Эпилог
Аврора
— Готова? — Денис коснулся моей руки.
Засмотревшаяся на отца, я не заметила, как он подошёл.
— Да, — отозвалась немного задумчиво, не сводя глаз с папы.
Денис опустил ладонь на моё плечо.
Солнце светило так ярко, что в золоте его лучей всё будто переливалось. Листва, трава и кустарники пестрили всеми оттенками зелени: от нежного, до насыщенно-изумрудного, камни отливали серебром, высаженные у ворот цветы так и вовсе напоминали диковинный ковёр.
— Тогда пойдём, — он обхватил мою ладонь, но с места не сдвинулся.
Так мы и стояли вдвоём, глядя на отца, держащего на руках Серёжку. За эти полтора года отец ничуть не изменился: всегда собранный, жёсткий с окружающими он, даже оставив место не позволял никому диктовать свои условия. Уйдя с поста мэра, он занял весомую должность в Министерстве спорта и, как недавно признался, ничуть не жалел об этом. Напротив. Бескомпромиссный, решительный, всегда уверенный в том, что делает, он вплотную занялся реализацией нескольких замороженных проектов и в короткие сроки сделал больше, чем его предшественник за долгие месяцы работы. И тем удивительнее было смотреть на него, когда он брал на руки Серёжку…
— Никогда бы не подумала, что отец может быть таким, — призналась я, обернувшись к мужу.
Я до сих пор помнила тот миг, когда мне принесли новорожденного сына. Завёрнутый в одеяльце молочного цвета, он причмокивал губками. Крохотный носик, голубые, ещё не приобретшие цвет глаза, пушистые тёмные ресницы. Тогда я долго смотрела на него, всё ещё слабая после родов, но до безумия счастливая. Провела кончиком пальца по лобику, по щёчкам, а потом передала Дэну.
Сильный мужчина, держащий на руках ребёнка… Глядя на них, я осознавала, что прекраснее этого нет ничего. Нет, и быть не может.
— Ну здравствуй, — тихо сказал тогда Денис. Без улыбки, очень серьёзно глядя на нашего сына. — Ты даже представить себе не можешь, как мы с твоей мамой тебя ждали.
Не удержавшись, я шмыгнула носом, Дэн поднял на меня взгляд, и я, растроганная, ставшая в последние месяцы слишком чувствительная, покачала головой.
— У тебя сын, Дениска, — только и сказала я, улыбнувшись сквозь выступившие слёзы. — У нас сын.
Не прошло и нескольких минут, как в палату, держа в руках огромный букет чайных роз, вошёл отец. Я и забыла, когда видела его в последний раз с цветами. Ещё в то время, когда была жива мама…
— Можно? — как-то сипло спросил он, положив букет на постель. Поцеловал меня в голову и спросил не у меня — у Дэна:
— Можно?
И снова дыхание у меня перехватило. Взгляд отца, почти всегда жёсткий, смягчился. Сидя на стуле напротив постели, он держал на руках своего внука и… Я видела застывшие в его глазах слёзы. Никогда прежде не видела, а в тот день…
— Нет, — сказала я, когда Денис протянул мне ножницы, чтобы я перерезала перетягивающую въезд на территорию лагеря шёлковую ленту. — Нет, Денис, — посмотрела на него и шепнула: — Это сделаешь ты.
Народа на открытии было не так много. Шумихи никому из нас не хотелось, выставлять на показ то, что в сущности было куда более личным, чем могло показаться на первый взгляд, тоже. Немногочисленные представители местных СМИ, несколько городских чиновников и люди, при поддержке и участии которых всё это стало возможным: бывшие и действующие спортсмены, деятели искусства и культуры, меценаты.
— Мы же договаривались, — напомнил Дэн.
— Олимпийский чемпион тут ты, — шепнула я. — Так будет правильно, Дениска.
Ничего не ответив, он уверенно взял мою руку и вложил в неё ножницы. После обхватил своей. Посмотрел в глаза. Пальцы наши переплелись. Собравшиеся гости замолкли, и в тишине, разбавляемой лишь беззаботным щебетом птиц, защёлкали камеры.
— Вместе, — тихо сказал он.
Помог мне раскрыть ножницы. Солнечный луч пробежался по стали лезвия, и мы, не сговариваясь, коснулись ленты. Опав, она легла к нашим ногам. Денис обхватил меня за талию, Макс взболтнул бутылку с шампанским, и пробка с громким хлопком вылетела из горлышка.
— Поздравляю, — первым Дэну подал руку отец. — Ты проделал много работы.
Дэн крепко пожал ему руку и, не отрицая сказанного отцом, всё же ответил:
— Это не только моя заслуга.
Он прижал меня ещё крепче к себе. Средь ставших куда более редкими щелчков камер и звука голосов я уловила детский, и тут же нашла взглядом сына. Перекочевавший с рук отца в заботливые нянины, он размахивал игрушечным дракончиком. Зелёным, с широко открытой розовой пастью и огромными пуговками глаз. Не знаю почему, но именно этого дракона он выбрал в любимцы из всего множества игрушек и почти никогда не расставался с ним.
— Ну что? — подошедший Макс усмехнулся, притянул брата к себе и похлопал по плечу. — Мы это сделали, старина. Чёрт возьми! — тихо засмеялся он. — Мы, чёрт возьми, это сделали.
Взяв поданный Марикой бокал с шампанским, я посмотрела на братьев, потом на отца, в очередной раз отмечая про себя, насколько они одновременно похожи и не похожи.
— Ты счастлива? — внезапно очень тихо, чтобы слышала лишь я, спросил папа. — Этого ты хотела, Аврора?
Посмотрела на продолжающего возмущённо размахивать дракончиком сына, на Дениса и его невыносимого брата. Кинула взгляд на распахнутые ворота детского лагеря, готового всего через несколько недель принять первую смену подающих надежды в спорте мальчишек и девчонок из малообеспеченных семей.
Этого ли я хотела? Была ли я счастлива здесь и сейчас? Была ли я счастлива всё то время, что прошло со дня нашей с Дэном свадьбы?
— Да, — просто сказала я и спрятала улыбку. Пригубила шампанское. — Да, папа. Теперь я счастлива.
— Давай сбежим, — шепнул Дэн, придержав меня за петельку на поясе джинсов.
Так называемая обзорная экскурсия по лагерю подходила к концу. Надышавшийся свежим горным воздухом Серёжка мирно посапывал под неустанным присмотром няни, мне же достался зелёный дракончик, которого он, отчаянно борясь со сном, протянул мне.
— А гости? — замедлив шаг, спросила я тихо.
Идея была дерзкой и заманчивой. Глянув вслед ушедшим вперёд, я снова обернулась к Дэну. Недолго думая, тот схватил меня за руку и поволок к стоящим в отдалении домикам. Я едва поспевала за ним.
— Денис… — тихо засмеялась и перешла на бег.
Заливающее дорожки солнце ласкало кожу, бликами отражалось на новеньких окнах. Изначально мы решили, что постараемся сохранить лагерь максимально близким к тому, каким он был прежде: спокойным местечком вдали от города. К заново отстроенным деревянным домикам прибавилось несколько одноэтажных корпусов. Летний театр, столовая, клуб, где проходили киносеансы и работали кружки, тоже были выстроены заново. И ещё спортивный корпус, которого прежде не было вовсе: хорошо оборудованный, с несколькими залами и бассейном.
Свернув на боковую дорожку, мы оказались спрятанными от чужих глаз. Денис толкнул меня к стенке и, уперевшись рукой возле моей головы, положил ладонь на бедро.
— И что это значит? — выдохнула я и перехватила его руку, уже поползшую под край моей футболки.
— Там без нас обойдутся, — он сжал мою ладонь и, поднеся к губам, потихоньку прикусил запястье. Мелкими укусами поднялся вверх, до локтя и, ткнувшись носом, пощекотал кожу. Снова прикусил. — Не люблю шумиху.
— Это не шумиха, — я запустила пальцы в его волосы. — Это открытие. Как будто ты не знаешь, что такое шумиха.
— Да и чёрт с ним, — он снова взял меня за руку и повёл к крылечку. Я сразу узнала это место и этот стоящий у самого леса домик, пусть даже он был совсем новым. Тот самый домик, где мы прятались от ливня, где в первый раз после семи лет…
Наши пальцы сплелись.
— Это наш домик, — потихоньку сказала я, остановившись на пороге. Положила игрушку сына на тумбочку.
Дэн завёл меня внутрь и, закрыв дверь, прижал к себе.
— Наш, — подтвердил он. — Я решил, что он всегда будет нашим. Как тебе?
— Мне нравится, — шёпотом отозвалась я, обвивая его шею.
Он прижал меня ещё теснее. Коснулся моих губ своими, и на минуту я забыла обо всём: о людях, что были снаружи, о запахе лета, о том, что в скором времени нас обязательно начнут искать. Чувствовала его мягкие касания, вдыхала его почти неуловимый запах касалась пальцами волос, шеи. Языки наши сплетались, кровь бежала быстрее.
— Дьявол! — рыкнул Дэн. Прижался лбом к моему лбу, не выпуская меня из рук. — Боюсь, что на это времени у нас всё-таки сейчас нет. — Вот же…
Я провела ладонью по его животу, ещё раз коснулась губами губ и высвободилась из крепкой хватки.
Осмотрелась. Шкаф, кровать, тумбочка: всё было новым, но осталось на прежних местах. Подойдя к подоконнику, я отодвинула шторку и заметила лежащую возле пепельницы пачку сигарет. Денис тут же встал рядом и опять обнял меня, уже со спины.
— Зимой мы можем использовать лагерь в качестве базы отдыха, — сказал он. — Я только что говорил с твоим отцом — разрешение будет.
Я всё так же смотрела в окно. Проблема использования лагеря вне сезона стояла перед нами несколько последних месяцев, но в том, что она разрешится, сомнений не было ни у меня, ни у Дениса. И дело было не только в отце, хотя скрывать нечего, его участие было огромным и значимым. Держащий слово, он сделал всё, чтобы лагерь открылся в кротчайшие сроки и использовался с максимальной пользой.
— Только давай сделаем так, чтобы на Новый год здесь никого не было, — я подцепила петельку его джинсов. Приподнялась на носочки и опять обняла.
— Почему? — обхватывая меня, спросил Денис.
— Потому что у меня есть планы, — короткий поцелуй.
— Что за планы? — ещё ближе.
По взгляду его я поняла, что он и так обо всём догадался, но всё же ответила:
— Приедем сюда своей компанией, — ещё один поцелуй. — Твой брат, Марика, Алекс с женой… Вандор и Милана. Можем позвать Руслана и его брата… Как тебе?
— Заманчиво, — ладонь его соскользнула на мои ягодицы. — Я подумаю об этом, — бёдра наши тесно соприкасались. Слишком опасно, и оба мы понимали это, но продолжали игру.
— Подумаешь? — выдох ему в губы. Лёгкий поцелуй. — А что я могу сделать, чтобы ты подумал правильно?
Денис немного отстранился. Прищурился. В глубине его чёрных зрачков полыхало дьявольское пламя. Достав из кармана ключ, он подошёл к двери и запер её.
— Дэн… — я немного растерялась.
— Просто будь моей, — он прижал меня к себе порывисто, крепче прежнего, и я почувствовала твёрдость его паха. Судорожно выдохнула.
— Но…
— Никаких «но», — ещё теснее. Его ладонь снова оказалась под моей футболкой, и, прежде чем я снова почувствовала дурманящий вкус его поцелуя, он выдохнул: — Я тебя похищаю, Рапунцель.