Глава 35

Под окнами замка было шумно. Я высунулась наружу из кабинета прадеда, окидывая взглядом главную и единственную площадь Кастелло-делла-Серениты.

Праздник и правда получился скромным, зато теплым по атмосфере. Пикси помогли развесить яркие флажки, а две молодых ведьмочки устроили дополнительно к фонарикам-гирляндам колдовскую иллюминацию. Разношерстные жители деревни с охотой пили вино из двух бочек, которые по моему приказу выкатили из погреба князя Долгорукова. Вернее, теперь из моего погреба. Посмотрев на это дело, Беатриче тоже выставила бочку отличнейшего бароло — красного вина, производимого в провинции Пьемонт. Как выяснилось, ей не была чужда деловая жилка — горной нимфе принадлежали несколько виноградников поблизости.

Вынесенные на свежий воздух столы ломились от закусок. Постарались не только домашние демоны, но и деревенские хозяюшки. Дочь Терезы, оказывается, пекла прекрасные пироги, а веснушчатая мама лепрекона Джо, смущаясь, угощала всех крендельками по старинному ирландскому рецепту.

Сам Джо поигрывал на скрипке, создавая задорный музыкальный фон. Я почему-то считала, что рыжий выходец из зеленого Эйра будет исполнять что-нибудь национальное, но, как выяснилось, он был против стереотипов и предпочитал «Металлику» с «Апокалиптикой». Правда, потом его все равно уговорили на более простые, веселые и танцевальные мелодии.

Несколько крошечных пикси поднялись в воздух перед моим окном и исполнили художественный трюк. Я помахала им рукой. Перед тем как уйти с праздника и подняться в кабинет, отговорившись усталостью из-за недавней потери крови, я прочитала перед жителями пафосную речь о том, какие мы все молодцы и как дали отпор инквизиции. Там я отдельно упомянула всех, кто особенно отличился той ночью, а среди них была и маленькая гордая пикси, которая сейчас внизу пила вино из наперстка. Ее сородичи оценили мою похвалу и теперь в буквальном смысле летали от счастья.

В общем, потусторонний народец отдыхал вовсю. Над Серенитой сгущались сумерки, наконец-то стало прохладно после жаркого дня — это же самое время развлечься! Даже если завтра обычный рабочий день. Дым из трубы шел только в гномьей кузнице — трудолюбивое семейство по очереди кочевало на площадь, ни минуты не оставляя инструменты без внимания.

Как только пикси, помелькав стрекозиными крылышками, умчались продолжать праздник, я со вздохом притворила окно, оставив щель, и уселась в прадедовское кресло.

Массивный деревянный стол передо мной был почти пуст — только старинная подставка для ручек, компьютер и стопка памяток. Все заполнены рукой Кости. Лишь вчера, заглянув в рабочие файлы Долгорукова, я осознала, какую огромную работу для него делал вампир-адвокат. По сути, всем давно уже управлял Костя, а прадед только подписывал документы и поддерживал магические барьеры вокруг деревни, чтобы никто не нарушал покой ее чудаковатых жителей.

Если Костя не объявится, я никогда не разберусь в этих документах. А он медлил, прятался где-то, снедаемый стыдом, несмотря на все уверения Марко, что брат-де скоро одумается. Скоро-то скоро, да как бы не было уже слишком поздно…

Ведь я была уверена, что сегодня предатель нанесет новый удар.

Убеждать себя, что мне не страшно, было глупо. Страх от этого никуда не исчезал.

Я повертела в руках бутылку вина, подаренную Беатриче перед тем, как я тихонько скрылась с праздника. Называлось оно гави — белое сухое, еще одна гордость местных пьемонтских виноградников. Уже пригубившая алкоголя ореада раздобрела, где-то вызнала, что хозяйка Серениты предпочитает белое вино, и решила выпить вместе со мной. Ну а так как я начала сопротивляться, мне всучили бутылку и настояли на том, чтобы я выпила это в кровати или там, куда собираюсь.

Пробку уже вытащили, а потом неплотно засунули обратно, поэтому в кабинет просачивался соблазнительный запах. И правда, что ли, выпить, приглушить нервы? А вдруг вино отравленное… Да и мне лучше оставаться трезвой.

Раз, наверное, миллионный за день я потянулась к замковому духу и проверила мистическим зрением, все ли в порядке. Поскольку Костя бесследно исчез, мы не стали менять духа. Джеронимо пока перестал меня донимать, а после ритуала Леонард потребовал бы у вампира истинное имя. Костя намекнул, что у него есть какой-то план, как избавиться от демона, однако подробности так и не рассказал. Вдруг он еще не успел подготовиться? Не хотелось его подставлять, тем более не зная, что с ним.

Мысли о Косте вводили в тоску. Меня до сих пор бросало в жар при воспоминании о том, как мы позавчера провели время вместе. И после такого — взять и исчезнуть? Поневоле начнешь верить, что вампиры — бессердечные существа!

Отбрасывать мысли о бедовом мужчине, который безраздельно завладел моим сердцем, пришлось силой. Помогло то, что через связь с замком я почувствовала легкие, тихие шаги в коридоре, направляющиеся к кабинету. У меня был незваный гость.

Когда дверь открылась без стука, я ни капли не удивилась. Тереза всегда вела себя в доме как хозяйка.

— Ты одна, Катя, — сообщила она тем же тоном, каким обычно тыкала меня в ошибки и оплошности.

— А вы считаете, что для беседы по душам нам нужен кто-то третий?

Старая ведьма не улыбнулась. Каблучки, звук которых скрывать стало бессмысленно, застучали по паркету — Тереза устроилась в мягком кресле и щелкнула пальцами. По стенам прошла рябь невидимых барьеров. Предательница отсекла нас магией от остального замка, чтобы никто не мог прийти мне на помощь.

— Нет, конечно, — спокойно ответила Тереза. — Наконец-то остаться одной — первая умная вещь, которую ты сделала за последние дни. Я уже начала думать, что ты со своими вампирско-драконьими телохранителями ходишь даже в туалет. Знаешь, для молодой женщины это не самое достойное поведение.

— Вас это раздражает, потому что они не видят в вас привлекательную женщину? — предположила я. — Подмять под себя Лоренцо, будучи молодой и стройной девушкой, вам было гораздо проще. А сейчас вы слишком стары для того, чтобы соблазнять полных сил мужчин, даже если на самом деле они старше вас.

— Это раздражает, потому что они бестолочи, — с презрением бросила ведьма. — Даже Константин, который из всей троицы подавал самые большие надежды. Всерьез решить, что необученная женщина, которая до тридцати лет не знала о существовании высших, может заменить Андрея и помочь деревне, — это нонсенс. Хотя твоя выдержка достойна похвалы, — она окинула меня долгим взглядом. — Я была уверена, что, как только ты поймешь, зачем я сюда пришла, то начнешь визжать и звать телохранителей. В конце концов, без них ты никто.

Я пожала плечами и откинулась на спинку прадедовского кожаного кресла. Пусть Тереза и дальше поет хвалу моему спокойствию. Ей необязательно знать, как в действительности меня потряхивает внутри.

— Может быть. Раз уж я никто, тогда не соизволите мне объяснить напоследок пару вещей? Мы обе знаем, что из вашего капкана мне никуда не деться.

Впервые за весь вечер, включая праздник внизу, уголки губ ведьмы поднялись в довольной улыбке. Колдовала она великолепно, этого у нее не отнять. А еще она была слишком тщеславна, чтобы заметить, как я тяну время.

— Спрашивай, конечно, — милостиво позволила Тереза. — Преподам тебе последний урок. Хотя не представляю, зачем это тебе. Там, куда ты отправишься после смерти, это уже не пригодится.

— Кто знает. Вы сами ставили мне в плюс, что я оптимистично смотрю в будущее, а как выяснилось, после смерти людей не обязательно ждут только два пути — в рай или в ад.

Ведьма пожала плечами.

— Ты себя просто успокаиваешь. Я могу это понять. Возраст, знаешь ли… Наверное, хочешь узнать, каким образом я все это провернула?

— Нет. Это мне как раз известно, — ответила я, уловив отблеск изумления на ее лице. Как, кто-то просчитал ее гениальные ходы?

— Ну, давай, — медленно сказала она. — Расскажи мне, как я действовала.

Прежде чем заговорить снова, я взяла второй бокал с другого столика в кабинете и разлила вино. Жаль, я не догадалась захватить с собой ничего из закусок. Беатриче говорила, что гави особенно хорошо с рыбой.

— Вина? — предложила я Терезе.

— Спасибо, нет. Но ты пей, пей, — усмехнулась она. — Проще будет повесить твою смерть на ореаду. Прямо у всех на глазах предложить хозяйке отравленное вино — о чем она только думала?

Ведьма зацокала языком, осуждающе качая головой. Я сразу отставила бокал. Понятно, что никакого яда там не было — Тереза добавит его, когда разделается со мной. Просто желание что-то пить исчезло.

— О вашем участии следовало догадаться с того же момента, как украли договор, — начала я. — Вас выдал уже круг, который вы начертили углем, убив так не вовремя попавшегося на пути слугу. Круг отзыва демона, пусть даже это домашняя прислуга, почти идентичен с кругом призыва, который вы сами же чертили в ночь нашей первой встречи с Леонардом. Убийца управился с символами так быстро, что его не успели застать вампиры, — признак большого опыта в таких делах! Нас смутило только то, что круг мог нарисовать кто угодно. Даже Костя, хотя он не колдун. За свою адвокатскую карьеру он делал это тысячи раз, помогая клиентам. Призвать он никого не призовет, но круги чертит идеально.

— Верно, — согласилась Тереза. — Это не доказывало абсолютно ничего.

— Да. К сожалению, как и возможность предвидения кражи. Сибилла, которую вы подставили, предупреждала, что заглянуть в будущее способна почти любая ведьма, если она достаточно сильна или у нее есть подходящий артефакт. А кто в Серените из ведьм сильнее вас?

— Тоже не доказательство. Инквизиторы пользуются помощью ведьм и колдунов. Это мог быть кто угодно из них.

— Хорошо, — терпеливо произнесла я. — Дальше. На совете в церкви вы старательно отговаривали нас обращаться к Козимо и ритуалу замены души. Но потом, когда я удачно выудила его описание у Леонарда, вы возражали на редкость вяло — поняли, что уже не отвертеться. К тому же у вас в голове созрел другой план. Если Джеронимо не удалось отрезать меня от мистической связи с замком, убрать барьеры и впустить колесничих, можно сделать это во время замены духа. Ведь без него барьеры становятся слабее.

— Интересная догадка, — признала Тереза. — Еще что-нибудь?

Кажется, этой женщине нравилось слушать о том, как она гениальна. Ну и отлично. Мне это только на руку.

— Вы все время старались держаться поближе ко мне. Например, заключение нового договора на домашних демонов. Если у меня, ведьмы с однодневным стажем, на днях получилось вызвать Леонарда, то заняться этим мог вообще любой. Но пришли именно вы, главная ведьма общины, у которой по идее навалом других забот. Вам хотелось удостовериться, что все под контролем и я не выкину никаких фортелей.

— И я правильно сделала. Ты оказалась с сюрпризами.

— Спасибо, конечно, но я еще тогда задумалась над тем, какое пристальное внимание вы мне уделяете. Жаль, меня сбило с толку, что вы с нежностью относились к прадеду, а потому ваша привязанность могла распространиться и на меня. Но все-таки подозрительнее всего вы вели себя позавчера, когда мы начали ритуал замены духа. Так старательно тянуть время: дождаться полуночи, ронять зажигалки, устраивать разборки насчет власти… Я же потом заглянула в учебник для ведьм. Магия одинаково сильна в любое время суток. Полночь советуют выбирать только для того, чтобы поразить профанов. Вы просто хотели убедиться, что настоящий Лоренцо со своими вампирами к этому времени уберется достаточно далеко от Серениты и не сможет помешать. Но вот беда — он решил позвонить мне. А знаете почему? Потому что вы переборщили с попытками подмять его под себя.

— В самом деле?

Тереза нахмурилась. На ее лбу сразу образовались глубокие старческие морщины, которые выдавали истинный возраст молодящейся ведьмы. Слышать, что она тоже в чем-то ошиблась, ей было неприятно.

Настал мой черед усмехаться. Пусть ощутит себя на моем месте!

— Любопытное совпадение: я бы ничего не заподозрила, если бы не звонок Лоренцо. Еще страннее было то, что он правда куда-то ломанулся только по моей просьбе, бросив Серениту с минимальной защитой. Даже несмотря на то что «я» в тот момент была совсем не я и, вероятно, благодаря зачарованной маске обладала лучшим даром убеждения.

— Это изначально было основным планом — атаковать штаб инквизиции возле Серениты и отбить Джеронимо, — прервала Тереза.

— Ага. Всего одна проблема: помните наше знакомство и совет в церкви? Лоренцо изо всех сил старался показать, что я пустое место. Не давал вставить ни слова, заставил сидеть дома и не высовываться. За прошедшие дни я не успела сделать ничего, чтобы заслужить его доверие. Наоборот, мы с Сибиллой пришли к нему за помощью, а для вампира, уважающего силу, это все равно что расписаться в собственной бесполезности. И тут вдруг: я приказываю, и он сразу несется в другое место? Лоренцо еще и вел себя гораздо вежливее на следующий день, когда вы по очереди приходили меня отчитывать.

— Мужчины, — пожала плечом ведьма.

— Ну да, — не удержавшись, я фыркнула. — Как известно, за каждым успешным мужчиной стоит женщина. А Лоренцо оказался падок на слабый пол, особенно славянской внешности. Вчера я сходила к нему и уговорила рассказать мне о ваших отношениях. Выяснилось много интересного. Например, что вы, Тереза, несмотря на давний разрыв, до сих пор имеете над Лоренцо некую власть. Или что это вы настраивали его против меня еще до того, как я успела приехать. Якобы если меня шокировать какой-нибудь гадостью, отнестись ко мне с пренебрежением, то я уеду сама, и вы сможете заправлять в Серените вдвоем. А потом вы внезапно изменили мнение и убедили Лоренцо, что я с мозгами и ко мне надо прислушиваться. По удивительному стечению обстоятельств к нему вскоре заявилась «я» и предложила напасть на штаб инквизиции. Причем Лоренцо не очень-то и хотел, но вы, именно вы уговорили его уехать, чтобы колесничим было легче проникнуть в деревню. Так врать… Потрясающе, как Лоренцо со всеми его продвинутыми вампирскими способностями в определении лжи вам поверил.

Тереза коварно улыбнулась.

— Он самоуверенный болван, как и любой мужчина. Если человек верит в свою правоту, он может в глаза вампиру рассказывать, что солнце зеленого цвета, и тот ничего не почувствует. Даже у детекторов лжи бывают промахи, что говорить о живых существах? На меня давил Дитрих, заставлял торопиться, поэтому пришлось действовать грубовато. И все-таки это сработало — у Лоренцо ни единой мысли не возникло, что я могу его обманывать. Если бы не звонок этого идиота, мне бы все удалось. Да и какой был шанс! Вы сами шли мне в руки, еще и так удобно ополчились на Беатриче. Грех было этим не воспользоваться. Мне оставалось только подстроить небольшой скандал возле ее дома, чтобы все уверились окончательно.

— И вот теперь вы пришли закончить свое дело, — подытожила я. — Предполагаю, все это было сделано ради того, чтобы инквизиторы не тронули вашу дочь с внуками, которым некуда уехать из Серениты. Что ж, вас можно поздравить: вы все-таки добились своего, обеспечили потомкам будущее. Во всей этой истории не понимаю только одного. Вы определенно ненавидите Козимо из-за его ссоры с князем. Если вы хотели избавиться и от нас с Костей, и от него одним махом, зачем надо было давать нам реально действующие амулеты, которые сбивали колесничих с пути? Только чтобы мы не заподозрили, что на самом деле вы готовите для нас ловушку?

— Ох, Катя, Катя…

Тереза подошла к окну, оперлась плечом на стену и устремила задумчивый взгляд на далекие Альпы, еще освещенные закатывающимся солнцем. Хитрая ведьма при этом не забывала о своей безопасности — снизу, с площади, где продолжал гулять народ Серениты, увидеть ее было невозможно.

— Иногда я завидую простым людям, незнакомым с нашим миром. У вас все так просто. Черное — это черное, белое — это белое. Что если я делала все это не ради внуков и не потому, что мне угрожала инквизиция?

— Тогда почему?

По правде говоря, мне было не так уж чтобы интересно. Никогда не понимала, почему в книгах и фильмах авторы такое значение придают финальному монологу злодеев, где те объясняют свои мотивы. Если он совершил преступление, какая мне разница, какие у него для этого были поводы? Пусть они хоть тысячу раз благородные, отправил кого-то в могилу — расплачивайся.

Но мне надо было тянуть время. Марко и Драган к этому моменту уже давно должны были появиться, а их все не было и не было. Где, блин, их носит? Чем дальше, тем большую трещину давало мое и без того напускное спокойствие.

— Ты же сама видела — мы расслабились, — продолжила Тереза. — Привыкли к спокойной жизни и забыли, кто мы. Инквизиция ошивалась у наших границ, могла заявиться к нам прямо среди бела дня, а мы ничего не делали. Только чесали языками, словно бы мы обычные люди и эту проблему за нас решит кто-нибудь другой. Раньше этим занимался Андрей, но он становился все старше и немощнее. Так не могло долго продолжаться. Пора было либо распускать общину, чтобы каждый был сам за себя, либо уничтожить инквизицию. Против первого были все, а на второе у нас, ленивых и объевшихся, просто не хватило бы сил.

Солнце село. Ведьма задернула шторы, включила свет и вернулась в кресло.

— Когда зашел разговор о том, кто станет наследником Андрея, я поняла, что ждать дольше нельзя. Никто из потомков не унаследовал горячую кровь и блистательный характер князя. Была еще надежда на Пабло, единственного, кто хоть как-то подходил на это звание, но его случайная смерть все испортила. Его сын Джеронимо — сопляк и дурак, причем дурак упертый. Им было невозможно управлять. Он бы… как говорят в России — подвел нас под монастырь? Выяснилось, что у Андрея есть другой потомок — некая Екатерина Тихонова, но в тебе я тоже не увидела перспективы. Одинокая женщина, ничего не добившаяся в жизни, позволившая бывшему мужу крутить собой, как ему вздумается, — плохое резюме для человека, который должен отвечать за целую общину. Управлять ей рвался еще Лоренцо, но я слишком хорошо его знаю — он годами болтает, как мы расправимся с инквизицией, а дальше слов дело так и не ушло. С такими хозяевами Серениту ждал полный и очень скорый крах. Поэтому я пришла к Дитриху, сообщила, что хочу сотрудничать в обмен на то, что меня и мою семью отпустят, сдала Джеронимо инквизиции и постаралась устроить так, чтобы ты испугалась и сама сбежала из Серениты.

— Как вы, наверное, разочаровались, когда поняли, что я никуда не убегаю, а собираюсь решить проблему, — позлорадствовала я.

— Да нет, — равнодушно ответила она. — Видишь ли, все это время я планировала несколько иное, чем просто развалить Серениту и передать руины инквизиции, сохранив при этом свою шкуру. Я надеялась, что община наконец-то зашевелится и даст Дитриху отпор, потому что молодых агрессивных одиночек вроде Марко для этого слишком мало — нужен общий порыв. Вдобавок Марко всегда сдерживал более благоразумный Константин. И тут вдруг этот же самый Константин, обычно озабоченный исключительно своими документами и законами, начинает заглядывать тебе в рот и что-то делать. Подхватывается ленивый Драган, за всеми вами бежит Марко…

Ведьма выдержала паузу и посмотрела на меня.

— Вообще-то, я обрадовалась. У меня даже появилась надежда, что со временем из тебя можно будет воспитать нормального лидера. Но договоренность с Дитрихом уже была заключена, и я могла немногое. Только сбить немца со следа, чтобы они не пришибли вас сразу, как только вы выехали из Серениты. Конечно же, я бы не расстроилась, если бы у Дитриха все получилось, но он допустил ошибку — предпочел охотиться за Козимо. Ошибки, ошибки… — она вздохнула. — Это в природе у каждого живого существа. У людей, пикси, гномов, ангелов — у всех. Мне кажется, ошибки допускает даже Бог. Козимо нам в итоге помог — пробил брешь, обеспечил маской, но Дитрих, как показало время, зря решил, что победа уже у него в кармане.

— И вы все равно будете играть Дитриху на руку, убивая меня, хотя проиграл он?! — возмутилась я.

Где тут логика? Наверное, она у ведьм отличается от логики нормальных людей.

— Единственный, кому я когда-либо играла на руку, — это я сама, — скривила накрашенные губы Тереза. — Дитрих проиграл, при этом поспособствовав моим планам. Инквизиция отброшена и нескоро рискнет сунуться к нам в следующий раз. Община воспрянула духом. Но ты… Ты разочаровала меня. Бросившись в саду к раненому Константину, хотя в этот момент пробили брешь в барьерах, ты показала свои истинные намерения. И что, все это в самом деле было ради того, чтобы переспать с каким-то вампиром?

— Ради любви, — дрогнувшим голосом ответила я.

Ведьма сдержанно рассмеялась.

— Ну вот. Заблуждения молодости. А ведь тебе не восемнадцать лет, за плечами неудачный брак, должна бы понимать, какая это глупость. Но ты сделала еще хуже, чем просто поверила в любовь. Вместо того чтобы позаботиться о барьерах и заставить духа затянуть брешь, ты подставилась прямо под зубы вампира, хотя тебя много раз предупреждали на этот счет. Он не человек! Мог сам позаботиться о себе. В тебе гораздо больше нуждалась Серенита с пробитыми барьерами и хлынувшими внутрь инквизиторами, но ты просто плюнула на нее.

Я стиснула зубы. Да, это была ошибка, о которой мне уже сообщили все, кто только мог. Может быть, теперь, осознав ее и испытав на себе вампирские зубы, я поступила бы иначе. Но разве это плохо — защищать тех, кого любишь?

— Если бы я плюнула на Серениту, меня бы тут уже давно не было, — со всей холодностью, на какую была способна, ответила я. — Вы готовы меня убить из-за одной-единственной ошибки. Меня — женщину, которая всего пару недель назад открыла существование эльфов и драконов! А сами вы чем лучше? Вы годами доводили Серениту до состояния, с которым теперь решили бороться. Может, надо было начинать с себя, а не разваливать всю…

Дыхание внезапно перехватило. Закончить фразу я так и не смогла, как и в принципе шевельнуться. Винить в этом определенно следовало Терезу, которая подняла левую руку, причудливо переплетя пальцы, и навела ее на меня.

— Ну всё, поговорили и хватит, — распорядилась она. — Обвинять меня в чем-то я не позволю. Тем более наглой девчонке, которая здесь без году неделя и понятия не имеет, как я все эти годы тянула общину, чтобы ее не угробили безумные идеи Андрея, вампирские прихоти Лоренцо и причуды каждого чертова жителя деревни: от пикси, предлагающих срыть гору, до гномов, требующих ее надстроить, потому что по их меркам это вообще не гора! Решение уже принято — ты не нужна ни Серените, ни мне. Чтобы ты была в курсе: я спрятала у себя Дитриха с несколькими его людьми, так что они в деревне. Они уже идут за Беатриче и сюда, в замок. Если повезет, уберут и Лоренцо, чтобы он мне больше не мешал. Ну а тебе стоит гордиться. Ты станешь мученицей, за которую все остальные отправятся мстить инквизиции, — Тереза задумалась и оскалила зубы. — Может быть, твое изображение, как в старину, нанесут на щиты.

Говорить я не могла, поэтому только сверлила старую дрянь ненавидящим взглядом. Какой ход напоследок! Инквизиторы сделают за нее всю грязную работу, уберут соперников, а потом она избавится от них, чтобы некому было рассказать волшебному народу Серениты, кто на самом деле все это устроил.

И где, мать их за ногу, Драган с Марко? Я же не просто так их отпустила, а заставила посидеть в засаде, пока предатель не выявит себя! Надеюсь, они не хотят, чтобы я взаправду умерла? А вдруг их остановил барьер Терезы? Мы ведь предусмотрели такую опасность! Драган собственной жизнью клялся, что его пламя выжигает любую магию и что барьеры ему нипочем. Или поганцы опять перегрызлись между собой и вообще не заметили, что их хозяйка пропала?

Скоро уже не будет никакой разницы, какой из вариантов верен. Продолжая левой рукой удерживать меня в неподвижности, Тереза начала совершать пассы правой рукой и одновременно бормотать заклинание. Без сомнений, какое-то на редкость гадостное. А я не могла даже крикнуть, чтобы позвать на помощь!

Внутри у меня все похолодело. Ну, допрыгалась, Катерина Ивановна. Права Тереза — надо было удирать отсюда со всех ног, как только запахло жареным, а я сдуру возомнила себя героиней. И, главное, додумалась, на кого положиться — на вампира и дракона!

То ли от страха, то ли из-за заклинания закружилась голова. Против воли я рухнула в кресло, распластавшись на нем без сил. Видимо, это все же было колдовство, потому что ведьма меня похвалила:

— Умничка. Посиди пока, посиди.

Она вытащила из кармана бумажный квадратик, похожий на упаковку с лекарством, надорвала край и высыпала в мой бокал порошок белого цвета.

Яд. Что ж, потусторонний мир потусторонним миром, а средства убийства людей оставались вполне обычными. В любом случае Тереза предупредила, что собирается повесить мою смерть на Беатриче, а каким еще способом это удобнее всего сделать?

Я с ужасом наблюдала за тем, как порошок мгновенно растворяется в прозрачном вине. Если бы не расслабляющее заклятие, лишившее воли, меня бы трясло, как от удара током. Я попыталась закричать, но из горла, будто в ночном кошмаре, вышел слабый писк.

Да что же такое-то, ну… Спасите хоть кто-нибудь…

По щеке стекла слеза. Я еще слишком молода, чтобы умирать! Да и как быть с предсказанием Сибиллы о рождении сына? Боже, ответь, пожалуйста, я хотя бы попаду в рай?

Лишь спустя несколько секунд я сообразила, что поторопилась прощаться с жизнью. Кристаллы яда давно растворились, но Тереза до сих пор не убрала от бокала руку с пустым пакетиком. На лице ведьмы появилось мучительное выражение, скоро превратившееся в гримасу боли. А мой страх сменился недоумением.

Что вообще происходит?

Из приоткрытого рта несостоявшейся убийцы вырвался стон. На уголок губ из носа стекла капля крови, а за ней, одна стремительнее другой, вторая и третья. По очереди они падали в бокал, растворяясь в желтоватом гави и придавая итальянскому вину зловещий оттенок.

Настолько резкое, обильное кровотечение не могло быть естественным, но я категорически не понимала, в чем причина. Ни Драгана, ни Марко в комнате нет. Леонарда я не призывала, о чем теперь страшно жалела. Надо было плюнуть на то, что у меня больше нет для него безопасных предложений — риск попасть в должники к демону сейчас казался лучше, чем верная смерть. Что тогда с Терезой? Неужели порошок так токсичен, что отравил ее через упаковку?

Покачнувшись, ведьма начала падать на паркет. Она попыталась зацепиться за стол, но это не помогло. Рука соскользнула с гладкой столешницы, и Тереза тяжело, неловко завалилась на бок, затихнув на полу.

В тот же миг сдерживающее заклинание растаяло. Снова чувствуя себя полной сил, я вскочила с сиденья, вооружилась увесистой подставкой для ручек и кинулась к Терезе.

Сама не знаю, что я собиралась делать с этой подставкой, но применять ее было уже поздно. Жуткими налитыми кровью глазами ведьма таращилась в пустоту и не дышала.

Я поскорее отскочила. Такое внезапное избавление от гибели — это, конечно, прекрасно, но мало ли что. Мне не просто не хотелось приближаться к мертвой предательнице — с учетом обстоятельств ее смерти это могло быть попросту опасно.

— Катя. Катя!

Приглушенный голос раздался как будто бы из-за окна. Я оглянулась на загораживающую его штору, прижалась к стене и, держа наизготове подставку для ручек, медленно, очень медленно отодвинула ткань.

Интуиция не сообщала ничего хорошего. Замковый дух взволновался уже давно, но, пока меня пытались напоить ядом, прислушиваться к его беспокойству было некогда. Теперь же я улавливала отчетливые сигналы хранителя Серениты о том, что возле дома шастает кто-то чужой. Это мог быть напившийся друид из французской общины, который воспылал любовью к долгоруковскому саду и вчера на ломаном английском умолял дать ему там пожить в палатке, а могли быть и впущенные Терезой колесничие.

Снова становиться мишенью для пуль мне однозначно не улыбалось. Если там все же Дитрих, прежде чем достать меня, он получит увесистой металлической хренью в лоб!

Увидев, кто там, я с огромным облегчением опустила подставку для ручек. Кажется, даже дышать стало легче.

За окном на фоне темнеющего неба парили Марко и… Костя. Глаза у обоих светились красным. Костя толкнул прикрытое окно, ловко вскочил на подоконник и спрыгнул на паркет в кабинете.

В тот же миг я очутилась у вампира в объятиях. Таких крепких, что заныли кости.

— Костя… — прошептала я, прижимаясь к нему.

— Раду, — тихо сказал он. — Мое настоящее имя — Раду. Вверяю его тебе, Катерина, чтобы ты единственная им владела. Отныне тебе стоит лишь позвать меня, и я услышу, даже если буду на другом конце земли.

— Спасибо. Спасибо, Раду.

Я не знала, какими еще словами выразить свою благодарность, только сильнее вжалась в его широкую грудь. Привычная прохлада вампирской кожи уже давно перестала казаться холодностью — я знала, что там, внутри, у Кости-Раду горячее, нежное, любящее сердце.

Он меня не бросил. Все это время был где-то рядом, чтобы успеть в самый ответственный момент. Теперь стало ясно, что загадочная смерть Терезы — дело их с Марко рук. Вернее, их зова крови. Они не могли войти из-за наложенного ведьмой барьера, поэтому нашли способ остановить ее извне, воспользовавшись тем, что я не заперла до конца окно.

Кстати, а, извините, на чем это они поднялись до уровня второго этажа?

Подумав об этом, я оторвалась от груди любимого мужчины и оторопело глянула за подоконник. Марко все еще сидел там — на прямоугольнике, который висел прямо в воздухе как будто бы сам собой. Когда я разглядела персидские узоры и кисточки по углам, с губ сорвалось:

— Ковер-самолет? Вы прилетели ко мне на ковре-самолете?!

— А что такого? — удивленно посмотрел на меня Марко. — Вампиры — это тебе не тараканы, по стенам ползать не умеют. Идиот Драган куда-то провалился, без него я к барьеру даже подойти не мог. Как нам еще было до тебя добраться? Ну, смотались в сокровищницу, прихватили коврик. Чего он там без дела валяется.

Я нервно засмеялась. Ну да, это же так естественно — прилетать на помощь на коврах-самолетах! Чего-то такого следовало ожидать от сумасшедшей общины потустороннего народа.

Хотя ситуация в целом была совсем не веселой и оставались другие проблемы, требующие срочного решения, смех меня не отпускал. Это уже была элементарная истерика, нагнавшая меня после смертельной опасности. Я согнулась, пытаясь успокоиться и вытирая выступившие на глазах слезы.

Помогло прикосновение Кости… «Раду», — мысленно поправилась я.

— Катя, ты как? — с тревогой спросил вампир.

— В порядке, — я перевела дыхание и выпрямилась. — Драган — где он? Я волнуюсь. Тереза сказала, что впустила в Серениту Дитриха и еще нескольких инквизиторов. Кажется, кто-то из них уже в замке. Беатриче и Лоренцо тоже в опасности.

Раду посмотрел на брата.

— Ты видел Драгана последним. Куда он пошел?

Марко заерзал. Он мог быть сколько угодно равнодушным ко всем, кроме брата, и постоянно ругаться с Драганом, но чувствовалось, что лохматого и зеленоглазого дракона он, пусть и неосознанно, тоже причисляет к своей семье. А против удара по голове дубиной исподтишка или выстрела в упор не выстоит даже дракон, тем более в человеческой форме.

— Мы пропустили Терезу, как договаривались. Потом он вышел во двор. Хотел там обернуться в ящерицу и шмальнуть огнем по барьеру оттуда, заодно всеобщее внимание привлечь. А потом взял и пропал. Тут ты подоспел, и мне уже стало не до Драгана.

Внизу, где-то на заднем дворе замка, раздался хлопок. Мы переглянулись. Уж слишком он был похож на приглушенный выстрел пистолета.

Братья не обменялись ни словом. Им хватило одного взгляда друг на друга, чтобы распределить обязанности. Марко даже не стал направлять ковер-самолет к земле, просто спрыгнул с него, почти беззвучно приземлившись на траву и тут же исчезнув в сумерках. Раду молча, сосредоточенно отодвинул меня за стол и надавил на плечо.

— Спрячься.

— А ты?

— А я буду здесь. Охранять тебя.

— И никто не предупредит Лоренцо и Беатриче? Они же тоже могут умереть!

— Лоренцо сам справится. Старого вампира непросто убить даже серебряными пулями.

— А Беатриче? — возмутилась я. — Ее дочерям оставаться без матери?

Взгляд вампира, в котором гуляли красноватые отблески, оставался холодным.

— Ты хозяйка Серениты, Катя. Ты важнее.

Я нахмурилась.

— А на самом деле?

Он наклонился, сверкнув глазами.

— А на самом деле я тебя и так уже один раз подвел и едва успел спасти сегодня. Я пытался выяснить, куда исчез Дитрих, а вместо этого должен был находиться рядом с тобой. Если с тобой снова что-то случится, моя жизнь потеряет смысл. Поэтому я тебя защищу — и точка.

— И при этом ты оставишь сиротами двух детей? Не надо, Костя. Пожалуйста.

У губ вампира пролегла жесткая складка.

Он знал, что я не просто так назвала его по-старому. Доверив мне истинное имя, Раду вручил и власть над собой. Мне стоило лишь позвать его, и он был бы вынужден подчиниться. Но я этого не делала — не хотела злоупотреблять его доверием.

Его колебания заняли несколько секунд. В конце концов Раду со вздохом достал из-под пиджака и заставил меня вытянуть руку. В ладонь лег тяжелый прохладный предмет.

— Пистолет? — удивилась я.

— Да. Забрал у того подонка, который стрелял в тебя, а попал в меня. Если к тебе будет ломиться кто-нибудь кроме меня, Марко или Драгана, целься и нажимай вот сюда. Ясно?

Я кивнула.

— И будь осторожна, Катя.

— Ты тоже, — тихо ответила я. — Не надо больше подставляться под пули. Кстати, как твоя рана?

— Зажила в тот же день. К счастью, пуля была не серебряная, но не волнуйся, я все равно не собираюсь больше испытывать судьбу.

Он напоследок нежно коснулся моих губ, затем загородил дверь кабинета книжным стеллажом, сдвинув его легко, словно это была пластиковая декорация, и исчез в окне — только зашуршал улетающий ковер-самолет.

Я осталась одна. В полутьме и тишине.

Эта тишина, которую я заметила лишь после ухода Раду, была подозрительной. Она усугублялась тем, что на городской площади тоже резко стихла музыка — очевидно, Раду решил, что поймать инквизиторов будет проще, если предупредить об опасности общину. Я привыкла к тому, что в мыслях постоянно возился замковый дух, шуршали демонические слуги, бились сердца тех, кто жил и гостил в замке, а теперь мне словно заткнули уши ватой.

Не было ни звука. Вообще ничего. Совершеннейшая пустота, хотя меня определенно пока не отрезало от связи с замком.

Кто за этим стоит, и гадать не надо было. Как в тот раз с пожаром в библиотеке, Джеронимо снова пытался меня заглушить, чтобы инквизиция спокойно сделала свое черное дело. Они могли стоять прямо за дверью кабинета, а я не имела бы ни малейшего понятия об этом.

Признаюсь, сначала я испугалась. Вот ведь идиотка, зачем-то отпустила от себя всех, кто мог меня защитить! Даже Костю-Раду выгнала. Себя совсем не жалко? Беатриче — горная нимфа, она способна постоять за себя, а я не князь Долгоруков, чтобы щелчком пальцев перешибать взрослых мужиков! Уже забыла, как меня десять минут назад пытались отравить? И напоминание не нужно — вон жуткий труп Терезы на паркете окровавленными глазами в потолок таращится!

Но потом… потом я разозлилась.

Это мой дом. Не потому, что мне его дали, а потому, что я сама его выбрала. И я позволю кому-то по нему шастать, отрезать меня от связи с ним, убивать моих друзей? Да ни за что! Может, и я не князь Долгоруков, зато Катя Тихонова!

Я закрыла глаза и сосредоточилась. Хочет Джеронимо связь с замком — пусть получает. А у меня есть кое-что, о чем я напрочь забыла, и совершенно зря.

Домашние демоны, присланные мне по договору с Леонардом, были не просто слугами. Неказистые, ворчливые, больше похожие на эльфа Добби из «Гарри Поттера», они оставались падшими ангелами, жестокими и опасными. А главное — бессмертными.

Новый приказ, шедший вразрез с их обычными заботами, они восприняли с радостью. Больше мне не требовалась мистическая связь, чтобы знать, что в доме пять «лишних» человек.

Первых двух легко и быстро нейтрализовал Марко. О чем только эти ребята думали? Ночь — время вампиров. Вряд ли в следующий раз они допустят такую ошибку. По крайней мере, я надеялась, что Марко в принципе отшиб им желание соваться в чужие дома.

Еще двое не ожидали, что на них из ниоткуда свалится груда царапающихся и кусающихся демонов. В них можно было стрелять, пинать, отшвыривать их, но их было слишком много, и они почти не чувствовали физической боли.

На последнего, пятого, ушло больше всего времени. Этот был самым подготовленным и единственный из атаковавших нас инквизиторов не видел ничего зазорного в том, чтобы пользоваться зачарованными амулетами. Так он и поймал Драгана, не давая ему вырваться и отомстить врагам.

С ним демоны расправились особенно жестко. Инквизитор умер прямо во дворе, где удерживал Драгана. Потому что не надо было пытаться поджарить толпу бесенят — они на этом сами собаку съели.

Я уже думала, что мы победили, пока снаружи не раздался голос, зовущий меня на английском языке с ярким немецким акцентом.

— Кэтрин! Хозяйка!

Ну конечно. Нападающих было не пять, а шесть. Я пропустила того, кого невозможно засечь с помощью магии.

Дитрих стоял недалеко от крыльца. Гигант-немец был в черной армейской форме, длинные светлые волосы — завязаны в хвост. В холодных голубых глазах плескалась ненависть. В его руках замерла испуганная Сибилла. У закрытой платком шеи прорицательницы, около того места, где ее кусали вампиры, Дитрих держал боевой нож.

На ступенях крыльца, почти копируя его позу, замер Марко, в руках которого дрожал расцарапанный демонами темноволосый паренек лет восемнадцати-двадцати. Молодому инквизитору крепко досталось — он был почти весь заляпан кровью, но ни одной смертельной раны ему не нанесли.

Пока что. На шее парня смыкались железные пальцы Марко. Одно их движение — и инквизитор будет мертв.

Рядом с вампиром угрожающе рычал Драган. Его привычное добродушие бесследно истаяло, лицо исказилось в зверином оскале. В кои-то веки ради праздника Драган оделся в джинсы с футболкой, и из-под рукава текла кровь.

Значит, стреляли все-таки в него. И попали.

— Иди сюда, хозяйка, — произнес по-английски Дитрих. Он не спускал глаз с вампира и дракона. — Обменяем жизнь на жизнь. Или я убью вашу подружку.

Голос инквизитора звенел от напряжения. Он знал, что Тереза их подставила и что он обречен. Нападение на меня провалилось. Судя по вспышкам и крикам возле дома Беатриче, нимфа тоже защищалась вполне успешно. На площади больше никого не было — только недоеденные закуски и брошенные бокалы на накрытых столах. Очевидно, Раду увел всех на помощь ореаде, а это значило, что поддержать Дитриха никто из его друзей не придет.

— Сиди там, Катя, — рявкнул Драган. — Не вздумай подставляться. Только слово скажи, и мы…

— Нет, — прервала я. — Ничего не делайте.

Я не собиралась рисковать жизнью подруги.

Запертые двери не были преградой для домашних демонов. По приказу они за считаные секунды оттащили стеллаж, который я не сдвинула бы и на сантиметр, и освободили для меня путь.

Странно — именно сейчас мне не было страшно. Возможно, потому что поводов бояться за этот вечер навалилось столько, что страх просто иссяк.

Я спустилась с крыльца не одна, а со свитой из мелких бесов. Они окружили меня кольцом, шипя, ругаясь по-демонски и кровожадно облизываясь на всех, кто мог бы преградить мне дорогу.

Ступив на дорожку перед домом, я вдруг поняла, что Драган, говоря «мы», имел в виду не только себя и Марко. За спиной Дитриха в опасной близости к нему сверкал красноватыми глазами Раду. Он обеспечил подмогу для Беатриче, но сам вернулся ко мне. Причем не в одиночку. Чуть дальше в темноте обнажал вампирские клыки Лоренцо. Притаились в листве магнолии крошечные пикси. Свет фонарей бликами расходился по топору Харальда, единственного из гномьей семьи, кто шум драки любил больше гула и жара кузницы. Даже лепрекон Джо, при первой встрече обливший меня презрением, был здесь, держа смычок от скрипки, как оружие. Рядом с границей замка я видела и другие, не столько узнаваемые силуэты, которые тем не менее пришли спасать новую хозяйку их общины.

Все они ждали одного моего слова, чтобы напасть.

— Предлагаю обмен, — отрывисто произнес Дитрих. — Вы отпускаете его, — немец кивнул на парнишку в руках Марко. — Он уходит. Затем я отпускаю вашу ведьму.

Честно говоря, я удивилась. Козимо достаточно рассказал об этом подонке — о том, как Дитрих угрожал искалечить его девушку, как избивал его самого. После такого скорее следовало ожидать, что инквизитор выменяет жизнь Сибиллы на свою.

Может, даже у тех, кто беспричинно врывается в чужие дома и пытается убить их хозяев, есть какое-то представление о благородстве?

Лоренцо картинно рассмеялся.

— Что нам мешает убить тебя прямо сейчас?

— То, что на меня не действуют ваши трюки. Прежде чем кто-то из вас до меня дотронется, я перережу ведьме горло.

В глазах у Сибиллы стояла паника. Хотя жара на вершине горы уже сменилась ночной прохладой, пряди волос предсказательницы прилипли ко вспотевшему лбу.

— Откуда нам знать, что ты отпустишь девушку?

Раду почти рычал. По напряженной позе, по выражению лица было заметно, что он едва сдерживается, чтобы не наброситься на колесничего. В течение нескольких лет Дитрих убивал его товарищей-вампиров и постоянно ускользал, а теперь находился прямо перед ним и в то же время был невероятно далек. Во всяком случае, пока держал нож у шеи Сибиллы.

— Ниоткуда. Вам придется положиться на мое честное слово. А мне — на ваше, что вы не станете преследовать Жана.

Услышав свое имя, парнишка трепыхнулся. Тщетно — высокий, крепкий, следящий за физической формой Марко легко его удержал бы, даже не будучи вампиром.

Взгляд на Жана заставил меня проникнуться к инквизиции еще большим отвращением, чем раньше. Он же почти ребенок! Кем надо быть, чтобы посылать в бой мальчишек? И как ему задурили голову, что он согласился атаковать деревню с мирными жителями, убивать женщин прямо на глазах их детей? Я бы еще поняла, почему кто-то может ненавидеть Лоренцо. Но отдать приказ убить Беатриче?!

Я стиснула кулаки. Пора положить конец всему этому безумию.

Лоренцо уже начал говорить что-то о том, что из деревни никто не уйдет, но я его перебила.

— Марко, отпусти мальчика. Мы не дикие звери и не инквизиция, чтобы убивать подростков, женщин и стариков.

Лоренцо скорчил презрительную гримасу.

— Начнем теперь отпускать врагов, которые сами пришли к нам прямо в руки?

— Врагов? Их на нас натравила Тереза! — возмутилась я. — Не просто одна из нас, а человек, годами руководивший общиной! Что от нас останется, если мы будем решать проблемы убийствами? Хватит крови, Лоренцо. Вы и так уже наломали дров — сначала с Сибиллой, потом с желанием во что бы то ни стало атаковать штаб инквизиции. Давайте хоть раз попробуем решить все мирно.

Мои слова встретила мрачная тишина. Никто не хотел решать все мирно. Драган, прижимающий руку к плечу, был злым из-за того, что его ранили. Раду сверлил красными глазами Дитриха, наверняка уже представляя его в виде чучела над камином. Лоренцо вообще было только дай пролить чью-нибудь кровь. Остальным испортили праздник, пытались убить их соседей и друзей. Виноватые должны были за это заплатить.

Марко неожиданно убрал руки от молодого инквизитора и толкнул его вперед. Жан, по инерции спустившись вниз по ступеням крыльца, обернулся и ошарашенно посмотрел на вампира. Ладонь мальчишки потянулась к шее, как будто он не верил, что его освободили.

— Хозяйка говорит — я делаю, — громко сказал Марко, как ни в чем не бывало отряхивая руки.

Я тихонько перевела дыхание. Все же он не такой дурак, каким его многие считают.

Жан оглянулся на нас, затем на Дитриха.

— Как только доберешься до машины, позвони, — сказал немец. — Ты знаешь как.

Мальчишка медленно, продолжая следить за нами, сдвинулся к воротам. Чем дальше мы становились, тем больше ускорялся его шаг. Оказавшись за бывшими крепостными стенами, он окончательно перешел на бег и стремительно пропал из виду.

— Отпусти Сибиллу, Дитрих, — приказала я.

— Не так быстро, — огрызнулся колесничий. — Сначала звонок от Жана, потом ваша ведьма. Мне не нужно, чтобы вы перехватили его сразу за воротами.

Я равнодушно пожала плечами, игнорируя сверлящий меня взгляд Лоренцо. Кажется, у вампира скрипели зубы от злости, но я не собиралась менять приказ. Еще не хватало на моих руках крови одураченных подростков. Если раньше дела в общине решались именно так — что ж, понятно, почему инквизиция нас на дух не переносит.

Прошло около двух минут напряженного стояния в замковом дворе. Никто не то что не двигался, а, кажется, даже не дышал. В кустах пели сверчки — удивительно, за все время в Италии я услышала их первый раз. Слабый ветер шевелил листьями магнолии, разнося повсюду сладковатый запах ее цветов. Если бы не это, можно было бы подумать, что шел фильм, и вдруг его поставили на паузу, заставив людей в кадре застыть навечно в одной и той же позе. Лишь Харальд перехватил поудобнее топор, устав держать тяжелое оружие на весу.

Все, абсолютно все взгляды были прикованы к Дитриху. Наконец, в его кармане завибрировал телефон. Один сигнал, второй. Затем пауза. Еще одна длинная вибрация. Тишина.

А затем фильм сняли с паузы.

Дитрих резко развернулся и оттолкнул Сибиллу, практически швырнув ее в Раду. Маневра не вышло. Вскрикнув, она растянулась на траве, но дальше за предсказательницу можно было не беспокоиться — в худшем случае она при падении испачкалась. Немец сдержал обещание. Проблема была в том, что насчет него самого никто ничего не обещал.

В ту же секунду к Дитриху рванулись почти все, кто находился во дворе. Ближе всех к нему был Раду, и он же успел первым.

Вампир передвигался со сверхъестественной скоростью и возник у левого плеча Дитриха неожиданно. Тот каким-то образом оказался к этому готов, блокировав удар предплечьем. От второго удара он просто уклонился, параллельно попытавшись ранить Раду. Только гоняться за вампиром с ножом — это все равно что пытаться порезать ветер.

Ну, или пробить зубочисткой каменную стену.

Я видела несколько раз, как тренируется Марко. Гибкий и подвижный вампир делал ставку на скорость и мельтешил так, что я быстро уставала следить за его перемещениями-«телепортациями».

Раду был не таким. Высокий, стройный, с приятной внешностью, он тем не менее не мог поразить такой же развитой мускулатурой, как Марко, или широкими плечами, как Драган. Тем более его нельзя было сравнить с гигантом-немцем, который в детстве наверняка брал пример со Шварценеггера. Адвокат производил ровно такое интеллигентное впечатление, какое должен производить адвокат.

Во всяком случае, пока я не увидела его во время схватки. Я не сразу смогла подобрать подходящее определение к тому, как он дрался. Этим словом стала «неотвратимость».

Раду даже не стал уворачиваться от удара ножом. Просто перехватил руку Дитриха и выкрутил ее так, что охнувший немец выронил оружие. Теперь стало ясно, что первые два раза Раду не промахивался. Он заставил противника поверить в собственное превосходство, и тот мгновенно подставился, вместо того чтобы уходить в оборону и испытывать вампирское терпение.

Инквизитор старался вывернуться, но это было бессмысленно. Раду вертел его, как куклу. Изящное движение — и громадного немца выгнуло дугой. Удар по ногам — и он уже стоял на коленях.

Я слишком поздно поняла, чего добивается Раду. Только когда он наклонился над инквизитором и брызнула кровь, до меня наконец-то дошло, что его цель — не схватить противника и не просто избить. При первых же алых каплях, появившихся на мощной шее Дитриха, глаза всех вампиров во дворе жадно заблестели от предвкушения. И в самом деле, какую еще смерть заслужил убийца их сородичей, если не быть выпитым досуха?

— Костя, хватит! — выкрикнула я. — Отпусти его!

Послушает ли он? Я боялась, что нет. Однако Раду оторвался от Дитриха и поднял на меня удивленный взгляд.

Инквизитор этим тут же воспользовался. Его шатало, но яда, впрыскиваемого вампирскими зубами, явно оказалось маловато, чтобы полностью подчинить такого гиганта.

Раду просто положил ему ладонь на плечо. На лице Дитриха мгновенно отразился весь спектр боли. С побелевшими губами он опустился обратно в траву.

— Я не отпущу на свободу того, кто собирался тебя убить, — резко произнес Раду. — Тот мальчишка — дьявол с ним. Он пешка, обычный подчиненный. А этот от наших смертей получает удовольствие и не успокоится, пока не перебьет всю «нечисть». Надо было давно его отловить, еще когда он первый раз заявился в Серениту.

Уверена, он так бы и сделал, если бы в тот раз в машине на соседнем сиденье не было меня. Но я там присутствовала и, пожалуй, теперь была этому рада.

Вперед шагнул Лоренцо.

— Он прав, Катерина. В мире высших есть свои законы, которым ты не должна мешать. Ублюдка нельзя выпустить. Его шавки сегодня ранили нескольких моих сыновей. Пусть расплатится за это.

— Вон там уже лежит один мертвый инквизитор, — я махнула рукой на другую половину сада, где один из нападавших неудачно для своей жизни пытался поджечь домашних демонов. — У меня есть еще несколько пленных колесничих, я приказала слугам их стеречь. Обменяем их с условием, что инквизиция к нам больше никогда не сунется. Этого разве мало? Почему обязательно надо действовать по принципу «око за око»?

Сзади подал голос Марко.

— Я редко согласен со старым хреном, но сегодня как раз тот случай. Дитрих особенный. Он таких, как мы, ненавидит на клеточном уровне. Отпустим его — и дней через пять он снова будет преследовать вампиров, только в другой части Европы.

Хуже всего было то, что я понимала — это правда. Дитрих из тех людей, которые с выбранного пути не сворачивают. Он по нему чересчур далеко прошел.

Пока мы разговаривали, немец, закрыв глаза, бормотал молитву на латыни. Светлые губы были нахмурены, тонкие губы разжимались еле-еле, только для того чтобы пропустить наружу слова. Как будто даже готовясь к смерти, он не переставал нас ненавидеть.

И все равно я не могла отдать команду об убийстве. Время шло, Лоренцо и остальные начинали терять терпение, а я молчала, не в силах выдавить из себя роковой приказ.

Вдруг Раду встал на ноги и схватил валявшийся в траве нож. Мой мужчина зловеще усмехнулся.

— У меня есть решение этой проблемы. Уверен, оно понравится всем.

Лезвие прочертило глубокую линию на руке недалеко от запястья. Кровь полилась мгновенно, крупными каплями. Схватив инквизитора за челюсть, Раду влил их тому в рот.

Глаза Дитриха расширились. Он начал извиваться, но Марко был уже тут как тут, держал немца, чтобы тот не мог отвернуться и ни одной капли не пролилось мимо.

Спустя несколько секунд все закончилось. У Дитриха был полный рот крови и не было иного выбора, кроме как ее проглотить. Когда это произошло, тишину во дворе разрезал хриплый смех Лоренцо.

— Ну, что ж, поприветствуем нового брата!

Единственным ответом ему была такая же зловещая, как у Раду, усмешка Марко. А чуть позже — отчаянный вой Дитриха, полностью осознавшего, что случилось.

Мне оставалось лишь тяжело вздохнуть. Раздумывая о совместной жизни с вампиром, я, естественно, в подробностях разузнала о том, что собой представляет ритуал обращения в кровопийцу. Вот так это и выглядело — сначала вампир пьет кровь человека, желающего вступить в ряды нелюдей, а потом дает ему испить своей. И всё, эту заразу из организма уже никогда не вычистить естественным путем. Можно только ускорить процесс, чтобы он причинял меньше страданий. Но интуиция подсказывала, что с Дитрихом это не произойдет. Ему не позволят. Он будет превращаться в вампира самым медленным и мучительным способом, какой вообще возможен.

С другой стороны, в этом была некая справедливость. Дитрих стал тем, кого он ненавидел всей душой. Вряд ли его теперь захотят видеть в родной инквизиции. Хотела я того или нет, а убийца вампиров получил вполне себе подходящее наказание…

Передо мной очутился Лоренцо. Глава совета все еще выглядел довольным, но на желтоватом лице отражалось беспокойство.

— Мои вампиры заберут инквизиторов, включая Дитриха, и подержат пока у себя, — объявил он. — Наша темница подходит для этого лучше, чем замковая.

— Хорошо, — мрачно ответила я, надеясь, что это не очередное проявление недоверия ко мне и моей власти. — Но никакого больше кровопролития. Ясно? Иначе нам нечем будем торговаться с инквизицией.

— Ясно, донна.

Я вскинула на него удивленный взгляд. Донна, значит? Чтобы старый вампир наконец признал меня хозяйкой — это что-то неожиданное.

Однако уходить он не торопился.

— Мне нужно знать ответ на один вопрос, — произнес Лоренцо. — То, что ты сказала о Терезе, правда? Она действительно предала нас?

— Правда, — я устало вытащила из джинсов телефон. Запись все еще шла. Я остановила ее нажатием кнопки и протянула мобильник вампиру. — Здесь все ее признания, можешь прослушать сам.

А наверху, в кабинете, хранилась их копия. Мы с Марко и Драганом не просто так дали Терезе до меня добраться. Мне были нужны доказательства ее измены, и причем не мой труп. На тот случай, если техника забарахлит, микрофоны спрятали сразу в нескольких местах, поэтому я не боялась расстаться с телефоном. Пожилой ведьме и в голову не пришло, что мы можем провернуть нечто подобное.

Лоренцо помрачнел. Даже красноватый блеск пропал из глаз.

— Спасибо, — единственное, что он мне ответил, разворачиваясь и уходя прочь.

Кажется, на этом было всё. Харальд, Джо, Драган и остальные уже скручивали Дитриха. У ворот появились и другие жители Серениты, объявившие, что дом Беатриче удачно защищен. Я поздравила их с успехом и отдала пару распоряжений насчет пленных инквизиторов. Подошла к Сибилле, убедилась, что с подругой все в порядке, и отправила ее домой. Проверила, что с плечом Драгана — оказалось, ничего серьезного, его только оцарапало пулей. Дракон уверял, что с его волшебной регенерацией уже завтра от раны не останется и следа. Пришлось поверить ему на слово — на меня уже наседали с вопросами новоприбывшие высшие, которые были не в курсе, что происходит. Потом…

Потом я объявила Марко, что он мой официальный представитель, отправила его всех успокаивать, а сама отступила в темноту за кустами жасмина и притворилась, что меня тут нет.

Мне нужно было хотя бы полчаса передышки. А лучше — целая ночь. Я еще не дошла до такого уровня лидерства, чтобы распределять пленных и связываться с вражеским командованием через десять минут после того, как меня пытались убить.

Когда талии коснулась чужая ладонь, я вздрогнула и тут же расслабилась.

— Раду, — тихо сказала я, опираясь на него спиной.

Меня обвили сильные руки.

— Я распорядился насчет Терезы и мертвого инквизитора. Их уже убирают.

— Спасибо.

Он улыбнулся.

— Я знал, что не захочешь иметь с этим дело. Кстати, один из колесничих сказал, где Джеронимо. Его держат недалеко отсюда. За ним я тоже уже отправил боевой отряд — договорился об этом с Лоренцо. Думал, он поедет сам, но похоже, что он не в том настроении.

— И снова спасибо. Не представляю, что делала бы без тебя.

Вампир нежно коснулся моей щеки, поиграл прядями волос.

— Я годами занимался этим для Долгорукова. Для тебя мне тем более не сложно. К тому же…

Он замолчал. Я обернулась, вглядываясь в любимого мужчину.

— Что?

— Мне тоже нужна твоя помощь, Катя. Ты ведь не откажешься?

Я решительно взяла его за руку.

— Ты два раза спас меня от смерти. И ты еще спрашиваешь? Пошли. Что там надо делать?

Раду тихо рассмеялся.

— Узнаю Катерину Тихонову. Поставили задачу — ты уже бежишь выполнять. Передохни, девочка моя. То, о чем я собираюсь тебя попросить, может подождать до завтра. А сегодня займемся тобой. Ты это заслужила.

— Прекрасно. Тогда с тебя исполнение одного моего желания, о великий джинн, прибывший ко мне на ковре-самолете.

Он наклонился ко мне.

— Я весь внимание.

Я встала на цыпочки, обнимая его за шею и пытаясь достать до уха.

— Отведи меня в спальню так, чтобы никто не заметил и не прицепился ко мне по пути.

— Да, госпожа, — широко ухмыльнулся Раду.

— И я рассчитываю, что ты после этого там останешься.

Ухмылка стала еще шире.

— А я и не собирался уходить, Катя. Больше — никогда.