Глава 23

Стоял самый темный час душной итальянской ночи, когда Константин закончил разбирать документы в своем офисе. Вампир наложил защитные чары на самые важные бумаги, как только выяснилось, что у замка два хозяина, однако после пожара в библиотеке решил все проверить еще раз.

Высшие, и он вместе с ними, действительно расслабились за прошедшие годы, когда братство колесничих было всего лишь горсткой шутов с забавными требованиями, а самый страшный его представитель — Дитрих — вылавливал высших по одиночке, вдали от сородичей. Последние события показали, что инквизиция проникла в самое сердце общины. Константин, как тот, кто проглядел кражу договора с Катериной, теперь считал своей обязанностью убедиться, что другие документы вне опасности.

Звук шагов он услышал, еще когда гость только приближался к строению, в котором находился офис. Кто это, Константин определил по легкости и стремительности походки. Выбор все равно был небольшой. Катерина ушла ночевать к Терезе, Драган совершал уже ставший привычным за последние дни ночной облет замка, а шаркающие домашние демоны никогда не заглядывали в офис, который вампир воспринимал своей святой святых.

— Мы договорились, что ты проверишь ловушки в саду, — сказал Константин, оборачиваясь ко входящему в комнату брату.

Тот вальяжно развалился в кресле, взял со стола писчую ручку и принялся крутить ее в пальцах.

— Я уже закончил.

— Обычно у тебя это занимает больше времени.

— Обычно мне не нужно говорить с тобой о важных вещах.

— Например?

— Например, какого черта ты, твою мать, творишь.

Захлопнув несгораемый сейф, на который были наложены дополнительные чары, Константин сел на столешницу и выжидающе посмотрел на брата.

— Что? — нервно спросил тот. — Ты как будто не понимаешь, о чем я.

— Понимаю. Я жду извинений.

— За что бы это?

— Во-первых, за то, что ты невнимательно проверил сад. Во-вторых, за то, что ты во мне засомневался.

— Ты издеваешься?! — Марко не смог усидеть, вскочил и начал ходить по офису туда-сюда. Если бы Константин не обладал вампирскими способностями, у него бы заболели глаза от того, как резко, дергано брат это делал. — Слушай, я промолчал там, наверху, когда мы сидели в кабинете, но я честно не понимаю, что с тобой происходит. На тебя заклятие наслали или ты сам свихнулся? Как можно было пообещать демону свое настоящее имя? И ради чего — ради того, чтобы девчонка скорее получила свой ритуал? Она даже не сможет его провести и все ляжет на плечи Терезы! А ты… — брат остановился и зло глянул на Константина. — Вы с отцом всю жизнь капали мне на мозги тем, что никто не должен знать наши настоящие имена. Теперь ты сам запросто нарушаешь это правило. Как только обнаружится, что Леонард знает твое имя, к тебе перестанут обращаться для заключения сделок с демонами. Скажи еще, что это не так!

Константин промолчал.

Все так и было. В человеческом мире давно ушла традиция давать детям два имени — одно истинное, которое никто не знал, кроме самых близких людей, и второе, которым представлялись для всех остальных. Не зная истинного имени, враги не могли забрать часть силы человека. Это ничего не значило для простых людей, но было критически важным для тех, кто обладал способностями выше человеческих. Никто не хотел, чтобы похитили часть его власти, поэтому ведьмовские ковены и пестрили такими идиотскими прозвищами, подчас напоминающими собачьи клички, — Алистер Блэк, Агнешка Белая Ведьма…

Для законника, потерявшего истинное имя, это означало, что на исход договора может повлиять кто угодно. Если же разговор идет о демонах, то пиши пропало. Леонард обязательно воспользуется тем, что адвокат, обычно играющий против него, теперь в его власти. Демону стоит произнести одно слово — и Константин будет обязан выполнить его требования, а чего хотят падшие ангелы, всем известно. Никто не пойдет к юристу, который заведомо составит договор так, чтобы душа клиента попала в ад. Навыки, которые Константин отрабатывал десятилетиями, станут бесполезны.

— Я что-нибудь придумаю, — наконец произнес он.

Даже ему самому было очевидно, насколько жалкой звучит эта отговорка.

Марко махнул рукой и плюхнулся обратно в кресло, покачиваясь в нем и печально глядя в потолок.

— Чем она тебя так зацепила, что у тебя мозги напрочь отбило и ты забыл, как сам меня убеждал, что вампир человеку не пара? Катерина же и близко не понимает, чем ты ради нее жертвуешь!

Константин принялся перекладывать оставшиеся документы. Ему хотелось успеть до рассвета — времени, когда силы ослабнут и придет вызванная солнцем усталость. И еще ему хотелось этим намекнуть Марко, чтобы тот шел заниматься собственными делами, а не пытался лезть брату в душу.

— Ничем не зацепила.

Марко фыркнул.

— А то я не вижу, какие взгляды ты на нее кидаешь, когда она отворачивается. А то, как ты при ней прикидываешься ледяной глыбой, которая внезапно тает и начинает рассказывать, как тебе страшно важно защитить Катерину, заметил уже не только я.

— Между нами ничего нет и не может быть. Я тебе уже говорил об этом.

— Ты, главное, себе это почаще повторяй. Я прекрасно понимаю твои страдания по недоступной женщине, но не хочу потерять тебя из-за этого так же, как отца.

— Хорошего ты обо мне мнения, братец. Я держу себя в руках гораздо лучше, чем отец. Или ты видел, чтобы я покупал Катерине цветы или приглашал на свидания, как он — свою Милу?

— Ты отдал истинное имя. Это гораздо хуже.

Константин со вздохом отложил бумаги. Заниматься ими во время такой беседы оказалось без толку, а Марко намек все равно не уловил.

— Я пока еще ничего не отдал. А если бы и отдал, то что? Я делаю все ради того, чтобы у нас был дом.

— Ага, только в этом доме уже стало опасно находиться. Мне жаль будет покидать Серениту, но это лучше, чем терять еще и тебя. Поклянись, что отправишь Леонарда обратно в ад и выкрутишься как-нибудь из всего этого дерьма. Или я скорее поспособствую тому, чтобы Катерину получил Драган, чем ты будешь терять от нее голову.

Марко поднялся с кресла, остановился рядом с братом и пристально посмотрел ему в глаза. Константину вдруг вспомнилось, как он увидел его впервые — подобранного отцом на улице тощего подростка со взлохмаченными пшеничными волосами, голодного, со злым, как у волка, взглядом. В те дни Марко знал всего один закон: хочешь чего-то — отбери, и он свято ему следовал, хотя был Константину по пояс. Но даже тогда, когда их еще не связывали узы родства, Марко слушался его беспрекословно. А сейчас поглядите-ка, как вырос — раздает указы и вдобавок ждет их исполнения.

— Я бы не стал ничего обещать демону, если бы у меня не было запасного плана, — холодно сообщил Константин, с невозмутимостью встречая пристальный взгляд кроваво-красных глаз. — Если ты забыл, твой брат — лучший законник в этой части света.

Марко немного расслабился.

— Я-то помню. А с мечтами про Катерину тебе все равно стоит расстаться. Она чужая здесь.

— Она не всегда будет чужой.

— Может быть. Но мы рискуем остаться без голов к тому моменту, как это произойдет.

Он вышел из офиса и достиг главного входа в замок, прежде чем Константин стиснул зубы и с размаха врезал кулаком по стене. Плитка со словами заклинания на арамейском языке треснула и осыпалась на пол осколками. Сделай это человек, его рука была бы разбита в кровь, однако костяшки адвоката отделались легкой ссадиной. Чтобы причинить боль вампиру требовалось намного больше, чем удар по стене.

Зашипев от досады на самого себя — и интерьер испортил, и злость толком не выместил, Константин стряхнул с костюма крошево плитки и опустил веки, прислонившись лбом к холодной стене.

Перед глазами тотчас появилось видение Катерины — вздернутый носик, улыбающееся лицо, обрамленное мягкими каштановыми локонами, милые морщинки в уголках глаз, возникающие, когда она щурилась, читая мелкий шрифт в документах.

Константин тут же прогнал ее образ из мыслей, но это удалось с трудом. Каждый раз сделать это было все тяжелее.

Он сам не понимал, когда все это началось. В новой хозяйке замка объективно не было ничего особенного: симпатичная, но далеко не сногсшибательная внешность; ум быстрый, но не тянет ни на Эйнштейна, ни на Билла Гейтса. Характер тоже не сказать, что выдающийся — Катерина бойко шла к желанной цели, но при этом ее глодали сомнения, заставляющие тормозить и задумываться, пока жизнь на всех парах катилась вперед.

И все же она умела рисковать. Константин знал мало людей, да и высших тоже, способных круто, за несколько дней, поменять свою жизнь. Катерина же легко сорвалась с места и ринулась в Италию, стремительно приспосабливалась к обычаям потустороннего мира — настолько быстро, что чуть было не провернула сделку с демоном. При всем этом она не была наивной дурочкой — разум Катерины всегда оставался трезвым. Было бы еще прекрасно, если бы она соблюдала осторожность, а не совала раз за разом голову в петлю, то устраивая спонтанные сделки с демонами, то собираясь покинуть Серениту ради поездки к Козимо.

Сложно было признаться себе, что это именно то, что и подкупало Константина. Он давно не встречал подобных женщин — смелых, решительных, но не расчетливо холодных и циничных, как Сибил, а мечтательных, теплых, поддающихся порыву чувств. Таких, которых хотелось защитить, прижать к себе, коснуться их мягких губ, провести языком по шелковистой коже на шее и вдохнуть сладкий запах…

Константин сглотнул и отодвинулся от стены, вспоминая, что он не с Катериной, а в прохладном сумрачном офисе.

Эта женщина сводила его с ума. Иначе было не объяснить то, как он неожиданно для себя бросился заключать сделку с Леонардом, лишь бы Катерина не очутилась в похотливых руках демона. Представлять, что трехрогий козел станет ее трогать, было невыносимо. Даже сейчас, хотя опасность уже миновала, в груди разгорался гнев и острые клыки вырастали сами собой, чтобы вцепиться падшему ангелу в шею…

Марко хоть и обнаглел, но абсолютно прав — надо это прекращать.

Константин встряхнулся, взял с полки несколько юридических книг по потустороннему праву, где были параграфы об истинных именах, включил настольную лампу и устроился за столом, распахнув первый из учебников.

Для начала пора придумать несуществующий план по выкручиванию из сделки, о котором Константин только что рассказал брату.