Глава 13. Лев и глупый мышонок

Глава 13. Лев и глупый мышонок

— Гулять, — соглашаюсь я с Амелькой. — Сейчас переоденемся в теплый комбинезончик и пойдем на улицу.

—Ува-ува! — хлопает она в ладоши.

Мы прощаемся с Демьяном и его женой и возвращаемся в номер. Амелька с радостью запрыгивает в свой комбинезон. Мы с Вадимом тоже одеваемся и выходим на улицу в предвкушении прекрасной зимней прогулки. Под ногами весело хрустит снежок, солнышко ярко светит. Я вдыхаю воздух полной грудью и прикрываю глаза. Все же день начался хорошо. А что будет вечером — придумаем. Не так уж близко Наташа знакома с Серафимой и Демьяном, чтобы можно было переживать. Надеюсь, обойдемся дежурными разговорами.

Чтобы прогуляться, мы отправляемся вниз, в поселок. Я как зачарованная рассматриваю все вокруг, то и дело прикрывая рот, чтобы не выглядеть совсем уж восторженной дурочкой и не выдать себя. Державин спокойно вышагивает рядом, наслаждаясь нашей неспешной прогулкой. Наш бизнесмен тоже решил выдохнуть и отвлечься от своих документов и сделок.

Когда мы доходим до улочки, где продаются сувениры, вспоминаю — у меня же нет подарков! И это проблема, потому что Амелия обязательно спросит, где ее подарок от любимой мамочки. И что я скажу? Боже, я могу испортить ребенку праздник!

— Хосю! Хосю! — Амелия увидела огромную детскую площадку и это мой шанс.

— Ну что, солнышко, хочешь погулять с папой, чтобы он покатал тебя на качельках и на горках, а может быть, даже посадил к себе на шею?

Вадим выгибает свою черную бровь, явно не ожидая от меня такой подставы. Но! На меня это не возымеет никакого действия. Папа обязан уделять время своему ребенку! Вперед, пусть занимается…

— Да! Хосю! — Амелия в восторге прыгает и повисает на Вадиме.

— Вот и отлично. А я пока пойду прогуляюсь, — неопределенно взмахиваю рукой в сторону магазинчиков.

— Ну все понятно, — Державин закатывает глаза.

— Вернусь минут через двадцать, может полчаса, — бормочу и сбегаю.

Направляюсь в сторону магазинчиков, а Амелия тянет отца к качелям. Вот и отлично — и мне хорошо, и папа с дочкой вместе проведут время.

В магазинчиках полно сувениров, но я все никак не могу найти того, что бы мне хотелось. У Амелии много красивых кукол, но все они какие-то слишком идеальные, например суперхудые Барби с огромными глазами и длиннющими ногами и руками. Мне не нравится тенденция, которая с детства вшивает в мозг девочкам идеал, которому нужно стремиться всю жизнь. Не бывает таких женщин, как эти куклы. Себя нужно любить такой, какая ты есть.

Обойдя всю улицу, дохожу до очень маленького магазинчика. Его и видно-то с дороги не было сначала. Войдя внутрь, я обомлела: огромная коллекция самых разных кукол ручной работы: фарфоровые, деревянные, тканевые. Каждая деталь, каждое платьице выполнены с огромным мастерством и вкусом. Цены, конечно, кусачие, но я выбираю для Амелии ту куклу, которая пришлась мне по сердцу, — мягкую тканевую, с добрым лицом и румяными щечками. Такую, которую можно брать с собой, чтобы спать с ней. Пусть у малышки останется хоть что-то обо мне на память.

Становится очень грустно — Амелия так никогда и не узнает о моем существовании. Я останусь для нее тайной. Грустные мысли заставляли слезы подкатывать к глазам, но я прекрасно понимаю, что с этим ничего не сделать. У Амелии должна быть ее настоящая мама — та, что ее родила и любит, и та, которую любит она. Я всего лишь временная замена.

Уже на кассе замечаю очень милый зажим для галстука — забавная желтая уточка, дизайнерская, со стразами вместо глаз. Продавец сказала, что она сделана вообще в единственном экземпляре, что вызвало у меня восторг. Не думаю, что смогу удивить Державина, но может он хоть улыбнется.

Я покупаю ее для Вадима и прошу упаковать максимально помпезно в кучу шелестящей бумаги и еще пенопластовых шариков внутрь насыпать. Пусть поищет. Что еще подарить такому искушенному богатому человеку?

Мне и ему хочется оставить что-то на память о себе. Вдруг когда-нибудь он наденет этот зажим для галстука на одно из своих совещаний, и, может быть, сотрудники чуть меньше будут его бояться.

Все покупки мне складывают в пакет, и я спешу на площадку к Вадиму и Амелии. Моего отсутствия папа с дочкой даже не заметили — они весело играли вместе. Амелия сумела увлечь Вадима своей детской непосредственностью. Когда я подхожу, он помогает ей скатываться с невысокой горки и ловит, все время подбадривая, чтобы Амелия не боялась.

— Я тебя поймаю, солнышко, — он расставляет руки и приседает.

Она доверчиво отталкивается от края горки и едет прямо папе в руки. Когда тот ее ловит, визжит от радости.

— Мама! — кричит Амелька, увидев меня рядом с площадкой, и бежит навстречу.

Я обнимаю ее и кружу.

— Ну как вы тут?

— Ховосо! — улыбается и целует меня в щеку.

— Предлагаю зайти куда-нибудь перекусить и пойти кататься. Твои любимые лыжи тебя ждут! — улыбается Державин.

О господи, какие лыжи? О чем он? Да я на них как встану, так и рухну! Последний раз каталась, наверное, в школе.

— Лыжи это хорошо, но мы с Амелькой будем кататься на санках, правда, малыш?

— Да! — радуется она.

Пока шли обратно до гостиницы, немного устали. Садимся отдохнуть и попить горячего чая в одной из маленьких кафешек у основания горы. Амелька поняла, что папа готов проводить с ней время, и теперь пользуется этой возможностью на все сто процентов. Лезет к нему на колени, просит ее покормить, сама кормит своего папочку, все время целует его в щеки и рассказывает, что он у нее самый лучший.

В ребенке от природы заложено много любви, взрослому нужно всего лишь позволить эту любовь проявлять.

Подкрепившись, мы заходим в пункт проката, где для Вадима подбирают специальный костюм и доску. Стараюсь сильно не удивляться, хотя вообще не понимаю, как можно на нее встать, а тем более ехать. Там же ноги скреплены, если упадешь — то все, носом в снег. Я бы точно не решилась встать на сноуборд.

Для нас с Амелькой я выбираю большую удобную плюшку. Экстремалить будет наш папа, а мы тихонечко и безопасно будем тусоваться на детской горочке.

Катание Вадима с самой высокой горки вызвало у меня искреннее восхищение. Он был гибок и собран, выполнял трюки на специальных трамплинах.

— Ух ты! — У меня дух захватывало каждый раз, когда он взмывал в воздух, — смотри, какой наш папа крутой.

— Клутой, — с придыханием повторяла Амелька. Мы с ней в то же самое время мирно катались на своей детской горочке в окружении других детей и их родителей.

Немного позже я замечаю Демьяна и его жену — оба со сноубордами. Видимо у богачей это считается престижным развлечением.

После очередного спуска мы с Амелькой идем за теплыми напитками. К нам присоединяется Вадим в компании своих знакомых.

— Ты был великолепен! Мы с Амелькой решили, что ты вообще лучший на горке!

— Вутфый папа! Мой папа! — Дочка тянет ручки, заставляя Вадима присесть и целует в щеку.

— Мне очень приятно, — Державин светится от удовольствия. С дочки его взгляд соскальзывает на меня. — Кажется, я заслуживаю маленького комплимента не только от дочери, но и от жены, — он выбрасывает руку и сграбастывает меня.

— Ва… — я не успеваю возразить, когда его губы жадно впиваются в мои у всех на глазах. Язык скользит в рот, лишая дыхания.

Сердце забилось, в голове заревела сирена, сигнализируя об опасности, но мое тело обмякает и позволяет творить все, что Вадим хочет.

Боже….

Когда он отстраняется, я покачиваюсь от легкого головокружения. Ловлю его жадный, хищный взгляд, сглатываю. Чувствую себя маленьким беззащитным мышонком перед лицом огромного льва. Он меня сцапает и съест, а я даже пикнуть не успею.