Глава 10 · Где герой узнает, что такое ревность

После драки Леля сбежала по своим таинственным индиговским делам, а я занялся нашими, агентскими.

Отсек для обслуги мало чем отличался от остальных. Те же зеленые бархатистые стены, те же каюты. Разве что несколько огромных складов в самом конце коридора.

Не церемонясь, я нажимал кнопку вызова на каждой двери.

Одна за другой кнопки загорелись синим, и тут же в коридор высыпали наши с Лелей соседи по кораблю.

Миетта хотела что-то сказать, но я поднял руку, призывая биоботов ко вниманию.

— Среди вас обнаружены предатели. Они пытались нас убить.

На лицах биоботов отразилось беспокойство — сильная реакция для полумашин, внешне почти безэмоциональных.

Миетта снова хотела что-то сказать. Но я продолжил:

— Немедленно откройте мне доступ к вашим центрам управления. Всех, кто не согласен, вырублю насильственно.

Я был уверен, что большая часть обслуги верна нам. Поэтому и решился на шантаж.

Окажись предателей хотя бы четверо, мы с Лелей дракой с двумя биоботами не отделались бы. Подоспело бы подкрепление.

При худшем раскладе среди обслуги затаился еще один вражеский прихвостень.

Биоботы выстроились в шеренгу, как солдаты, и послушно позволили мне рыться в своих «мозгах».

Одно это сразу же исключало их из числа подозреваемых. Но я решил подстраховаться. Серьезность угрозы не оставляла права на ошибку. Кто знает, не нападут ли на нас в следующий раз во сне? Не затеряется ли транспортник в кротовой норе. Наш курс лепился на ходу, фактически «на коленях». Самое то, чтобы оправдать пропажу корабля досадной ошибкой в расчетах.

Свернули не в ту кротовую нору, вывалились в черную дыру или прямо на звезду…

Такое случалось. Пусть и очень редко.

Власти Галактического союза тщательно скрывали происшествия. Опасались паники, страхов перед космотелепортами, массовой истерии. Людям свойственно пугаться всего непонятного. Объясняй потом, доказывай, что жертв у кротовых нор в тысячи раз меньше, чем у воздушных трасс. А уж как далеко кораблям до старых-добрых поездов и самолетов! По количеству несчастных случаев древний транспорт превосходил их, как превосходит море аквариум по количеству живности.

Но у агентов АУЧС хватало уровня доступа, чтобы знать о каждом несчастном случае. И во всех подробностях.

На затылке у каждого биобота обслуги открывалась дверца, не больше спичечного коробка величиной. У обычных полумашин такого не было. Никто не мог залезть им в «голову» и запрограммировать на что-то.

Нападение биоботов на нас с Лелей, похоже, дало сигнал к снятию грифа секретности с тайной информации из арсенала обслуги. Я залез во все данные, даже в те, для которых требовался гораздо более высокий уровень доступа.

Вдоволь покопавшись в «чужих головах», с облегчением убедился, что больше подсадных уток нет, и напоследок скомандовал:

— Тела в каюте, откуда проходил звонок к Элдару Масгатовичу, отключить полностью. Отправить в хранилище.

Обслуга взяла под козырек, а я поспешил к Леле. Хотел успокоить ее и застал в непонятном оцепенении. Леля выпрямилась на кровати, и ни на что не реагировала. В тревоге, в смятении, я пытался ее растормошить, ощущая, как пульс взвивается до небывалых высот, грудь режет боль, а голову словно сжимают тиски.

А когда Леля очнулась…

Все начиналось так хорошо… а закончилось… так плохо.

Я не мог поверить, не хотел верить, что Леля выгнала меня после того, как мы стали единым целым. Чувствовали друг друга, любили и нежились в объятиях. Делали все то, что я ненавидел в слащавых мечтах своих любовниц. Женщины обожают мечтать вслух… Даже тогда, когда слушатели не очень-то и за…

Вместо того, чтобы уйти к себе, я бесцельно бродил по коридорам корабля. Голый, держа в руке шмоток разодранной в порыве страсти одежды, я запинался через каждые три шага и думал, думал, думал. Сердце тревожно билось в груди, гремело в ушах, пульсировало в висках. Казалось, меня придавило каменной глыбой. Я судорожно глотал воздух, но его все равно не хватало. Я расправлял плечи, но их все равно тянуло к земле. И перемалывал в голове мгновение за мгновением. Когда все так изменилось?

Когда я сказал Леле о том, что хочу ее себе, как женщину? От этой мысли в груди екнуло и заболело сильнее. Кончики пальцев закололо, как будто снова повредил нервные центры, под лопатками. Почему ей так неприятно, что наш секс не был одноразовым? Разве не все женщины хотят совершенно обратного? Неужели я настолько не подхожу ей? Не как любовник, как человек. Но… ведь мы так замечательно работали в связке, понимали друг друга с полуслова. Я запутался.

Исходив полкорабля, я вернулся в свою каюту. Выбросил негодные остатки одежды в мусор, и нацепил джинсы с футболкой.

Странное, нервное перевозбуждение никак не стихало — все валилось из рук, сосредоточиться не получалось. Я разбил три чашки, уронил контейнер с едой и, конечно же, по закону подлости, плов размазался по всему полу. Пришлось вызывать биобота обслуги. Я бы удивился, если бы на кнопку вызова отреагировала не Миетта.

Она вошла в каюту, повела бедрами и улыбнулась:

— Чем могу помочь?

— Идемте, — я проводил Миетту на кухню и ткнул пальцем в измызганный пол.

Биобот посмотрела с откровенным разочарованием. Даже не знал, что эти искусственные создания так могут. Ни слова не говоря, Миетта достала из встроенного в стену шкафчика моющий пылесос и ликвидировала грязь за считанные минуты. Я ждал у «окна», наблюдая за тремя темно-коричневыми планетами. Они медленно уплывали вдаль, вращаясь вокруг голубой звезды, похожей на огромный сапфир.

По поверхности одной из планет скользили ярко-синие разводы. Вода или атмосфера или что-то в этом роде.

Порой, казалось, они остаются на месте, лишь планета вращается. Но временами чудилось — синие пятна расплываются, троятся, вытягиваются.

— Я закончила, — бодро сообщила мне в спину Миетта.

— Благодарю, мне бы еще новый ужин, — развернулся я к биоботу.

Миетта прислонилась к косяку входной двери и предложила:

— Я могу сама принести его и потом… развлекать вас. Хоть всю ночь, — в ее голосе послышались мурлыкающие нотки.

— Ужин отправьте в хранилище. Развлечений не надо, — отрезал я и демонстративно вновь повернулся к биоботу спиной. На душе стало мерзко. Мне даже дотрагиваться до Миетты не хотелось. Дверь каюты едва слышно щелкнула, а спустя считанные минуты хранилище звякнуло и замерцало голубым — прибыл новый ужин.

Я запихнул в себя половину порции плова и продолжил шарахаться уже по спальне.

Да что же такое с Лелей? Что с ней не так?

Вроде бы она и сама стремилась ко мне. Когда мы были вместе, когда устраивали мозговой штурм, когда занимались сексом, казалось, весь мир у моих ног. Словно мы давно женаты. Нет, даже не так. Словно мы давно счастливы, и любим друг друга… Я боялся признаться самому себе, какой глубокий след оставила Леля в сердце и в душе. Никогда прежде я так не относился к женщине. Никогда.

Чем больше я прокручивал в голове недавние события, тем больше терялся и тем меньше понимал — что происходит с Лелей.

Сегодня я лежал, обняв Плазму после нашей страсти, и думал об этом, о том, как менялся рядом с ней. Неуловимо и поразительно сильно. Вместо желания по-быстрому встать, принять душ, перекусить, восстанавливая силы, меня охватило неодолимое желание так и остаться с ней, в постели. Прижать Лелю покрепче и всем телом ощущать прохладу кожи индиго, отдавая взамен свое, человеческое тепло.

А потом она вскочила, шарахнулась как от чумного и выставила за дверь.

Не в силах успокоиться, я рванул вон из каюты и сделал несколько новых бесполезных витков по кораблю. Задержался возле ярко-бирюзовой двери с надписью: «Развлекательный центр».

Толкнул ее и очутился в подсвеченном синим помещении. Я забредал в такие, на других транспортниках. Здесь все было точно также, только с бОльшим размахом. Во всю дальнюю стену раскинулся плоский экран компьютера. Хочешь — смотри трехмерные фильмы, хочешь — попроси воссоздать вокруг сад, лес, поле. И вдыхай себе ароматы цветов, перекатывай подошвы на упругих стеблях травы, корми виртуальных зверушек виртуальным кормом.

Хочешь — играй в трехмерные игры. Бегай с копьем как пещерный человек, охотясь на мамонта. Сражайся в толпе рыцарей как средневековый крестоносец. Пали из танка по противнику или управляй космолетом. Хочешь — создай вокруг виртуальный бар, танцуй среди толпы фантомов, пей ненастоящие напитки, ощущая на языке самый настоящий вкус алкоголя или чего-то еще. Что уж закажешь. Программа действовала на вкусовые рецепторы силовым полем.

Я постоял напротив компьютера. Он мигнул мне зеленым, загружаясь.

Убить что ли кого-нибудь? Эта мысль вызвала истинное воодушевление.

Словно в ответ мне навстречу выплыла виртуальная клавиатура, а на экране появились значки всех развлечений сразу.

Я нажал на лучника в костюме Робин-Гуда. Он подмигивал и ежеминутно натягивал тетиву. Только почему-то не стрелял.

Тут же руки ощутили оружие, за плечами появился колчан, полный стрел.

Компьютер предложил мне широкий выбор «жертв»: виртуальных гуманоидов всех рас, животных, мишени как в тире.

Я не любил бессмысленных убийств. Даже понарошку. Поэтому попросил движущиеся мишени в форме человека.

Не помню, сколько раз натягивал тетиву, сколько раз пополнялся колчан, тяжелея за спиной. Не помню, сколько «виртуальных» сердец пронзили мои стрелы. Помню лишь, что усталость пришла, а успокоение — нет.

Я выключил игру, и покинул развлекательную комнату.

Добрел до каюты и плюхнулся в кровать, не раздеваясь.

За сегодняшний день я словно прожил маленькую жизнь. Меня раздирали незнакомые, очень сильные, противоположные эмоции. То чудилось — все замечательно, то вдруг мир рушился, как тогда, в каюте Лели и погребал меня под обломками.

Поворочавшись с полчаса, я наконец-то провалился в беспокойный сон.

…

Проснулся я намного раньше привычного. Быстро привел себя в порядок, накинул первое, что попалось под руку в чемодане, и поспешил в суперомнату, в надежде увидеть Лелю. Вчера она изучала материалы расследования спозаранку. А сейчас «стукнула» уже половина девятого.

Я влетел в суперкомнату как вихрь и… застыл, в оцепенении и разочаровании.

Плазмы внутри не было. Казалось, земля ушла из-под ног, небо рухнуло на голову.

Наверное, она у себя в каюте. Прячется от меня по какой-то своей, непонятной причине. И даже не пытается объясниться! Даже не намекнет!

Сердце упало, болезненно сжалось, голова опустела.

Я понимал, что вламываться к Леле снова — не самая удачная идея. Придется ждать. Другого варианта я не видел.

Слушая молоточки в ушах и собственное рваное дыхание, я некоторое время метался по комнате — бесцельно и глупо, как и вчера.

Время шло, а Леля все не приходила.

Я выпил травяного чая из хранилища. Запросил туда еду и связался по внутреннему телефону с Миеттой.

— Да, Вайлис Рамс, — с приторно-ласковой интонацией в голосе отозвалась она. С каждым днем Миетта все ярче выражала эмоции: голосом, мимикой и жестами.

То ли пыталась произвести впечатление, то ли недавно «сошла с конвейера» и училась «выглядеть человеком». В последнее время среди биоботов это стало почти фетишем.

— Вы не могли бы сказать, где Лелейна Милава, — подчеркнуто официальным тоном спросил я.

— Лелейна Милава не покидала каюты, — с нотками разочарования в голосе поведала биобот.

— Когда высадка?

— Примерно через четыре с половиной часа.

Она ждала чего-то еще, но я отключил связь.

Не зная чем себя занять, заново вызвал трехмерные изображения преступников и принялся обходить их, детально исследуя.

Как и предполагал, ничего нового не обнаружилось. Съел «на ногах» какую-то овощную смесь с мясом — вкуса я почти не чувствовал — и порылся в отчетах.

Время тянулось медленно, и я, словно мотылек в паутине, запутался в эмоциях, событиях. Дергался, в отчаянной попытке вырваться, но лишь приклеивался все сильнее.

Когда корабль дернулся, а пол попытался ускользнуть из-под ног, я понял, что мы прибыли. И тут же в дверях появилась Леля.

Выдавила из себя дежурную улыбку и кивнула, приглашая на выход.

Леля юркнула в коридор, и я заспешил за ней.

Огненные волосы Плазмы на фоне синей блузки опять напомнили о жидкой лаве. Узкие черные брюки подчеркивали красивые, подтянутые ягодицы. Знакомые тяжесть и жар прилили к паху.

Я постарался отвлечься. Сейчас не время и не место. Да и поведение Лели тревожило все сильнее.

Она так усердно делала вид, будто между нами ничего не произошло, что у меня снова закололо в груди. Изнутри поднималась буря злости. Почему она так? Что, черт возьми, происходит? Почему не объяснит все толком? Что я ей сделал?

Похоже, корабль выскользнул из кротовой норы вблизи поверхности планеты. Иначе так быстро он бы не сел. Миетта выполнила обещание — транспортник больше не вылетал в открытый космос.

Мы с Лелей остановились у выхода.

По счастью, никаких устройств и лекарств для биологической адаптации не требовалось. Гравитация Муританны почти равнялась земной. Атмосфера не содержала ничего, вредного для наших организмов, кислорода в ней хватало с лихвой. Даже голова закружилась с непривычки.

Металлический язык корабельной двери уже вывалился наружу, и вниз неспешно спускалась лестница, раскладываясь по дороге.

Перед нами распростерлась скандальная Коронованная равнина. Ее покрывали кустистые заросли всех оттенков зеленого. Одни распушились букетами, другие склонились к земле плакучими ивами. В лицо пахнУло безумным сочетанием ароматов: пряные и сладкие, терпкие и соленые, они оставляли на языке странный привкус. Словно ел десерт и основное блюдо сразу, закусывал жгучим перцем и запивал рассолом.

Вдалеке резным частоколом опоясывали равнину горы. То там, то тут ослепительными вспышками мелькали эрридровые жилы. Тоже мне корона!

Небо хмурилось. Кустистые тучи лениво плыли от горизонта к горизонту, и стрелы солнечных лучей, пронзая их, ложились на темный металл лестницы золотистой пыльцой.

Беспокойные стаи красно-рыжих птиц носились очень низко к земле, и надсадно кричали, предвещая дождь.

Тревога усилилась. Я не понимал, почему она нагнетается, но чувствовал кожей, всем телом.

Справа и слева от корабля раскинулись поселения землян и талькаирсов. Они мало чем отличались друг от друга — технологии быстрого строительства давно облетели весь Галактический союз.

Малопримечательные высотки, этажей на десять раскладывались как гармошка и закреплялись специальным силовым полем. Между ними змеились, так называемые, полудорожки из тонких листов специального пластика. Трава с легкостью пробивалась сквозь него, но сильно не вытягивалась. Не больше пары сантиметров в высоту, она стелилась живым паласом, приятно пружиня под ногами.

Я бы не отличил колонии друг от друга, если бы не флаги — они реяли на стенах и крыше единственного двухэтажного здания каждого поселения. Штаб-квартиру землян обозначали алые стяги с голубыми разводами в виде рисунка морей и океанов на карте. Мэрию талькаирсов — ярко-желтые флаги с лимонными цветами, похожими то ли на пионы, то ли на георгины.

Лестница с глухим звуком вонзилась в землю, вздрогнула и замерла. Леля поспешила на спуск. Я хотел остановить ее и сойти первым, но Плазма уже была на середине пути. Я бросился за ней, и боковым зрением увидел нечто странное.

Не успел определить что именно, как в наши головы устремились огненные сгустки.

Плазменные автоматы!

Леля вздрогнула и спрыгнула вниз. И тут же вдогонку полетели еще сгустки.

Леля приземлилась на полусогнутых ногах. Увернулась от огненного шара. Отшатнулась от следующего. Я вскрикнул — новый сгусток едва не попал Леле в лицо. Она пригнулась в последний момент. Суматошно всплеснула руками. Очередной огненный шар чуть не угодил Леле в ухо. Она отпрыгнула и нервно отбежала на несколько шагов.

И вдруг… застыла, как замороженная. Выпрямилась, хлопая глазами и поджав губы, как маленькая.

Невесть откуда прямо ей в спину устремились еще два огненных шара. Слава богу, издалека. Словно убийца выстрелил несколько раз в меня — сгустки опасно приближались к голове, отбежал подальше и начал палить в Лелю. Но вот беда — она не видела опасности.

— На землю! — что есть мочи крикнул я. Но Леля то ли не поняла, то ли не расслышала. Продолжала стоять в каком-то оцепенении. Господи! Ее же сейчас поджарят! Даже такие индиго, как Леля, не способны управлять плазмой, не рожденной в их собственной ауре. Я слышал, что они умеют «вспыхивать», если все вокруг горит. Становиться неуязвимыми для любого ненастья. Но такая неуязвимость пожирает адски много энергии. Силы на нее приходится копить по полгода или даже больше. А ведь Леля уже пылала, когда оживляла меня. Буквально две недели назад.

Вереница неприятных, ошалелых мыслей пронеслась в голове за секунды.

Я пригнулся. Пропустил три огненных шара над спиной. Едва успел уклониться от четвертого. Он метил в правый висок.

Выдохнул и сиганул за Лелей. До земли было не меньше четырех метров. Оставалось лишь надеялся, что мельранские гены спасут от переломов, как случалось уже не раз. А если и не спасут… Плевать. Главное защитить Лелю. Еще секунда, доля секунды и огненный шар опалит ей голову. А остальные вонзятся в спину.

Леля не двигалась и продолжала смотреть в другую сторону. Кажется, у нее был шок. Или что-то вроде этого.

Удар о землю вышел чувствительным. Я приземлялся по всем правилам — на полусогнутых ногах. Но колени все равно хрустнули и заныли. Стопы обожгло.

Я закусил губу и рванул к Леле.

До Плазмы оставался один прыжок, когда… ее повалил на землю талькаирс. Я плюхнулся рядом. Огненный шар пронесся в сантиметрах от инопланетника.

И тут же еще один и еще, и еще. Они метили прямо нам в головы. Талькаирс ловко уворачивался, не поднимаясь с земли. Одновременно поддерживал Лелю. Я не отставал. Плазменные сгустки летели один за другим, не давая нам даже приподняться.

Палить еще ниже неведомый враг не рисковал. Думаю, опасался пожара. Сухая трава и ветки вмиг растащат огонь по всей равнине. А портить стратегически важный объект в планы преступника явно не входило.

Я приподнял голову, в тщетной попытке увидеть стрелка. Без толку. Вокруг никого не было. Зато в нашу сторону устремились с десяток новых огненных шаров. Два отскочили от силового поля корабля. Ого! А он еще и так оснащен! Стоит призадуматься. Как правило, когда транспортник приземлялся, почти все средства защиты отключались. Кроме совсем уж простецких. Я вообще не слышал, чтобы такой корабль выдерживал два выстрела из плазменного автомата. Как минимум, внешняя обшивка стен разлетелась бы в клочья.

— Считаем до пяти и бежим за мной, — бросил мне талькаирс на общегалактическом языке.

Леля что-то пробурчала из-под него. И мне резко захотелось, чтобы новая атака хорошенько поджарила парня. Я отлично понимал, что он защищает Лелю. Но при мысли о том, насколько близки их тела, внутри закипал гнев, сердце яростно колотилось, желчная горечь жгла язык.

Над головой пронеслась очередная огненная армада. Я вжался в землю. Талькаирс тоже.

Я отсчитал почти одновременно с ним. Талькаирс отскочил от земли пружиной. Подхватил Лелю на руки и бросился в ближайшие заросли голубого кустарника. Зачем? Что за тупизм?! А если стрелок скрывается там?

Я отлично осознавал, что злюсь на талькаирса не поэтому. Наверняка у него есть план. Талькаирс местный и явно знает, что делает.

И все равно жутко хотелось расписаться у него на лице кулаком. Чтобы выпустить наружу гнев и чтобы Леля увидела — насколько я сильнее. Вот так глупо, банально, как пещерный человек, доказать ей свое превосходство над соперником.

Талькаирс опустился на землю и пошарил в зарослях. Схватил что-то рукой и резко дернул. Я не успел разглядеть что именно, зато отметил про себя, что гаденыш воспользовался случаем и прижал Лелю посильнее. Раздался слабый щелчок, скрип и в густом дерне открылся люк. Осторожно опустив массивную крышку на землю, талькаирс прыгнул внутрь с Лелей на руках и приземлился почти бесшумно. Я последовал за ним, но ботинки гулко ударились об пол. Черт!

Мы очутились в очень светлом подземном ходе. Ну прямо как в старом кино. Коридор уходил куда-то вдаль — в обе стороны. Отделанные новым строительным пластиком стены, потолок и пол, по прочности не уступали каменным.

Серо-голубой материал едва заметно мерцал в белом свете круглых лампочек — они шли вдоль потолка четырьмя стройными рядами.

Талькаирс уверенно понес Лелю вперед, и я уже собирался возмутиться. Но меня опередила Плазма.

— Может, отпустите уже, — попросила она слишком уж вежливо и не достаточно возмущенно на мой взгляд.

Талькаирс притормозил. На его квадратном бронзовом лице расплылась довольная улыбка, и шрам от недавнего рассечения на нижней губе побелел:

— Простите. Я машинально, — в словах талькаирса ощущалось еще больше патоки, чем в его мимике. У меня сжались кулаки, а зубы громко скрипнули. Леля и талькаирс одновременно обернулись, окатив вопросительными взглядами. Плазма чуть прищурилась и оглядела с ног до головы, словно впервые видела.

— Пойдемте, — примирительно предложил талькаирс, и взял Лелю под локоть. Я снова скрипнул зубами так, что по спине побежали стаи мурашек. Плазма высвободилась из рук громилы — она едва доставала ему до плеча.

Талькаирс чуть заметно ссутулился. Ага! Расстроился. Так и надо нахалу! Я с трудом сдержал победный возглас.

Талькаирс прибавил скорости и вырвался вперед, показывая дорогу. Из-за размашистой походки и коротких, по сравнению с человеком ног, плечи его заметно покачивались из стороны в сторону. Руки болтались плетьми. Я проследил взглядом за черной дорожкой волос на шее талькаирса. Она начиналась от короткого ежика на голове и спускалась в ворот свободной футболки.

Какой же образина! Переразвитые мускулы, выпирающие жилы, шея шире головы. Желтая футболка и мешковатые бежевые брюки придавали бронзово-красной коже неприятный и даже болезненный оттенок. Словно талькаирс сильно обгорел на солнце, и вот-вот начнет облезать. Но Леля быстро поравнялась с ним и поглядывала с… восхищением. Так, как никогда не смотрела на меня.

От этой мысли кровь закипала в жилах.

Мне впору бы думать о нападении, о том, что кто-то позволил себе атаковать правительственных агентов. Вот так запросто и нагло атаковать возле самых колоний.

А он, рисковый мужик, это кто-то. Глупый, но рисковый. Или настолько уверен в том, что некто могущественный из правительства Земли все равно прикроет? Если так, то дело дрянь.

Меня передернуло. От всего сразу. От мыслей о мерзавце, что напал вот так, из засады. От мыслей о Лели.

Из корабля казалось — до колоний рукой подать. Но мы шли так долго, что у меня назрел вопрос.

— В какое поселение направляемся? — как бы ни пытался говорить нейтрально, раздражение металлом звенело в каждом слове.

Талькаирс не обиделся, пояснил ровно и дружелюбно:

— Пока идем к нам. Оттуда тем же путем отведу к людям.

— Тем же путем? — удивилась Леля.

— Мы на осадном положении, — пожал плечами талькаирс. — Вернее нас осаждают неизвестные из какой-то колонии. Пока так и не выяснилось — кто они и чего хотят.

— Ну ясное дело они связаны с какой-то шишкой из земных правительств, — прыснул я желчью.

Талькаирс снова пожал плечами.

— Возможно. Мы, главы и помощники давно договорились о перемирии. Кстати, этот ход делался совместно. Но знают о нем немногие.

— В колониях также палят? — сам себе удивляясь, я сыпал вопросами, не в силах остановиться. Словно рассчитывал, что талькаирс запнется, выдаст нечто подозрительное, и Леля перестанет так на него смотреть.

— Нет. Колонии круглосуточно патрулируют спецслужбы обеих планет. И там скрыться сложнее. Но там иногда ловят, как стемнеет. И избивают до смерти.

— Какой ужас! — ахнула Леля и посмотрела на талькаирса с таким сочувствием, что мне захотелось лично избить его до полусмерти. В ушах стучали молоточки, кулаки сами собой сжимались, зубовному скрежету я уже даже не удивлялся.

— Не переживайте, — талькаирс приобнял Лелю за талию так, как мне она никогда не позволяла. И Плазма не возмутилась! Даже не попыталась отстраниться!

Я оглох от грохота в ушах, ощущая, что еще мгновение и наброшусь на талькаирса, словно он мой личный враг. А инопланетник, будто бы нарочно напрашивался.

— Днем у нас не страшно, — тепло обратился он к Леле. — А если что в обиду не дадим. Даже не сомневайтесь. Мы красивых женщин всегда защитим.

— А некрасивых — в расход? — брызнул я очередной порцией яда.

Талькаирс пожал плечами и беззлобно усмехнулся:

— Это просто присказка.

— Мы должны сохранять нейтралитет и жить на корабле, — напомнил я больше Леле, чем талькаирсу. — Кстати, почему вы до сих пор не представились? — попенял ему ни с того, ни с сего.

Я и сам отлично понимал — времени на раскланивания не было. Талькаирс защищал нас и фактически вывел из-под обстрела. Но почему-то до ужаса хотелось поддеть его, уличить в невежливости, неуместной скрытности.

— Нестрель Бриотти, — словно назло мне инопланетник продолжал отвечать очень спокойно, и даже не думал убирать руку с талии Лели. — Помощник главы поселения талькаирсов. А вы, я так понимаю, Вайлис Рамс и Лелейна Милава. Мы думали, вы рано утром прилетите.

Леля собиралась ответить, но я опередил ее.

— Мы тоже так думали, — процедил сквозь зубы, будто бы именно Нестрель — главная причина нашей задержки. — Но по дороге транспортник атаковали. Пришлось изменить курс и не выходить из кротовых нор.

Талькаирс наконец-то обернулся через плечо и его резкий профиль показался мне еще уродливей.

Массивный нос с горбинкой, выпуклые надбровные дуги — неандерталец обзавидуется, выпирающая челюсть и фиолетовые губы. Талькаирс вытащил сережку из правой ноздри, наверное, для солидности, но дырка была прекрасно видна. С одной стороны, Нестрель выглядел очень мужественно. Женщины таких любят. С другой — ну как моя утонченная Леля могла обратить на такого внимание?

Сердце больно екнуло и сжалось. Талькаирс посмотрел на меня как-то свысока. Или мне только почудилось? Если верить досье Нестреля, рост у нас одинаковый.

— Жаль, что так вышло, — слишком дружелюбно произнес талькаирс. Мне хотелось бы, чтобы он взвился и наорал. Но Нестрель вел себя благородно и сдержанно. А я… я выглядел как идиот и грубиян. Отличный способ привлечь внимание Лели, что уж говорить.

Пока я пытался найтись с ответом, талькаирс остановился, потянулся к потолку и дернул за основание складной лестницы. Она выскочила наружу и разложилась сама. Нестрель поднялся первым — так ловко и быстро, словно и не громила вовсе, а какой-нибудь гимнаст. Недолго ощупывал потолок — похоже, искал люк. Толкнул крышку наверх, она отскочила и глухо ударилась о землю.

Нас захватил круг света. Хорошо, что день выдался пасмурный, иначе страдали бы резью в глазах еще несколько секунд! Снова я сам себя не узнавал. Понимал, что злюсь не на то, о чем зудят сварливые мысли. Но ничего не мог с собой поделать…

Талькаирс ловко спустился и подсадил Лелю аж на середину лестницы. Она и сама бы спокойно забралась, но как же не повыпендриваться?

Плазма вылезла наружу. Талькаирс последовал за ней, и я замкнул шествие.

Мы очутились на одной из дорожек, устланной мягким светло-зеленым травяным ковром. Плотные стебли захрустели под ногами.

Десятиэтажки вокруг казались ненастоящими из-за глянцевых стен, похожих на огромные журнальные обложки. Искусные граффити на них добавляли сходства.

На ближайших стенах бегали животные, похожие на рыжих, мохнатых носорогов со свиными пятачками и смешными копытцами. В изумрудном небе летали птицы, вроде красных журавлей с павлиньими хохолками. К ним тянули заостренные лепестки фиолетовые цветы. Их толстые, покрытые темно-желтой корой стебли напоминали стволы молодых сосен.

На всю стену одного из дальних домов раскинулось странное дерево. Его ствол и ветки скручивались и свивались в невообразимые узоры. Под раскидистой кроной паслось стадо зверей, похожих на голубоватых кроликов с короткими, заостренными ушами.

Талькаирсы привезли с собой каплю родного дома. Было в этом что-то… не знаю… что-то такое, от чего у меня сжималось сердце. И что хотелось бы иметь самому, испытать хотя бы раз в жизни.

В воздухе пахло хвоей и медовым нектаром цветов. Ароматы поселения почти не ощущались. Только откуда-то сбоку тянуло жареным. То ли овощами, то ли фруктами.

Город выглядел древним, почти как города моей молодости.

Низкорослые поселения, где деревья и кустарники еще соседствовали с домами. Тревожно стучались в окна длинными пальцами веток, предвещая ураган, шлепали по стеклу листьями, словно в знак приветствия. Под окном свивали гнезда птицы, а во дворе цвела вишня.

И только когда над нашими головами пролетело несколько машин, повеяло современностью. От них шарахнулась в нашу сторону стайка лиловых жуков. Недовольно жужжа и стрекоча серебристыми крыльями, насекомые стремительно пронеслась мимо. В небе прокричала птица — ее голос походил на треск сломанного дерева.

Спешившие по своим делам талькаирсы бросали на нас любопытные взгляды. Издалека они мало отличались от людей. Вблизи бросался в глаза цвет кожи и необычные пропорции тела. Словно бы переразвитые мускулы, длинный торс и короткие ноги. Не до безобразия короткие, но заметно.

Талькаирс дал нам оглядеться и спросил:

— Ну что? В мэрию? Или ко мне? На чашечку травяной настойки?

Вот еще выдумал! Каков хитрец! Не хватало еще, чтобы мы шли к нему домой! Он — один из подозреваемых. Ничем не лучше остальных. В глубине души я понимал, что просто не хочу, чтобы Леля общалась с талькаирсом в свободной, непринужденной обстановке. Но силы воли признать это даже перед самим собой катастрофически не хватало.

— Нет! — слишком резко ответил я, пока Плазма обдумывала предложение талькаирса. — Мы должны сохранять нейтралитет. Зайдем в гости к кому-то из участников инцидента, и другие сочтут, что мы пристрастны. Так и до скандала недалеко.

Леля внимательно вгляделась в мое лицо, и сердце болезненно екнуло. Ладони заболели — я не разжимал кулаков с момента, когда мы вышли из корабля. Суставы неприятно хрустнули.

Я ждал от Плазмы хоть слова, хоть жеста. Все, что угодно только не это тихое, молчаливое осуждение! Но Леля промолчала и отвернулась. Зато подал голос талькаирс.

— Разумеется. Я не подумал об этом, — улыбнулся он, приоткрыв рот и демонстрируя острые клыки. — Тогда идемте в мэрию. Мэра сейчас нет. Ненадолго отбыл домой. Но завтра появится. А пока могу обеспечить вам отдых. Отвечу на все вопросы. Чай, обед и все остальное прилагается.

Леля кивнула и улыбнулась талькаирсу. Его клыкастая улыбка расширилась, а физиономия так и лучилась довольством. Прямо просила кулака или кирпича. Я кивнул через силу.

Талькаирс снова бесцеремонно приобнял Лелю за талию, направляя ее в нужную сторону. Мы и сами нашли бы здание! Без подсказок. Белую мэрию, среди бежевых жилых домов, двухэтажку на фоне десятиэтажек, нашел бы даже полуслепой. Ярость кипела внутри. Хотелось бить и крушить все, что попадется под руку. Давненько я не доходил до такого остервенения. Бешенство вообще не свойственная мне эмоция. Я с трудом вспомнил, когда испытывал такое прежде.

Ах да. Точно… Это было лет семьдесят назад… На планете Элегия. Мы сидели с убийцей в одной комнате. Сквозь голубые в белый цветочек жалюзи просачивался розоватый свет Дикурры — солнца Элегии. На безобразно ярком оранжевом паркете его лучи казались недомытыми кровавыми следами.

Он ухмылялся мне в лицо. Лиловый гуманоид Зельмер, убийца четырех ни в чем не повинных землян-колонистов. Чего еще ожидать от представителя народа, чья слюна и пот ядовиты для десятка других рас Союза? Его острые зубы, похожие на иглы, словно вонзались в мое чувство собственного достоинства. Розоватые глаза издевательски щурились, а вертикальные щелки ноздрей довольно раздувались.

Только тогда я испытывал такое же бессильное бешенство. До помутнения в голове, до алой пелены перед глазами, до пульсации в висках.

Проклятая амфибия — лысая, скользкая — и внешне и по сути — разлеглась в кресле, закинув ногу на ногу. Зельмер излучал неприкрытое, отвратительное чувство собственного превосходства. И, что гораздо хуже — к нему примешивалось чувство собственной безнаказанности. Мне безумно хотелось плюнуть на кодекс агентов, на законы Союза и порвать мерзавца собственными руками. Прямо там порвать, в этой самой комнате.

Сейчас в душе бушевали похожие чувства. Только прежнего повода не было. Еще на корабле, изучая свидетельства, протоколы, анализы, мы с Лелей пришли к выводу о непричастности Нестреля. И, как ни странно, это бесило еще сильнее.

Словно кипяток тек по венам, в ушах били молоточки, в висках яростно пульсировало.

Привычная пластиково-травяная дорожка вывела нас к зданию мэрии очень быстро. Из корабля казалось — оно почти в центре поселения. Но на месте выяснилось, что это лишь видимость — мэрия расположилась поблизости от границы между колониями.

Вблизи лимонные цветы на флагах Талькаирсы выглядели еще более аляповатыми и некрасивыми.

Нестрель открыл нам дверь и пригласил Лелю внутрь.

Она вошла, талькаирс поспешил следом, будто бы нарочно разделял нас, даже в таких мелочах.

С досады я хлопнул дверью, и Нестрель с Лелей обернулись. Как назло почти синхронно. Плазма едва заметно нахмурилась, снова изучала, как подопытного кролика. Талькаирс удивился, даже глаза выпучил.

Я пожал плечами, и Нестрель с Лелей пошли вперед. В колониальных зданиях, выстроенных по последним технологиям, я бывал не раз. Это ничем не отличалось от сотен остальных. Те же глянцевые коридоры — узковатые для обычного жилья, но для временного очень даже просторные. Те же запахи ароматизаторов — слишком пряные и острые они напоминали старую земную Индию. Те же квадратные комнаты — все стандартного размера. В одну из таких мы и вошли.

Огромное окно — от одной стены до другой начиналось на уровне моего живота и заканчивалось под потолком. Талькаирс широким жестом пригласил нас разместиться в креслах — они походили на пуфики, которым придали более-менее четкую форму. Леля села на ближайшее к столу — неуклюжая пластиковая громада загораживала пол окна. На столешнице громоздились полупрозрачные пластины — на них писали талькаирсы. Тончайшие пластины, также как и листы, сшивались в книги, только почти не гнулись.

Нестрель устроился за столом, в таком же розовом кресле, как и Плазма. Я взял другое, оранжевое и поставил рядом с лелиным. Она окатила удивленным взглядом, но ничего не сказала. Снова, как в кабинете Элдара Масгатовича, наши руки почти соприкасались. И сладкий дурман в голове, бешеный стук сердца в ушах на время отвлекли от флирта между Плазмой и талькаирсом. Я снова всем телом чувствовал ее близость. И снова в паху собирался жар, ощутимо тяжелело.

Нестрель ненадолго замер в кресле, переводя взгляд с меня на Лелю. То ли о чем-то догадался, то ли просто изучал залетных агентов. В конце концов, от нас зависели тысячи судеб.

— Давно у вас так? — спросила вдруг Леля. Ее голос выдавал сильное волнение. Неужели настолько переживает за поселенцев? Впрочем… Плазма отдалась первому встречному, чтобы спасти ему жизнь…

Внезапно словно нож вонзился в сердце и провернулся там несколько раз, прежде, чем я понял… Конечно же! Она оживила меня из сострадания. И не понимает — зачем все эти допросы, попытки завести отношения…

Именно отношения. Вот чего я так отчаянно желал. Почему? Я и сам не понимал. Но мечтал об отношениях с ней, с Лелей. Настоящих, долгих, семейных. Мечтал о месте, где ждала бы она. И я звал бы это место домом. Окажись оно здесь, на Муританне или в любой другой колонии, неважно. Неважны удобства, климат. Важна она…

В груди сгустился тяжелый воздух. Но если Леля не хочет никаких отношений, тогда что же произошло между нами вчера? Просто секс?

— «Так» это как? — опять слишком дружелюбно уточнил талькаирс и нажал оранжевую кнопку на стене, вызывая кого-то по внутренней связи.

Я попытался сосредоточиться — мысли о нас с Лелей уносили все дальше от цели визита в инопланетную мэрию и поездки вообще.

— «Так» это стреляют, — ответила Леля после недолгой паузы.

Нестрель поморщился, собирался ответить, но в комнату вошла талькаирса.

Она выглядела гораздо изящней нашего нового знакомого. Мелкие, хоть и резковатые черты лица казались почти красивыми. Родинка над губой придавала облику девушки пикантности.

В отличие от Нестреля, одевалась она со вкусом. Серебристо-серая блузка по фигуре придавала коже оттенок благородного загара. Укороченные штанины узких черных брюк скрадывали недостаточную длину ног. Еще недавно я очень даже заинтересовался бы обладательницей таких ягодиц. Крепкие и округлые они наверняка вызывали в мужчинах совершенно определенные желания. И во мне бы вызвали. До аварии так точно. Талькаирса виляла бедрами при ходьбе, поводила плечами, демонстрируя полушария грудей и острые соски — они просвечивали сквозь блузку. Балансировала на тонкой грани между вызовом и распущенностью. Но на откровенную распущенность не скатывались.

Поразительно! Я ощутил себя богачом, выросшим в пент-хаусе, на пороге предмета хвастовства друга — квартиры средней руки.

Чем откровенней талькаирса соблазняла, тем отчетливей я понимал — как сильно хочу Лелю. Инопланетница, достаточно привлекательная, чтобы завести даже мельранца, не вызывала во мне желания. Хотя желание бурлило внутри просто бешеное. Близость Лели заставляла все мысли улетучиваться. И я радовался тому — насколько мягкое кресло и как здорово оно повторяет любые изгибы тела. В обычном я не знал бы как сесть, чтобы избавиться от дискомфорта.

Талькаирса бросила недвусмысленный взгляд на бугор на моих брюках — он так выпирал, что и полуслепая бы заметила. Зазывно вильнула бедрами, и я ощутил тоже самое, что чувствовал всякий раз, когда Миетта предлагала себя на ночь. Омерзение и разочарование от того, что она не Леля.

Немая сцена длилась недолго. Нестрель позволил талькаирсе несколько секунд любоваться на то, что сделала со мной близость Плазмы, и приказал:

— Мадисса, принеси нам поесть, попить. И все что касается наших дел.

Талькаирса кивнула, крутанулась на высоченных шпильках и ушла.

— Стреляют? — удивительным образом Нестрель помнил, на чем прервался его диалог с Лелей. И снова кровь медленно, но верно закипала в моих венах. Он слишком старался. Ну прямо душка! Такой хороший. И спас девушку от плазменных сгустков, и теперь выеживается.

— Точно не скажу, — слегка нахмурился талькаирс. — Наверное, с тех пор, как случилась вторая перестрелка.

— И вот так вот запросто палят в кого попало прямо среди бела дня? — возмутилась Леля.

Почему-то мне вдруг стало тепло и хорошо от мысли о том, как она воспринимает происходящее. Казалось бы — Леля давно работает агентом. Казалось бы — смертей и кровавых преступлений насмотрелась больше некуда. Но умудрилась не очерстветь душой.

Нестрель сбил мне весь настрой.

— Нет, на улицах не стреляют, — возразил он. — За этим следят спецслужбы обеих планет. Палят всегда вблизи границы. Вот как сегодня. Вы приземлились прямо на границе.

— Погоди! — Леля подалась вперед и спросила: — А за поселением? Ну со стороны гор?

Меня как по голове шибануло! Точно! Как же я сам не заметил. Ну да, меня порядочно развезло. Но…

— Нет, только вблизи границы, — заверил талькаирс.

Леля повернулась ко мне — резко, но приятно. Сердце радостно забилось в груди, я забыл, как дышать и зачем. Она хотела поделиться мыслью. Со мной, не с ним! Но тут вернулась Мадисса — с подносом, полным еды. Земной и инопланетной — на наш выбор.

Комнату наполнила такая смесь запахов, что мне захотелось срочно открыть окно. Нестрель усмехнулся и сделал это, будто бы прочел мои мысли.

Талькаирская кухня использовала слишком много соли, перца, пряностей и всяких едреных эссенций, вроде уксусной. Даже десерты ее на вкус больше напоминали маринованные помидоры, чем торты и пирожные.

Почему-то меня ужасно обрадовало то, как решительно отодвинула Леля глубокие белые плошки с инопланетными яствами. Одним своим видом они вызывали желание выпить побольше воды. А от запаха так и тянуло расчихаться.

Леля взяла печеную картошку с камбалой. Глядя на ее поджаристые бока, и я глотал слюни. Конечно же, я повторил выбор Лели. Нестрель подумал и присоединился к нашему пиршеству.

Мадисса налила всем травяной настойки — она пахла ромашкой и шалфеем.

Вильнув бедрами и метнув в меня многозначительный взгляд, талькаирса ушла из комнаты.

— Нет, со стороны гор не нападали, — внезапно ответил Нестрель. Не ожидал, что он настолько собран — любой другой на месте талькаирса уже не вспомнил бы последнего вопроса Лели. Я бы не вспомнил.

— Нападают только возле границы? Вот прямо рядом с границей? — еще раз уточнила Плазма — будто бы сама не верила собственной догадке.

Нестрель кивнул, отправил ложку в рот и уточнил:

— Нападают исключительно невдалеке от границы.

— Они боятся разоблачения. Это кто-то местный, — обратилась ко мне Леля и глотнула настойки. — И еще… Что-то держит их возле границы. Проще палить со стороны гор. Там легче спрятаться. Ущелья всякие. Пещеры. Промежуточные пики. Но они выбрали свободное пространство. Что-то их тут держит или… защищает.

— Мы не видели их, — догадался я. — Потому что они нападали у границы. Там у них какие-то маскировочные устройства.

— Точно! — Леля почти подскочила в кресле. — Из космоса можно проецировать сюда очередное искажающее поле. Мы думаем, что не видим их. А мы их видим! Только они видятся нам в другом месте. Или вообще не попадают в поле зрения. В поселениях этот трюк сразу заметили бы. Представь. Бегает по улице человек с автоматом. Среди бела дня бегает. К нему, конечно же, несутся агенты спецслужб. Пытаются схватить, скрутить и… хватают воздух. Трюк рассекретили бы махом. А там и до подсчетов реального положения автоматчика недолго. В горах гибло бы много народу. Они сами бы ошибались — где ущелья, где вершины. Опять же! Слишком много внимания.

— Вы действительно лучшие, — прервал наш диалог Нестрель.

Боже! Как же мне хотелось ему врезать!

…

Мы провели в мэрии талькаирсов еще пару часов.

День клонился к вечеру. В небе вспыхнули оранжевые крапинки звезд, а за окном включилось уличное освещение. Вместо обычных фонарей колонии использовали светящиеся пластиковые плиты. Днем они сливались со стенами домов, а вечером зажигались ярко-оранжевыми огнями. Комнату рассекли широкие ленты света, и тени веток деревьев изящными пальцами легли на пол. Нестрель предложил наведаться к людям завтра. Пообещал лично провести нас подземным ходом.

Леля поддержала его идею на ура. Я не устал, но согласился, чтобы сделать ей приятное.

У кабинета крутилась Мадисса. Неужели все это время ждала? Талькаирса встретила меня огненным взглядом, повела бедрами и прошла совсем близко, почти касаясь. На что-то рассчитывала.

— До свидания, Мадисса, — холодно сказал я, стараясь пресечь ее фантазии на корню. Мадисса оглядела меня, Лелю — она, как назло, о чем-то говорила с Нестрелем, обиженно надула губы и ушла.

Талькаирс проводил нас к транспортнику знакомым путем.

Я уже надеялся избавиться от него, но тут Нестрель задержал Лелю за руку, у самой лестницы.

Кровь закипела в венах, сердце бешено заколотилось, от ярости голова гудела как чугунный котел. Я едва сдерживался — так сильно хотелось врезать талькаирсу по руке. Исполнить свой коронный прием — точечный удар по нервному сплетению на запястье. После этого Нестрель еще несколько месяцев не взял бы Лелю за руку. Не этой пятерней уж точно.

Талькаирс явно ждал, когда я уйду. А я не собирался ему подыгрывать. Стоял за спиной Лели, и не двигался с места. Плазма обернулась, с минуту смотрела в глаза… Я просто таял от ее взгляда, превращался в тряпку. Попроси она: «Уйди, Вайлис», и ноги сами унесли бы меня в каюту. Помимо воли, вопреки желаниям. По счастью, Леля не попросила.

Нестрель едва заметно вздохнул и обратился к Плазме:

— Лелейна. Не сочтите за наглость. Я очень хотел бы пригласить вас на свидание. Сегодня, вечером. Поздними вечерами на Муританне очень красиво и тепло. А на коронованной равнине тем более.

— И стреляют, — ядовито усмехнулся я.

Талькаирс хотел что-то сказать, я готовился достойно ему ответить, но Леля встряла.

— Хорошо, Нестрель. Проветриться мне не помешает. Заходите минут через двадцать. Я буду готова.

У меня отнялся язык. Она что, только что согласилась с ним встретиться? При его очевидных намерениях? Да еще прямо сейчас?

От этой мысли в груди заныло. В ушах загремел пульс, воздух потяжелел и распирал грудь. Мне хотелось поколотить Нестреля, хотелось встряхнуть Лелю. Крикнуть ей в лицо. Да что же ты делаешь? Неужели ты не видишь, что делаешь со мной?

Но Леля забрала руку у талькаирса и торопливо поднялась на корабль. Минуту или больше мы с Нестрелем стояли друг напротив друга. Как олени в брачный период, ей богу.

Как же я мечтал избить его! Измазать руки лиловой кровью инопланетника. Грязной, мерзкой, с запахом жженого стекла. Превратить его дружелюбное лицо в кровавую кашу… Заставить согнуться, ныть от боли…

Но я сдержался. Почему? Не знаю.

В спешке, чтобы не передумать, бросился за Лелей и настиг ее в коридоре. До наших кают оставалось всего ничего. Леля так рвалась сбежать от разговоров, от выяснений, что я окончательно слетел с катушек.

— Плазма? — окликнул ее, и голос вздрогнул от ярости.

Леля обернулась, вся такая собранная, вся такая серьезная.

— Да, Вайлис, — произнесла официально, словно мы едва знакомы.

— Ты… мы… мы вчера были вместе. А сегодня… ты идешь на встречу с ним? — я сорвался на крик. Плазма вздрогнула и отступила, но я последовал за ней. Азарт разгорелся в золотистых глазах Лели — жидкое золото засверкало в них. Плазма выпрямилась и бросила мне в лицо, как перчатку:

— Я тебе ничего не обещала! Я ни на что не соглашалась! Это был только секс.

— Только секс? — вспыхнул я, сорвав голос. Задохнулся от возмущения, ненадолго потерял дар речи. Но когда смог закончить, остаток фразы прозвучал как обвинение: — В палате, значит, ничего не было. А вчера был только секс? Ты это серьезно?

Леля вздрогнула, словно ее ударили, попятилась снова, вся как-то съежилась, нахмурилась и процедила:

— Ничего между нами… в палате… не было. Ты помнишь то, чего нет. Остынь. Я пошла.

Она так легко, так безапелляционно отреклась от меня — второй раз за этот тяжелый день. Там, на планете и здесь, снова, лгала в глаза, выкручивалась, выдумывала.

Могла бы просто сказать — Вайлис, ты мне не пара. Я отдалась тебе только, чтобы оживить. Но мне не понравилось. И ты мне не нравишься.

Но она прикидывалась дурочкой, делала вид, что мы никогда не…

И флиртовала с этим проклятым талькаирсом — строила глазки, улыбалась ему так, как ни разу за всю поездку не улыбнулась мне! С ним-то она согласилась встретиться, прогуляться, поужинать! И вместо того, чтобы честно отбрить меня, откровенно плюнуть в душу, снова обманывала, лицемерила, открещивалась!

Не знаю, что на меня нашло. Никогда в жизни не применял я к женщинам силу. Даже преступниц, с оружием в руках, старался вначале увещевать. Но глядя в ее такое спокойное, бледное лицо, внезапно ощутил, как изнутри поднимается незнакомое бешенство. Такое непривычное, что я не успел уловить, когда пересек черту.

В висках пульсировало, в грудь словно ножи вонзали — один за другим, один за другим. Я не мог отвести взгляда от Лели, от Плазмы…

А она поджала губы, упрямо наклонила голову вперед, прищурилась и молчала. И это презрительное молчание сводило с ума почище хлестких обвинений, оскорбительных эпитетов, криков в лицо. Никогда прежде, даже в смертельных передрягах у меня настолько не сносило крышу.

Я схватил Лелю за плечи, прижал к бархатистой стене транспортника, не отдавая себе отчета, не соображая — сильно ли, терпимо ли. Наклонился к ее лицу, ощущая, что жар снова и снова катится от затылка вниз. Собирается там, где сейчас совсем неуместен, совершенно не нужен. Мужской орган, горячий, тяжелый с трудом умещался в брюках. Почти ничего не соображая, я наклонился к Леле ближе, еще ближе и от тепла ее дыхания окончательно слетел с катушек.

— Значит, ты меня не помнишь? Совсем не помнишь? Ничего не было? И ты не была со мной? Моей? И вчера тоже не была? Не была моей? Целиком и без остатка?

Она вжалась в стену, нервно дернулась и снова будто бы окаменела. Я прижался к Леле всем телом, ощущая, как сильно хочу большего — до одержимости, до боли хочу ее прямо здесь и сейчас. И это подхлестнуло безумие. Я нагнулся к ней, впился ртом в маленькие, манящие губы. Раздвинул их языком, коснулся теплых щек, неба и впервые тело готово было взорваться от желания так быстро, без единого ее жеста, без ее согласия.

Леля дернула головой вбок, и наши губы разъединились. Толкнула меня в грудь, не так чтобы чувствительно, не так чтобы она со мной справилась. Но этот отчаянный жест отрезвил почище ведра ледяной воды.

— От-пус-ти, — прошептала Леля, глядя расширившимися глазами, и я опешил. Послушно отступил — медленно, шаг за шагом. Откуда ни возьмись, пришло понимание, что ее голос и ее требование имеют надо мной большую власть, чем желание. Хотя оно уже билось вслед за пульсом внизу живота. Я хотел ее до боли и не хотел причинять ей боль. Я отступил, давая ей простор для маневра, и Леля немедленно этим воспользовалась.

Бросилась прочь. Быстрее, еще быстрее.

— Леля? Да погоди ты! — на долю секунды я оторопел, не зная, что предпринять. Но ноги сами понесли вслед за ней. Сердце бухало в ушах — тревожно и виновато. Я обидел ее, хотя и не желал. Я применил к ней силу, хотя не имел права. И она не ответила. Ведь могла, я точно знал, что могла. Шарахнуть плазмой, огнем, ударить коленом по чувствительному месту, ну очень чувствительному в тот момент. Но Леля ничего не сделала, и от этого я почему-то ощущал себя еще поганей. Желчь на языке усиливала впечатление. Я бросился за ней по широкому коридору транспортника. По нашему с ней маленькому, замкнутому мирку, надежно отгороженному металлом, пластиком и силовым полем от сумасшествия на планете.

У поворота в свою каюту, Леля обернулась и выбросила вперед руки — на ладонях ее плясали плазменные сгустки. Словно мириады шаровых молний — крохотных, но смертоносных.

— А ну стой! — скомандовала она — резко и недружелюбно. Меня словно в лед окунули и утопили там с головой. Даже в животе похолодело. Сердце больно екнуло в груди и замерло от расстройства. Не привычный к таким эмоциям, перепадам настроения, порывам, я едва держал себя в узде. Тело буквально потряхивало. В голове бились шальные мысли — подскочить, обездвижить тонкие запястья и поцеловать. Поцеловать в знак того, что ничего плохого я и не хотел, и не пытался сделать. А потом попробовать объясниться. Я плохо соображал, что именно ей скажу, как оправдаюсь. Но мне ужасно хотелось, чтобы Леля выслушала, просто спокойно выслушала, без оглядки на прошлый кошмар, без предубеждения.

— Стой, сказала! — повторила она, видимо, заметив, что я качнулся вперед. Нет, разговора не получится. Сердце екнуло снова, и боль в груди усилилась.

— Леля, подожди, послушай, — выдохнул я — собственный хриплый от возбуждения и волнения голос резанул по ушам. — Извини, — я зачем-то развел руки, приподнял их, будто бы сдавался. — Я… я перегнул… палку. Да погоди же! — крикнул с досадой, потому, что она метнула взгляд, острее кинжала и бросилась к себе в каюту. Минуту или больше я колебался — замер в коридоре, не в силах уйти и не решаясь последовать за Лелей. Минуты капали как вода из неисправного крана — кап-кап-кап. Безумие, все это какое-то безумие! Я никогда так не хотел женщину, и никогда женщина не имела надо мной такой власти. Я вдруг осознал, что всю поездку тешил себя тем, что вот же она, рядом, только руку протяни. И мир Вайлиса Рамса покоился не на трех китах, а на убежденности, что она так близко, на том, что в любой момент я смогу объясниться, поговорить… обнять.

Я затряс головой, но мысли не собирались уходить. В каком-то оцепенении, едва передвигая ногами, развернулся я к своей каюте, думая о том, что отныне жизнь круто изменилась. Вот только женщина, от которой теперь столько зависело — настроение, будущее, стремления, думала обо мне хуже, чем об этом мерзавце с равнины. Тяжелый вздох не избавил меня от лишнего воздуха. Нужно успокоиться — билась в голове одна лишь разумная мысль. Нужно успокоиться.

Я почти зашел в каюту и вдруг передумал. Что я там буду делать? Метаться из угла в угол как раненый зверь. Ломать и ронять все подряд? Нет уж…

Пошатываясь на неверных ногах, я направился в увеселительный блок, в надежде посмотреть какой-нибудь трехмерный фильм. Но проклятый талькаирс нарушил все планы.

Бесшабашный Нестрель шел мне навстречу и явно собирался к Леле. Что она нашла в этом краснокожем громиле?

Нестрель, похоже, заметил мое настроение, остановился и внимательно посмотрел в глаза.

— Что-то не так, полукровка? — спросил пренебрежительно, с вызовом.

— Я считаю, талькаирс, тебе не следует тут ошеваться, — меня снова понесло и снова я лишь потом, много позже, сообразил, что творю. — Наша миссия — держать нейтралитет. Твои встречи с Лелей могут быть негативно восприняты.

— И кем же они могут быть негативно восприняты? — Нестрель издевательски заломил иссиня-черную бровь, и нервно пригладил ежик волос на голове. — Не тобой ли?

Он прекрасно понимал — о чем я. Но и другое он, к сожалению, понимал тоже.

С минуту мы застыли друг напротив друга. Уже не как олени в брачный период, как два льва, готовые драть друг другу глотку за прайд. Но вдруг Нестрель покачал головой и невесело усмехнулся.

— Слушай, Вайлис, — произнес до противного дружески. — Я тебя понимаю, — он неловко похлопал меня по плечу своей огромной пятерней с черными блестящими ногтями. — Она тебе очень нравится. Я заметил это сразу. Но ведь выбор за Лелей.

Эти его слова взбесили меня больше, чем прежнее пренебрежение и откровенный вызов. Я бросился на Нестреля, замахнулся, чтобы врезать ему по лицу. Талькаирс ловко уклонился, отскочил, дернул меня за руку. Не в силах удержать равновесие, я полетел на пол, но едва коснулся его, изо всех сил рванул за лодыжку Нестреля. Талькаирс покачнулся и грохнулся следом. Мы сцепились как какие-то дикие коты, и покатились по коридору, врезаясь в стены, молотя друг друга куда попало. Я почти не чувствовал боли, лишь желание наподдать ему посильнее, выплеснуть злость на то, что он приятней Леле.

— А ну-ка прекратите! — ее высокий голос, с визжащими нотками, не вызывал отторжения. Откровенный приказ не возмутил, скорее охладил, почище ведра ледяной воды.

Охладил нас обоих — Нестрель остановился, как и я. Мы резко расцепились и вскочили на ноги.

— Вайлис! — недружелюбный тон Лели резанул по ушам. — Какая муха тебя сегодня укусила? — она нахмурилась, чуть дернула плечом, как всегда, когда сильно злилась.

Я не знал, что сказать. Молчал, не сводя глаз с Лели. Спустя несколько минут, когда молчание тяжелым грузом легло на плечи, Плазма вздохнула — тяжело и устало. И мне стало стыдно за свое поведение, за глупую, мальчишескую реакцию, за соперничество.

— Прости, Леля, это все я, — вырвалось на эмоциях.

Она приподняла брови и посмотрела уже без злости, скорее с изрядной долей сомнения.

— Да не-ет, — вступился Нестрель. — Оба мы хороши. Я тоже.

Мне стало еще поганей. Талькаирс брал часть вины на себя, хотя я и не стоил таких жертв.

— Нестрель, — обратилась к нему Леля, и я ожидал, что она сейчас уйдет с новым ухажером, оставив мне злость на собственное поведение и ревность. Но по счастью у Плазмы были другие планы. — Давай мы поговорим с тобой завтра, хорошо?

Я испытал нелепое облегчение от того, что она его отсылает. Нестрель покачал головой, вздохнул и более-менее ровно ответил:

— Хорошо, Леля. Я зайду завтра, как договаривались. Провожу к людям. Прости еще раз, — развернулся и ушел прочь.

Плазма тоже рванула от меня подальше по коридору. Понимая, что снова наломаю дров, я бросился следом и нагнал ее у самой двери. Леля резко развернулась, кажется, готовилась к очередному нападению. Но я застыл в нескольких шагах и демонстративно убрал руки за спину.

— Что? — спросила она, снова изогнув бровь.

— Слушай, Леля, — тихо и осторожно заговорил я. — Прости меня за все эти допытывания. За допросы. За недоверие.

Она удивленно приподняла брови, приоткрыла рот, но ничего не сказала и я продолжил:

— Не знаю, почему так себя вел. Я был не прав. Просто… да, я тоже хочу с тобой встречаться. И мне плевать — видел ли я в больнице глюки. Давай забудем про больницу вообще. Будем считать, что я ничего про нее не спрашивал, а ты не говорила. Я просто… просто… хочу чтобы ты дала мне шанс.

Она как-то вся расслабилась, чуть опустила голову вбок и продолжала слушать. А у меня было что еще сказать.

— В конце концов, это неважно. Что там случилось, какие видения ко мне приходили в полубессознательном состоянии. Я ведь почти умер. И да, согласен. Информационное поле — занятная штукенция. Кто знает, откуда пришло видение. Как я увидел в тебе этот огонь. Тебя в огне. Может, умирая, я вошел в информационное поле, как вы, индиго.

Она кивнула, и широко улыбнулась. Облегчение разлилось в животе теплом, щекоткой. Мне жутко захотелось подскочить к Леле, стиснуть ее объятиях и продолжать говорить уже не вслух, а на ушко.

Очень некстати, в паху снова собрались тяжесть и жар.

— Леля, я хочу, чтобы ты дала мне шанс. И давай забудем все мои нелепые подозрения и тупые предположения. А?

Она кивнула и едва слышно ответила:

— Хорошо, Вайлис. Но ты больше никогда не вспомнишь о своих видениях?

— Никогда, — решительно кивнул я.

Улыбка Лели расширилась.

— Я планировала сегодня сходить в развлекательный блок или прогуляться по равнине. Что думаешь?

— Думаю, это отличная идея, чтобы отвлечься. И ты можешь поделиться подозрениями… Или просто… поделиться чем угодно? Но развлекательный блок все же лучше. Кто ее знает, эту равнину…

— Ты прав, блок лучше и безопасней, — согласилась Леля — просто и без раздумий. — Тогда заходи через два часа. Я успокоюсь и приведу себя в порядок, — и прежде, чем я успел обронить хоть слово, она исчезла за дверью каюты.

Я немного постоял в коридоре, перекатывая ступни по мягкому полу — с носка на пятки, с пятки на носок. Зашел в свою каюту, плюхнулся в кресло, и озарение внезапно накрыло с головой.

Я все время искал в словах Лели ложь, подтверждение того, что там, в больнице она была со мной, она была моей, лишь потому, что очень этого хотел.

До одури, до тумана в голове желал ее близости, с самого начала, с первой же нашей встречи в кабинете Элдара Масгатовича.

И теперь, когда Леля согласилась со мной встречаться, бурная жажда докопаться до истины прошла сама, без утоления фактами. Я откинулся на спинку кресла, завел руки за голову и облегченно вздохнул.

Я просто мечтал быть с Лелей, чтобы она дала мне шанс, дала нам шанс. Остальное казалось настолько неважным, что я удивился — почему так цеплялся за те воспоминания, так удерживал их.

И вдруг, неожиданно, пришло очередное прозрение. Те мгновения в больнице, Леля была полностью моей. Больше моей, чем здесь, на кораблей, днем назад. Тогда мы просто упивались страстью, выплескивали напряжение последних событий. А в больнице мы стали одним целым.

И я не мог отказаться от этого, жаждал вернуть те ощущения. Не себе вернуть — Леле. Чтобы она снова отдалась — вся, без остатка. Не телом, как на корабле, а душой и сердцем — всем существом. Чтобы приняла меня не только как любовника, как своего мужчину, как единственного претендента на… на себя как на спутника жизни.