49 Глава

Без труда не нассышь два ведра — новая поговорка у Виолетты. Сколько можно-то, а? Вчера только сдавала анализы и опять притащили мне разные емкости для наполнения… Стоило ненароком охнуть от колики, как Сварский закрыл меня в больницу под присмотр медиков. Срок близится к логическому концу. Хочу домой! Осточертели больничные стены, постные лица, медицинские формулировки и заезженная пластинка: «Виола, потерпи. Ты ведь понимаешь, знаешь. Так лучше».

— Капец тебе, если сейчас не ответишь! — третий раз набираю муженька. Утром не знаю почему позвонила, просто молчала в трубку. Как объяснить чувство тревоги, я не понимала. Холодок по спине. Внутри вибрация всех струн… Даже Андрюша перестал пинаться, чувствуя состояние матери, близкое к панике. Потом повторила трюк после обеда.

— Виола, скажи что-нибудь? Что за детский сад? У меня совещание. Так и будешь молчать? — и когда я уже промямлила «привет», услышала короткие гудки.

Ругаю себя, что это просто закидон беременной. Мне кажется, мне чудится… Первым сигналом было, что Валера пропал. Сказал, что съездит к матери, которой вызвали скорую, и все… ни слуху, ни духу, абонент недоступен… Медсестра сменилась. Лизу я помнила с самого начала — улыбчивая шатенка, с незакрывающимся ртом. Как можно стрекотать столько слов в минуту? Но я привыкла, даже начала осознавать некоторые фразы. А поначалу было просто сплошными скороговорками: «Виолетточкаигоревна примитевотэто».

— Где Лиза? — смотрю на передвигающуюся по палате брюнетку. При каждом шаге два полушария четвертого размера подпрыгивают и стукаются друг об друга. Откуда взялось грудастое? Я ее раньше здесь не видела. А лежим мы, с Андрюшей, без малого десять дней и девять ночей, полных кошмаров. Спится мне здесь плохо. Постоянно соскакиваю ночью то в туалет, то воды попить. Дичь какая-то снится, будто бегаю по коридорам больницы от медсестры в маске со шприцем в руке.

— Лиза взяла отгул на пару дней. Ваши витамины, Виолетта Игоревна, — протягивает бокс прозрачный, в котором перекатываются одна белая, а другая желтая капсулы.

— Новые? — хмуро рассматриваю. — Хорошо, положите на стол, после обеда приму.

Провожаю новенькую взглядом, обхватив свой безразмерный живот. Едва за ней закрывается дверь, снова набираю Максима. Сбрасывает, зараза. Строчу эсэмэску: «Позвони срочно!». Она так и висит непрочитанной. У Виолетты нервы не железные!

Ох, Сварский, Сварский… мужчина-загадка. Весь такой железобетонный и уверенный в себе. Думает, что все у него под контролем, держит руку на пульсе. Свойство самоуверенности такое, что любое достоинство человека: ум, способности, знания — оборачиваются против гордеца.

Есть у Виолетты план «Б», как раз на такой случай…

— Савелий?

— Да, мам? — он отвечает после первого гудка.

— Мне нужна помощь, — говорю полушепотом, поглядывая на дверь.

— Случилось что-то? — в голосе нотки беспокойства.

— Сав, мне кажется, что в больнице не безопасно для меня с Андрюшей…

— Уверена?

— Да, — выдыхаю. — Что мне делать? Документы просто так не отдадут… Мне вот-вот рожать. Сварский… Твой отец мне не поверит, — с горечью констатирую.

— Мать, я вчера прилетел. Хотел тебя навестить. Скоро буду, не волнуйся. Веди себя привычно, не дергайся и не паникуй. Я тебя вытащу. Держись…

Разговор с пасынком успокаивает. Мне как раз приносят обед, который аппетитно смотрится: пюрешечка, подрумяненная телячья котлетка, свежая овощная нарезка. Глотаю слюну и уговариваю Андрюшу потерпеть. Кушать нам это нельзя. Сисястая скалится в тридцать два и наливает из графина сок.

— Приятного аппетита, Виолетта Игоревна, — кивает, мол, жри давай, я тут постою…

— Слушайте, а чем это пахнет? — морщу нос. — Нет, вы понюхайте! — поднимаю тарелку, округлив глаза.

Брюнетка в замешательстве, но она все равно подходит ближе и наклоняется, вытянув шею. Тарелка «нечаянно» кренится в ее сторону и котлета, съезжая по картофельному пюре, шмякается прямо в декольте.

— Ой, я такая неловкая! — начинаю кудахтать. Брюнетка дергается. Пытается вынуть руками мясное изделие, размазывая по себе жир. Виолетта тоже активно помогает… Настолько активно, как слон в посудной лавке. Весь обед летит на пол… Я так старалась помогать, что стол снесла к чертовой матери.

Девица вся красная, дышит, метая на меня злобные взгляды. Сижу, скорбно сложив ручки под животиком, изображаю грусть-печаль несусветную.

— Я пока не хочу кушать. Спасибо.

Хлопок двери мне ответом. Ничего, у нас в запасе есть мятный пряник, а за водой можно до кулера в коридор сходить. Не станут же они все отделение травить, правда?

— Виолетта, где сегодня Лиза? — из соседней палаты выныривает беременная жена мэра — Полина.

— Говорят, что на выходных, — вздыхаю, что мне тоже Лизы не хватает. Добрая, разговорчивая девочка всем нравится здесь.

— А вы видели эту… — показывает руками буфера новенькой. — Мне она не нравится! — зауважала ее сразу же за активную позицию и умение говорить все напрямик. — Такие девки шустрые бывают, того и гляди на наших мужей охоту начнут. Нам бы Лизу вернуть, — капризно, как ребенок, надувает губы.

— Полностью вас поддерживаю, — киваю часто-часто.

— Ой, как-то меня разморило, пойду прилягу, — зевает, прикрывая рот ладошкой и вперевалочку, держась за поясницу, уходит в свою комнату.

Мы, беременяшки, конечно любим поспать, особенно после обеда. Но почему сразу все спать отползают? В еще трех палатах полная тишина. Странно все это… Подозрительно.