53 Глава

Три года спустя

— Папа! — Андрюша тянет руки к Савелию, тот подхватывает его и подкидывает вверх, ловит налету, прижимает к себе. Заливистый детский смех прокатывается по весеннему саду.

Пахнет черемухой и умиротворением. Просто жить нелегко. Смириться с действительностью и шагать дальше без оглядки… У меня не получилось. Только видимость счастливой семьи, которой мы так и не стали. Сын очень похож на Максима — такой же темноволосый и упрямый, только глаза мои — зеленые и хитрые. Из Савелия уже научился вить веревки, а со мной это не прокатывает. Торможу пасынка, чтобы не слишком баловал. Савка опустил руки и перестал звать меня замуж и в свою постель. Не могу! Внутри тут же поднимается революция: «Женщинам свободу! Руки прочь от чужого добра!» И это с моим огненным темпераментом… Словно Сварский забрал с собой часть меня — лучшую половину. Оставшаяся посвящается только Андрюшке.

Был обычный день, такой же как все остальные, когда к моим ногам упал обернутый скотчем тугой пакет, размерами с половину кирпича.

— Эй! Кто там? — крикнула убегающей фигуре в капюшоне. Какой-то мальчишка шалит?

Опускаюсь на корточки и рассматриваю небольшое послание. Заправляю пряди волос за уши, чтобы не падали на лицо. Рассматриваю пергаментную бумагу. Тычу одним пальчиком. Гоню прочь мысли, что это может быть опасным, и оно рванет прямо у меня в руках. Хорошо, что со мной нет сына, у него сейчас сон-час. Савелий уехал по делам. Охрана лениво гуляет в пятидесяти метрах от меня, травя анекдоты. Подстриженные кусты сирени хорошо скрывают, чем я тут занимаюсь.

— Что ты такое? — бурчу, разрывая упаковку. Дочерта намотано бумаги. Вокруг меня клочки накиданы. Уже думаю, что это чья-то злая шутка… Сначала перестаю дышать, заткнув рот ладонью, чтобы не закричать. Затем хватаю воздух рвано, со свистом. Наручные часы Максима. Они в хорошем состоянии и идут. Муж говорил, что они — вечный двигатель и никогда не остановятся, даже заводить не нужно. Провожу кончиками пальцев по золотому корпусу и жадно хватаю в руки, прижав к груди. Слезы градом стекают по лицу, а я бессмысленно бормочу: «Макс, где ты? Дай знак, где ты! Я тебя найду!» — порывисто прижимаю к губам и целую.

«Виола, собралась!» — пару раз хлестнула себя по щекам, чтобы не разреветься во все горло. Спрятав находку в карман ветровки, бумагу загребаю под куст. Мне такой ком девать пока некуда. Если Максим жив, то почему он не объявится? Это же он подает мне знак? — мечусь по своей комнате, пытаясь успокоиться и взять себя в руки.

Остается только ждать. Если Максим подал первый знак, значит будут и другие. Проходит еще три дня нервного ожидания. Часы я прячу в вазочке со своими украшениями. Хочешь что-то спрятать — положи на видное место. Их не видно совсем за завалами побрякушек. Так хочется надеть на руку и поспать в часах, но этого делать категорически нельзя. Савелия не раз заставала за рассматриванием себя «спящей». Сквозь сонный паралич лицо пасынка кажется ангельским. От него идут импульсы живого мужского интереса. Иногда он тянет руку, чтобы прикоснуться к разбросанным по подушке волосам. При свете дня ведет себя так непринужденно, что думаешь про «приснилось».

Ревность Саввы не знает границ. Я знаю, что у него бывают женщины для снятия напряжения, но ко мне уже никто не подходит близко. В одну из таких вспышек ревности, Савка отправил сказавшего мне комплимент — в реанимацию. Потом мы скандалили долго, орав так, что стены дрожали:

«Мне никто не нужен, придурок ты ревнивый! Хватит с меня! Найди себе нормальную девушку, и отстань уже!» — верещала, размахивая руками.

«Если бы я мог… Везде ты, зараза!» — в стену летит ваза с цветами, затем журнальный столик, разлетаясь с грохотом на части. В семье Сварских, как обычно — скандалы за «закрытыми дверьми».

— Какая-то ты задумчивая в последнее время, — отправляет в рот кусок стейка. — Грустишь? Давай, съездим развеяться на курорт. Выбирай место…

— Нет! — выкрикиваю слишком резко. — Нет, пока. Давай через месяц, — понижаю тон, кромсая злосчастное мясо ножом.

— Есть то, что я должен знать, Виола? — научился меня читать, гад. В глазах холод и подозрение.

— Нет никакого скрытого смысла, — пожимаю плечами. — Слишком сильные перепады температур Андрей плохо переносит. Скоро лето и будет по-другому, — рассуждаю логически, взяв себя в руки.

— Хорошо, услышал тебя, — кивает. — Милая, старые партнеры отца устраивают вечер-маскарад и прислали нам приглашение. Помнишь Маринку, которую мы перетаскивали? Она с мужем почему-то вспомнила о нас… Сейчас, вроде, дел никаких общих нет, — задумчиво тянет.

— Давай сходим, — чувствую, что неспроста приглашение пришло. — Форма одежды? Тематическое что-то? — оживилась, словно меня действительно по-женски заинтересовала костюмированная тусовка.

— Над камином приглашение, — показывает ножом направление. — Я не вчитывался, сама потом посмотришь. Помню, что на послезавтра.

Отпиваю сок, чтобы разбавить сушь во рту. Предчувствие зажгло лампочку над головой. Не горю желанием видеть эту змею и ее алкоголика похотливого. Интересно, вспомнила она, что мы подрались в туалете?

Время показывает, что Виолетта хорошая Ванга — надежная и качественная. Идти на пижонистую вечеринку необходимо. Времени для подготовки к еперному театру немного… Так-с! Нужны маски и наряды в стиле ампир. Где-то были у нас венецианские маски, которые вполне подойдут, и платье из алого шелка в пол, с заманчивыми прорезями по бокам.

Андрюша оставлен на Нину. Домработница с удовольствием возится с малым, и нравится больше, чем няня, читающая нудные нотации. Все у нее по учебнику возрастному, которым она постоянно размахивает: «Нельзя ребенку долго засиживаться перед мультиками!», и вырубает на середине, не дав досмотреть. Сын, ясное дело, кричит и раскидывает игрушки, повторяя, что тетя-няня — бяка! Уволить бы ее нафиг, да где же найдешь хорошую няню? А вот к Нине он хорошо относится. Та успевает баловать пирожками и разными историями из жизни. Жаль, что у нас нет бабушки… Вместо нее — Нина.

По тому, как горят глаза Савушки, понимаю, что выгляжу отлично. После родов формы стали округлее и бедра шире, при этом талия осталась на месте, даже не напрягаюсь особо на тренажерах.

— Прекрасно выглядишь, родная, — лапает откровенным взглядом. Руки пасынка сами тянутся, чтобы прижать к себе. Позволяю короткий миг «нежностей», когда Савелий втягивает у моей шеи запах. Посчитав до трех, выскальзываю и иду впереди, цокая каблучками. Между лопаток пригорает от ощутимого взгляда на обнаженной спине… Сам пасынок в темном костюме и классической белой рубашке выглядит как принц из любовных романов. Полки у нас разные. Моя книга в детективно-депрессивном жанре.