Глава 12

— Как я теперь поеду домой? — Рита подняла обрывки своего наряда и попыталась рассмотреть возможность его восстановления.

— Значит, решено, сегодня ночуешь у меня, — будничным тоном ответил Максим, застегивая свои брюки.

— Еще чего? — возмутилась девушка и застегнула крючки на бюстгальтере, — У меня есть квартира. А ночевать вне дома я не привыкла.

— Примерная девочка. Завтра куплю тебе новое платье.

— Конечно, купишь, злодей, — она кулачком помахала около его носа, и Максим тут же перехватил ее ручку.

— Хорошо, что ты сегодня не на машине, — прошептал он и поцеловал ладошку.

— Почему?

— Либо ты едешь ко мне, либо вот так идешь домой пешком, — кивком головы указал на ее фигуру, облаченную в одно белье. — От твоей куртки толку мало.

— Я такси вызову.

— Теперь нет, — Вишневский схватил ее сумочку, тем самым показывая, что не намерен отступать от своего плана.

— Похититель…

— Угу, — с милой улыбкой мужчина согласился на ее обвинение.

— Маньяк.

— Немного.

— Жулик, — чуть строже произнесла и потерлась животиком о его пах.

— О, да.

— Максим, а как я выйду отсюда?

Забрав свою руку из захвата, Марго прошла к столу, сверкая прелестями, и, вытащив сигарету из пачки, прикурила, присаживаясь на стол. Мужчина подобрал золотистые туфли и подошел к девушке, встал на колени, помогая ей обуться. Рукой провел по ноге, ощущая гладкость кожи, наклонился и поцеловал коленку, отчего Рита почувствовала мелкие мурашки по всему телу.

В этот момент была такая приятная и нужная тишина, даже интимность, и оба чувствовали себя на своем месте, в нужных руках. Им казалось, что все так и должно быть, нежно и уютно, страстно и горячо. Единение. Их словно магнитом притянули, слепили, сшили, не так, как три года назад, не ради удовольствия тел, а для спокойствия душ. Мужской и женской. Маргариты и Максима, которые до этого словно и не жили, а просто существовали в своих темных мирах.

Он резко поднялся и приник к сладким губам блондинки, руками упираясь в стол по бокам ее бедер, и почувствовал не совсем приятный вкус сигарет. Ему нужно срочно отучить ее от этой пагубной привычки, он хочет, чтобы она пахла только цветами. И сексом!

Рита простонала от нахлынувших чувств и горячего напористого языка, и сама принялась отвечать, поглощая дикую страсть мужчины. Как же ей нравилось с ним целоваться, ощущать щетину, от которой теперь жгло кожу вокруг губ. Но это жжение ей казалось приятным и дурманящим, ведь вместе с ним она чувствовала и его вкус.

— Я об этом позаботился, Цветочек, — девушка не сразу поняла, о чем говорит Максим, он так резко отстранился от губ, что она еще не успела сориентироваться, и только через несколько секунд поняла, что мужчина ответил на ее вопрос.

— Что? В каком смысле?

— А ты что думала? Я тебя позвал бумажки читать?

— Ну, да.

— Наивная моя девочка, я позвал тебя мириться.

— Обманщик, вот ты кто, — посетовала она, делая только вторую затяжку.

— Угу, и жулик, и маньяк и похититель.

— Именно!

— С тобой я могу быть кем угодно. А теперь, родная, надевай мою рубашку, и поехали.

— Максим… — начала она, но Макс понял, что Рита имеет в виду, и поспешил объяснить.

— Камеры выключены, не переживай!

— Как у тебя все просто, — ехидным голосом произнесла Марго и потушила окурок в пепельнице.

Мужчина протянул ей свою рубашку, которую тоже нельзя было застегнуть, а сам накинул на голое тело пиджак.

— В моей одежде ты очень сексуальна, — прошептал на ушко, касаясь руками ее плеч.

— А без одежды я вообще огонь, Вишневский.

— Знаю, — прикусил мочку уха и тут же отошел, хватая свой телефон, который удивительным образом не упал на пол со стола во время секса, — А теперь пойдем.

Она как раз успела застегнуть куртку и поправить волосы, когда Макс взял ее за руку и потянул к выходу, мечтая скорее оказаться с ней в уютной, теплой кровати.

Едва закрыв за собой дверь, Максим тут же набросился на Марго, буквально припечатав ее к вышеупомянутой, распластав, придавив, и губами захватив в плен ее губы и шею. Влажно целуя кожу, впитывая в себя ее вкус, он расстегнул сначала свою куртку, потом женскую, сбросил пиджак, и с удовольствием голой кожей соприкоснулся с нежным телом.

— На свидание она собралась, как в пятнадцать лет, — говорил между поцелуями, и сдирал с нее белье, не в силах сдерживать эмоции.

— Я в пятнадцать не ходила на свидания. А вот ты, возможно, разрушил сегодня мою жизнь, — Рита тоже не отставала, и уже расстегивала брюки, желая скорее прикоснуться к его возбужденной плоти.

— Именно поэтому ты мечтаешь коснуться моего члена, вместо того, чтобы попытаться спасти свою жизнь, — словно поругал ее и, схватив тонкие запястья, пригвоздил их к той же двери, согнув в локтях.

— Мне слишком нравится твой член, — едва не покраснев, призналась она, и тут же почувствовала под собой прохладный кафель. Они даже не успели дойти до спальни, Максим уложил девушку у входа в гостиную, не имея сил сдерживать свое возбуждение.

— И ты хочешь, чтобы после этих слов я отпустил тебя? — нависнув над ней, поинтересовался мужчина.

— Да…ох…

После ее ответа Максим одним рывком вошел во влажное тело и, тут же почувствовав, как стенки лона сжали его плоть, застонал и на миг остановился. Дал возможность Рите прочувствовать весь кайф оргазма, окунуться в эту сладость и немного успокоиться, а затем резко перевернул ее, насаживая на себя, а сам лег на пол, чтобы не причинять ей боли.

— Как же хорошо и немножко больно, с непривычки, — говорила она и, развернувшись вполоборота, снимала с него брюки, которые по-прежнему были на крепких бедрах.

— Я компенсирую это, иди ко мне, — он руками притянул ее к себе и снова впился в губы, нашел язычок и начал жадно ласкать его своим.

— Ах… — Марго почувствовала сильный толчок и простонала ему в рот.

— Кошечка? — отлипнув от девушки, поинтересовался Максим.

— Нет уж, лучше Цветочек, — на ее ответ он снова глубоко толкнулся и руками прошел по животику к груди.

С медленных глубоких толчков он переходил на быстрые и резкие, и с каждым разом быстрее приближался к разрядке. Рита руками уперлась в его плечи, и на каждое его погружение устремлялась навстречу, получая более яркие эмоции, сильную дрожь в теле и невероятно приятные спазмы внизу живота. Их тела были покрыты испариной, но они совершенно не обращали на это внимания, прохладный воздух и горячая мокрая кожа придавали только больше возбуждения. Максим с силой насаживал на себя девушку, желая еще глубже проникнуть в нее, а она в ответ стонала все громче, их, казалось, могли услышать даже соседи. Вот только плевать они сейчас на это хотели, ведь главное, что им хорошо, а кому что-то не нравится, смело могут идти к черту.

Обоюдные стоны, тяжелое дыхание и одновременный оргазм настигает их на самом пике удовольствия. Рита, обессиленная, падает на мощную грудь и чувствует, как сердце мужчины громко стучит у нее под ухом. Она и сама не может успокоиться, и улыбка на ее губах — результат их общего секса, страстного и горячего. Блондинка приподнимает голову и начинает нежно, почти невесомо целовать его грудь, при этом игриво поглядывая в глаза Максу. Чувствует, как он снова начинает твердеть в ней, чувствует и ликует, ведь виновницей его возбуждения является она.

Приподнявшись всем телом, она резко проводит ногтями по его груди, оставляя после себя неслабые красные полосы, и спиной опирается на его уже согнутые ноги.

— Марго, да больно же, ну! — он рукой проводит по следам, пытаясь хоть немного убавить жгучую боль.

— Это я тебя пометила, — невинно хлопая глазками, говорит девушка томным голосом.

— Ты же недавно утверждала, что ты не моя.

— А я и не твоя, — громче, чем следовало, отвечает Рита и, уже взяв свои эмоции под контроль, добавляет. — Но это не значит, что ты теперь должен тр*хать всяких баб.

— В этом можешь не сомневаться, — Макс привстал и нежно коснулся розовых губ в легком поцелуе, после чего, придерживая девушку, поднялся с пола. — А теперь — душ.

— Макс, у тебя есть красное вино? — громко спросила Марго, удобно разместившись на королевской кровати среди черных шелковых простыней, пока мужчина вытирал воду с пола в ванной.

Душ они приняли достаточно шумно и не по правилам, а чтобы не затопить соседей, Вишневский вызвался сам убрать последствия «купания», и поэтому, принеся Риту в спальню в своем халате, удалился обратно в ванную. Девушка, наоборот, наслаждалась, расслабившись и дурея от шикарного запаха духов и мужчины, с которым сегодня побила все свои рекорды.

— Для тебя у меня есть все, что захочешь, Цветочек, — ответил Максим, вернувшись в спальню в одном полотенце на бедрах.

Походка и мощное тело выдавали мужественность этого мужчины, уверенность в себе и невероятную сексуальность, от которой Рита сходила с ума с самого первого дня. Ей нравилась даже грубость Максима, ведь она не выходила за рамки, и была очень даже кстати. Его грубость возбуждала ее и удивляла. Другой бы, за такое вольное поведение Марго, давно бы что-то сделал, а шеф только колко отвечает, и так же крепко ее хочет. Парадокс, не иначе.

Вишневский достал из мини-бара бутылку красного вина, откупорил ее и, наполнив один бокал и коленкой встав на кровать, подал его девушке, нежно ей улыбаясь.

— Почему один бокал?

— Я не люблю вино, — просто отвечает мужчина, наблюдая за ее действиями.

Рита, немного прищурившись, смотрит в голубые глаза, делает глоток красного и, удобно разместившись на кровати, развязывает пояс халата свободной рукой и распахивает его полы. Его взору открывается красивая небольшая грудь с напрягшимися сосками, а Цветочек, убедившись, что мужчина смотрит на нее, наклоняет бокал и капает буквально несколько красных капель в ложбинку.

— А если так? — и макает палец в этом вине, скользя им по коже груди и смачивая сосок.

Зрачки Макса расширились, и Марго увидела, как под полотенцем он снова возбудился и готов был взять ее прямо сейчас. Он наклонился к груди и с удовольствием захватил сосок, сначала сжав его губами, а потом облизав языком так, словно целовал ее губы. Она почувствовала дрожь по телу и приятное томление внизу живота, и даже выгнулась, еще больше подставляя грудь его рту.

— Если я всегда буду закусывать твоей грудью, то готов даже молочное есть, — ответил мужчина хриплым голосом и, слизав в ложбинке остатки вина, захватил в плен своих губ второй сосок, не оставляя и его без внимания.

***

Сквозь задернутые шторы пробивались первые осенние лучи солнца, падая на прекрасное лицо белокурой девушки, которая уже морщила носик от прямого попадания света на закрытые глаза. Просыпаться не хотелось, но яркий свет не давал покоя, она улыбнулась и, немного склонив голову, потянулась, доставая руки из-под одеяла и вытягивая их над головой. В теле ощущалась приятная боль, а между ног — небольшой дискомфорт, но все это перекрывали воспоминания о вчерашней волшебной ночи в объятиях красивого мужчины. Расслабившись, Рита спрятала руки обратно под одеяло и, открыв глаза, с удовольствием вдохнула полюбившийся запах строгого шефа — Вишневского. Где он сам, девушка не знала, да и не спешила вставать, ей очень хотелось насладиться этой тишиной и непередаваемой атмосферой спальни, где теперь, вперемешку с мужскими духами, витал запах секса. Комната была просторная, в черно-белых тонах, и практически пустая, не считая огромной кровати, на которой лежит Марго, кофейного столика с двумя креслами, похожими на работу восемнадцатого века, и небольшого белого диванчика, разместившегося в углу, параллельно столику. Ни шкафов, ни зеркал, ничего больше в этой комнате не было, то ли хозяин недавно купил дом и еще не успел обустроиться, то ли просто не заморачивался об уюте, одно из двух.

По бокам над кроватью висели два светильника, совершенно обычные, но вливающиеся в общую атмосферу, а вот само ложе было поистине королевским. Высокие красивые ножки, огромный матрац, который разместил бы явно человек пять, и невероятных размеров мягкая спинка, по краям отделанная коваными узорами. Что очень завораживало в спальне, так это нереальной красоты люстра, которая, кажется, сделана из бриллиантов, о чем девушка очень хотела поинтересоваться у Макса. Вчера, когда он включил свет, камни сверкали невероятным количеством оттенков, и просто блестели, не давая своим зрителям оторвать взор.

Повернувшись на правый бок, Марго провела пальчиками по подушке, на которой спал мужчина, и улыбнулась, вспоминая, какие вещи они вчера вытворяли, и как развратно она себя вела. Нет, конечно, ничего извращенного не было, просто Рита отвыкла от прикосновений мужчины, но вчера она не чувствовала себя неловко или скованно, наоборот, все было естественно и с удовольствием. Возможно, именно поэтому она не хотела сейчас вставать с кровати, в которой проспала голышом на шелковых простынях, не хотела терять это волшебство момента, осознавать, что все закончилось, и она снова вернется в свою реальность. Нравился ли ей Максим? Конечно, да, и именно это ее и пугало, боялась влюбиться, влюбиться так, как она умеет, сильно, отдавая всю себя, и не требуя ничего взамен, боялась отдаться человеку полностью, и в прекрасный момент быть повергнутой в пропасть с самой высокой скалы. Быть свергнутой туда, откуда больше она не сможет вернуться, даже если ее там будут ждать два Ивана Сергеевича. Потому что, случись такое еще раз, от девушки останется одна оболочка с разорванной, неизлечимой душой.

Еще раз потянувшись, Марго откинула одеяло и изящно присела на край кровати, спуская свои ножки на пол. Немного приподняв подбородок, глазами посмотрела в окно сквозь штору. Видел бы сейчас Вишневский, как красиво смотрится ее стройное изящное тело, с красиво растрепанными волосами, струящимися по спине, среди черных простыней. Она сидела с грацией кошки, обыденно для нее, и так сексуально вызывающе для любого мужчины, который бы только мог увидеть сейчас девушку. Упрямый подбородок, длинная шейка, небольшая округлая грудь с торчащими сосками, плоский животик и идеально ровная спинка, Максим бы сошел с ума от этой красоты в полумраке его спальни.

Последний раз глубоко вздохнув, Рита поднимается с мягкого матраца и оглядывается по сторонам, пытаясь понять, что бы ей надеть, ведь кроме белья, у нее здесь ничего нет. Поискав глазами, она обращает внимание на пуфик, который не сразу заметила с другой стороны кровати, и, довольно улыбнувшись, проходит к нему. Словно пирамидкой, на нем сложены три мягкие упаковки. В первой она обнаруживает черные трусики танго, которые точно подойдут ей по размеру. Кружево, Вишневский знает, как угодить девушке. Вторая упаковка была проще, в ней были капроновые колготы бежевого цвета, а вот в третьей, разительно отличающейся по размеру, упаковке девушка обнаружила платье, и, не медля, поспешила его открыть. Обычное черное, с рукавами три четвери, длиной до середины бедра и красивым пояском, всем своим видом кричало, что его выбирал лично Максим, чтобы, упаси Бог, не было видно груди и спины. Ох уж эти мужчины, подумала про себя Рита и положила наряд на кровать, а сама, надев новые трусики, сверху накинула белую мужскую рубашку, которая лежала на пуфике, в самом низу, под коробками. Пока вот так будет самое оно, легко и свободно. Открыв дверь, которая находилась здесь же, в спальне, Рита попала в ванную и приступила к утренним процедурам, стараясь кое-как привести себя в порядок.

Сбежав вниз по лестнице, девушка сначала помедлила, определяясь, куда ей идти, и что делать, и все же решила отправиться в кухню, тут же надев на себя маску безразличия. Остановившись у стола, замерла, с интересом смотря в глаза красивому мужчине, который всю ночь делал так, чтобы она стонала.

Он стоял посреди кухни в одних джинсах и серьезным, слегка надменным взглядом наблюдал за изящными, раскованными движениями красивой голубоглазой блондинки. Весь ее вид говорил одно — уверенность, она была до безумия уверена в себе, ни взглядом, ни жестом не выдавала какого-либо страха или признака нервозности. Наоборот, глаза сверкали задорными искорками, а в уголке губ можно было прочесть заигрывающую улыбку, которая страстно увлекала мужчину в свои сети. Нет, он не впервые видит эту улыбку на губках, которые уже успел опробовать, даже вкусить, наслаждаясь пьянящим ароматом клубники. Точно, клубники, и сама девушка выглядела настолько сладко, настолько красиво, что другое сравнение и не придумаешь, просто не посмеешь.

С грацией, подобной кошке, она стояла у обеденного стола, слегка касаясь бедром стула, и призывно, одним взглядом, словно хищника, манила его к себе. Изумительная, в его белоснежной рубашке, которая едва прикрывала ей попу, и он не был уверен, есть ли на ней трусики, но до зуда в пальцах скорее хотелось выяснить это. Конечно, то, что она была без лифчика, сомневаться не приходилось, соски, призывно торчащие под тонкой рубашкой, возбуждали его с невероятной силой, и мужчина уже готов был сорваться, отпустить свою напускную сдержанность, и наконец-то овладеть этим стройным, сексуальным телом. Погрузиться в него настолько, чтобы из ее дурной головы вылетели все глупые мысли, чтобы стонала под ним там громко, как только позволяет ее голос, и дрожала, чтобы дрожала в конвульсиях, испытывая дикий оргазм от его глубоких и мощных толчков.

— Что смотришь так, словно хочешь меня тра*нуть? — совсем не приветливо и без капли нежности произнесла Марго, закидывая белокурую прядку волос за плечо, да так изящно, что у него не оставалось сомнений — сейчас точно сорвется, набросится, как изголодавший тигр, и вы*бет из нее всю дурь.

— Ты раздетая передо мной, и смеешь спрашивать такие вещи? — ехидно произнес он, делая расслабленные шаги в ее сторону, и наблюдая за выражением лица, прищуренным хмурым взглядом.

— Извини, после вчерашнего мне больше нечего надеть, — тут же состроив из себя милую невинность, очень ласково произнесла она, хлопая длинными ресницами, и умудряясь при этом с ним кокетничать.

— Не делай из себя с*ку, — совсем грозно прорычал Максим, и одной рукой рванул пуговицы на своей рубашке, представляя своему взору небольшие округлые груди, которые, как он догадался раньше, оказались без лифчика. — А бюстик тоже не в состоянии надеть?

— А я и есть с*ка, Вишневский, — злобно ответила на первую его фразу и, пропустив мимо ушей вопрос, она рывком попыталась притянуть его к себе за ремень, что, к слову, вышло очень плохо, учитывая его габариты. А сама, оказавшись прижатой к сильному телу слишком близко, грудью скользнув по крепким мышцам, встала на колени, и пока пальцы проворно расстегивали пряжку кожаного ремня, язык изящно выводил влажные узоры на каменном прессе горячего мужчины.

Макс терпел, потому что нравилось то, что делает девушка, наслаждался ее теплым влажным языком, легкими царапающими движениями ногтями по животу, и улыбался, как малолетний идиот, который не в силах оторвать взгляд от красивой девушки. Почему терпел? Потому что не собирался позволять ей сделать то, что она хочет.

Как только джинсы оказались расстегнутыми, и чтобы достичь своей цели, Марго нужно было отодвинуть в сторону трусы, он одним рывком поднял ее на ноги и тут же усадил попой на стол. Сам расположился между женских ножек, рукой коснулся щеки, погладил и переместил на затылок, тем самым приближая ее лицо к себе.

— Ты не с*ка, Цветочек, ты не с*ка, — глубоко смотрел в ее голубые озера глаз, пытаясь найти там хоть какие-то эмоции, но попытки казались тщетными. — Хорошая девочка Рита с утра натянула на себя маску и хочет казаться холодной и раскованной женщиной, но я-то тебя видел вчера, видел настоящую. Что мешает тебе быть и сегодня такой? — он не ждал ответа, он ждал действий, которых так и не последовало.

— Дай мне доделать то, что я начала? — произнесла девушка сквозь зубы и рукой схватилась за его руку, которая удерживала затылок.

— Ты не будешь делать мне минет, — строго ответил Макс и приблизил свое лицо, останавливаясь буквально в пяти сантиметрах от ее губ.

— А что, брезгуешь? Вчера мне не показалось так, когда тра*ал меня, не предохраняясь…

— Эти губы созданы, чтобы детей целовать, своих детей, возможно, наших, но никак не для того, чтобы сосать член. Поняла меня? — он грубо схватил ее за подбородок, внимательно смотря в глаза, которые теперь выдавали страх. Она испугалась его, черт! Тут же убрал руку и уже с нежностью обнял ее тело, пытаясь вселить тепло и уверенность. — Дура, дурочка моя, я не причиню тебе боли, не ударю. Прости, — начал шептать он, и Рита ощутимо расслабилась, да так, что снова вернулась вчерашняя хрупкая девушка.

Она сдалась, сейчас, в его доме, снова сдалась, и даже чуть не расплакалась, ведь ей так хотелось быть слабой рядом с Максимом, и с такой же силой она боялась ему довериться. Ей ведь действительно на миг показалось, что он ее ударит. Девушка испугалась, очень, как когда-то, но следующие слова заставили ее поверить, и она смогла расслабиться, отпустить ситуацию, и теперь просто наслаждаться объятиями этого мужчины.

Когда Рита отняла свое лицо от его груди, то встретилась с голубыми глазами, такими похожими на ее, и такими… теплыми и нежными. Рукой коснулась его щеки, и неспешно приблизилась к пухлым губам, чтобы, наконец, почувствовать их тепло и жадность. Легонько поцеловала, с маниакальностью наслаждаясь их гладкостью, а потом языком раздвинула губы и тут же почувствовала его язык. Максим нежно ласкал, целовал с особой осторожностью, и если не знать наверняка, казалось, что с любовью, как не целуют временных любовниц или проституток, он целовал заботливо и сладко. Марго с удовольствием прижимала его ближе к себе, руками надавливая на спину, а он левой рукой придвинул ее за поясницу, чтобы она четко могла ощущать его возбуждение. Правая рука легла на левое бедро, медленно, сантиметр, за сантиметром продвигаясь вверх, желая снять трусики и коснуться ее женственности.

— Кхм кхм, — неожиданно послышалось со стороны входа, и они резко оторвались друг от друга.

Заметив родителей, Максим быстро поднял девушку со стола и завел себе за спину, прикрывая ее, и сам принялся застегивать джинсы. Хорошо, что не позволил ей осуществить задуманное, иначе ситуация вышла бы ужасная, после которой Марго было бы стыдно до безумия.

— Родители, могли хотя бы позвонить, — посетовал Максим и наконец-то посмотрел на неожиданных гостей.

Мама была смущена, а вот отец, наоборот, казался сердитым, и он понял, что сегодня придется выслушивать наставления по поводу этой девочки.

— Мама, знакомься, да и ты папа тоже — это Рита, моя девушка, — родители улыбнулись, и даже отец стал более мягок, а вот Марго не могла выйти из-за спины мужчины, слишком неудобно ей было, да еще и в одной рубашке.

— Очень приятно, — прошептала женщина и отодвинула сына в сторону, — Меня зовут Дарья, но ты можешь называть меня Ласточка.

Она приподняла подбородок блондинки и с доброй улыбкой посмотрела в глаза девушки и подмигнула.

— Здравствуйте. Господи, простите, мне нужно одеться, — Рита мгновенно покинула кухню, словно ее здесь и не было, а мама тут же посмотрела в глаза сыну.

— Что, мамуль?

— Когда ты собирался познакомить меня с дамой своего сердца? — наигранно строго поинтересовалась она и прошла к кофе-машине, чтобы приготовить всем кофе.

— Скоро, честно, очень скоро, но вы все переиграли.

— Конечно. А с отцом, я смотрю, она уже знакома, — предположила женщина с красивой улыбкой.

— Да, родная, я тебе о ней рассказывал, — ответил Иван Сергеевич и удобно расположился за столом. — Я надеюсь, вы здесь не успели? — он указал на деревянную поверхность, вспоминая, на чем подловили сына.

— Отец!

— Ну, а что? Ты хоть двери закрывай, а то…

— Иван, прекрати, — Дарья уже разлила кофе в четыре чашки, и в холодильнике искала сливки.

— Что, будешь читать нотации или поверишь, что я не глупый мужчина? — неожиданно поинтересовался Максим, кивком поблагодарив маму за напиток.

— Я никогда не думал, что ты глупый, и сейчас, надеюсь, знаешь, что делаешь, — серьезным тоном ответил Иван Сергеевич.

— Более чем!

В кухню вошла Марго в новом, купленном утром Максимом платье, все такая же смущенная, не похожая на себя, но уже более уверенная, чем десятью минутами ранее. Она застыла в проходе, не зная, как себя вести, что делать и что говорить, ведь совсем не собиралась знакомиться еще и с матерью Максима, никогда не думала, и не хотела.

— Ритуль, проходи, ты чего застыла? — от этого обращения девушка сжалась, но всеми силами постаралась сделать вид, что ее это вовсе не угнетает, дабы не обидеть женщину. — Рита, давай, выпьем кофе в семейной обстановке, поболтаем по-дружески, а потом мы с Иваном Сергеевичем вас оставим, и не будем друг от друга отвлекать.

— Марго, проходи, ты чего? — Максим сам встал и прошел к ней, взял руку, поцеловал, подбадривая, и провел к свободному стулу. — Мамуль, а ты тоже давай, не суетись, присаживайся.

Маргарита была в какой-то прострации, совершенно отключенная от внешнего мира, и не понимающая чего от нее хотят. Какие-то звуки, чужие эмоции и неправильные слова, все это было не ее и не для нее, она здесь чужая, и никогда не должна была сидеть за столом с такой прекрасной и любящей семьей. Она знала, что у Ивана Сергеевича все именно так, а вот Рита — она же не из них, она сирота, к тому же запачканная и униженная бывшим мужем. Ей не место за этим столом, не место рядом с такими людьми, ей впору запереться у себя в квартире, и отсидеться там, пока снова не приведет мысли в относительный порядок. Всегда была одна, никакой настоящей и любящей семьи, и так и должно оставаться, иначе ее все это поглотит, затащит в рутину своими липкими лапами. Она привыкнет, а потом, что с ней будет потом? Господи, почему все идет по кругу, почему ты не даешь ей просто жить, как раньше, как это было в годы учебы в университете, где она не знала, что такое любовь, почему?

— Извините, я не могу, — громко произносит Рита, одновременно отодвигая чашку, из которой тут же выплескивается черная жидкость на стол.

Она буквально выбегает из кухни, а по щеке уже катится соленая слеза отчаяния и боли, которая снова сковывает ее душу.

— Марго, — завет Максим и хочет бежать за ней, но его тут же останавливает отец, крепко хватая за руку.

— Посиди, я сам, — он знает, о чем говорит, и знает и понимает, что чувствует девушка, поэтому и хочет сам с ней объясниться.

А Дарья, если она поняла, кто эта Рита, то даже не смеет останавливать мужа, осознавая, какая поддержка нужна девушке.

Мужчина догнал блондинку, которая уже надевала свою курточку, пряча лицо за занавесом волос. Теперь ей не было стыдно, одна лишь боль завладела ее сердцем, и так хотелось поскорее убежать из этого дома, туда, где привычно одиноко и так спокойно душе.

— Рита, подожди, дорогая, — Иван Сергеевич развернул девушку к себе лицом и с болью посмотрел в ее заплаканные глаза. — Ты прости, что так вышло, Марго. Прости. Но ты не можешь всю жизнь убегать, не можешь прятаться, слышишь?

Она молчала, просто слушая мужчину и глотая слезы, которых стало слишком много за последние несколько минут.

— Ты не можешь, девочка, не можешь. Однажды тебе придется впустить в свое сердце любовь, а в жизнь — семью, и ты уже не будешь вправе бежать от своих страхов.

— В какую семью, о чем вы говорите, Иван Сергеевич? — всхлипывая, спросила она и, наконец-то, немного расслабилась в его объятиях.

— Я говорю о том, что однажды ты выйдешь замуж…

— Я не выйду замуж, не собираюсь становиться проблемой для мужчины, который захочет иметь детей. А я не та, кто сможет подарить ему ребенка.

— Рита, ты иди, отдохни немного, — он вытер ее мокрые щеки. — Но знай, девочка моя, любовь творит разные чудеса.

На это девушка ничего не ответила и, выбравшись из объятий, обула туфли и нашла на комоде свою сумочку.

— Передайте мои извинения своей жене, а Максу… Мы увидимся…

— Что мне ответить им? Я могу сказать, что ты…

— Да, — быстро перебила она, и без лишних напоминаний зная, что является сиротой. — Но не больше.4f7b7c

Иван Сергеевич кивнул и уже через несколько секунд закрывал входную дверь, в которую только что вышла Марго. Тяжело вздохнув, он потер глаза и отправился в кухню к жене и сыну, думая, как покорректнее объяснить сложившуюся ситуацию.

Максим заметно нервничал и курил, а Даша более спокойно пила свой кофе за столом, пытаясь не лезть к сыну с расспросами. Видела, как он переживал, что говорило о том, что эта блондинка ему небезразлична.

— Где она? — Вишневский младший тут же откинул сигарету в пепельницу, бросая взгляд на вошедшего отца.

— Рита ушла, ей нужно немного отдохнуть.

— Папа, а с чего вдруг ты решаешь, что ей нужно? — немного грубо поинтересовался Макс, доставая новую сигарету.

— Потому что я знаю ее лучше тебя! И прекрати курить!

— Что произошло, Ванечка? — взволнованно спросила Ласточка, подходя к мужу, а он обнял ее, успокаивая, и решаясь на трудный разговор.

— Рита, с самых первых дней своей жизни, воспитывалась в детдоме. Она сирота, — огорченно произнес Иван, крепче прижимая жену и чувствуя, как ее тело окаменело. — В этом мире она всегда была сама за себя, ей некому было помочь, и… Вот эта обстановка, она ее пугает. Мы никогда не сможем до конца этого понять, но должны попытаться.

Максим пораженно уставился на отца, не в силах поверить в услышанное, но знал, что врать тому незачем.

— Ее бросили? — сиплым голосом спросил он, желая знать всю правду.

— Да, от нее отказались в роддоме, — слова прозвучали тихо, но резко, да и могло ли быть иначе, когда речь шла о брошенном ребенке?

— Господи… — ошарашенно прошептала Дарья.

— Какого хрена родители отказались от своего ребенка? Разве такое бывает, чтобы человек, женщина, которая носила ребенка под сердцем, отказалась от своей кровиночки? — практически крича от злости, произнес Максим, смотря в глаза мамы, а потом отца.

— Максим…

— Что у них должно было быть в голове, чтобы бросить свою дочь, бросить вот эти полметра счастья, которое рыдает и требует мамину грудь? — он говорил, и Иван впервые увидел в глазах сына подступившие слезы, которые тот даже не собирался скрывать.

Они не знали, что ему ответить, ибо сами не понимали, как родители могут отказаться от своего ребенка, не понимали, потому что сами вырастили четверых детей. И единственное, что могли понять, так это вот эти застывшие слезы в глазах Максима, которые теперь и у Даши текли по щекам.

— В чем виновата была Рита, когда родилась у этих ублюдков? — еще громче спросил Макс, чувствуя, как ярость взбунтовала его разум.

— В том, что появилась на свет, — негромко ответил Иван, гладя жену по голове, пытаясь ее успокоить и подбодрить.

Неожиданно Макс подошел к матери, и, отняв от папы, крепко обнял, чувствуя ее дрожь.

— Меня, чужого ребенка, всю жизнь любила эта женщина, а Риту бросила собственная мать.

— Ты никогда не был мне чужим, не был, и не будешь, ты мой сын, — строго отчитала Ласточка и ближе прильнула к мужской груди.

Иван Сергеевич наблюдал со стороны и гордился, каким умным вырос его сын, каким достойным воспитала его Даша, и теперь был уверен на двести процентов, что Максим сделает все, чтобы Марго больше никогда не страдала. Был уверен, потому что просил его не играть с девушкой, и сын бы не стал этого делать, а значит, судя по его поведению, он испытывает теплые чувства, и сможет защитить Риту.

— Они пожалеют, что так поступили с моей женщиной. Я об этом позабочусь, — негромко ответил Максим и, поцеловав маму в щеку, прошел к окну, прикуривая новую сигарету, и раздумывая о дальнейших планах.