13

Аврора

Ветки царапали голые руки, лицо, но я не чувствовала этого. Оглядывалась назад, тщетно пытаясь уловить хоть звук или движение.

— Хватит! — резко дёрнул меня Макс, когда я, в который раз обернувшись, остановилась.

— Он же твой брат! — тяжело дыша после бега по лесу, вскрикнула я, глядя на брата Дэна. — Как ты…

— Пошла, — он толкнул меня вперёд, в заросли.

В этот момент он был так похож на Дениса, что на миг я подумала, будто схожу с ума. Что это Дэн рядом со мной, что это его пальцы касаются моей руки, но стоило ощутить новое прикосновение, иллюзия рассеялась.

Не прошло и нескольких минут, как мы оказались на заброшенной дороге, где, спрятанный в тени деревьев, стоял внедорожник.

— Ты не можешь так! — закричала я, вырывая руку. Всхлипнула, чувствуя, как по щекам катятся слёзы. Крупные, горячие, сдержать которые я была не способна. — Мы должны вернуться! — Я попятилась к лесу.

Макс не сводил с меня взгляда. Челюсти его были сжаты, по скулам гуляли желваки, взгляд — пристальный, тяжёлый, пронзал насквозь.

Я помотала головой и ринулась было в заросли, но он мгновенно нагнал меня.

— Слушай сюда, сука, — холодно процедил он, сдавливая мою руку до боли. Дёрнул меня на себя. — Я здесь только из-за брата. И если бы мне нужно было ради брата кинуться в адово пекло, Бог свидетель, я бы это сделал.

Подбородок у меня дрожал, слёзы продолжали бежать по лицу. Уставшая, изломанная, я жалобно всхлипнула. От слов его мне стало ещё страшнее. Не знаю, что именно пугало меня: та решимость, что я видела во взгляде Макса, низкий, пронизанный яростью голос или понимание, что от меня ничего не зависит.

— Но мой брат решил, что твоя жизнь важнее, чем его, — продолжил Макс, впечатывая в моё сознание каждое слово. — Так что сейчас ты сядешь в эту чёртову машину, понятно? — он снова дёрнул меня и прорычал прямо в лицо: — Понятно тебе?!

— Да, — рыдая, шепнула я. — Макс…

— Заткнись, — он подволок меня к внедорожнику и, открыв дверцу, втолкнул внутрь.

— Я не поеду! — в истерике закричала я, пытаясь вырваться. — Не поеду! Пусти меня! — толкнула его, бросилась наружу.

Макс перехватил меня поперёк талии и буквально бросил в машину. Захлопнул дверь, не дав мне и мига на то, чтобы опомниться. Я заскулила. Приподнялась на ослабших руках и попыталась открыть дверь, но не смогла.

Дверца со стороны водителя захлопнулась. Не пристёгиваясь, Макс сел за руль и завёл двигатель.

— Ты не можешь уехать вот так, — просипела я. — Не можешь! — вцепилась в его запястье.

Он перехватил мою руку и с силой оттолкнул.

— Макс! — вскрикнула я из последних сил.

Грудь сдавило приступом кашля. Лёгкие драло, и я, согнувшись, сделала несколько глубоких вдохов.

Машина, качнувшись, тронулась с места. Макс ничего не говорил. Я видела, как он стискивает колесо руля, видела, как он напряжён. Я всё, чёрт подери, видела! Видела и не могла принять ту реальность, что окружала меня.

— Тебе не достаточно?! — он неожиданно грубо схватил меня за горло. Не больно, но так, что я ясно чувствовала — одно движение, и дышать я не смогу. — Из-за тебя жизнь моего брата полетела к чертям собачьим! Из-за тебя, дрянь! Что ты сейчас хочешь?! — он заорал мне прямо в лицо. — Что?! Чтобы я вышвырнул тебя?! Да чёрт тебя дери, сука! — толкнув меня на дверцу, он вдавил педаль газа.

Я накрыла лицо ладонями и заревела в голос. Из-за меня…

— Что ты знаешь?! — всхлипывая, выдавила я. — Что вы оба знаете?!

Давясь слезами, я отвернулась. Такой слабой я не чувствовала себя никогда. Никогда. Разве что в тот день, когда…

***

Сидя на краю кровати в своей спальне, я смотрела на лежащую передо мной полоску. Смотрела и не могла убедить себя в том, что это реальность, а не какой-то дурной сон. Рядом стоял поднос с принесённым горничной завтраком, но мне было не до этого. Дурнота, и без того не оставлявшая меня в последние дни, стала просто невыносимой, запах, исходящий от еды, сводил с ума. Две…

— Так не должно было быть… — прошептала я, беря тест в руки.

Положила его на сдвинутые колени и, рвано выдохнув, опустила голову. Так не должно было быть.

Пальцы занемели, в мыслях было только одно: что дальше? Уже больше недели я не видела Дениса. Больше недели не прикасалась к нему, не слышала его голос. И, что самое страшное, неделя эта была только первой. Началом пути, что вёл в никуда. Тоска, серая, гложущая сердце, не оставляла меня ни на минуту. Засыпая, я думала о нём, просыпаясь, вспоминала прикосновения, поцелуи. Внутри образовалась пустота, размеры вселенной по сравнению с которой казались ничтожными. Я сама стала пустотой. Но… Сколько бы раз желание тайком вернуться, объяснить, ни просыпалось во мне, я останавливала себя. Нет. Так лучше. Так правильнее. Для кого — уже не имеет значения.

И вот теперь я смотрела на полоску теста. Две. Яркие, красные, флажком сигналящие мне о… Этого не должно было случиться. Но случилось. Только что теперь?

Дверь открылась, и на пороге появился отец. Я резко вскинула голову. Он никогда не стучался прежде, чем войти — не считал нужным. Он вообще не считал нужным предупреждать о чём-либо. Ни меня, ни кого-либо. Привыкший подчинять своей воле, он подминал под себя всех и вся. А ещё мама… Болезнь, так долго разрушавшая её, всё-таки победила… И пусть это было ожидаемо, но никто из нас по-настоящему не был готов к её смерти.

— Доброе утро, Аврора, — он остановился в паре метрах от меня и посмотрел так, словно знал.

Я сжала тест в руке, надеясь, что он не заметит и в то же время в тайне желая, чтобы всё это кончилось. Знала, что долго скрывать не смогу, так в чём смысл? Пусть лучше всё закончится сразу: скандал, ругань, его угрозы, мои слёзы…

— Доброе, папа, — выдавила едва слышно. Вопреки собственным мыслям, попыталась убрать полоску в карман толстовки, но отец заметил.

— Что у тебя? — кивнул на мою руку, и я поспешно заталкивая тест глубже, ответила:

— Ничего.

— Ничего? — он подошёл ближе и, взяв мой сжатый кулак, заставил разжать.

***

Гостиница была небольшой, но дорогой, с отличным ремонтом и обслуживанием на высшем уровне. После часов, проведённых с Дэном в лесу, всё вокруг казалось странным. Странным… Мне хотелось смеяться: всю жизнь я прожила в роскоши, но Денис… Он всегда был для меня константой. И теперь заброшенный лагерь, одеяло, расстеленное у подножья скал: всё это казалось куда более реальным, чем моя жизнь.

Первым, что сделал Макс, зайдя в номер: достал мобильный и набрал номер. Мне даже слов не требовалось, чтобы понять, кому он звонит. Сердце замерло в груди, онемевшие пальцы задрожали. Я смотрела на него и не находила в себе сил говорить.

— Чёрт подери! — рыкнул Макс, не глядя на меня.

— Что? — я подошла ближе. Он будто бы только теперь понял, что я рядом. Глянул на меня так, что…

— Что?! — нервно вскрикнула я, выхватывая у него телефон.

Нашла в списке набранных номеров последний и набрала. Дэн… Денис… Мой Дракон…

— Аппарат абонента выключен… — зазвучал в трубке бездушный голос.

Аппарат абонента выключен… Я прикрыла глаза и сжала трубку сильнее. Выключен… просто выключен или находится вне зоны…

Растерянная, находящаяся на грани отчаяния, я набрала номер ещё раз, но ничего не изменилось. Вскинула голову и наткнулась на пристальный взгляд Макса.

— Мы должны вернуться, — голос дрожал. — Мы должны…

Он не двинулся с места. Стоял, расставив ноги на ширину плеч, и просто смотрел, как и там в машине: мрачно, с презрением. Нет… Теперь во взгляде его появилось нечто близкое к ненависти. Пальцы мои разжались, телефон упал на постель.

— Мы должны вернуться, — повторила я слабо, заведомо зная, что этого не случится. — Он же там… Его же… Ты не мог его бросить там! — закричала я истошно, понимая, что тот тонкий прутик внутреннего стержня, что держал меня, хрустнул и сломался. — Не мог! — подлетев к Максу, я схватила его за ворот футболки и что есть силы дёрнула на себя. Замахнулась, чтобы ударить, но он одним стремительным движением остановил меня и толкнул на постель.

Упав на спину, я всхлипнула и отвернулась. Волосы прилипли к мокрому от слёз лицу, футболка задралась почти до груди.

— Если ты не вернёшься, — я снова подскочила, бросилась к нему, — я сама это сделаю! — кричала, ногтями впиваясь в его руку. — Без тебя! Я… — рванулась было к двери, но он удержал. Тряхнул меня так, что голова мотнулась из стороны в сторону, а дыхание перехватило.

Внезапно лицо обожгло, и я, ошеломлённая, прижала ладонь к щеке. Уставилась на Макса, не в силах выдавить ни слова. Озноб прошёлся по телу, подбородок снова задрожал. Где-то на краю сознания мелькнуло понимание, что если бы он действительно хотел ударить меня, ударил бы, а это…

— Успокойся, — оттолкнув меня от себя, проговорил он сквозь зубы.

Я отступила на несколько шагов и стояла, всё так же прижимая ладонь к лицу. Никогда прежде ни один мужчина не поднимал на меня руку. Нет… Снова нет. Однажды это сделал отец — в тот самый день, когда узнал о моей беременности. Тогда он первый и единственный раз ударил меня по лицу, но это было не самым страшным. Страшными были слова, что он сказал после.

***

— Ты сделаешь аборт, — жёстко выговорил отец, глядя на меня.

Я замотала головой. Щека горела, во рту чувствовался привкус крови. Попятившись, я наткнулась на столик и схватилась за него, чтобы не упасть.

— Ты сделаешь аборт, Аврора, — твёрдо повторил он, подтверждая приговор, вынесенный мне, моим чувствам, моему ребёнку, которого я ещё и почувствовать не успела, моему будущему. — И это не обсуждается.

— Нет! — выкрикнула я, сильнее впиваясь пальцами в стол. — Нет! Я не буду этого…

— Я всё сказал, — он подошёл ко мне и положил тест рядом с моей рукой.

Взгляд его задержался на моём лице лишь на пару секунд. Я приоткрыла губы в попытке сказать хоть что-то, возразить, но во взгляде его появилось предупреждение.

— Папа… — проскулила я, хватаясь за его руку. Попыталась положить её себе на живот, но он резко высвободил её и, больше не оборачиваясь, пошёл к двери. — Папа! — выкрикнула я ему вслед, давясь слезами. — Пожалуйста… — шёпотом уже в пустоту.

***

— Ты, сука, моему брату всю жизнь испоганила, — Макс сократил расстояние между нами до пары метров. — Если из-за тебя с ним…

— По моей вине?! — меня вдруг охватила злость.

Страх, что я испытывала, боль, так и не отпустившего до конца прошлого. Всё смешалось во мне, размывая границы между тем, что было и тем, чего, возможно, не будет уже никогда. Солнце, скалы, выстрелы, так и звучащие во мне, руки Дениса на моём теле. Что, если сейчас ему нужна помощь? Где он?! Господи…

— Это он увёз меня, Макс! — закричала я. — Он! Я замуж должна была выйти, а он…

Верхняя губа его дёрнулась в зверином оскале, и я, тяжело дыша, остановилась, не договорив. Проглотила вязкий ком, вставший в горле. Макс смотрел на меня, я на него.

— Ты хоть раз спросил, что в моей жизни было за это время?! — голос звенел. Как я ни пыталась перебороть слёзы, они покатились опять. — Кто-нибудь из вас спросил?! — ещё громче. — Считаешь, я ему жизнь испортила? А он?! Думаешь, для меня всё прошло просто так?! Думаешь…

— Ты послала его ко всем чертям! — рявкнул Макс. — Ты сказала ему, чтобы он убирался, что ему рядом с тобой не место. Сука…

— Да! — сжала руку в кулак. — Да, именно это я и сказала ему! Да, Макс! И сделала бы так снова! Потому что…

Замолчав, я отвернулась и, не в силах больше ничего говорить, вспоминать, отошла к балкону. Открыла дверь и вдохнула тёплый воздух. Ветер ласково погладил моё лицо, пытаясь высушить слёзы. Стерев их ладонью, я сделала новый вдох, за ним ещё один. Живот сводило, кровь стала холодной и не грела. Что есть в моей жизни важного, кроме воспоминаний? Воспоминаний о нём?

— Боже… — прошептала я, глядя на линию горизонта, где в дали темнела полоска моря. — Боже, пожалуйста…

Какими словами просить небо о том, чтобы он не забирал у меня Дениса, я не знала. Какими словами просить прощения за прошлое? У кого? Прикоснулась к шее, вспоминая прикосновения губ, к ключицам, к груди.

Отодвинув в сторону тюль, я хотела выйти на балкон, но Макс остановил меня:

— Не высовывайся, — голос его звучал несколько сдержаннее.

Я послушно выпустила тюль и, помедлив, повернулась.

— Он же вернётся? — спросила я, прекрасно понимая, что ответа на этот вопрос нет ни у одного из нас. — Скажи… скажи, что он вернётся.

По скулам Макса заходили желваки, глаза блеснули. Ничего не говоря, он смотрел на меня. Я вдруг поняла, что ненависти в его взгляде больше нет. Презрение, ярость, бессилие — такое же, что, должно быть, чувствовала я сама.

— Скажи, — попросила одними губами.

Ответа я так и не дождалась. Стремительно и беззвучно, как дикий зверь, он дошёл до двери. Я снова осталась одна. Тяжело оперлась ладонью о подоконник и опустила голову.

— Ты должен вернуться, — коснувшись скрытой одеждой татуировки, прошептала я. — Должен, Дэн. Ты мне так много должен. И я… я тоже тебе должна…

Всё застыло: время, пространство. Сидя на полу возле холодной батареи, я смотрела в одну точку и просто ждала. Слёзы кончились, оставив после себя лишь слабость, пустоту и озноб. Стащив с постели плед, я накинула его на плечи и, обвив колени руками, положила на них голову. Понимала, что надо отвлечься, встать, но делать этого мне не хотелось. Семь лет я прожила, не надеясь ни на что, и вот теперь… Осталась ли хоть какая-то надежда?

По полу потянуло прохладой, и я резко открыла глаза. Увидела прикрывающую за собой дверь номера девушку и напряглась.

— Привет, — в голосе её звучал довольно сильный акцент. — Тебе так удобно?

Я молча рассматривала её: лёгкий сарафан в бело-синюю клетку, густые чёрные волосы, заплетённые в слабую косу, кожа с бронзовым отливом. Глаза у неё были синие, во взгляде — что-то неукротимое.

— Я Марика, — она присела на угол постели и выпрямила ноги. Небрежным движением провела по подолу сарафана и снова посмотрела на меня.

Во рту у меня пересохло, но заставить себя подняться, чтобы сделать хотя бы несколько глотков воды, я не могла. Кашлянув, облизнула губы и ощутила вкус собственных слёз.

— Рада за тебя, — всё-таки отозвалась я. Голос мой звучал тихо, сдавленно.

В дверь номера постучали, и я подобралась. Сколько я так просидела, ловя звуки, шорохи? В каждом из них мне слышались шаги Дениса.

Марика встала и, открыв дверь, с кем-то заговорила. Марика… Кажется, Дэн упоминал это имя, но вспомнить точно я не могла.

Вернулась она, держа в руках бумажный пакет. Без церемоний опустившись рядом со мной на пол, достала два больших стакана и протянула один мне.

— Чай с лимоном, — сказала, открывая свой. — Бросила крышку обратно в пакет и, не глядя на меня, добавила: — Я жена Макса.

Откинувшись на батарею, я сделала глоток чая. Горло обожгло, тепло стакана сквозь картон согревало озябшие пальцы.

— Это он тебя ко мне отправил? — отпила ещё глоток и обвила стакан обеими руками, только теперь понимая, насколько сильно замёрзла.

Она ответила не сразу. Некоторое время мы пили чай в тишине, сидя рядом.

— Ты же понимаешь, что ему сейчас трудно? — наконец посмотрела она на меня.

Теперь промолчала я. Конечно же, я понимала это. Они всегда были близки. Братья, друзья. Склонив голову, я тяжело вздохнула и тут же почувствовала прикосновение. Марика дотронулась до моего колена, потом взяла за руку.

— Ты красивая, — внезапно сказала она с лёгкой улыбкой. — Не зря Дэн так взбесился, когда узнал, что ты замуж выходишь.

Я резко вскинула голову, впиваясь взглядом в её лицо. Она ещё сильнее сжала мою руку.

— Они с Максом так похожи и не похожи… — уголок её губ чуть дрогнул в невесёлой усмешке. — Это странно… Так странно…

— Да, — согласилась я и поняла, что губ моих коснулась грустная улыбка. — Господи… — высвободила руку и накрыла ладонью лицо. — Хоть бы он вернулся. Я так…

Со стороны коридора раздался шум, звук тяжёлых шагов. Я прижала ладонь ко лбу. Ожидание терзало душу. Каждая секунда проклятого ожидания оставляла метку пустоты.

— Аврора… — вдруг Марика схватила меня за запястье и, не успела я понять, в чём дело, дверь снова распахнулась.

Стакан с чаем выпал у меня из рук. Сердце ударилось и застыло. Дэн…

Всклокоченный, в разорванной рубашке, он стоял на пороге номера и смотрел прямо на меня. Лицо его покрывала щетина, руки были изодраны. В глазах ярость, вены на руках вздуты.

Я хотела подскочить к нему, закричать, но ноги не слушались. Дыхание, сердце: всё вдруг перестало мне подчиняться.

— Мы едем к твоему отцу, — глядя на меня, бросил он. — Хватит. Пора заканчивать со всем этим дерьмом.