Глава 25. Мама, я скусява! Я пвакала!

Глава 25. Мама, я скусява! Я пвакала!

*Вадим*

Я безумно зол и одновременно безумно счастлив в эту секунду. Маша не представляет себе, что произошло. За двое суток, пока она ехала в поезде, я успел перетряхнуть всю свою жизнь и убеждения до основания.

Вместо того, чтобы тихонько свалить в Москву и ждать там развода и отступных, Наташа решила устроить мне проблемы. Она отправилась к своему ненаглядному любовнику, и всё начало рушиться, как карточный домик. Лёша понял, что именно я пытаюсь развалить его бизнес со всех сторон, а не только в том направлении, по которому мы не смогли договориться. Он очухался и побежал за помощью ко всем, к кому мог.

У меня было два варианта — ехать в Москву и воевать с ним или выбрать то, что раньше я никогда не ставил в приоритет, — свою личную жизнь. Самолёт ждал, билет мне купила секретарь, ждал совет директоров, а также куча людей, которые были вовлечены в мой проект по забиванию в бизнес Лёши большого осинового кола.

Я взошёл на трап самолета, даже долетел до Москвы, но в офис так и не поехал. Я поехал туда, куда меня звало сердце, — без гарантий, без признаний, без понимания, что будет дальше.

Амелька смотрела на меня требовательным, печальным взглядом. Она очень сильно скучала по маме и нуждалась в ней. Моя дочь — это яркий показатель того, как быстро мы привыкаем к хорошему и не можем его отпустить. Когда Наташа уезжала в какой-нибудь свой спа-ретрит, Амелия так не реагировала — ей было привычно материнское безразличие.

И вот мы с ней сели в мой внедорожник и поехали к Маше. Дочка не выпускала из рук куклу, подаренную ей второй мамой. Она её обнимала, целовала, нюхала и вздыхала.

Я же пытался продумать, как мне построить общение с Машей. Хотелось, конечно, рвануть к ней, обнять и предъявить все свои чувства, которые у меня появились. Оказалось, я по-настоящему влюбился.

Для меня это было чем-то новым, сложным и в то же время отрезвляющим. Я понял, как много в своей жизни потерял до встречи с Машей. Вся моя жизнь, всё моё существование сводилось к работе и удобным женщинам. И вот появилась одна такая — неудобная, эмоциональная, наивная, но с внутренним стержнем, с чувством собственного достоинства.

Сначала я не понял её, потом восхитился, а потом погрузился в Машу с головой. За два дня, пока её не было рядом, я прочувствовал все грани такого чувства, как тоска, перелопатил в голове все наши воспоминания: разговоры, ласки, свои ощущения рядом с ней. Эта разлука позволила мне хорошенько разобраться в себе, покопаться и определиться в том, чего я действительно хочу. Теперь осталось узнать, чего же хочет Маша.

Фигуру мамы дочка заметила сразу. Стоило нам подойти ближе, как Амелия нетерпеливо попросилась с рук и побежала ей навстречу. Моё сердце отсчитывало глухие удары— чем ближе Амелия была к Маше, тем его темп ускорялся.

Я хотел увидеть, я хотел понять, что же она чувствует на самом деле, когда не нужно притворяться другой, когда она — это она, а мы с Амелией — те, кто мы есть, не ее семья.

Встреча Амелии с Машей оказалась очень эмоциональной.

—Мама! — крикнула Амелия, едва добежав и понянула руки наверх.

Маша подхватила дочь на руки и тут же прижала к себе. По её щекам текли слёзы. Они были доказательствами ее чувств, большими чем любые слова.

— Маленькая моя, Амелюшка… — шептала она хрипло.

Обе мои девочки дрожали и, кажется, не могли поверить, что вновь нашли друг друга.

— Мама, я скусява! Я пвакала! — жаловалась Амелия.

Я медленно подошел ближе, стараясь не пугать Машу. Она смотрела на меня с испугом и растерянностью.

— Привет, Маша, — произнес я спокойно.

— Привет, — несмело прошептала она, прижимая Амелию крепче. Её взгляд беспокойно исследовал пространство вокруг. Что она там надеялась увидеть? Наташу?

— Давно не виделись. — Я сделал ещё один шаг в её сторону, приближаясь вплотную.

— Откуда… Как вы тут оказались? — Она захлопала своими длинными ресницами.

— Из Сочи прилетели. На самолете до Москвы, а там на машине. А ты, насколько я знаю, на поезде, а потом автобусе?

— На автобусе, — она всхлипнула. — А где… мы вдвоём… она рассказала?

— Конечно же, нет, — усмехнулся я криво. — Здесь будем разговаривать или пустишь нас к себе?

— Заходите, конечно. Только у меня… ой, нет ключей, — Маша зажмурилась.

— Они у меня, — я вытащил связку из своего кармана. — Так же, как твой паспорт и всё остальное.

— Проходите, — Маша несмело повернулась к подъезду и пошла домой с Амелией на руках.

Я бы мог и сам дочь донести, но разъединить этих двоих сейчас не представлялось возможным. Мы поднялись по старым ступенькам пятиэтажки на второй этаж. Я открыл дверь и пустил девочек внутрь, войдя следом за ними.

Маша раздевала Амелию и раздевалась сама, при этом всё время поглядывая на меня с опаской. Я же старался вести себя как можно более нейтрально, чтобы не напугать её до обморока.