14

Денис

Времени думать не было. Лёжа на спине, я одну за другой выпустил пули из обоих пистолетов и перекатился ближе к скале. Мельком глянул в сторону зарослей, куда только что брат увёл женщину, что, несмотря ни на что, стала маяком моей жизни. Вопреки или во имя — какая теперь, к чёрту, разница?! Сейчас главным было увести её из этого пекла.

— Ублюдок… — процедил я, стоило новому выстрелу разрезать воздух.

Судя по всему, люди, желавшие получить кондратьевскую дочурку, разозлились не на шутку. Быстро они нас выследили, мать их!

— Хрен ты меня достанешь, тварь.

До зазора меж скал оставалось метров десять. Уловив движение, я выстрелил и перекатился снова. Оказавшись у скалы, вжался в неё и стал пробираться вперёд.

Главное сейчас — увести отсюда Аврору. Я надеялся, что брат сумеет сделать это. Здешние места он знал почти так же хорошо, как и я, но главное — в нём я не сомневался. Голос её так и звучал в башке вместе с треском выстрелов, прикосновения пальцев намертво въелись памятью. Её тяжёлое дыхание, страх и решимость во взгляде…

Пригнувшись, я пальнул ещё несколько раз и услышал звук голосов. Что-то на арабском — резкое, наполненное яростью. Стиснул зубы и, щурясь, вгляделся в зелень, средь которой скрывались гниды.

— Бежать вам некуда, — донёсся до меня низкий, раскатистый голос. Я сильнее сдавил рукоять пистолета. Значит, теперь так? — Нам нужна девчонка.

— Хрен тебе, а не девчонка, — себе под нос прорычал я и, вслушиваясь в хруст веток, спустил курок.

До прорехи оставалось не больше двух метров, медлить было нельзя. Стремительно я преодолел остаток пути и юркнул меж скал. Заметить проём было трудно — скрытый самой природой от чужих глаз, он был настолько узким, что я едва протискивался меж скал.

— Они должны быть тут, ищите лучше! — голос был мне уже знаком.

Ухватившись за выступ, я подтянулся и перемахнул через камень. Обернулся, пытаясь рассмотреть говорившего. Крепкий, высокий, с покрывающей лицо тёмной щетиной, он стоял так, что мне было отлично видно его. При желании я мог бы прикончить ублюдка одной пулей. Испуг в глазах Авроры, жар, исходящий от её тела…

Не колеблясь, я вскинул руку и выстрелил. Ублюдку повезло — чей-то окрик заставил сделать его шаг в сторону. Я видел, как он схватился за плечо, как, бешено оглядываясь, принялся выплёвывать приказы. Тёмная кровь струилась по его пальцам, пропитывая одежду. Я прицелился снова, готовясь нажать на курок.

«Ты боксёр, а не убийца…» Слова Авроры, сказанные ещё там, возле дома в горах, куда я привёз её, желая лишь одного — подчинить себе, внезапно зазвучали так, словно она стояла рядом.

Желание несколько раз нажать на курок стало сильнее. Но… Я словно чувствовал её: её нежные пальцы, её запах, её дыхание.

— Да чтоб тебя! — прошипел, отходя дальше — за скалы, по обсыпающимся под ногами камням. Крики становились всё тише, оставались позади.

Что-то подсказывало, — только что я сделал большую глупость. Кем бы этот шакал ни был, оставлять его не стоило. По крайней мере, оставлять с одной только дыркой в плече. Лучший враг — мёртвый враг. Может быть, изначально всё это не имело ко мне никакого отношения, теперь же… Он захотел получить моё — мою женщину.

Постукивая друг о друга, из-под подошвы выскользнуло ещё несколько камней. Солнце шпарило, обжигая кожу. Сунув пистолет за пояс, я обеими руками ухватился за новый выступ и спрыгнул вниз, на небольшое плато.

Убежище, принявшее нас с Авророй, осталось позади, в низине у подножья скалы. Привалившись плечом к камню, я стёр пот со лба и глянул назад, заведомо зная, что разглядеть ничего не удастся. Изодранные руки жгло, горло драло от жажды.

Прикинув, сколько времени мне потребуется, чтобы выбраться отсюда, я выругался. По привычке потянулся за сигаретами. Как ни странно, измятая пачка нашлась в заднем кармане вместе с зажигалкой, и я прикурил, понимая, что пить от этого захочется только сильнее. Да и хрен бы с этим!

Вокруг было тихо. Окрестные скалы не привлекали к себе даже птиц. Главное, чтобы Макс успел увезти Аврору подальше. В том, что брат сделает для этого всё возможное, я не сомневался.

Брат… Единственный человек, которому я без раздумий доверил бы собственную жизнь. Единственный, кому я мог доверить жизнь своей женщины.

Моё проклятье, моё наваждение. Моя. Кем бы она ни была для меня, за эти два дня я понял одно: она — моя. Без неё я гнию, подыхаю заживо. Без неё нет ничего.

— Мы едем к твоему отцу. Хватит. Пора заканчивать со всем этим дерьмом.

Злой, уставший, я смотрел на сидящую на полу Аврору. Мозг фиксировал отдельные детали, напрочь отказываясь воспринимать картинку целиком: её золотистые волосы, рассыпанные по худым плечам, стакан, опрокинувшийся на бок, лужа чая, растекающаяся возле бедра, распахнутые глаза.

— Дэн! — вскрик её был одновременно громким и тихим. Истеричным и похожим на шёпот. — Дэн, — в миг она поднялась с пола.

Не прошло и секунды, как я держал её в руках. Смотрел в её лицо, чувствовал её дрожь и понимал: не могу. Всё, что мне нужно — она. В это мгновение — она.

Запустив пальцы в её волосы, сжал их, смотря в карие глаза. Видел, как подрагивают её ресницы, чувствовал её дыхание на коже, и буря, что беспризорницей гуляла внутри меня, вырвалась наружу. Неистовая, она смела всё на своём пути.

— Почему из-за тебя вечно что-то происходит? — просипел я, прижимая её к себе так крепко, как только мог.

— Денис, — она коснулась меня дрожащими пальцами. Погладила по лицу. — Как ты… Второй ладонью коснулась моего затылка и крепко сжала волосы. — Ненавижу тебя! — всхлипнула. — Я тебя ненавижу, понял?! — внезапно размахнувшись, она залепила мне пощёчину. — Ненавижу! — в глазах заблестели слёзы. — Если бы ты не вернулся, я бы…

— Пошла отсюда, — с рыком бросил я замершей посреди комнаты Марике. Та медлила. — Пошла! — рявкнул я громче, готовый схватить её за шкирку и вытолкать за дверь.

Хотелось, чтобы весь мир провалился пропадом. Только она, только Рапунцель, — моё прошлое и настоящее.

Ничего не сказав, Марика прошла мимо. Только на секунду взгляды наши встретились, а после она закрыла за собой дверь.

— Ты хоть понимаешь… — зашептала Аврора.

Понимать я ничего не хотел. Я хотел её: всю, себе. Хотел её, как не хотел никогда прежде.

— Ты… — она схватила меня за ворот рубашки и рванула на себя. Пальцы её в моих волосах сжались.

Я чувствовал вкус её губ, её близость, и больше ничего. Она. Зарычал и принялся целовать, не то отвечая ей, не то сминая её. Её пряный запах, её нежность. Она… только она.

— Ты пахнешь лесом, — прошептала она, тыкаясь мне в шею. Прикусила зубами.

Я почувствовал тёплое прикосновение её языка, выдох на коже. Губами она проскользила по моему подбородку и сама принялась целовать — несдержанно, с незнакомым мне прежде отчаянием.

— Солёный… — прошептала у самых губ и потянула за собой. — Пойдём. Пойдём со мной.

Рыча, я заставил её заткнуться. Целовал так, как не целовал ещё никогда. Чёрт подери, как же она была нужна мне! Гладя её по спине, я вдыхал её запах, чувствовал под пальцами шёлк волос и понимал, что лучше этого ничего нет. Только в этом и есть реальность, есть жизнь здесь и сейчас.

Плечо стукнулось о стену, когда она, потянув меня за собой, отступила назад. Что-то звякнуло, покатилось по полу.

Ввалившись в ванную, мы наткнулись на раковину. Мельком я заметил собственное отражение в зеркале.

— Лесом, говоришь? — просипел, заставляя Аврору вжаться ягодицами в керамический край.

Пальцы её прошлись по моей груди. Быстро она принялась расстёгивать рубашку, целуя, гладя.

— Пообещай мне… пообещай, — горячо выдохнула она, рванув последнюю пуговицу и, распахнув полы, провела обеими руками.

Желание владеть ею, и без того невыносимое, раздирающее вены, зашкалило до предела. Пах ныл, казалось, меня сломает, если здесь и сейчас я не возьму её.

— Что пообещать? — я стащил с неё футболку и, обхватив грудь, прикусил скулу. Опустил ладонь ниже — по гладкому, подрагивающему животу до резинки штанов. — Что пообещать, Рапунцель? — на секунду оторвавшись от неё, посмотрел в глаза.

Она облизнула губы. Протянула ко мне руку, провела большим пальцем по нижней губе. Перехватив её кисть, я прикусил запястье. Мелкими укусами прошёлся по вене.

— Что больше никогда не исчезнешь, — судорожно дыхша, отозвалась она. — Что больше я не потеряю тебя.

Я снова посмотрел ей в лицо и, крепко сжав тонкую, чуть подрагивающую кисть, твёрдо проговорил:

— Обещаю.

Всего один миг мы смотрели друг на друга, а после башню снесло окончательно. Кое-как я стянул с неё штаны, она расстегнула ширинку моих джинсов. Дёрнула вниз молнию и, наткнувшись на твёрдый член, громко, протяжно застонала. Коснулась головки и, обхватив, провела до основания.

Одно движение, и в мозгах поплыло. Перед глазами повисла пелена из разноцветных точек, средь которых отчётливо видел я лишь её. Бледная, измученная, с залёгшими под глазами тенями, Аврора была так же прекрасна, как и там, у горной реки, как и в заброшенном домике летнего лагеря, как и в тот день, когда я впервые увидел её ещё совсем девчонкой.

Сжав запястье, я втолкнул её в кабинку душевой. Джинсы мои так и болтались на бёдрах, но понял я это, лишь когда она, шепча что-то неразборчивое, принялась стягивать их. Присела возле меня на корточки, тронула губами бедро.

Схватив за плечо, я резко дёрнул её наверх и махом поднял кран. Поток тёплой воды хлынул на нас, смывая пот, грязь, усталость.

— Я так боялась за тебя, — подставляя шею поцелуям, простонала Аврора. — Как ты… они найдут нас тут. Нам…

— Ты когда-нибудь заткнёшься? — подхватив её за бедро, я резко подался вперёд, в неё.

Она вскрикнула, изогнулась мне навстречу и вцепилась в плечо. Вода хлестала сверху, струилась по её волосам, обнажённому телу.

Проникая в неё, я мог думать лишь о том, как это, чёрт подери, хорошо. Как хорошо просто быть с ней, не думая ни о вчера, ни о сегодня. Просто знать, что она вот тут, здесь, со мной.

— Больше никто и никогда не заберёт тебя у меня, — просипел я, резко врезаясь в неё.

Она слизала воду с губ, запрокинула голову и стала двигаться навстречу мне — быстро, нетерпеливо.

Её короткие ногти до боли впивались в кожу, тела соприкасались.

— Никто и никогда, — она сжала мои волосы так сильно, что я зашипел. Ударился в неё. Ещё и ещё, до тех пор, пока с губ её криком не сорвалось моё имя:

— Дэн!

Наши губы столкнулись в похожем на укус поцелуе. Вода хлюпала между телами, пальцы мои скользили по её телу. Гладкая кожа, упругие бёдра, ягодицы…

Подняв её ногу выше, я провёл по бедру и задержался на чёрном рисунке.

— Значит, хотела, чтобы я был рядом? — второй рукой обхватил её шею. — Хотела?

— Хотела, — она прикусила мою губу. Больно. Больно, чёрт её возьми. Во рту появился металлический привкус крови. Она лизнула место укуса и повторила: — Хотела, Дэн. Всегда. Только… только тебя хотела.

— Так какого чёрта?! — Я вдавил её в стену. Сильнее сжал шею, после собрал волосы на затылке и повторил с рыком: — Какого чёрта?! Скажи мне, мать твою!

Толкался в неё, наращивая темп, рыча, слушая её тихие стоны, чувствуя её каждой клеткой себя самого. Она слизывала с губ воду, водила ладонью по моей груди и молчала. Постанывала в такт нашим движениям и молчала, чёрт её дери!

— Какого чёрта, Аврора?! — вошёл до упора и тяжело, сбивчиво дыша, опёрся ладонью возле её головы.

Она открыла затянутые пеленой желания глаза. Зрачки её блестели, губы припухли, потемневшие от воды волосы прилипли к лицу. Член пульсировал, шкалящее желание дойти до развязки жгутами скручивало вены, но я хотел знать. Здесь и сейчас.

— Разве это так важно? — спросила она и, дотронувшись до моего живота, провела вниз, по дорожке волос, потом вверх до груди. Остановила руку на сердце. — Я люблю тебя. И всегда любила, Дэн. И… никого у меня не было, кроме тебя.

Смысл её слов дошёл до меня не сразу. Ещё несколько секунд я, не двигаясь, смотрел на неё, а после смял. Сгрёб её и, без памяти целуя, стал вбиваться яростнее прежнего. Никого… люблю…

Знать ответы на вопросы было всё ещё важным, но не сейчас. Сейчас важным было лишь то, что оба мы выбрались из передряги.

Сжимая её задницу, я будто бы видел протянутого мне на раскрытой девичьей ладони дракончика. Того, что стал моим талисманом. Что остался со мной после того, как ушла она. Того, что стал моей второй сущностью, моим вторым именем. 1439f7c

— Ты всё расскажешь, — с размаху в неё.

Шлепок тел друг о друга, дрожь, пробежавшая по её телу, протяжный, томный стон возле моей шеи.

Уткнувшись носом в моё плечо, она прильнула ко мне. Дрожь, охватившая её, передавалась мне, её пульсация становилась моей собственной.

— Мой Дениска… — она обхватила меня за шею, поцеловала в ключицу. — Как же я соскучилась…

Она сжималась вокруг меня, судорога, пробежавшая по её телу, стала последним, что я почувствовал перед тем, как меня накрыло. Вжавшись в неё, я запрокинул голову и прикрыл глаза.

— Мать твою… — засипел, прижимая её, ослабевшую, податливую, к себе. Она оплела мою шею, дыхание её было прерывистым, тяжёлым.

Как же хорошо. Как же, мать её, хорошо.

— Рапунцель… — коснулся губами её лба и втянул носом воздух. — Моя Рапунцель.