Глава 26

— Приехали, — объявил Костя, останавливая машину.

Я выскочила наружу, не успел он заглушить мотор. Только что мы въехали в Венецию по длинному мосту, висящему прямо над морем. В темноте ночи не было видно воду, зато вдалеке горели огни круизных лайнеров и прогулочных катеров. Припарковались мы рядом с вокзалом, и буквально в паре метров от места, где замер автомобиль, уже плескались волны. Я не смогла удержаться, чтобы не подскочить к бетонному краю набережной и не опустить руку в холодную морскую воду.

— Венеция! — восторженно выдала я, отряхивая ладонь.

За спиной тяжело вздохнул Костя.

— Донна, это тебе не какие-нибудь Мальдивы. Вода грязная. И вообще, отойди подальше от воды.

— Не веди себя как занудный дед, — фыркнула я. — Понимаю, конечно, что возраст и все такое, но я первый раз в Венеции, имей совесть! А ты тут был сотни раз.

— Внученька, будешь плохо себя вести, в следующий раз вообще из дома не выпущу, — пригрозил вампир. — Мы тут по делу, не забывай.

Я страдальчески посмотрела на него.

— Вперед, — строго сказал он, нисколько не впечатлившись моим взглядом. — Уже поздно, а нам пешком идти.

Поникнув, я кивнула и поплелась следом. Меня заранее предупредили, что привычного транспорта здесь нет и не покатаешься даже на велосипеде. Улицы Венеции — ее каналы, и единственное средство передвижения по ним — это гондолы, катера и вапоретто, то есть водные трамвайчики. Увы, Козимо жил в таком месте, до которого было проще дойти на собственных ногах, поэтому поплавать на символах Венеции мне не светило.

Оставалось радоваться, что можно хотя бы полюбоваться городом. Окрестности вокзала не слишком впечатляли: современный вокзал — он и есть вокзал с кучей припаркованных рядом автомобилей и шумящими поездами. Однако чем дальше мы отходили от него, тем больше чувствовалась настоящая Венеция — с изогнутыми мостиками над слабо пахнущей водорослями водой, узкими пешеходными улочками и обступающими со всех сторон стенами старинных домов.

Я вертела головой, разглядывая окрестности, пока Костя уверенно и быстро шел вперед. Часы показывали около одиннадцати — не такое уж позднее время, а ночь выдалась теплой, хотя от воды шла прохлада. Скоро я сняла легкую ветровку, оставшись в одной рубашке. Так выглядело и большинство прогуливающихся прохожих, очевидно, туристов, которые встречались по дороге.

Почти везде первые этажи зданий были отданы под разнообразные кафе и магазинчики, и я постоянно тормозила перед витринами, засматриваясь то на яркие венецианские маски — похоже, главный местный сувенир, то на подозрительно выглядящие блюда с морскими гадами. Вода плескалась всего в нескольких шагах от нас, и время от времени по ней проплывали лодки и маленькие катера. Мне хотелось думать, что это обычные венецианцы спешат с работы домой, а не что это развозят припозднившихся туристов.

На другой стороне «улицы» дома поднимались прямо из воды. Иногда двери выводили прямо к волнам — очевидно, это было нечто вроде черного входа, куда жители или рабочие подплывали на катерах. Несколько раз нам встретились улочки, которые обрывались у каналов, под кирпичными арками старинных зданий.

Я несколько раз задерживалась, разглядывая необычную архитектуру. Венеция оказалась царством окон — иногда они занимали почти весь фасад, создавая впечатление ажурности и легкости построек. То тут, то там над головой нависали симпатичные балкончики, часто уставленные горшочками цветов. Почти каждое здание было непохоже на соседнее: на углах одного изгибались фонари в виде драконов, фасад другого покрывали медальоны в виде готических розеток, третий был украшен рядом белых колонн.

Тем не менее их внешний вид меня немного разочаровал. Мы шли далеко от центра города, и свет фонарей обрисовывал облупленную штукатурку и иногда очень печальные здания, просившие ремонта.

Константин вел все дальше и дальше по укромным узким улочкам вдаль от Гранд-канала — сердца и главной артерии города, где находились все самые красивые венецианские дворцы. Я понимала, что нам нужно торопиться, но не выдержала и остановилась, когда едва не столкнулась с висящим на уровне моей головы мусорным мешком.

— Это еще что такое? — сорвалось с языка.

— Мусорка, — спокойно объяснил вампир. — Это водный город, в нем слишком мало места для мусорных контейнеров. Утром пакет заберут и отвезут на катере на свалку.

Я склонила голову набок, с мольбой посмотрев на него.

— Костя, мы в Венеции! Мы можем сделать хоть небольшой крючочек? Я впервые в самом романтичном городе мира — и не увижу ничего, кроме мусорных мешков?!

Костя подошел ближе и навис надо мной, глядя на меня с высоты своего роста.

— Во-первых, не верь тому, что пишут в путеводителях. Этот город далек от романтики: он мокрый, неудобный для передвижения, страшно дорогой и воняет половину года. Во-вторых, если мы попадем к Козимо, ты увидишь Венецию такой, какой ее знают единицы: магической. В-третьих…

— Давай хотя бы купим мороженое, — жалобно сказала я. — Пожа-алуйста.

Вампир снова вздохнул и — к моему огромному изумлению — взял меня за руку.

— Ладно. Одно мороженое — и пойдем к Козимо. Только больше ни шагу в сторону.

Я отчаянно закивала, крепко сжав его привычно прохладную ладонь.

Мы стояли возле какой-то старинной церкви, загороженной от нас кирпичным забором так, что виднелась только верхушка колокольни. Чтобы найти открытый в такое время магазинчик с мороженым, пришлось миновать пару переулков и пройтись под веревкой с сушащимся на ветру полосатым нарядом гондольера. Владелец небольшого заведения под вывеской «Траттория» уже закрывался и страшно нам обрадовался, почти без передыха выдавая разнообразные «перфеттаменте» и «белиссимо». Уже через пару минут мне протягивали огромное мороженое, щедро посыпанное шоколадной стружкой и политое сиропом.

Стоило мне полезть за кошельком, Костя, переводивший продавцу мои пожелания насчет покупки, оттеснил меня в сторону и заплатил сам. Я растерянно посмотрела на то, как он прячет кредитную карту и передает мне рожок.

— Но…

— Не спорь, донна. Дай мне тебя угостить, раз уж я мешаю тебе прогуляться по знаменитому городу, куда ты приехала первый раз в жизни.

— Спасибо… А ты разве не будешь? Даже не попробуешь?

Он сдержанно улыбнулся.

— Вампирский желудок отторгает человеческую еду.

— Тогда точно должна была заплатить я.

— Катерина, — Костя наклонился так, что я, лишь слегка шевельнувшись, могла коснуться его лица. Странно, но меня это отчего-то так смутило, что я застыла, будто меня приморозили к полу. — Ты не вампир, поэтому вряд ли поймешь, каково это, когда за эмоциями живых людей наблюдать приятнее, чем делать что-то самому. Последние десять лет я жил в компании такого же вампира, зануды-дракона и брюзжащего старика. Давай будем считать, что я заплатил за то, чтобы посмотреть, как молодая и красивая девушка наслаждается жизнью.

— В таком изложении это отдает вуайеризмом. Но ты знаешь… — я с удовольствием откусила верхушку мороженого. — Я готова тебя радовать таким образом сколько угодно!

Костя рассмеялся.

— Идем. Порадуешь меня по дороге к Козимо. А потом, когда избавимся от колесничих, я тебя свожу сюда еще раз, покажу и Сан-Марко, и дворец дожей, и где прятались вампиры Медичи, когда их изгнали из Флоренции, и все что хочешь. Согласна?

— Медичи были вампирами?!

— А ты всерьез думала, что такого могущества можно добиться немагическим путем?

Я расплылась в улыбке и на сей раз сама взяла его за руку.

— Договорились. Потом ты покажешь мне всё.

Дальнейший путь прошел повеселее. Костя продолжал торопиться, пусть и подстраиваясь под мой более мелкий шаг, но я уже и сама старалась не задерживаться. Обещание, что мы сюда съездим еще раз, вместе, вселило в сердце новую надежду.

Правда, чем ближе мы подходили к кварталу, где находилась лавка торговца душами, тем больше я волновалась. Мне нужно было достоверно изобразить ведьму и убедить опытного колдуна в том, что я занимаюсь ремеслом, о котором в реальности не знаю почти ничего. Да и сам Козимо был фигурой неоднозначной.

Этот человек год прожил в Кастелло-делла-Серените, пока не разругался с прадедом по весьма своеобразной, зато подходящей высшим причине. Души — все дело было в них.

Кодекс чести высших, которые объединялись в общины вроде Серениты, запрещал вредить другим высшим. Это означало не только то, что нельзя убивать или ранить соседей. Законопослушные высшие не могли в ритуалах, эликсирах и амулетах использовать части сверхъестественных существ: крылья пикси, печень оборотня и так далее, если только какой-нибудь дракон сам не пожертвует свою чешую на благое или не очень благое дело.

Козимо решил, что это правило не относится к тому, кто уже умер. Когда в Серените мирно почил от старости итальянец-колдун, родившийся в деревне и проживший в ней всю жизнь, торговец забрал его душу и продал одному из ковенов. Прадеда вместе с советом это ожидаемо взбесило — мало того что их старому другу не дали отдохнуть после смерти, так еще его используют неизвестно для чего в каком-то сомнительном ритуале! После по-итальянски жарких скандалов Козимо выставили за дверь. Тот в отместку наслал на деревню парочку проклятий. Отношения это, естественно, не улучшило, и с тех пор между колдуном и Серенитой тлела холодная война.

Это не помешало Козимо «в обход» обращаться к Косте, когда требовалось составить особо заковыристые договоры с нечистой силой. Поэтому вампир и вспомнил о нем, когда зашел разговор о сильных колдунах, а теперь сопровождал меня по дороге к торговцу душами. Причина крылась не только в соображениях безопасности — Костя был одним из немногих, кого Козимо подпустил бы к себе.

Немного не доходя до лавки торговца душами, Костя меня ненадолго оставил и растворился в темноте. Он отсутствовал несколько минут, а затем так же беззвучно, как исчез, появился прямо у моего правого плеча, заставив вздрогнуть.

— Спокойно, это я. Показалось, что за нами кто-то идет. Вокруг чисто, можно идти дальше.

Я последовала за вампиром, тем не менее не забывая оглядываться. Мои глаза во мраке ночи видели хуже вампирских, но мало ли что… Не хотелось самолично прийти в лапы колесничих.

Три поворота — и мы оказались на очередной из узких венецианских улочек, у края которых плескалась вода. Металлическая дверь, у которой остановился Костя, ничем не намекала на то, что за ней занимаются таким сомнительным делом, как продажа душ. Наоборот, хотя единственная витрина была закрыта жалюзи, вывеска и нарисованная на ней маска сообщали, что здесь продают сувениры, как в десятках других мест Венеции. К деревянному столбу прямо напротив была «припаркована» небольшая моторная лодка. Синенькая, пахнущая свежей краской — и не скажешь, что такая может принадлежать колдуну. Я подняла взгляд, проверяя, горит ли в закругленных сверху окнах свет, но сквозь ставни не пробивалось ни лучика.

— Уверен, что это здесь? — спросила я Костю. — Что-то не похоже на магазин для ведьм.

Он усмехнулся.

— Это тебе не лавка Сибиллы, куда заманивают обычных туристов, еще и построенная под защитой барьеров. Продажа душ — занятие, которое в глазах любого верующего будет роднить Козимо с дьяволом. А мы мало того что в католической стране, так еще и сравнительно недалеко от Ватикана. Представь, что с ним будет, если его найдут колесничие. Козимо пойдет на что угодно, лишь бы этого не допустить и замаскировать свою деятельность.

Я невольно поежилась. По собственной воле я бы такую профессию не выбрала ни за что в жизни.

— Если верить тебе, он настоящий милашка.

— Думаю, ты сама понимаешь, какого рода человек станет заниматься продажей душ, поэтому будь осторожнее. Я могу добиться, чтобы Козимо тебя выслушал, но продаст ли он что-нибудь, зависит только от тебя. Готова?

Честно говоря, я не представляла, как к такому вообще можно подготовиться, но собрала волю в кулак и заставила себя выпрямиться. Подумав, для пущей развязности еще и засунула руку в карман джинсов.

Я не какая-то там неудачница Катя Тихонова, которая не добилась в карьере ничего большего, кроме как должность администратора языкового клуба, и дала бывшему мужу обвести себя вокруг пальца. Я русская ведьма, которая держит в страхе половину Москвы, не меньше.

Чтобы убедить в этом саму себя, напоследок я проверила свою связь с Серенитой. После провалившейся попытки устроить пожар Джеронимо действительно исчез на полдня. Примерно с обеда я снова начала чувствовать его поползновения пробраться в замок, однако на сей раз я была начеку. Как только на краю сознания появлялась золотистая нить, я отсекала ее, укрепляя мысленные стены вокруг Серениты.

К сожалению, это работало только при моем постоянном напряжении. Стоило чуть отвлечься — и дух замка открывал лазейки, позволяя Джеронимо просочиться внутрь. Я совершенствовала связь с духом после вчерашнего пожара, но Джеронимо все-таки был вторым хозяином. Дух замка просто не понимал, почему тот должен оставаться снаружи.

Нить снова пришлось отрезать, но быстрая проверка показала, что в Серените все спокойно. Единственное, что меня смутило, это что я не ощутила присутствия Марко с Драганом. Научиться отличать биение их сердец от сердец домашних демонов оказалось легко — у вампира-Аполлона его было едва слышно, а у дракона, наоборот, оно билось звучно, без перебоев, как мотор.

Мельком задумавшись, почему их нет в замке, я тут же об этом забыла. Драган мог облетать территорию, а Марко — выйти в деревню. Ночь — его время, в конце концов. Так что я кивнула Косте, и тот ударил в дверь молоточком в виде рожицы чертенка.

Когда молоточек опускался, я ждала звонкого удара о металл, однако ошиблась. Боек мягко соприкоснулся с поверхностью, не родив ни единого звука, словно был оббит ватой.

Приподняв брови, я посмотрела на Костю.

— Не знай я, что мы собрались в гости к колдуну, посоветовала бы поискать нормальный дверной звонок. Дай угадаю — тишина означает какое-нибудь колдовство?

— Ты быстро привыкаешь к обычаям высших, — пробормотал вампир, наблюдая за тем, не прорвется ли через один из ставней луч света, что определить, дома ли хозяева.

Я просто подождала. Чутье подсказывало, что нас проверяют. Дверной молоток, похожий на тот, что украшал главный вход Серениты; колдун, настолько мощный, что мог бы наделить свое жилище душой; опасность разоблачения и невозможность пользоваться видеокамерами — все сходилось.

Спустя несколько невыносимо долгих минут дверь наконец приотворилась. В проеме появился невысокий мужчина, окутанный ореолом света.

Как-то так я и представляла Козимо по рассказам Терезы и Кости: итальянская смуглость делала его лицо мрачным, густые черные брови добавляли теней взгляду, худоба и сутулость наводили на мысль, что этот человек проводит немало времени за обдумыванием темных делишек. Борода с редкими седыми волосками не добавляла мужчине обаяния. Складка на лбу, чувственные губы говорили о темпераментности. И точно — даже не зная итальянского, можно было догадаться о значении слова merda, слетевшего с языка Козимо, как только он увидел Костю.

Дверь начала захлопываться прямо перед нашими носами со стремительной скоростью, но наткнулась на вставленный в щель Костин ботинок. Глаза вампира сверкнули красным. Я не понимала, что он ответил колдуну, но с лица того слегка отхлынула краска. Ко мне Козимо повернулся без улыбки, но хотя бы и без ругательств. Пристальный взгляд ощупал меня не хуже пальцев профессионального досмотрщика.

На обращенную ко мне вопросительную реплику оставалось только покачать головой.

— Русский или english? — предложила я.

— English, — согласился торговец, переходя на главный язык международного общения. — Константин сказал, что вы интересуетесь моим товаром.

— Да. Мы можем обсудить это внутри или вы предпочтете, чтобы тонкости наших дел слышала вся улица?

Козимо бросил косой взгляд на вампира и все же распахнул дверь.

— Добро пожаловать, сеньора.

Костя вошел первым, проверил все вампирским чутьем и лишь тогда махнул мне рукой, что опасности нет.

Обитель торговца душами и внутри выглядела, как обычная лавка-мастерская. В дальнем углу на столе лежали заготовки и гипсовые формы. На стенах и витринах десятками висели венецианские маски, как дешевые пластиковые, так и фарфоровые, ручной работы. Выбор образов был на любой вкус — от нейтральной Вольто и популярной маски Казановы до Чумного Доктора и игривой Ньяги, изображающей кошку.

Я прошла мимо них и задержалась у огромной золотистой маски в виде солнца. Лицо было человеческого размера, но изогнутые лучи расходились в сторону больше чем на полметра. Вряд ли эта маска предназначалась для ношения. Скорее всего, ее вешали на стену, как декор, однако меня заставило остановиться не это и даже не божественная красота искусно вырезанного лица.

От нее исходила энергия. Я ощущала это не столько физически, сколько на каком-то ином, сверхъестественном уровне восприятия. На секунду нечто коготком царапнуло мое сознание, почти так же, как это делал прорывающийся в Серениту Джеронимо. Уже в следующий миг все успокоилось, но я могла поклясться, что это сделала маска-солнце.

Козимо замер рядом со мной. Впервые в его голосе зазвучал слабый интерес.

— Вижу, вы раньше уже имели дело с душами.

— Немного, — призналась я. — Вы соединили маску с человеческой душой?

— Конечно. Это лучший способ хранить души. Немногие маги могут похвастаться тем, что умеют создавать подобные шедевры, — с гордостью объявил он, тряхнув густой черной шевелюрой.

Я протянула к маске руку, но опустила ее, так и не рискнув дотронуться.

— Не бойтесь, — с усмешкой сказал Козимо. — Эта маска — работа на заказ для определенного человека. Она не причинит вреда. Я вывесил ее сюда только потому, что сегодняшней ночью ее должны забрать, и думал, что это пришел заказчик, а не один наглый вампир.

Костю, статуей застывшего за моей спиной, наградили колючим взглядом. Тот и бровью не повел.

— Наглый вампир привел заказчика, который ради этого пересек половину Европы, так что радовался бы, Козимо, — ответил он.

Торговец только фыркнул.

— Как, кстати, ваше имя, сеньора?

Я собиралась представиться Марией Ивановой, однако в последний миг проглотила это имя.

— Адалин, — с особым выражением произнесла я, пристально глядя на Козимо.

Он спрятал в бороде улыбку.

— Адалин так Адалин. Не волнуйтесь, многие клиенты не горят желанием сообщать свои имена. Все, что мне нужно знать: сколько вы готовы заплатить и для каких целей вам нужна душа, чтобы я подобрал идеально подходящую. Для этого пройдемте, сеньора, в мою настоящую мастерскую.

— И в какой валюте вы предпочитаете оплату? Надеюсь, не в душах?

— О, что вы! Я же не демон какой-нибудь. Евро, обычные евро. Предпочитаю быть награжденным еще в этой жизни, если вы понимаете, о чем я.

Я была не уверена, что понимаю, но все равно старательно закивала. Торговец раскрыл боковую дверь и жестом пригласил в помещение за ней. И снова Костя сначала все проверил, а затем позволил войти мне.

Это было приятно, но, по-моему, он слегка перестарался. Козимо проводил его подозрительным взглядом, наверняка задумавшись о том, с какой стати вампир, верный лишь Серените и ее жителям, так опекает малознакомую ведьму.

— Откуда вы, говорите, сеньора? — спросил Козимо, с прищуром изучая меня. — И зачем вам нужна душа?

— Я живу в Москве. Мы… скажем так, не совсем поладили с другими ведьмами, поэтому мне нужен защитник для дома.

— Москва, Москва… — пробормотал Козимо, проходя следом в мастерскую и закрывая за нами дверь. — Темное место, колдовское. Много наслышан о нем. Говорят, в советское время у вас хозяйничал сам дьявол.

— Воланд? — уточнила я.

— Да вы и сами все знаете, прекрасная сеньора, — согласился Козимо. — Ну, что ж, выбирайте, какая маска вам по нраву. Делайте это тщательно — вам с ней жить.

Комната походила на предыдущую, однако с одним отличием: помимо гипсовых форм и кисточек с красками на рабочем столе были расставлены склянки с незнакомыми порошками и эликсирами, а столешницу покрывал узор из оккультных символов. В центре круга лежала заготовка для маски, рядом, на подставке, — хрустальная сфера. Очевидно, в ней содержалась душа или какая-то другая эфемерная субстанция, необходимая для удержания души в этом мире.

Маски висели на стенах, по левую и правую руку от меня. Ни одного из популярных персонажей венецианских карнавалов вроде Коломбины или Скарамуччи здесь не было — исключительно оригинальные образы. Я медленно прошлась вдоль них, изучая каждую работу мастера.

Она была великолепна — так точно изобразить лица мог только искусный художник. Не все из них принадлежали людям. Я заметила маски, олицетворяющие духов природы, забавных чертенят, неприятных карликов и прекрасных фей. Лица передавали самые разные эмоции и черты характера — от юношеской наивности до старческой умудренности. Некоторые были искажены злобой так, что становилось не по себе.

Всего масок насчитывалось около двух десятков. Я прогулялась мимо них еще раз, но так и не смогла выбрать.

— Как вы их достаете? — спросила я Козимо. — Вам же не приходится никого убивать?

Торговец, сцепив руки за спиной, терпеливо ждал у своего рабочего стола.

— Ни в коем случае. С такой душой работать было бы невозможно. Некоторые я собираю в больницах, за некоторыми приходится поохотиться. Иногда люди сами приходят ко мне и закладывают свою душу в обмен на помощь. Но не волнуйтесь, прекрасная сеньора, среди них нет опасных для владельца. Если ищете что-то особенное, обратите внимание на выражение лиц. Создавая вместилища для душ, я старался отразить их основные качества и сохранить сходство с бывшим телом.

Задумавшись, я остановилась возле маски, висящей отдельно. Лицо хранило добродушное выражение, а черты были настолько невыразительными, что от них хотелось тут же перевести взгляд на что-нибудь более интересное.

— А эта… — начала я.

— Не продается, — перебил Козимо, закрывая ее спиной.

— Уже занята?

— Нет, это… — он замешкался. — Вы когда-нибудь слышали о масках Квинта Росция Галла?

Я покачала головой. Единственное, что я могла сказать по этому поводу — имя напоминало древнеримское.

— Этот гениальный актер, у которого риторике учился сам Цицерон, первым в театрах Древнего Рима ввел практику носить маски на выступлениях. В учебниках по истории пишут, что он делал это из-за косоглазия, но в действительности он научился контролировать силу заколдованных масок, которая позволяла на время буквально превратиться в других людей. Я усовершенствовал его искусство, — Козимо скромно потупил глаза. — Эта маска принадлежит мне, но, если вы заинтересованы в том, чтобы быстро и незаметно уходить прямо из-под носа у врагов, я мог бы изготовить для вас копию. За разумную цену, конечно же.

— За какую?

Озвученная сумма заставила меня закашляться. Разумная цена, ага. Будь у меня такие деньги, я бы купила личный остров в Тихом океане и предавалась гедонизму всю оставшуюся жизнь.

— Оке-ей, спасибо, но я продолжу выбирать души. Это все, что есть?

— Ни одна не приглянулась? — Козимо притворно вздохнул. — Ладно, давайте я покажу вам еще кое-что.

Он щелкнул пальцами, и в глубине комнаты заклубился сизый дым. Когда он развеялся, на прежде пустом месте очутилась небольшая деревянная витрина с тремя масками. Все они были незаконченными — вместо краски и ярких лент их покрывала сероватая грунтовка.

— Чтобы поймать эти души, пришлось поторопиться, поэтому я не успел обработать вместилища должным образом, — повинился Козимо.

— Это как-нибудь отразится на моем доме?

— Если вы собираетесь переселить душу в стены и фундамент здания, на ней это не скажется. Но если вы хотите, чтобы маска была лицом вашего защитника, или заботитесь об эстетизме и готовы подождать, то я могу завершить ее украшение.

Мне вспомнилась бешеная цена, которую он только что назвал для маски римского актера.

— Может, просто немного скинете стоимость?

— Возможно, — натянуто ответил Козимо. Расставаться с деньгами ему явно не хотелось. — Сначала посмотрите на маски, сеньора. Вдруг вам ничего не понравится.

Я подошла к витрине. Из трех изделий взгляд сразу же упал на то, что лежало справа. Лицо было совсем детским, похожим на ангелочка-путти, только очень грустным. В нем отражалась такая печаль, что я почти не заметила две оставшиеся маски, принадлежавшие старой женщине и мужчине средних лет.

Пальцы коснулись шершавого материала. Я почувствовала, как душа маленького мальчика, заключенная в темнице фарфора, потянулась ко мне, наткнулась на преграду и отпрянула назад. Странно — у меня не было связи с этой душой, но я физически ощутила ее тоску. Или мне просто показалось…

— Почему он так печален? — спросила я Козимо, продолжая всматриваться в детское личико.

— А, он откликнулся вам? — торговец возник у моего плеча. Глаза у итальянца загорелись. — Этот мальчик потерял мать в автокатастрофе и сам вскоре скончался от полученных травм. Кроме матери у него никого не было, поэтому последние дни он провел в больнице, под присмотром медсестер, которые, как вы понимаете, не могли уделить ему достаточно времени. Невеселая история. Но хочу предупредить: с детской душой вам придется трудно. Они быстро привязываются к хозяевам, но их сложно тренировать. Они своевольны, иногда капризны, поэтому обычно их берут для черных ритуалов, которые требуют принести в жертву невинную душу.

Меня аж перекосило. Малыша — для черного ритуала?! Теперь ясно, отчего прадед взбеленился и вышвырнул Козимо из деревни!

— Беру его, — резко произнесла я, жалея, что не хватит денег выкупить все остальные маски-души. Им определенно не место в этой лавке.

— Прекрасно! — обрадовался торговец. — Цена…

— Наверняка обсуждаемая, — перебил Костя, по-вампирски возникнув у второго моего плеча.

Взгляд холодных голубых глаз был предупреждающим. Только когда я встретилась с ними, до меня дошло, что Козимо просто пытался сыграть на моих чувствах, чтобы я не пыталась сбить цену. Ну какая женщина за тридцать не проникнется сочувствием к брошенному ребенку с трагичной судьбой!

— Беру, но для начала я хочу, чтобы вы поклялись Сераписом, что сказали правду об этой душе, — поправилась я, стараясь не скрипеть зубами. — После этого обсудим цену.

— Я-то поклянусь, — хмуро ответил Козимо, сложив на груди руки. — А вы — поклянетесь Сераписом, что сказали правду о том, зачем вам душа? Советую хорошенько подумать перед этим. Вы и близко не ведьма, хотя колдовские способности у вас определенно есть, а Серапис имеет привычку карать всех, кто лжет, прикрываясь его именем.

— У меня есть колдовские способности? — от удивления вырвалось у меня.

В ту же секунду до меня дошло, что хуже проколов в жизни я, наверное, не допускала. Мы с Козимо уставились друг на друга. Костя смачно выругался на румынском.

В тишине раздался щелчок пальцами. Торговец опустил руку.

— Предлагаю вам в течение минуты объяснить, что происходит. Иначе последствия вам не понравятся. Особенно если вы связаны с инквизиторами.

Не успела я ахнуть, как Костя очутился впереди меня, прямо перед Козимо. Звуки, вышедшие из горла вампира, были больше похожи на рык, чем на человеческую речь. Что бы он ни сказал, торговец, засомневавшись, отступил на шаг назад.

Я чуть не завыла. Спасибо, конечно, Косте, но как он не понимал, что от этого только хуже!

— Костя, не надо! — я вцепилась в его руку. Как только каменные мышцы вампира, готового в тот же миг кинуться на итальянца, слегка расслабились, я перевела умоляющий взгляд на Козимо. — Послушайте, мы не имеем к инквизиторам никакого отношения. Нам правда нужна душа — как раз для того, чтобы защитить от них наш дом. Костя сказал, что вы не поверите нам, если я не представлюсь ведьмой, вот я и соврала!

Я попыталась выйти вперед, но проклятый вампирюга опять отпихнул меня назад, закрывая собой.

Козимо, как ни странно, в этот момент многозначительно усмехнулся, наблюдая за нами. Вопрос, который он задал Косте, звучал по-итальянски, но мне отчетливо послышалось слово amore.

Костя напряженно молчал. Тогда торговец посмотрел на меня и перешел на английский. На чувственных губах итальянца все еще играла загадочная улыбка.

— Значит, это правда? Суровый вампир пал жертвой Купидона и влюбился в смертную женщину, несмотря на все заверения, что он никогда не пойдет по стопам отца?

Влюбился?!

Костя продолжал молчать и заслонять меня собой. А я ощутила, как краска заливает мои щеки.

И хотела бы я, чтобы это была краска стыда оттого, как я наврала Козимо.

— П-почему вы так решили? — заикнувшись от смущения, спросила я.

— Потому что он даже своего драгоценного князя, спасшего ему жизнь, так не защищал, — оскалился торговец. — Что ж…

Он опять щелкнул пальцами. Видимо, это значило, что предыдущее заклинание отменено.

— Я продам вам маску. Но в другой раз, если понадобится моя помощь, советую говорить правду. А то знаете, — он неопределенно покрутил над головой ладонью. — Чары в моей лавке, которые я наложил против воров и обманщиков, пытающихся подсунуть мне фальшивки, начинают сходить с ума.

Как Костя заскрипел зубами, было слышно даже мне. Лишь бы свои длинные вампирские клыки не сломал…

А я только вздохнула. Предупреждала же Тереза, что не стоит лезть к торговцу душами. Повезло, что он не такой злой, как его описывали все остальные.

— Займемся оформлением договора на покупку? — предложил Козимо.

Я кивнула.

— Последний вопрос, если позволите. Как вы поняли, что у меня есть колдовские способности?

— Это Венеция, сеньора. Мою лавку каждый день сотнями посещают туристы. Никто из обычных людей не способен почувствовать даже такое сильное колдовство, какое заключено в маске-солнце, которая висит снаружи. Вы — почувствовали, — серьезно сказал он. — Уж кому, как не мне, судить о подобных вещах. Я не прячусь от мира в отличие от тех, кто отсиживается в замках за барьерами и ничего не видит дальше своего носа.

В ответ на укол Костя пожал плечами.

— Каждый выбирает собственный путь. Надеюсь, твой не приведет тебя в лапы к инквизиторам.

— Моей силы хватает, чтобы от них защититься, — буркнул Козимо.

— Посмотрим, как ты запоешь, когда у тебя появятся дети и внуки.

Вампир бросил красноречивый взгляд на рабочий стол торговца. Помимо заготовок и инструментов там стояла цифровая фоторамка с меняющимися слайдами — Козимо обнимается с какой-то молодой итальянкой на фоне дворца дожей, моста Поцелуев, держится с ней за ручки в гондоле…

Теперь зубы отчетливо скрипнули у Козимо.

— Не испытывай мое терпение, stronzo. Оформлять покупку будем?

— Будем, — быстро ответила я. — И мы вообще-то благодарны за помощь.

— Охотно верю, — заворчал он. — Очень охотно… Константину повезло с вами, прекрасная сеньора. А вот вам с ним — не слишком.

— Я думаю совсем иначе, — улыбнулась я, тайком оглядев все еще хмурящегося вампира.

Хорошо все-таки, что мы отправились в Венецию. Хоть я и не могла представить, какой приятный «побочный эффект» окажется у поездки.