7

Денис

Присев на край постели, я пошарил по карманам спущенных джинсов в поисках сигарет и только после понял, что пачка, как и одежда, вымокла насквозь.

— Чёрт, — смяв в кулаке, бросил на пол и поднялся, стараясь не смотреть на Аврору. Кожей чувствовал её взгляд и не мог собрать мысли. Единственное, в чём я сейчас был уверен наверняка — не сделаю пару глубоких затяжек — сдохну.

Выдвинув ящик похожей на рухлядь прикроватной тумбочки, я нашёл среди лежащего там хлама запечатанную пачку и резко содрал фольгу. Швырнул обратно и, чиркнув колёсиком зажигалки, с удовлетворением затянулся.

— Откуда тут сигареты? — тут же донёсся до меня голос, которого в данный момент я предпочёл бы не слышать. Хотя бы минуту-другую, пока чувства, раздёрганные, начисто перемешанные, не придут в хоть какой-то порядок.

Не ответив, я подошёл к окну и, дёрнув разболтанный шпингалет, открыл его. В комнату тут же ворвался влажный ветер, капли дождя оставили на грязном подоконнике мокрые лужицы. Глядя в непроглядную тьму, я курил, стараясь не думать о том, что только что случилось.

Облегчения я не чувствовал, нутро по-прежнему выкручивало желанием, смешанным теперь, ко всему прочему, с дрянным ощущением потери. Слишком долго. Слишком, чёрт подери, долго! Оба мы изменились, хотя вкус её кожи, её губ…

— Денис, — я услышал, как позади скрипнула половица. — Давай поговорим.

Я презрительно хмыкнул себе под нос. Что это? Попытка пойти на мировую? Зайти с другой стороны и уговорить отпустить обратно — к папочке и мальку, выбранного в мужья на, не сомневаюсь, взаимовыгодных условиях? Или ещё какая дрянь, коей в её хорошенькой белокурой голове, должно быть, запрятано немерено?

Затянувшись ещё раз, я задержал дым в лёгких. Гроза потихоньку отступала, скатывалась вниз, к морю, обещая натворить там ещё тех дел.

— Думаешь, есть о чём? — сухо спросил я и, затушив окурок о влажную каплю, оставил в давно служащем мне пепельницей пластиковом блюдце из-под цветочного горшка.

— А думаешь, нет? — она, прикрытая лишь старой наволочкой, подошла ко мне почти вплотную.

На фоне комнаты силуэт её выделялся светлым пятном, волосы золотились, вызывая во мне желание дотронуться, пропустить их сквозь пальцы. Чтобы унять его, я достал новую сигарету и снова прикурил. Уголёк вспыхнул алым. На лице Авроры мелькнуло нескрываемое недовольство.

— Прекрати курить, — она попыталась забрать у меня пачку.

— Ты забываешься, — я перехватил её руку. Прикосновение обожгло нас обоих, и я тут же разжал пальцы.

Она, отвернувшись, отошла обратно к постели. Я пытался рассмотреть тёмный узор татуировки на её упругой заднице, но видел только тёмную полоску и ничего больше. В паху снова потяжелело.

Выматерившись, я шире открыл окно, подставил лицо ночной прохладе, вдохнул наполненный озоном горный воздух.

— Холодно, — услышал негромкое.

Ночь и правда была холодная. Почему-то мне подумалось, что соски её затвердели, превратились в маленькие упругие вишенки. У неё всегда быстро твердели соски…

Задвинув шпингалет, я взял блюдце и, стряхнув в него пепел, встал напротив Авроры. Сидя на постели, она пыталась привести в порядок спутанные волосы. Мельком глянула на меня, вздохнула и продолжила. Влажные прядки струились меж её тонких пальцев. Блеск на безымянном напомнил мне о том, что случилось утром, о том, что сейчас она должна была лежать на широченной постели в каком-нибудь пятизвёздочном отеле под своим педиком мужем и закатывать глаза, изображая восторг, которого, я не сомневался, не испытывала бы и в помине.

— Иногда я бываю тут, — сам не зная зачем, признался я. Загасил недокуренную сигарету и вернул блюдце на подоконник. Посмотрел сквозь окно, заведомо зная, что различить ничего не смогу. — Когда-то это был спортивный лагерь. Сюда давали путёвки детям из малообеспеченных семей. Нам с братом они тоже доставались, — невесело усмехнулся и повернулся к постели.

Сложив ладони на коленях, Аврора смотрела на меня. Про волосы она то ли забыла, то ли сочла, что занятие это всё равно толку не принесёт.

— Почему лагерь закрыли? — наконец спросила она после нескольких секунд молчания.

Я снова хмыкнул. Никогда не любил бессмысленные разговоры на ненужные темы, но всё же ответил:

— Потому что никому нет дела до тех, кто не может платить.

Посмотрел на неё прямо. Ожидал, что она отведёт взгляд, но Аврора этого не сделала. Поджала губы и натянула выше ничего нахрен не прикрывающую наволочку. Я пожалел, что не оставил здесь хотя бы пару чистых простыней. Как-то ни к чему было, да и кто бы мог подумать… Рапунцель в логове заматерелого пса. Стерва! Ни пыль её не смутила, ни старая скрипучая кровать. Ублажала меня, как…

— Денис, — оборвала Аврора мои всё сильнее покрывающиеся чернотой мысли.

Я глянул на неё. Её узкие покатые плечи нежно белели на фоне потемневшего дерева, колени были сдвинуты.

— Иди сюда, — внезапно позвала и коснулась матраса рядом с собой.

Не знаю, что именно заставило меня подойти. От её простого «иди сюда» я разве что хвостом не завилял. Самому себе было мерзко от этого, но поделать с собой я ничего не мог. Присел рядом, и она тут же придвинулась ближе. Кожа её была прохладной, плечи покрыты мурашками. Я понял, что она замёрзла, и против воли обнял её, прижал к себе. Она уткнулась мне в плечо, то ли ища утешения, то ли пытаясь согреться, а меня так и выкручивало от её близости.

— Зачем ты надел джинсы? — спросила она, а я не сразу въехал, о чём она. Джинсы, какие, к чёрту, джинсы?! — Сними, — тронула моё бедро. — Холодно. А так ещё холоднее.

Отстранив, я посмотрел ей в лицо, а после расстегнул ширинку. Ткань липла к телу, ощущения были действительно так себе. Мокрые, застрявшие в этом домике с одной пачкой сигарет, мы напоминали никчёмных подростков с той лишь разницей, что ими не были.

— Думаешь, те люди уедут? — спросила она, когда я, раздевшись, снова обнял её.

— Понятия не имею, — ответил честно.

Она потихоньку кашлянула, потом снова. Я чувствовал, как двигаются её лопатки, как напрягаются мышцы. Кашель её мне не понравился, и это было сильнее всего прочего.

Взяв за подбородок, я поднял её голову и посмотрел в глаза. Провёл большим пальцем по нижней губе, второй рукой коснулся лба.

— Лечить тебя нечем, — смотрел в её глаза, а самому рычать хотелось. — Постарайся не подхватить простуду.

— Боюсь, уже, — она опять закашлялась и, высвободившись, прижалась ко мне.

Выносить её близость и без того было трудно, а сейчас, когда из одежды на двоих у нас была только жалкая тряпка, и подавно.

Но что-то останавливало. Её слёзы, её тихий голос, всё это ощущение глухой безвыходности… Я ещё сильнее обхватил её и прижал. Ладонь её оказалась на моей груди, выдох коснулся кожи. Несколько минут мы просидели в молчании. Пытаясь сообразить, что делать дальше, я поглаживал её спину, совершенно не отдавая себе отчёта в том, что делал так уже много раз. Не сейчас — когда-то давно.

— Почему ты бросила спорт? — вопрос не был тем, что интересовал меня больше всего, но всё же. Да и, пожалуй, оба мы слишком устали для того, чтобы заниматься сейчас выяснением отношений. Проблемы на горизонте маячили куда более серьёзные, ибо я в самом деле не имел понятия, что ждать от людей в доме, а при себе у меня не было даже телефона.

Аврора напряглась, и это удивило меня. Собрав волосы, я тихонько потянул её и посмотрел в лицо. Грудь её приподнялась в выдохе.

— Заболела. Попала под дождь и…

— Попала под дождь? — я потянул её сильнее, заставляя откинуть голову. — На тебя это не похоже. Ты же никогда из дома без запасной пары носков не выходила. Тряслась над своей карьерой…

— Я попала под дождь! — неожиданно дёрнулась она. На миг в голосе её послышались истеричные нотки, но она быстро взяла себя в руки и повторила спокойно: — Просто дождь, Дэн. Просто дождь… А потом… подозрение на астму. Врачи сказали, больше никакого спорта.

Она закашлялась, на этот раз сильнее прежнего. Сделала глубокий вдох, облизнула губы и отвернулась.

— Просто дождь… — шепнула почти беззвучно, но я услышал. Услышал, и почему-то мне вдруг показалось, что это не было простым дождём.

Схватив за плечо, я развернул её обратно. Она смотрела на меня прямо, вскинув голову, но вызов, что читался в её взгляде, оттеняла какая-то незнакомая мне прежде усталость.

— Что случилось? — против воли спросил я, хотя ещё секунду назад не собирался делать этого.

Какая мне, к чёрту, разница, почему она бросила гимнастику?! Какое мне вообще дело до неё и до её жизни?! Всё, что мне было от неё нужно… Проблема заключалась в том, что она была права — я и сам не знал, что мне нужно. Взять её себе? Доказать, что могу это сделать? Этого мне было мало.

— Ничего, — глухим шёпотом откликнулась она.

Взгляд её остановился на моём плече. Протянув руку, она коснулась кончиками пальцев орнамента и судорожно выдохнула. Я шумно втянул носом воздух. Лёгкое, почти невесомое прикосновение стянуло внутренности, заставило сердце подскочить к глотке, а член напрячься.

— Нравится? — пренебрежительно усмехнулся я, и она тут же отдёрнула руку. Пальцы её безвольно легли на бедро — тонкие, хрупкие. Да пошло оно всё! Сжал её кисть, и Аврора тут же подняла голову.

— Всё ведь могло быть по-другому, — сдавил ещё сильнее, до боли.

— Не могло, — отозвалась она глухо. — Не могло, Денис, — с сожалением покачала головой.

Чем дольше я смотрел на неё, тем яснее мне становилось — она недоговаривает. Чуть улёгшийся гнев усилился. Что она хочет сказать?! Или что, будь она проклята, не хочет?! Этот взгляд, татуировка на ягодице… В который раз за последние годы мне подумалось, что вся моя жизнь пропитана ею, хочу я того или нет. Не забыть, не избавиться, разве что срезать её с себя на живую, без наркоза, да и то вряд ли выйдет.

Положил ладонь поверх её пальцев, погладил по руке и привлёк к себе. Дождь снова забился в стёкла, барабанной дробью застучал по крыше. Тяжело вздохнув, Аврора привалилась ко мне, и я, увлекая её за собой, прилёг на жёсткую кушетку. Провёл по её боку, по бедру, задержал ладонь на ягодице. Ощутил ещё один тёплый выдох у шеи.

— Он похож на тебя, — услышал я тихий шёпот. Вдохнул запах волос. — Похож на тебя…

— Лучше замолчи, — предупредил я её и убрал ладонь с упругой задницы.

Надолго меня не хватило — через пару секунд вернул обратно и сжал похожую на бархат кожу. Пальцы против воли искали дракона, но всё, что я чувствовал — её тепло, её дыхание.

Закрыл глаза, опустил вторую ладонь меж её лопаток и прошёлся вдоль выпирающих позвонков. Обхватил затылок и, собрав волосы, нашёл её губы своими. Она ответила сразу. Обхватила меня за шею и прижалась к губам как-то жадно, порывисто, будто сама хотела этого. Хотела?! Язык ударился о кончик её языка, во рту остался её вкус. Перебирая золото волос, я гладил её ягодицу и понимал — ничего не в прошлом. Сколько бы я ни пытался себя убедить в том, сколько бы ни пыталась убедить меня в этом она. Сука память! Но помнил не только я, сейчас, чувствуя её отклик, я понял это окончательно. Рапунцель тоже не забыла. Пыталась? В этом я не сомневался, только хрен у неё получилось.

— Он на тебя похож, — горячим шёпотом повторила она, когда я снова провёл пальцами там, где была татуировка. Накрыла мою ладонь своей и сдвинула чуть ближе к бедерной косточки. — Вот тут, — взяла и очертила драконью морду, полоску туши так, словно наизусть знала каждую мелочь. — Как тот, помнишь?

Зарычав раненым зверем, я впился в её рот, сминая её. Сгрёб волосы и намотал на руку. Помню ли я?! Да, чёрт её дери, помню! Дёрнул назад, откидывая голову, несколько секунд смотрел в блестящие глаза и после, отпустив, встал. Подошёл к подоконнику и снова схватил брошенную пачку, заведомо зная, что это не поможет. Ничерта не поможет. Разве что пулю в висок себе пустить. Помню ли я? Если так она хотела довести меня до крайности, это ей удалось.

***

— Это ещё что? — взяв с узкой ладошки Авроры брелок, я положил его на свою.

Чёрный дракон был тёплым. Нагрелся от её руки. Каменный, он был сделан то ли из агата, то ли ещё из чего, в этом я не разбирался. Провёл большим пальцем по зубцам на спине, по умело выточенной морде с приоткрытой пастью и посмотрел на Аврору. Та лежала рядом, подперев голову рукой. Длинные светлые волосы разметались по плечам и подушке, одна прядка падала на щёку.

— Подарок, — подавшись ко мне, она быстро поцеловала меня в подбородок и перевернулась на живот. Скрестила голые лодыжки.

— Подарок? — всё, что меня интересовало в данный момент — изгиб её спины, волосы, рассыпанные по плечам и измятой подушки, нежная округлость ягодиц.

Какие, нахрен, подарки?! Всего несколько часов назад она вернулась из Китая, и почти сразу приехала ко мне. Не видел её неделю, а чувство было такое, что прошло не меньше месяца. Сколько бы я ни грузил себя тренировками, не думать о ней не выходило. С каждым днём я всё отчётливее понимал, что она нужна мне. Нужна не на день, не на пару ночей, в принципе нужна, что ради неё я землю буду грызть, лишь бы всё сложилось.

— Я же тебе говорила, — она чуть тряхнула головой, и волосы блеснули золотом. — У твоего брата есть имя на ринге, а у тебя…

— Мой брат участвует в боях без правил, — кинув дракончика на постель, напомнил я. Взял руку Авроры и, подтянув к себе, провёл пальцем по венке от запястья до локтя. Она блаженно зажмурилась. Вздохнула, и грудь её легонько приподнялась.

— Ну и что? — возразила упрямо. Она всегда была упрямой, и порой это действовало на нервы, но в то же время нравилось мне. — Чёрный дракон, — шепнула, прижимаясь ко мне боком. Пододвинулась ещё ближе и, высвободив ладонь, положила её мне на живот. — Ты будешь Чёрным драконом, Дэн. Твой брат Кобра, а ты…

Шёпот её проникал внутрь меня, скручивал всё желанием быть с ней, дурманил, пьянил. Обхватив за талию, я повалил её себе на грудь и посмотрел в лицо. Дыхание её коснулось моих губ, волосы щекотнули щёку. Нагретый теплом наших тел маленький чёрный дракон тыкался мордой мне в бедро, а губы Авроры скользили по щеке.

— Да хоть самим дьяволом, — обхватывая её затылок, усмехнулся я и впился в губы. Сладкая, пахнущая чем-то пряным…

— Рапунцель и Чёрный дракон, как тебе? — оторвался на миг и снова посмотрел в глаза. Она очертила пальцами мои губы.

— Мне нравится, — выдохнула жарко. — Очень нравится.

***

— Денис, — Аврора подошла сзади. Встала рядом, оперевшись ладонью о подоконник. — Пойдём спать. Холодно и…

— Я смотрю, тебя больше не волнует, кто я и кто ты, — оборвал её на полуслове. — Да, Рапунцель?

Она молчала. Поджала губы, вскинула голову и неестественно расправила плечи. Губы мои скривила жёсткая усмешка, и я качнул головой.

— Согреть ведь может и сын нищего неудачника, правда?

Спина её напряглась ещё сильнее, пальцы сжались на ткани наволочки. Я заметил, как она дёрнулась, как резче обозначились черты её лица. Ещё пару секунд смотрел на неё, а после, сделав последнюю затяжку, выбросил окурок в окно. Закрыл его и, больше не глядя на Аврору, отошёл к постели. Улёгся на спину и закрыл глаза.

Сука память… Сука… Не знаю, сколько она стояла там, у окна, глядя в черноту ночи. Должно быть, минут десять, не меньше. Понимая, что нужно заканчивать с этим, позвать её, я не мог выдавить ни слова. Воспоминания отступали и снова накатывали волнами, поделать с которыми я ничего не мог. Одна волна за другой…

Наконец до меня донёсся скрип половиц, узкая постель прогнулась. Бока моего коснулось чужое, но такое знакомое тепло, лёгкие наполнил дурманящий запах. Сука… Против воли я обнял её за плечи, прижал ближе.

— Ты можешь думать обо мне всё, что угодно, — услышал я возле себя совсем тихое. — Но не думай хуже, чем есть.

Не знаю, что меня разбудило — едва слышный звук шуршащих по мокрой траве шин или внутреннее чутьё. Одно было ясно — мы не одни.

— Просыпайся, — сжал плечо Авроры. Она не ответила. — Просыпайся, — рыкнул, потихоньку тряхнув её, и только теперь понял, что от неё исходит жар.

Чёрт подери! Потряс снова, но услышал только хрип.

— Просыпайся, Аврора! — процедил, тщетно пытаясь растормошить её, но в ответ раздался лишь тяжёлый, хриплый выдох. Грудь её приподнялась и опала. — Давай… Давай девочка.

Она не откликалась. Только из груди её вырвался тяжёлый кашель, а с губ сорвался едва слышный стон.