51 Глава

— Сав, а кто самый главный? Кто все это затеял? — низ живота потягивает, но я себя успокаиваю поглаживаниями.

Живот две недели назад опустился. Тяжело ходить, спать просто стало невыносимо. Вы когда-нибудь пробовали с рюкзаком, одетым спереди, в котором по ощущениям килограмм пятнадцать, жить на постоянке? Устаешь морально и физически… Но, если я раньше хотела поскорей взять Андрюшу на ручки, то теперь хочу время оттянуть как можно дальше. Во мне он в безопасности. Сыночка не отнимут и не обидят, им придется сначала иметь дело со мной.

Савелий хмуро меня рассматривает, весь мыслительный процесс на лице. Гамма эмоций, где одна сменяет другую — раздражение, сомнение, жалость… Мысленно представила, что пинцетом выдираю брови по волоску, приговаривая: «Верни мне мужа, гаденыш! Пусть не самый лучший был… Но он — мой муж!».

— Любимая, для твоей безопасности, знать такие вещи не стоит. Пока ты со мной, тебе ничего не угрожает…

«Ну, да. Кто от тебя защитит, отморозок?».

Для меня специально включили новостной канал, где дикторша силиконовыми губами вещала о смерти Сварского от несчастного случая при перелете, вертолет упал и разбился. Останки сильно обгорели, но судмедэксперты по ДНК определили, что магнат был на борту.

«Приносим свои соболезнования близким…», — заунывным тоном выдает губастая.

Кадры выжженной земли и обломков, среди которых чудом качался на ветру уцелевший подснежник. Мы с подснежником на одной стороне — жить не ради, а вопреки.

Разбила я плазму торшером. Было не просто, но Виолетта справилась. Пусть больше не показывают мне такое. Мне бы заорать в три горла, как Станиславскому: «Не верю!» и пойти в атаку с торшером наперевес… Мечты. Реальность такова, что я даже быстро бегать не смогу. Придется брать хитростью — последний патрон, оставшийся в наличии.

Все здесь опостылело. Хоть Савушка и говорит, что я — хозяйка в доме, гостеприимством не пахнет. За мной ухаживает девушка-медсестра, меряет давление, слушает сердцебиение ребенка. С умным видом она записывает все в карточку. А я делаю вид, что не слышу, как она повизгивает, когда пасынок трахает ее через две двери от моей спальни. Милое гнездышко охраняют по периметру мужики в камуфляже, с собаками. Общаются церберы по рации, постоянно шастая под моим окном второго этажа.

Странные визиты поздними вечерами, перед которыми Савелий строгим голосом убеждает даже к окну не подходить. Вот и сейчас свет фар нескольких автомобилей вспышками прокатывается по стене. Замерев, прислушиваюсь к любому звуку. Снова закрывают дверь на ключ к ночи с той стороны «для моей же безопасности». Меряю шагами комнату, успокаивая себя и ребенка, нашептывая: «Все будет хорошо, малыш…». Замираю, услышав скреб в дверном замке. Запахиваю халат, подвязывая поясом почти под грудью. Тот, кто ковырялся в замке, постоял немного и шаги стали удаляться по коридору. Подкрадываюсь ближе, боясь лишний раз дышать. По спине холодок, в то время как ладони вспотели. Поворачиваю ручку, и она поддается. Неизвестный открыл дверь… Только с какой целью?

Приоткрыв створку, слышу мужские голоса, доносящиеся с первого этажа гостиной. У пасынка гости, от которых он меня усиленно прячет… Или их от меня. Крадусь босиком. Звуки становятся резче. Они смеются, что-то обсуждают. Звон бокалов. Так! У них вечеринка, а Виолетту не пригласили? Любопытство — не порок! Самые любопытные в космос уже слетали. Не проверишь — не узнаешь ничего. Словно мотылек лечу на пламя…

— Здрасьте!

Перед пятью мужиками предстал колобок в белом махровом халате, с рыжей шевелюрой и голыми ногами. Савелий в деловом костюме, как и все они — четверо. Возраст разный. Самому старшему лет сорок пять.

— Это то, что я думаю? — первым очнулся как раз он, видать, самый стрессоустойчивый.

Все дружно поворачиваются к пасынку, на котором лица нет.

— Ты прячешь наследницу? Савелий, ты в своем уме? — обрел дар речи еще один гость невысокого роста. Поставил бокал вина на стол, и мягкой пружинящей походкой направился в мою сторону. Обошел кругом, рассматривая со всех сторон. — Цвет натуральный? — поддел мой локон, и потер между пальцев.

— Кондрат, отойди от нее! — Савку аж трясет от бешенства. На меня злится или…?

— У Макса был вкус. Хорошенькая, — не обращает внимание на рычание моего почти родственника.

— Мой муж жив! Любой, кто покушался на его жену и ребенка — ответит за это, — толкаю речь. Терять-то уже нечего. Если передо мной заговорщики, по-любому кранты. А так хоть изображу из себя героиню из романов про жен мафиози.

— Вера умирает последней, девочка, — цокает языком старший из них по возрасту и, возможно, главарь. — Но Сварского уже идентифицировали в собранных пакетах. Похвально, что ты держишься молодцом. Знаешь, кто мы? — обводит своих соучастников взглядом.

— Кружок пения? — выставляю руку перед собой, чтобы щуплый мужик перестал ко мне прикасаться. От вершка два прыжка, а туда же! Презрительно фыркаю…

— Прости, Виола! — в руках Савелия материализовался пистолет. Черный металл красиво смотрится в его руках, лежит удобно. Словно в полуобмороке, испугаться даже толком не успеваю. Несколько оглушающих выстрелов — четыре тела на полу обтекают красным. Я, кажется, описалась. По ногам течет теплое, заливая пол. Боль резанула. Хватаюсь за живот, понимая, что это все-таки воды отошли.

— Родная, что с тобой? — смотрит на меня, выпучив глаза. Зрачки расширены, будто под наркотой, дышит — грудь ходуном. — Испугалась, маленькая? — заметив, что в его руках все еще оружие, и я смотрю именно на него. Отшвыривает в сторону пистолет и делает шаг ко мне. Пячусь, мотая головой, чтобы не подходил.

— Тш-ш-ш! Не обижу! Помнишь? — приближается впритык, наступая на лужицу. — Больше тебе никто не угрожает. Видишь? — махнул рукой на лежащих мужчин, с которыми несколько минут назад пил и веселился.

— Я рожаю, отвези меня в родильный дом, — всхлипываю. — Пожалуйста! Андрюша скоро родится. Воды отошли, — хнычу от болезненных спазмов и новой схватки, обхватив себя руками. Тошнит от запаха крови и смерти.

— Увези меня отсюда, твою мать! — начинаю верещать. По лицу текут слезы. Хватаюсь за рукав пиджака, выкручивая его ткань.