11

Аврора

Завороженная открывшейся мне красотой, на несколько секунд я даже забыла о Денисе. Вернее, о разговоре, который и разговором-то назвать было трудно. О самом Денисе я не смогла бы забыть, даже если бы захотела. Пыталась. Видит Бог, пыталась…

Шумящая в полусотне метрах от нас горная река была узкой и стремительной. Солнце бликами играло на воде, освещало мокрые камни, мы же устроились в тени отвесной скалы, защищавшей нас от ветра с двух сторон.

За всё время, что мы шли, Денис удостоил меня всего двумя словами: «увидишь» на мой вопрос относительно того, куда мы и «да», когда я спросила, уверен ли он, что знает, что делает.

Теперь же я смотрела на сверкающую реку, вдыхала чистый горный воздух и понимала, что никогда не видела ничего прекраснее, хотя побывала в множестве стран.

— Хочешь есть? — сухо осведомился Дэн.

Обернувшись к нему, я поняла, что, погружённая в свои мысли, не заметила, как он расстелил одеяло. Слабость, отступившая после сна, накатила с новой силой, и я, подойдя, присела на уголок.

Денис, расставив ноги на ширину плеч, стоял рядом. Было в нём что-то… Что-то, делавшее его единым целым с окружающим. В памяти прозвучали его слова о Марке… Наверное, он был прав: ни один мужчина из моего окружения не смог бы сделать того, что сделал он. Не смог бы таскать меня по лесу, скрываясь от толпы вооружённых до зубов людей, желающих получить меня в качестве приманки для отца, не смог бы вот так запросто расстелить одеяло возле горной реки…

Зажмурившись, я вздохнула.

— Услышала лязг консервной банки и почувствовала, как желудок свело от голода. От выпитых лекарств мне стало лучше, но дышать было по-прежнему тяжело. Дождь… Каждый раз он напоминал мне о прошлом, и каждый раз я думала, что, возможно, оно могло быть другим. Возможно…

***

Стараясь ничем не выдать себя, я вошла в дом через заднюю дверь. Знала, что нарушила все установленные правила, но соскучившаяся за время поездки, совершенно потеряла счёт времени. Очнулась лишь, когда поняла, что снаружи совсем темно, но уйти всё равно не смогла. Одеваясь, заметила на постели дракончика и, взяв, кинула в Дениса.

— Между прочим, его сделал по индивидуальному эскизу мастер, который уже давным-давно этим не занимается, — с лёгким сарказмом призналась я, хотя говорить этого не собиралась.

Денис не любил, когда я хоть чем-то подчёркивала разницу в нашем положении. Пусть даже неумышленно. Но это было другим. И дракон, и эскиз… Мне хотелось сделать для Дэна нечто особенное, нечто, что было бы его собственным отражением.

— Обычный камень, — поймав брелок одной рукой, он взглянул на него и отложил на тумбочку.

Я цокнула языком и отвернулась, но он обнял меня со спины. Ладонь его легла на мой живот, и он прижал меня к себе. Ткнулся носом в затылок и шумно вдохнул.

— Придёшь завтра? — выдохнул у самого уха, и по телу моему прошлась тёплая волна.

— Не знаю, — ответила честно и, повернувшись в его руках, посмотрела в глаза. — Я постараюсь, — встала на носочки и быстро поцеловала, а потом высвободилась из объятий. — Денис… — натягивая кофту, заговорила серьёзно. — Береги этот брелок.

Он сжал губы, во взгляде появилось что-то тёмное, тяжёлое.

— Я же тебе говорил… — начал было он, и я поспешила взять его за руку.

— Пусть он всегда напоминает тебе обо мне, — шепнула и снова поцеловала.

На этот раз быстро отступить мне не удалось. Обхватив за талию, Дэн прижал меня к себе и углубил поцелуй. Жадно он ласкал мои губы, покусывал, касался языка своим, и я понимала, что с каждым мигом уходить от него становится всё сложнее. С каждой секундой сложнее.

— Дэн… — тяжело дыша, заставила себя отступить. — Пожалуйста… отец. Мне надо идти.

При упоминании об отце, он снова нахмурился, но ничего не сказал. Только мотнул головой, и в этом было столько пренебрежения, что я не нашлась, что ответить. Стояла и ждала, когда он оденется, чтобы проводить меня, потому что знала — одну не отпустит. В этом был весь Дэн. Даже если я уезжала от него на такси, он всегда провожал меня до машины и перед тем, как закрыть за мной дверцу, одним лишь взглядом давал водителю понять, что до дома я должна добраться в целости. Иначе…

— Опять у него была? — не успела я пересечь кухню, яркий свет резанул по глазам. Отец стоял в дверях и с гневом и презрением смотрел на меня.

— Я… — застигнутая врасплох, я даже слов не нашла, чтобы наскоро придумать что-то, во что он мог бы поверить. Поверить… Нет, вряд ли.

— Вот что, — стоя на том же месте, заговорил он тоном, не предвещающим ничего хорошего. — Это зашло слишком далеко. Давно пора было…

— Это моя жизнь, отец! — горячо возразила я, прекрасно понимая, что он скажет.

— Именно, — кивнул он. — И пустить её по ветру я тебе не позволю.

— Ты не можешь…

— Я могу всё, — резко перебил он меня. — Если ты сама не закончишь это, закончу я. Но учти, боксёру твоему мало не покажется. Не туда полез, тварь… — процедил он сквозь зубы, уходя.

Я же так и стояла возле кухонного стола. Нащупала край и опёрлась о него, ибо ноги у меня подкашивались. Таким отца я не видела ещё ни разу. С конкурентами, с противниками — да, но не со мной. В горле застрял ком, крылья, что мне, как казалось всего несколько минут назад, я чувствовала за спиной, обвисли, будто бы их изломали. Мало не покажется… Хуже всего, что подсознательно я понимала, что отец может сделать всё, что угодно.

Тяжело вздохнув, я опустила голову и заставила себя собраться. Отказаться от своего Чёрного дракона? Нет… Нет, к этому я была не готова. На это я была не согласна. Отец должен понять, должен услышать меня. Должен. Обязательно должен.

***

— Ешь, — возле меня шлёпнулась пластиковая вилка.

Ещё не отошедшая от промелькнувшего в сознании прошлого, я посмотрела на неё, потом на сидящего рядом Дэна. Поймав мой взгляд, он кивком поинтересовался, в чём дело, и я отрицательно мотнула головой.

В горле запершило, грудную клетку обожгло, я закашлялась. Прижала к груди колени и согнулась, пытаясь подавить приступ. Денис встал и отошёл к реке.

Остановился метрах в десяти от меня, сунул большие пальцы за петельки на ремне. Кашлянув в последний раз, я взялась за еду. Тушёнка была холодная, но мне казалось, что я никогда не ела ничего вкуснее. За эти семь лет, так точно. В какой-то момент всё потеряло вкус, значимость. В тот самый момент… В тот самый момент, когда я выскочила из дома в одном лишь платье. Когда я бежала прочь от собственной жизни под октябрьским дождём…

— Это был не мой выбор, — шепнула одними губами, зная, что Дэн не услышит. Голос мой поглотил шуршащий меж скал ветер, шум реки. Растворённый, он безмолвным отчаянным криком ударился прямо мне в сердце. — Не мой, Дэн.

Дэн отошёл дальше, а я так и сидела, держа в руках банку. Медленно ковыряла кусочек за кусочком и понимала, что готова променять всё на такую жизнь: без денег, без роскоши, без фальши. Готова. Только…

Не выдержав, я встала и пошла за Дэном. Остановилась возле него, чувствуя смешавшейся со свежестью запах дыма.

— Ты звонил брату?

— Да, — не отводя взгляда от воды, отозвался Дэн.

— И что? — повернулась к нему, всмотрелась в его профиль.

— Что ты хочешь услышать, Аврора? — Денис затянулся и кинул под ноги фильтр от сигареты. Тоже посмотрел на меня.

— Хочу знать, что нас ждёт, — призналась я.

Я действительно хотела знать. Хотела. И дело было не только в тех людях, что выслеживали нас, не только в том, что он увёз меня в неизвестность. Как бы я хотела знать…

Он не ответил. Смотрел на меня пристально, как будто понял, о чём я спрашиваю. А может быть… Может быть в самом деле понял. От осознания этого мне вдруг стало не по себе. Мы шли по грани между прошлым и будущим, в настоящем, которого у нас не было и не могло быть. Балансировали, будто канатоходцы над пропастью, грозя вот-вот свалиться в неё.

— Ты всё такая же красивая, — внезапно сказал Дэн и подошёл ко мне вплотную.

Коснулся моих волос, провёл по ним пальцами. У меня перехватило дыхание. Против воли я прикрыла глаза и подалась к его руке. Ещё один шаг…

— Денис…

— Тихо, — он прикоснулся пальцем к моим губам.

Я почувствовала, как он обнял меня за талию, как притянул к себе.

Мир вспыхнул и взорвался. Солнце, деревья, серебристая лента, стремительно несущая свои воды… Остались только его губы на моих, только тепло его дыхания, смешивающееся с моим собственным.

Всхлипнув, я обхватила его за шею и прижалась так тесно, как только могла. Голодная, отвечала на поцелуй, изнывая, ища его близости. Быстрые, неловкие поцелуи, сплетённые пальцы…

— Аврора… — просипел он.

— Ничего не говори, — его эхом отозвалась я и сама прижалась к губам. — Ничего не говори, Денис… — выдохнула, чувствуя под ладонью тяжёлые удары его горячего сердца.

Он потянул меня за собой, вниз, прямо на мягкую шелковистую траву. Стоя на коленях, я обхватила его лицо ладонями, провела по скулам кончиками пальцев. Мне хотелось кричать о том, как долго я хотела этого, как сильно скучала, но слова были такими бессмысленными, такими пустыми, что так и остались внутри меня. Словно слепая, я изучала его лицо, вспоминала его, очерчивала скулы, брови, губы и всё смотрела в его темнеющие глаза.

Коснувшись моей поясницы, он потянул вверх футболку, и я ощутила, как кожу погладил ласковый ветерок. Обнажённая по пояс, я снова прижалась к Дэну и, найдя его губы, принялась торопливо целовать. Боже…

Нашла пуговицу его рубашки, затем ещё одну. Добралась до самого низа и прижалась голой грудью к его груди. Застонала, чувствуя его тепло, его руки на своих плечах.

Его поцелуи были настоящими — теми, что я желала чувствовать все эти годы. Ни один мужчина на свете не умел целовать меня так, как он.

Перехватив мою руку, Денис перевернул её ладонью вверх и тронул запястье. Его указательный палец медленно заскользил по вене — к локтю, а потом дальше, до самого плеча. Я застонала. Пальцы его проделали обратный путь, и он, отведя взгляд от руки, посмотрел мне в глаза.

Кусая губы, я покачала головой.

— Не надо… — голос дрожал. — Не говори… только не говори…

Вторая моя рука оказалась в его, как и первая. Он проделал тоже самое, вызывая у меня новую волну дрожи. Мурашки покрыли руки, плечи, в животе свернулось горячее, живое желание. Бёдра ныли, тело окутало жаром, но вовсе не тем болезненным, коим я пылала совсем недавно, а спасительным. Тем, что я узнала с Денисом ещё в прошлом, тем, что знала только с ним.

Выпустив руки, он обхватил мою грудь. Потёр большим пальцем сосок и сдавил, вырывая у меня вскрик.

— Почему я так и не смог забыть тебя, Аврора? — сипло спросил он и, обхватив мою голову, посмотрел в глаза. Всего лишь миг… Прикусил скулу и проложил дорожку поцелуев от шее до ключиц. Кончиком языка задел сосок и тут же втянул его в рот.

Я выгнулась ему навстречу, теснее прижала к себе. Он покусывал меня, облизывал и снова покусывал, а я несдержанно стонала. Каждое прикосновение его языка, губ, посылало по телу миллионы острых, волнующих импульсов.

— Я тоже не забыла… — застонала, облизнув губы. — Не забыла.

Потеревшись о меня кончиком носа, Дэн мягко тронул губами вторую грудь. Большой палец его прошёлся по рёбрам. Помогая ему снять с себя штаны, я приподнялась на коленях. Он гладил мои бёдра, ягодицы, а я как никогда ясно понимала, что вот оно — наслаждение, ярче которого нет и ничего не может быть. Солнце, обдувающий мою кожу ветерок и его руки.

Потянулась к нему, помогая расстегнуть джинсы, и едва не свалилась. Денис глухо засмеялся. Неловкие, мы походили на подростков, пытающихся урвать пару минут. У прошлого, у жизни? Я понятия не имела.

— Денис… — признание, едва не сорвавшееся с губ, потонуло в очередном поцелуе. И снова жар, снова его руки на моей спине, плечах, ягодицах…

Приподняв, он посадил меня на себя. Очертил лопатки. Я погладила его по груди и, опустив руку ниже, коснулась плоти. Дэн шумно и резко втянул носом воздух, собрал мои волосы и тут же выпустил. И без того напряжённый, весь он превратился в камень. Пальцем я погладила головку, стёрла капельку влаги и приоткрыла рот, понимая, что задыхаюсь от желания чувствовать его в себе. Хотелось быть ещё ближе, хотелось забыть всё это время без него. Он был нужен мне. Здесь и сейчас нужен, как нужен был все эти годы.

— Если ты не перестанешь… — он крепко сжал мою запястье и, приподняв, укусил там, где бился пульс, заставляя меня снова задрожать от дикого возбуждения.

Я ухватилась за его плечи. Глаза Дениса потемнели, бездна чёрных зрачков манила огнём, но мне было уже не страшно. Сейчас я была готова сама броситься в это пламя, даже если бы точно знала, что спасения нет, что сгорю в нём дотла, превращусь в пепел.

Медленно он опустил ладонь на мою ягодицу, на вытатуированного на коже чёрного дракона, один в один повторяющего того, что я когда-то привезла из Китая.

— Так зачем это, Аврора? — спросил он, продолжая очерчивать рисунок.

Я смотрела ему в лицо, не зная, что ответить, потому что ответы были простыми.

— Чтобы ты всегда был со мной, — сглотнув, едва слышно сказала я. Сердце подпрыгнуло к горлу, желание, пульсирующее во мне, на миг замерло и снова заструилось по крови. — Только ты, — касаясь его губ своими. — Всегда…

Пальцы его сжались так сильно, что мне стало больно, поцелуй, что миг назад был едва ощутимым, наполнился нетерпением, жадностью.

Покусывая мои губы, он ласкал меня языком, сжимал волосы и рычал что-то, похожее на проклятья.

Теряясь в нём, в собственных чувствах, я только подставляла ему грудь, шею, губы, стонала, объятая пламенем, сходила с ума. Подхватив за ягодицы, он приподнял меня и резко опустил.

— Дэн! — вскрикнула я, когда он заполнил меня до упора.

— Замолчи, Рапунцель, — приподнял и снова насадил. Ступни мои заскользили по траве, из груди вырвался всхлип. — Лучше молчи, — рык загнанного зверя.

Нам и правда было лучше молчать. Когда-то я сказала слишком много. Когда-то он услышал то, чего в моих словах не было. Когда-то… Но сейчас был только он и только я.

Сжимая мои ягодицы, он раз за разом входил в меня, сводя с ума, заставляя забывать, как дышать. Огромный, твёрдый, он до боли растягивал меня, и это было самым прекрасным, что я только могла чувствовать.

Всхлипывая, я царапала его плечи. Так много было во мне всего нераскрытого, нерастраченного. Того, что всегда принадлежало лишь ему. Губами он скользил по моей шее, ловил сосок. Щетина его царапала кожу, пальцы вдавливались в бёдра.

— Пожалуйста… — шептала, сама не понимая, чего прошу. — Пожалуйста…

Очередной его рык, и мой вскрик, тонущий в шуме горной реки. Проведя ладонью по моему бедру, он заставил меня согнуть ногу и вошёл ещё глубже.

— Боже мой… — вырвалось у меня, а голова поплыла.

Ослабшая за минувшую ночь, я едва держалась на грани разумного. В голове плыло, волосы прилипли к мокрому лбу.

— Пожалуйста… — прижалась к нему, целуя его шею. Кожа его была солёной, мокрой, и мне хотелось снова и снова целовать его, снова и снова чувствовать губами его потрясающий вкус, вдыхать запах.

Всё во мне превратилось в один сплошной пульсирующий комок, кровь была горячей и дурманящей, как выдержанное вино.

— Девочка… — сминая мои ягодицы. Удар в меня… глубоко, не оставляя мне никаких шансов. Ни мне, ни себе самому.

Страх прокатился телу одновременно с тем, как очередной его толчок заставил меня напрячься. Невозможное удовольствие накрыло меня, заставляя задрожать. Желание заполнило вспышкой, ослепило. Оглушительный оргазм…

— Что же мы… — упав ему на грудь, прошептала я. — Дениска… я не должна была, понимаешь…

Неразборчивый, похожий на бред шёпот вырывался из меня со стоном. Продлевая моё наслаждение, Денис вошёл в меня медленно, а потом несколько раз сильно, быстро, со всего размаха, и я снова закричала. Новая волна, и его пульс внутри…

— Дениска… — трясясь, проныла я и почувствовала, как он прижимает мою голову к своему плечу.

Обессиленная, прильнула к нему всем телом. Слабость охватила меня, накрывая собой вместе с неизбежностью. Когда-то отец поставил меня перед выбором, и я сделала его. Мне пришлось его сделать. Но сейчас… Что будет сейчас?! Что будет, если он поймёт, что… Что я больше не смогу жить той жизнью, что жила все эти годы?

Денис гладил меня по ягодицам, вновь вырисовывая узор татуировки. Мне было спокойно и одновременно страшно. Прижимаясь к нему, я понимала, что не хочу потерять его. Не могу потерять его снова.

Шумно вздохнула и поцеловала его в ключицу, провела по его груди к животу. Сил не осталось даже на то, чтобы поднять голову. Усталость накрыла меня со страшной силой, глаза слипались. Но он был рядом. Мой чёрный дракон. Я чувствовала его запах, солёный вкус его кожи, шелковистые завитки волос на груди под пальцами.

— Ты всегда был со мной, — шепнула, проваливаясь в мягкую, окружённую его теплом дрёму. — Всегда со мной.