6

Аврора

Не знаю, как долго мы бежали. Ощущение времени терялось в том хаосе, что царил вокруг и внутри меня самой. Всё, что было реального — пальцы Дениса, крепко смыкающиеся вокруг моей руки, и я бежала за ним, пробираясь сквозь царапающие кожу веточки и дождь, на более открытых участках превращающийся в сплошную водяную стену.

— Долго ещё? — сквозь шум воды выкрикнула я. С каждым шагом дышать становилось всё труднее, в груди появилась тяжесть.

На несколько секунд Дэн остановился, обернулся. По лицу его катились капли воды, волосы намокли и слиплись. Не сдержавшись, я привалилась к нему, напрочь мокрому, как и я. Перевела дыхание. Руки покрылись мурашками, лёгкие жгло.

— Ты в порядке? — он тронул меня за плечо, и я кивнула.

— Нам ещё долго? — повторила, заставив себя отстраниться.

— Нет, — во взгляде его была недоверчивость, которую я различила даже сквозь сгущающуюся темноту. — Метров триста.

Слизав с губ капли воды, я кивнула.

Дэн мигом опустил взгляд на мои губы, потом резко поднял к глазам, и я, не удержавшись, выдохнула. Он коснулся моего лба, стёр влагу, убрал прилипшую к коже прядь и, ничего не сказав, повёл меня дальше сквозь лес, чуть медленнее, чем прежде. Дождь не унимался, казалось, хлестал пуще прежнего. В небе то и дело, прорезая чёрные клубящиеся тучи, вспыхивали молнии. На каком-то сучке, и без того едва держащаяся вьетнамка, порвалась окончательно. Дэн посмотрел на мои ноги, но ничего не сказал, только махнул рукой в сторону.

Глянув туда же, я увидела что-то похожее на ограду.

— Что это? — надеясь, что он меня расслышит, выкрикнула я.

— Скоро увидишь.

Подведя меня к ограде, Денис отодвинул в сторону одну из болтающихся буквально на соплях металлических балок, и перед нами возникла дырка. Я послушно нырнула в неё, он следом. Грудь сдавливало всё сильнее и сильнее, что-то подсказывало, что так просто для меня эта ночь не кончится.

— Здесь когда-то был детский лагерь, — прокричал Дэн, вновь взяв меня за руку, и потащил к темнеющим вдалеке постройкам. — Сейчас он заброшен.

Мне хотелось оказаться хоть где-то — там, где будет сухо и тепло, где мокрую кожу не будет облизывать злой ветер. Те люди в доме… Я действительно понятия не имела, кто они и откуда. Знала только, что они опасны, и что Дэну не справиться с ними.

Спотыкаясь, я шла по устилающим землю веткам, кое-где под ногами блестели осколки битого стекла. Попыталась осмотреться по сторонам, но видно ничего не было. Пришлось целиком и полностью довериться Дэну — мужчине, что под дулом пистолета увёз меня из города, что ясно и твёрдо дал понять, что именно меня ждёт.

— Давай сюда, — открыв дверь одного из небольших домиков, он толкнул меня внутрь. Вошёл следом и подпер её стоящим неподалёку стулом.

Теплее не стало. Разве что дождь больше не хлестал по лицу, да ветер остался снаружи. Только теперь я поняла, насколько сильно замёрзла: кожа покрылась мурашками, меня буквально колотило, казалось, липкий влажный холод пробрался даже до костей. Спрашивать, есть ли тут свет, я не стала, ибо ответ был и без того ясен, как божий день.

— Не то, к чему ты привыкла, — бросил Денис, проходя мимо меня внутрь, — но лучшего нет.

Я пошла за ним. Домик был деревянный, с маленькими окошками и грязным, пыльным полом. Радовало только то, что стёкла на окошках по счастливой случайности, оказались целыми.

Войдя в комнатку, Дэн остановился. Смерил меня взглядом. Пытаясь согреться, я обнимала себя за плечи, хотя толку от этого не было никакого. Шмыгнула носом и потихоньку кашлянула.

— У тебя губы синие, — вдруг сказал он.

Я не нашлась, что ответить. Вздрогнула от этих его слов и просто смотрела на него, боясь пошевелиться. Тот поцелуй в лесу у дерева… Касалась его и понимала, что никогда прежде так сильно не желала прикасаться ни к одному человеку. Просто прикасаться, просто чувствовать вкус его губ своими.

— Я замёрзла, — подошла к низкой койке со старым матрасом и присела на край. В воздух тут же поднялась пыль, и я снова, приложив ладонь к губам, кашлянула.

— Я тоже, — он принялся расстёгивать пуговицы рубашки. Молча снял её и повесил на угол тумбочки.

Даже в окружающей нас темноте я видела, как перекатываются мышцы на его плечах и спине. Расслабленный, он в то же время держал всё под контролем, ни на миг не отпускал ситуацию на самотёк. Заметив орнамент на его плече, я затаила дыхание. Прежде этой татуировки на его теле не было. Сколько же в нём изменилось за эти годы…

— Разденься, — закончив с рубашкой, он обернулся ко мне. Я не пошевелилась. — Разденься, Аврора, — повторил настойчиво и как-то зло.

Я колебалась. С одной стороны он был прав — все вещи вымокли насквозь, с другой, тут даже тряпки никакой не было, чтобы прикрыться. Один за другим Дэн выдвинул ящики комода, открыл шкаф, но он оказался пустым. Ничего другого я и не ожидала. Уже одно то, что окна в домике уцелели, оказалось чудом, большего желать было нелепо. И всё же…

— Держи, — Дэн кинул в меня какой-то тряпкой.

Расправив её, я поняла, что это старая наволочка. Пыльная и не так, чтобы чистая, но выбирать не приходилось. Стянув футболку, прикрыла грудь сухим и поёжилась от очередной волны озноба.

— Штаны тоже снимай, — бескомпромиссно отрезал Дэн.

Спорить с ним не было сил. Уже через несколько секунд я сидела на постели в одних лишь трусиках, прикрываясь старой, пахнущей прелой пылью тряпкой, и не понимала, что дальше.

Денис старался не смотреть на меня, я же не могла отвести от него взгляда. Видела и одновременно с тем не видела его в этом нашем настоящем, где мы, прячущиеся от непогоды в пыльном домике, были друг другу совершенно чужие.

— В последний раз спрашиваю тебя, — развесив мои вещи на спинке постели, он обернулся, — кто были те люди? И не надо врать, что ты не знаешь. Я не верю ни единому твоему слову.

Мне показалось, что в повисшей паузе прозвучало немое: «больше не верю». Волосы липли к плечам, рукам, лицу. Насквозь пропитавшиеся водой, они были холодными и тяжёлыми. Кое-как собрав, я перекинула их через плечо. Плотнее прижала к груди наволочку.

— Я не знаю, — повторила, как и прежде.

До этого момента времени подумать о том, что случилось, у меня не было, теперь же я пыталась вспомнить всё, что видела и слышала. Немного: вначале непонятный шум, заставивший меня насторожиться, после — звуки мужских голосов. Подумав, что это люди отца, я вышла в коридор и… быстро поняла, что это не так. Весь штат охраны я знала, да и обрывки фраз, что мне удалось разобрать… Это действительно были не люди моего отца, вот только того, что пришли они за мной, это не меняло.

— Мне кажется, им нужна я, — взглянула на Дэна снизу вверх.

Он так и стоял у изголовья постели, будто каменное изваяние — уверенный в себе, возмужавший и всё такой же решительный, как и прежде.

— Они говорили что-то… что-то вроде, что если я буду у них, отец выполнит любые условия, — невесело усмехнулась, вспоминая, какими именно словами это было сказано.

Вздохнув, потёрла лоб. Озноб не проходил, щёки начали гореть. Хотелось завернуться в плед и устроиться у камина с чашкой горячего чая, но…

— Ты что-нибудь знаешь о делах отца? — Дэн подошёл ближе и сел рядом.

Я отрицательно покачала головой. Сопротивляться не осталось сил. Оружие в руках тех, кто был в доме, стремительный бег по лесу, ливень, поцелуй, его близость…

Накрыв лицо ладонью, я потихоньку всхлипнула и тут почувствовала, как на спину мне легла ладонь. Прохладная и влажная и в то же время тёплая.

Ничего не говоря, Дэн притянул меня к себе, прижал к груди и обнял. Почти так… почти так, как раньше, но совсем иначе: по-взрослому, с примесью горечи и разочарований, просочившихся в меня сквозь кожу.

Я уткнулась ему в плечо, вдохнула его запах. Положила ладонь ему на грудь и почувствовала гулкие удары сердца. Наверное, это стало последней каплей: его сердце, стучащее так близко, его запах, что я могла вдыхать в себя, его кожа, что я могла касаться губами, весь он рядом, со мной. Тихо застонав, я провела пальцами вниз, по завиткам влажных волос на груди, потом обхватила его за шею и поцеловала в ключицу. Почувствовала, как он напрягся, но остановить себя не смогла, трогала завитки волос на затылке, дышала им, сама не зная, чего жду и чего хочу.

— Прекрати, — он схватил меня за руку и отстранил от себя. Посмотрел прямо в глаза. — Ты же так хотела замуж, — пренебрежение во взгляде, в уголках губ.

— Хотела, — выговорила сдавленно и высвободила руку.

В следующее мгновение Дэн схватил меня за подбородок и, щурясь, посмотрел в глаза. Сдавил сильнее, до боли, подтянул к себе.

— Так хотела или нет, Аврора? — рыкнул с отчаянной яростью.

Я замерла. Чувствовала его дыхание, его впивающиеся в кожу пальцы и боялась сказать. К чему? Ведь всё в прошлом. И то, что было между нами, тоже в прошлом. А это… Этого не должно было случиться. Никогда не должно.

— Хотела?! — в глазах его блеснула ярость, пальцы сжались так сильно, что я, поморщившись, дёрнулась.

— Да! — выпалила, слыша, как срывается мой голос. — Да, Дэн! Хотела!

Во взгляде его отразилось бессилие раненного зверя. Он оскалился, зарычал, схватил меня за локти. Пальцы его впивались в мои руки, но боли я больше не чувствовала. Чувствовала только его рядом и то, что когда-то уже было — потребность в нём.

Напуганная, замёрзшая, я плохо понимала, что делаю. Почувствовала грубое прикосновение его губ к своим, его похожий на укус поцелуй, и со стоном потянулась к нему. Он не выпускал мои руки — держа, навалился на меня, припечатал к пыльному матрасу и только после разжал пальцы. Я застонала. Обхватила его за шею, ощутила его обнажённым телом и словно сошла с ума. Ничего не осталось — лишь он — горячий, способный отогреть меня, способный, как и там, в прошлом, защитить.

— Стерва… — прорычал он, прикусывая мою губу. Прошёлся ртом по шее, сдавил ягодицу. — Зачем ты это сделала?! — Палец его жёстко прошёлся по вытатуированному дракону.

Я застонала. От его грубых касаний каждая клетка моего тела наполнялась будоражащим теплом, каждый нерв натягивался чем-то давно забытым, спрятанным, а теперь вспыхнувшим с неистовой силой.

Казалось, он оставлял на мне пылающие борозды, и теперь вбитый под кожу чёрной тушью дракон пылал языками рыже-красного пламени. Прижимаясь к Дэну, я чувствовала его возбуждение, чувствовала его твёрдый член, упирающийся в меня сквозь ткань ещё оставшейся на нас одежды. Джинсы его были мокрыми, меня бросало в дрожь одновременно от холода и от жара. Связанных мыслей не осталось, я плохо понимала, что делаю. Желала лишь одного — чувствовать его: его губы на себе, его пальцы на коже, всего внутри себя.

— Так зачем, Рапунцель?! — шлепок по ягодице, звоном отлетевший от бревенчатых стен укутанного тьмой домика.

Вскрикнув, я помотала головой и с силой сжала пальцы в его волосах. Выгнулась, подставляя шею жёстким губам и тут же ощутила поцелуй на пульсирующей вене. Из горла вырвался жалобный всхлип, напряжённые соски тёрлись о его грудь, разум заволок туман.

Денис прихватил зубами кожу, укусил и тут же провёл языком. Я впилась ногтями в его плечо, сквозь полуопущенные ресницы различила очертания рисунка. Щетина его царапнула мою грудь, язык прошёлся вокруг соска, порхнул по нему, и тут же я вновь ощутила укус. Снова вскрикнула, выгибаясь навстречу, желая его грубости, его ярости, всего, что было в нём в эти минуты. Тонкие трусики, что были на мне, затрещали. Вторые… Вторые за сегодняшний день. Он всегда был таким: неудержимым, безумным, жёстким. Но никогда со мной. Никогда прежде.

— Со мной лучше, правда, Аврора? — с жёстким смешком сипло выдавил он мне в губы. Сдёрнул трусики и принялся за свои джинсы. — Лучше, чем с ним, да?

— Заткнись, — я раздвинула ноги, повела бёдрами. Ощутила его совсем близко и едва не сошла с ума от этого.

Внутри меня всё стянулось в сплошной узел желания, кровь пульсировала в висках, бежала по венам, согревая замёрзшие руки, душу, сердце. Он упирался в меня, большой, бескомпромиссный, злой, и я подсознательно понимала, что хочу. Хочу подчиниться, сдаться, сломаться!

Кровать под нами намокла от моих волос, от воды, что стекла с одежды, запах пыли стал отчётливее, но мне было наплевать. Наплевать на то, где мы и кто. Дождь изо всех сил барабанил в стекло, снаружи то и дело раздавался гром. Последние грани, что ещё оставались между прошлым и этим моментом были стёрты. Не знаю, что могло бы заставить нас остановиться — точно не этот дождь и не гром, напротив, оставившие нас наедине друг с другом, словно бы это было задумано самой стихией.

Пальцы наши столкнулись в тот момент, когда я потянулась к джинсам Дэна, чтобы помочь ему снять их. Ждать сил не осталось. Закрыв глаза, я облизнула губы.

— Какая же ты дрянь, — рыкнул он, откидывая мою руку. — Дря-я-янь… — протянул и тут же накрыл губы своими.

Наверное, он был прав, но думать об этом мне не хотелось. Обхватив его голову, я жадно ответила на поцелуй. Тронула его язык своим и тут же сдалась под напором. Он терзал мой рот, не давая возможности сделать вдох, таранил меня, причиняя боль, а я изнывала от желания быть ещё ближе. Беспорядочно гладила его сильные, стальные плечи, сжимала прядки мокрых волос, водила ногтями вдоль его позвоночника, совершенно потерянная, дезориентированная.

— Денис… — выдохнула я, раздвинув ноги ещё шире. Желая вобрать его в себя. — Хочу…

Всполох молнии высветил его лицо. Глаза, походящие на тёмные провалы, волосы, лежащие неровными прядями, покрытые щетиной скулы и подбородок. Он смотрел на меня сверху вниз, и в глазах его была всё та же бездна с языками пламени на самом её дне. Я шумно, несдержанно выдохнула, почувствовала, как он сдавливает мою грудь и изогнулась, подаваясь навстречу его жёсткой ласке. Грубо смяв, он сдавил пальцами сосок, склонился и укусил. Движение навстречу…

— Дэн! — стиснув зубы, я вцепилась пальцами в его руки.

Он стиснул зубы, немедля протаранил меня до упора, сделал ещё пару резких толчков и только после этого выдавил:

— Похоже, у твоего депутата между ног спичка. — Лицо его исказила злая усмешка, глаза блеснули чернотой.

Я попыталась расслабиться. Господи Боже, я и забыла, насколько он большой. Всё моё нутро пронзило болью, будто бы это был мой первый раз. Болезненно выдохнув, я подалась к Дэну, не желая останавливаться, не желая, чтобы он останавливался. Провела ногтями по его шее, запустила пальцы во влажные пряди и, притянув его к себе, сама впилась в губы.

Этот поцелуй был похож на борьбу, только кто из нас что и кому пытался доказать, не знала ни я, ни, как мне казалось, Дэн. Я чувствовала его влажный язык, подхватывала движения, отвечала ему и изнывала под ним. Вбиваясь, не давая мне и мгновения передышки, он растягивал меня, целиком и полностью подчинял себе. Как я ни пыталась стать лидером в этой схватке, он был сильнее.

Схватив за руки, он припечатал меня к постели и ворвался внутрь на всю длину. Движение за движением, снова и снова. Смотрел прямо на меня и имел так, как и обещал — жёстко, каждым движением доказывая, что я в его власти, что здесь и сейчас значение имеют лишь его желания.

— Не смей закрывать глаза, — просипел, стоило мне прикрыть веки. Пальцы его на моих запястьях сжались железными обручами. — Смотри на меня.

Я послушно подняла ресницы. Поймала на себе его взгляд, почувствовала, как сердце заколотилось ещё быстрее прежнего. Волна за волной на меня накатывало тепло, озноб превратился в горячку, пронзающую меня до самых кончиков пальцев.

— Твой жених так трахал тебя? — зло выдохнул Дэн. Склонился, лизнул мочку уха, вобрал в рот маленькую серёжку и тут же жёстко прихватил зубами. Толчок до упора. — Трахал?! Нравится так?! — Глубоко, так, что я закричала, беспомощно сжала пальцы.

Из груди вырвался всхлип, стон. Выгибаясь к нему, я металась по постели, пригвождённая, растерзанная. Внутри саднило, тело болело, но как же давно мне не было так хорошо… Как давно я не ощущала себя настолько живой!..

— Дэн… — с губ моих сорвался горячий шёпот. Хотелось обвить его собой, тронуть его колючие скулы, снова ощутить губы, но он держал меня крепко, не давая ни секунды свободы. — Дэн… — всхлип, напоминающий поскуливание.

Внутри с каждым его движением становилось всё жарче, клубок желания стал таким болезненно-горячим, что я потеряла саму себя. А он всё вбивался в меня. Нависал надо мной — сильный, мрачный, сжимал мои руки и раз за разом заполнял собой до упора. Пытаясь высвободить руки, я повела ими, приподняла бёдра, захныкала. Горло сжимало чувствами, тем, что так долго не находило выхода, уголки глаз щипало от слёз. Он во мне, он… Он.

— Дэн! — закричала, чувствуя, как очередная волна накрывает меня горячим, неконтролируемым. Всё во мне натянулось, напряглось.

Я слышала его шумное дыхание, чувствовала окутавший нас запах секса, первобытной страсти, его движения внутри, его пальцы на своих руках. Отпустив одно моё запястье, он почти нежно прошёлся ими до сгиба локтя. По наполненным горячей кровью и желанием венам, как делал это когда-то. Как делал это лишь он один. Как знал он один.

— Дэн… — из глаз моих брызнули слёзы. Оглушительный оргазм накрыл меня так резко, что темнота вокруг сгустилась. Вспышка — его взгляд, ещё одна — новый толчок в меня. Меня выкручивало, каждое его движение продляло забытое удовольствие…

— Аврора… — рык мне в шею.

Я чувствовала, как он пульсирует во мне, выплёскивается в меня, заполняя меня ещё больше прежнего, хотя это казалось невозможным. Ослабшая, я прильнула к нему, всхлипнула и тронула волосы на его затылке.

Закрыв глаза, откинулась на грязный матрас и рвано выдохнула, понимая, что не могу остановить слёзы. Крупные, горячие, они против воли катились по моим щекам, опустошая меня и вместе с тем принося горькое облегчение.

— Аврора… — сип мне в рот.

Ладонь Дениса на моём затылке и ещё один, наполненный обречённостью поцелуй. Такой же горько-солёный, что и катящиеся по моему лицу слёзы. Поцелуй с привкусом этих самых слёз, пыли, дождя и черноты, царящей в глубине его глаз.