31. Глава

Добегаю до аптеки мокрая, как крысенок. Ливанул дождь, зонтом не отобьешься. Вытирая рукавом мокрый нос, подаю чудом уцелевший рецепт в окошечко аптеки. Женщина в белом халате забегала, по полочкам собирая необходимое из списка. Выдали мне много упаковок самого разного. Сгребаю все в пакет.

Апчхи! Хорошо, что фармацевт за стеклянной перегородкой, но все равно женщина дернулась, отскочив интуитивно от разносчицы бацилл.

— Будь здорова, мачеха, — шипение за спиной.

Этот здесь какими вихрями? Дождем намыло? — поворачиваюсь, хлопая ресницами.

— Отец попросил за тобой присмотреть. Все взяла? Поехали домой! — подхватив под локоток, тянет к выходу.

Сам Савелий тоже промок. Светлые короткие волосы слиплись и топорщатся в разные стороны, как у ежа. На куртке-кожанке капли стекаются к друг другу и потом, дорожкой вниз капают, на кафель.

— Н-не-ет! Мне еще надо женские средства гигиены! — выдумываю на ходу.

— Ладно, покупай, — выпускает из захвата, мотая головой, чтобы поторопилась.

Взгляд злой, будто Виолетта виновата, что его сюда пригнали насильно. Достанется же такое чудо какой-то девушке. Характер отвратительный!

— Выйди, я стесняюсь при тебе покупать, — топчусь на месте.

Аптекарь наблюдает за нашим препирательством. Больше развлечений других нет. Мы одни в аптеке концерты ставим.

— Чего я про вас, баб, не знаю? — фыркает раздраженно, закатывая глаза.

— Ну-у-у, ладно в другой раз куплю, — играю в женское непостоянство.

— Жду тебя в машине! — цедит. Разворачивается. Входная дверь громко хлопает. Не научили мальчика бережно относиться к чужому имуществу…

— Есть другой выход? — прилипаю тут же к разделительному стеклу. — Пожалуйста, — давлю жалобным котошречным взглядом.

— Хорошо, — сдается женщина, пропуская меня в боковую дверь.

Прижав к себе пакет, шмыганула в «черный выход». Бегу дворами, оглядываясь. Кровь бурлит от своих закидонов. Что поделаешь, засиделась. Потянуло Виолетту на приключения. Мы сегодня — шпионы. Хорошо, что дождь практически прекратился. Перепрыгивая лужи, держу ориентир на высокое здание бизнес-центра.

Настроение замечательное! Обдурив своих мужиков, добралась до фойе. Луплю по кнопке вызова лифта. Створки открываются и навстречу вываливаются Пашка и Ромашка.

Блин-блинский! Я же сама назначила Гаврилова управляющим. У него сейчас наблюдается ремиссия. Слава Богу, болезнь отступила и показатели хорошие…

— Летти?!

— Виолетта Игоревна? — вторит Царский, будто совсем не ожидал меня здесь увидеть.

«Нет! Горшок цветочный! Не ждали хозяюшку, да?» — растягиваю улыбочку, и чирикнув: «Привет, мальчики!», просачиваюсь между ними в лифт. Застыли оба истуканами. А когда опомнились, двери перед носом удивленных товарищей сомкнулись и Виолетточка поехала.

Вот мой офис. Люди снуют туда-сюда в рабочем процессе. В приемной, на месте секретаря, женщина средних лет, смотрит сквозь очки строго:

— Директора нет на месте!

— Уже здесь, — сообщаю радостно. — Я — Сварская Виолетта Игоревна, — подаю руку для знакомства.

— Родственница директора? — тетя явно тупит, жамкая мою ладошку. Что ж такое-то? Совсем про меня забыли. Ничего! Мы это быстро исправим…

— А вот и наш директор… — смотрит куда-то за мою спину. — Савелий Маркович! К вам родственница пришла, — и тычет на меня.

Разворачиваюсь к сыночке. Надеюсь, у Сварского есть еще запасные приемные дети? Потому, что сейчас одним станет меньше…

— Мария Нестеровна, налейте нам чайку. Мы, с мамой, в кабинете побеседуем, — заявляет лже-директор и распахивает дверь МОЕГО кабинета.

— Какого?... Что за херня творится? Я не помню, чтобы назначала тебя директором! — а чего тянуть? Начинаю орать прямо с порога, сделав руки в боки.

— Успокойся, мачеха! Тебе нельзя волноваться… — проходит мимо и преспокойненько садится в МОЕ кресло.

— Я тебя сейчас так успокою! — наступаю ближе, обхватив пакет «мешочком», чтобы дать по дурной башке. — Это моя фирма! Это мой кабинет!

— Больше — нет, — говнюк разводит руками. — Тебя, мачеха, признали недееспособной, и отец передал фирму мне…

Он что-то еще говорит, а у меня в голове шум и штормовой ветер. Ноги не держат. Плюхнулась на крайний стул. Руки опустились, из них выпал пакет. Что-то посыпалось на пол… Как мог Максим так со мной поступить? Как?! За моей спиной, получается, провернул.

— Отец заботится о тебе. Мачеха, у тебя и так есть все, что пожелаешь, — включается фоновый звук.

— Но почему он решил за меня? Мог бы посоветоваться. Что у меня есть, скажи? Все, что было — это «Гард», — и тут меня ошпарила основная мысль. Господи! Я — недееспособная. По факту — полностью бесправная. Что балбес мне тут втюхивает, что у меня что-то есть. Я теперь — никто. Просто имя, фамилия и отчество в паспорте, по которому теперь даже в сраной забегаловке «деньги за пять минут» кредит не дадут. С какой целью Сварский провернул такое? Понятно, что заключение врачи могли написать, какое он захочет. После травмы головы я теперь ебнутая по документам и по жизни, да? Как же мне хреново, что хочется взвыть.

— Я теперь психбольная… Значит, мне ничего не будет, если я тебе уши откушу, задрот? — поднимаю на него глаза.

Побледнел. Очень Савушка испугался за уши. Вы сами дали мне определение. О каких детях мечтает Максим от полоумной женушки?