаюсь, потому что знаю, что на это флэшке. Я совсем о ней забыл, увлеченный свадьбой, разводом, инсультом отца, романтикой…

— Я как забрал ее у мамы, так и не знаю, что с ней делать, — задумчиво смотрит на флешку и переводит на меня взгляд. — Не беспокойся, я не смотрел.

— Ты хочешь меня шантажировать? — спрашиваю я.

Молчание и Антон громко, по-детски возмущается:

— Ты за кого меня принимаешь?! Вот что ты обо мне думаешь?

— Мама смотрела?

— Нет.

В груди разливается стыд и отворачиваюсь от сына.

— Наверное, я зря… у вас же романтика, а я… я уничтожу эту флешку, — виновато проговаривает Антон. — Я все испортил. Как обычно.

— Флешку-то можно уничтожить, но все остальное останется в моей памяти и памяти твоей мамы… — накрывалю лоб ладонью.

— Но мама тебя любит.

— И я ее люблю, но… было бы честно отпустить ее и исчезнуть из ее жизни…

Но тут из кафе выходит Мира. В легком пальто, наматывает шарф на шею и что-то говорит Полине, которая с ожиданием зыркает на наши машину.

Было бы честно исчезнуть, но я не смогу.

Я выныриваю из салона машины и быстрым шагом иду к Мире, которая охает:

— А ты тут откуда?

Я молча сгребаю ее в охапку и прижимаю к себе. Делаю глубокий вдох, чтобы заполнить легкие ее запахом.

— Паша…

— Прости меня… прости…

Мира сдавленно выдыхает.

— Если ты хочешь, чтобы я исчез из твоей жизни, ты скажи… Скажи, что меня ненавидишь, что…

— Но я не хочу… — сипит Мира. — Кто мне будет тогда приносить бабочек в спичечных коробках и серенады петь.

— Я тебе не пел серенады, — я отстраняюсь.

— Вот видишь, — она сердито хмурится. — Ты куда собрался без серенад? А я может быть жду.

Я больше никогда не откажусь от этой женщины, а если меня опять начнет одолевать скука, то я… пойду посмотрю на своего парализованного злющего отца.

— Серенады у нас будут чуть позже, — глухо отзываюсь я и в следующую секунду перекидываю Миру, которая испуганно взвизгивает, — а сейчас я тебя бессовестно ворую и везу в такую глушь, откуда ты никуда от меня не сбежишь.

***

Божена родила здорового мальчика-богатыря, по одному взгляду на которого можно сразу понять, что его отец — Иван, однако у Ивана есть не только охи родственников “как на тебя похож”, но и тест на отцовство.

Божена после проведения теста ДНК присмирела и поняла, что ее история с Павлом окончена. Иван увез ее в деревню к бабушке. Сейчас он строит дом собственными руками, а Божена…

Божена носит ему обеды на стройку. Говорят, что она все жа стала чаще смеяться и смущаться рядом с Иваном. И в город все реже и реже пытается сбежать.

Иван ее не отпустит. Заставит быть счастливой, и планы у него на Божену большие. Хочет шестерых детей. Три мальчика и три девочки.

Ее сестра Алиса не теряет надежды встретить богатого и щедрого. Вечерами шляется по дорогим барам, клубам, ресторанам, но удача ей не улыбается. Однажды она залетит от какого мажорчика, с которым закроется в туалете, а он исчезнет. Она родит, а после сбросит ребенка на воспитание Божене и Ивану. Буквально подкинет в люльке на порог недостроенного дома, и уедет, но попадет в аварию и потеряет ноги.

Мама и папа… изменились. Смягчились и однажды я была свидетельницей того, как папа украдкой схватил мамину ладонь и поцеловал кончики пальцев. Получил оплеуху, выговор, но глаза мамы были живыми и смущенными.

Свекр все же встал на ноги, но способность говорить так и не вернул. Медленный, заторможенный, но от жены не отходит. Следует за не по пятам и смотрит, смотрит и смотрит. Даже не мычит. А моя свекровь с ним ласковая, но под ее заботой я чую злорадство над старым немощным мужем.

Антон три года назад привел к нам с Пашей знакомить девушку Лизу. При взгляде на нее я расплакалась, потому что увидела в ней и свою прошлую наивность и влюбленность. А Паша выдохнул и громко выразил радость:

— Я все же буду дедушкой!

После нашего уютного ужина Паша потребовал с нашего сына обещание, что никогда и ни за что не обидит Лизу. И что всегда будет с ней честным даже тогда, когда сложно и непонятно по жизни.

Забегая вперед скажу, что Антон сдержал свое обещание. Любил, не обижал и был честным.

Наша Полиночка вышла замуж год назад за того, кто несколько лет добивался сотрудничества с ее компанией. Паша и его заставил дать клятву, что в их браке не будет лжи.

С Пашей мы теперь гордые бабушка и дедушка двух внуков Катеньки и Артемки, но Антон и Полина нам обещают, что внучат у нас будет раза в три больше, поэтому просят не расслабляться.

***

— Это что? — спрашивает Паша, когда я проплываю мимо него с мотками пряжи. Тихо похрустывают колени.

Он подслеповато щурится и надевает на нос очки.

— Буду вязать нам всем носки, — опускаюсь в кресло.

Да, семьдесят лет это даже не сорок. Надо быть медленной, неторопливой.

— Носки?

— Для тебя тоже работа есть, — кидаю в пашу мотком красной пряжи, — будешь клубочки у меня наматывать.

— Хорошо, — не спорит. Подхватывает моток шерсти и внимательно ищет ниточку.

Несколько минут любуюсь его профилем. Да, морщины стали глубже, а седых волос на голове меньше, но это все еще мой Паша.

— Нашел, — цепляет кончик ниточки.

Начинает медленно и сосредоточенно наматывать нитки на пальцы.

— Бабуль, — в гостиную заходит наша Катенька. Наша красавица, — курочку поставила…

— Такая хозяйка, а без жениха, — качаю головой.

— Бабуль!

— Да прячет она от нас жениха-то, да, — Паша смотрит на нее из-под очков, — признавайся.

— Да не нужны мне женихи! У меня институт, работа…

— Да ты посмотри на нее! Вся в мать пошла! работа у нее! — в шутку возмущаюсь. — Раз жениха нет, то делом займись, — кидаю в нее мотком зеленой шерсти, — на зиму надо вам всем носки связать. У меня новое хобби.

— Свитер еще свяжи мне, — Паша лукаово косится на меня, — с надписью “Любимый дед”.

— И свяжу же, — я с угрозой щурюсь на него.

— Свяжи, — он улыбается и его глаза вновь становятся теплыми и нежными, — буду носить и не снимать.

Конец