28. Глава

Загнав страх и боль глубоко внутрь, Виолетта перенесла несколько операций. Последний месяц казался нескончаемым, уже не верилось, что все прекратится. Ее лицо перекроили заново, вернув красоту… Но ни один психолог не смог вывести из замороженного состояния. С горькой иронией Виола понимала, что находится в анабиозе — спит и видит наяву. Не хотелось возвращаться в мир, где за деньги тебя готов убить друг, где муж-предатель вынес на руках из горящего ангара… А новый мужчина, давший свою фамилию, нес правосудие по своим законам.

После «беседы» со Сварским выжили не все. Максим творил месть, увидев, что с ней сделали. Виолетта точно помнит голос, отдающий команды: «Семенова не трогать, он мой!». Воспоминания той ночи сохранились лишь отрывками. Мозг блокировал нежелательные эпизоды. Ей и самой хотелось все забыть.

Во время стрельбы попали в канистру с бензином, и важные улики слизал огонь. Исполнители не знали заказчика и никогда не видели его в глаза, с ним общался только Борис. Мой мучитель мог сейчас только чертям докладывать, кто же на самом деле заварил кашу. Все. Концы в воду.

— Паш, я конечно благодарна тебе, что ты помог с моим освобождением, но ты надоел хуже горькой редьки. Выйди на улицу. Там есть еще бабы.

— Летти, я всего лишь беспокоюсь о твоем здоровье, — пытается объяснить, зачем таскается ко мне чаще, чем всамделишный муж.

— О своем подумай, — огрызаюсь беззлобно, стоя к нему спиной и смотря в окно.

Начало осени. Черные птицы кружат над городом, сбившись в стаи. Вот для кого нет границ. Я же чувствую себя в клетке… довольно комфортной, но все же клетке.

Бывший муж пыхтит, пытаясь найти подходящие слова. Ему важно получить от меня прощение. Что он будет с ним делать? Полегчает? С чистой совестью будет дальше жить и радоваться? Мне без разницы, если честно. Пусть делает, что хочет, с кем хочет. Пашка — больше не моя забота. Наши пути-дорожки разошлись. Не был ты судьбой, Гаврилов. Попутчик, втянувший в карточную игру, играющий краплеными. Плотно засели слова Борьки, что своей отпиской от доли, Пашка кинул меня одну под удар. Не знаю чему верить. Я теперь атеистка, научившаяся смотреть сквозь людей.

— Я лишь хочу видеть, как ты улыбаешься… — выговаривает с придыханием.

— Гаврилов, тебе прямо сейчас показать дебильное выражение лица?

И показала, обернувшись, «смайл» от уха до уха. Павла перекорежило. Сквозанул, хлопнув дверью.

Расстояние между утром и вечером сузилось. Здесь время идет по-другому. Затянулись последние швы. Чуть отросли волосы. Рыжий ореол вокруг головы. Длинные локоны срезали, зашивая рассеченную кожу в нескольких местах. Похудела настолько, что кажусь скелетом, просто обтянутым кожей. Из-за сильного сотрясения все время рвало, стоило только что-то проглотить. Сейчас лучше. Перехожу на жидкие каши, овощные и фруктовые пюре. Не прекращают тыкать капельницы с глюкозой. Вены у меня — что надо, мечта наркомана. Все исколото, живого места не найти.

В тапочках на босу ногу и в висящей на мне, как на вешалке, пижаме, должно быть выгляжу сумасшедшей, сбежавшей от санитаров. Какого дьявола я выбралась из палаты? Не обнаружив охрану у двери, обрадовалась, как наивный ребенок, и пошла вперед…

«Вымерли что ли все?» — Виолетта уже «третий уровень» прошла спокойно, спустившись по лестнице на первый этаж. За стойкой медсестра уткнулась в телефон, но на движение среагировала. Окинув меня бессмысленным взглядом, вернулась снова к дисплею. Правильно! Виолетта — не такое интересное событие. Просто иду мимо, шаркая тапочками, никого не трогаю.

Вау! Вот он, мир за пределами больничных стен. Не успеваю насладиться свободой…

— Далеко собралась, любимая? — раздается справа.

В ноздри ударяет сигаретный дым. Сварский в простом синем спортивном костюме. На голове кепка. Больше на гопника похож, чем на олигарха.

— Гуляю, — блаженно втягиваю кислород и закрываю глаза.

— Всегда знал, что с тобой легко не будет. Виола, ты — ходячая катастрофа.

— Да, я такая, — рассматриваю прилежащую территорию. Здесь другой пейзаж: с дорожками, скамейками и отцветающими розами на клумбах. Из окна все выучила до деталей, а тут — новая картинка. Запах цветов так и манит подойти поближе и вдохнуть полной грудью.

— Пойдем, прогуляемся немного, — подает мне руку.

Посылаю взгляд: «А что, так можно было?». Под глазами у Максима залегли темные круги. Слегка не брит. Странно дергается левая щека. Но даже такой, несколько рассеянный, давит авторитетом. Ждала, пока темные глаза на мне остановятся. Нахмурился. Морщинки расходятся у глаз к вискам. Тяну руку и пытаюсь их разгладить.

— Поехали домой, а? Хочу к тебе. Соскучилась.

— Еще немного и заберу вас обоих, — дотягивается губами и целует середину ладони.

Куклой выпучила глаза. Кого это еще заберем?

— Савелий на четвертом этаже, над тобой. С ранением в легкое, — показывает пальцем на здание.

Смотрю в том направлении. В окне силуэт мужчины.

— М? — не знаю, как сформулировать вопрос, но муж сам помог:

— Савка с нами увязался. Шальная пуля. По сути, он спас вам с Пашкой жизнь. В спину стреляли. Он закрыл собой.

Не знаю, как выразить степень охренизма. Этот балбес? Да, ладно?! Он бы на моей могилке сплясал… Что-то не верится.

— Для Сварских семья — не пустой звук, Виола. Ты — наша единственная женщина в семье, и будущая мать моего наследника.