15
Марика
— Всё, всё… — прошептала я, помогая Максу лечь. Провела дрожащими пальцами по его покрытому испариной лбу, убрала прилипшие волосы.
Макс шумно выдохнул, на мгновение мышцы его натянулись. Страх, до сих пор сдерживаемый, рвался из меня, к глазам подступали слёзы. На нём всё ещё были мокасины, и я сняла их, после принялась за окровавленные джинсы. Подняла взгляд к лицу и поняла, что черты стали мягче.
— Макс, — позвала негромко, осторожно потрясла за плечо. Он не отзывался. — Макс! — уже настойчивее.
На мгновение страх захлестнул меня. Пальцы скользнули по шее. Нашла пульс. Раз… два… три… Присела рядом и, взяв его за руку, крепко сжала пальцы. Всмотрелась в его бледное лицо и сглотнула. Истерика сдавливала горло, держаться не осталось сил. Всё это время я понимала, что должна оставаться предельно собранной, что не имею права расклеиться, теперь же меня начинало потряхивать.
— Макс… — с губ слетел шёпот, выдох получился судорожным, наполненным невыплаканными слезами. Теперь, когда от меня уже мало что зависело, сдерживать истерику становилось всё труднее.
Шмыгнув носом, я снова взялась за его джинсы. На пальцах оставались следы крови, кровь засохшими разводами покрывала мои руки, но я старалась не думать об этом.
Могла ли я когда-нибудь предположить, что мой первый практический опыт окажется таким?! Боже упаси! Мне даже в страшном сне подобное присниться не могло! Откинув джинсы в сторону, я укрыла Макса тонким одеялом. Смахнула выступившие таки слёзы и снова коснулась его лба. Ни антибиотиков, ни обезболивающих в доме не было. Бинты, немного хлоргексидина, какие-то совершенно бестолковые мази и таблетки… Показатель уровня бензина в баке был почти на нуле.
Дотронувшись до ссадины на виске, я тихо застонала. В первые секунды там, на заправке, я и понять не могла, что случилось, настолько всё было стремительно. Пистолет в руках Ивана, в долю секунды оказавшийся возле меня Макс и сильный удар в плечо… Что было бы, если бы он не оттолкнул меня?! Падая, я сильно ударилась головой, содрала руки, но это было ничем.
Накрыла ладонь Макса, сжала.
— Всё будет хорошо, — потихоньку шмыгнула носом. Вытерла глаза и на миг сжала руку сильнее.
Окружающая нас тишина отнюдь не успокаивала. Я боялась, что в рану могла попасть грязь. Нож я простерилизовала, но в подобных условиях могло случиться что угодно. Ещё и большая кровопотеря… Под глазами Макса явственно выделялись тёмные круги, губы тоже были бледными. Подобрав брошенные на пол джинсы, я ощупала карманы. В ладони оказалась зажигалка и несколько монет. Мне казалось, что перед тем, как пойти к дому, Макс взял из машины смартфон, но возможно… Сунула руку в задний карман. Нет, так и есть. В пальцах моих оказался серебристый айфон, но стоило попробовать разблокировать его, система тут же потребовала идентификацию.
— Да чтоб тебя, — злясь, бросила телефон на постель.
Понимала, что снова начинаю терять контроль над собой и поддаваться эмоциям. Только что я на живую вынула пулю из мужчины, спасшего мне жизнь. Казалось, что я всё ещё чувствую тошнотворный запах обожжённой плоти, что чувствую, как колотит Макса. Иван стрелял в меня. И не просто стрелял. Глядя в его ожесточённое лицо, в горящие ненавистью глаза, я понимала, он хочет убить меня. И каким-то образом в этом замешан мой брат.
Сделав глубокий вдох, я заставила себя отогнать мысли и сконцентрироваться на самом важном. А самым важным сейчас была жизнь Макса. Сквозь небольшое окно в комнате я видела припаркованную у забора машину. Лучи солнца отражались в стёклах, плясали по крыше. Возможно, я бы смогла добраться до ближайшей заправки или попросить немного бензина у кого-то из местных. Возможно, я бы смогла выехать из города. Связаться с мамой, добраться до брата. Потребовать у него, чёрт подери, объяснений, что вообще происходит! Да, я, наверное, смогла бы, но даже не пошевелилась, чтобы сделать хоть что-то из этого. Потому что для этого мне нужно было оставить Макса. Раненого и практически беспомощного сейчас. А этого я бы не смогла точно.
Немного успокоившись, я взяла правую руку Макса. Пальцы его были в запёкшейся крови, и я, нагнувшись, облизнула указательный. Почувствовала на языке металлический привкус. Нутро сжалось от тревоги, от неизвестности. Ещё вчера он, ловкий, сильный, неуязвимый, наносил удары сопернику, а теперь… Вытерев палец о подол платья, я приложила его к телефону. Экран приветственно мигнул, на рабочем столе появилась заставка: расправившая капюшон змея. Горло моё внезапно сдавило спазмом, слёзы, так долго сдерживаемые, вырвались, покатились крупными каплями. Я яростно смахнула их. Макс шумно выдохнул, застонал, и я крепко стиснула его пальцы. Нет! Не отдам его! Не позволю!
— Денис? — пытаясь не выдать дрожи в голосе, заговорила я, едва услышала знакомый и в то же время совершенно другой голос. — Это Марика… Он… Он со мной. Послушай… Послушай! — взорвалась и едва сдержалась, чтобы не перейти на итальянский. — Да послушай ты меня! — вскрикнула, чувствуя гнев и раздражение. — Макс ранен. Да…
Не прошло и часа, как снаружи раздался шум двигателя. Почти всё это время я просидела рядом с Максом, отошла лишь, чтобы налить себе чашку горячего чая. За окном блеснула крыша чёрного внедорожника, тут же раздался громкий хлопок дверцы.
Встав, я пошла навстречу и, едва вышла из комнаты, столкнулась с влетевшим в дом Денисом.
— Где мой брат?! — гаркнул он так, что виски запульсировали болью. В тёмных глазах отражалась ярость, и ярость эта была направлена на меня.
Не успела я ответить, он, грубо оттолкнув меня с прохода, ринулся в комнату. И без того ноющее от удара об асфальт плечо отозвалось болью. Взвинченная, я влетела следом, и Денис тут же обернулся ко мне.
— Что случилось? — холодно спросил он.
— В нас стреляли, — сделала шаг в комнату и остановилась.
Денис прошёлся по мне пристальным, полным презрения взглядом, вернулся к лицу. Судя по всему, он не доверял мне и скрыть этого не пытался.
— Это я и так понял, — процедил он. Откинул одеяло и, наткнувшись на прижжённую рану, резко вскинул голову. — Какого чёрта?!
— Макс не дал мне отвезти его в больницу, — не отводя глаз, ответила я. Смотрела на брата Макса, поражаясь тому, как они похожи. Каждая черта, мимика. Те же тёмные волосы, та же тёмно-каряя радужка глаз.
— Кто? — чёткий, жёсткий вопрос. От тона, которым он его задал, по коже у меня пробежал холодок. За видимым спокойствием скрывалась не просто угроза — желание крови, желание неотвратимой мести, и я вдруг поняла, что боюсь говорить правду. — Кто? — повторил Денис ещё жёстче. Без сомнений, он догадался, что я знаю.
Мы смотрели друг другу в глаза. Взгляд его был тяжёлым, мрачным. Чернота сгущалась с каждым мигом моего молчания. Попытаться уйти от ответа? Сказать, что не знаю? Ведь в случившемся он обвинит меня. Недоверие, презрение, что я видела в его глазах, не оставляли в этом сомнений. Нет. Оба мы понимали, что это неправда, к тому же, Ивану удалось улизнуть. На что он способен?
— Это была моя пуля, — прямо глядя ему в глаза, сказала я. — Мой муж… Стрелял он. Макс оттолкнул меня.
По скулам Дениса заходили желваки, глаза стали совсем чёрными. Снова сощурившись, он сделал шаг ко мне, и по спине моей прокатилась ещё одна волна холодка. В какой-то момент мне показалось, что он готов свернуть мне шею — таким угрожающим стало выражение его лица.
Невольно я отступила назад. Он надвигался на меня тёмной, твёрдой скалой, и я понимала, что бежать мне некуда. Да и не собиралась я делать этого!
— Твоя пуля? — верхняя губа его дёрнулась. — Твоя?! — между нами осталось не более метра. — Какого дьявола?! — прорычал он, прожигая меня взглядом.
Как ни пыталась я сохранять спокойствие, в какой-то момент инстинкты взяли своё, и я попятилась. Здесь, в этом стоящем на отшибе доме, мы были одни. Что у него на уме?! Если бы не случившееся ранее этим утром, я бы, наверное, испугалась сильнее, сейчас же страх был притуплённым. Я буквально кожей чувствовала исходящие от Дениса волны разрушительного гнева, чувствовала его напряжение.
— Я не знаю! — вскрикнула, наткнувшись на стену.
Денис мгновенно оказался рядом. Двигался он так же бесшумно, стремительно, как и его брат, и я понятия не имела, что из них опаснее. Уперевшись ладонью в стену возле моей головы, он склонился ко мне и оскалился, как сорвавшийся с цепи пёс.
— Если с моим братом что-то случится из-за какой-то шлюхи…
Договорить он не успел. Ладонь моя хлёстко опустилась на его щёку. Голова Дениса дёрнулась, холодный оскал исчез. Кисть горела, меня буквально колотило от ярости.
— Не смей называть меня шлюхой! — процедила я. — Твой брат…
Он схватил меня за руку, впечатал кисть в стену и склонился ниже. Если прежде в глазах его отражались презрение и гнев, теперь я и понять не могла, что это было. Раскалённая чёрная лава. Бурлящая, грозящая уничтожить всё живое.
Пальцы его сжались так сильно, что я поморщилась, в ноздри ударил чуть ощутимый запах — тот, что я уже чувствовала прежде, в первую нашу встречу.
— А кто же ты есть, если не шлюха?! — шипящий выдох мне в лицо. — Думаешь, я не догадался, что ты уже забралась к моему брату в койку?! Вы все…
— Отпусти меня, — перебив его, зашипела я и попыталась вывернуться, но он, вместо того, чтобы отпустить, схватил вторую мою ладонь. Точно так же, как и первую, прижал к стене и склонился совсем близко. Между нашими лицами осталось от силы сантиметров двадцать. Чёрная лава перетекала в меня, жгла.
— Какого хрена твой муж решил прикончить тебя? — пальцы на моих запястьях сжались ещё крепче. — Отвечай, дрянь! — ударил мои кисти о бревенчатую стену. — Отвечай!
— Пошёл нахрен! — выплюнула ему в лицо. Внутри всё клокотало, раздражение и злость, что я чувствовала, перекрыли собой всякий страх. — Отпусти меня!
— И не подумаю, — сквозь зубы ответил он, не сводя с меня взгляда.
— Отпусти, сказала! — Я вновь попыталась вывернуться, зашипела, пнула его коленом. Несколько раз дёрнула будто скованными стальными обручами руками. — Lasciami andare! Hai un problema con la testa! Hai bisogno di essere trattato! Pazzo (Отпусти меня! У тебя проблемы с головой! Тебе лечиться нужно! Псих! — пер. с итал.) — поморщилась от ноющей боли в руках, бессильно выдохнула.
Бороться с ним было всё равно, что пытаться сдвинуть с места скалу. Все мои попытки оканчивались ничем, ему же, казалось, даже труда особого не доставляет меня удерживать. Я снова пнула его, и он, вывернув мою руку, резко рванул меня на себя и прижал к себе спиной. Я вскрикнула, зашипела.
— Сейчас ты заткнёшься, — донёсся до меня его голос сквозь сковавшую тело боль, — сядешь так, чтобы я тебя видел и…
— Отпусти её! — глухое, сиплое от постели. Макс…
Несмотря на то, что хватка Дениса не ослабла, я ощутила облегчение. Дёрнулась снова, плечо пронзила боль.
— М-м, — вырвалось у меня.
— Денис! — в сиплом голосе Макса прозвучало предупреждение.
Наконец пальцы его брата разжались. Отшатнувшись к стене, я со стоном потёрла руку. Голова разболелась пуще прежнего, ко всему прочему, меня начало подташнивать. Сделав глубокий вдох, я выдохнула через рот. Морщась, Макс спустил ноги с постели. Посмотрел на брата, затем на меня и, тряхнув головой, приложил руку к боку.
Зашипел, ощупывая рану и стиснул челюсти. Он был всё таким же бледным, тёмные круги под глазами обозначились сильнее.
— Не вставай, — поняв, что он хочет подняться, я бросилась к нему и едва успела обхватить за поясницу. — Ты что делаешь, Макс? Совсем с ума сошёл?
— Чем быстрее я разберусь со всем, тем лучше, — сдавленно отозвался он и попытался убрать мою руку. Я покачала головой, и на лице его тут же отразилось недовольство. — Марика…
Денис молча смотрел на нас. Ноги его были расставлены на ширину плеч, взгляд оставался тяжёлым. Мне нужна была его помощь, и он прекрасно понимал это. Понимал и по-прежнему стоял на месте.
— Может быть, ты поможешь мне?! — не выдержала я.
— Нам нужно ехать, Марика, — упрямо возразил Макс. — Помоги мне одеться. Я должен…
— Тебе не ехать нужно, а лежать в постели! — прикрикнула в бессильной злости. Стычка с Денисом окончательно измотала меня. Невыспавшаяся, уставшая, я теряла последнее самообладание. Даже сейчас от Макса исходила уверенность, меня буквально окутывало его энергией, теплом. Но и насколько он слаб я тоже чувствовала. — Пожалуйста, Макс… — посмотрела ему в глаза. — Тебе надо лечь.
— Она права, Макс, — неожиданно раздалось рядом. Подойдя, Денис помог мне уложить брата в постель.
Противиться тот, к моему удивлению, не стал. Только невнятно выругался и оттолкнул мою руку, когда я попыталась осмотреть бок.
— Макс, — взгляды наши встретились, и я-таки коснулась его. Края раны были сухими и чистыми, но всё равно нужно было как следует обработать их, — пожалуйста, не вставай. Ты привёз то, что я просила? — обратилась уже к Денису, быстро глянув на него.
— Да, — он следил буквально за каждым моим движением, и это раздражало.
Я вскинула голову.
— И? — спросила с нажимом. — Где препараты? Я должна сделать твоему брату антибиотик и обработать рану! — слова, неудержимые, так и рвались наружу. Я понимала его недоверие, но оно порядком выводило меня из себя. — Прекрати смотреть на меня, как на врага! Если бы я хотела причинить твоему брату вред, я бы сделала это раньше и уж тем более не стала бы звонить тебе!
Выплюнув последние слова, я отвернулась. Ещё несколько долгих секунд чувствовала на себе взгляд Дениса. Казалось, он колеблется, решая, заслуживаю ли я доверия. Понятия не имею, к какому выводу он в конечном итоге пришёл, но из комнаты всё-таки убрался.
— Значит, это ты позвонила Дэну? — спросил Макс, когда мы остались наедине, будто и так не понял этого.
— Да.
Я присела рядом на постель. Опустошённая, уставилась Максу в лицо. Поняла, что хочу лечь возле и просто уткнуться лбом в его плечо. Хочу забыть про это утро, забыть запах крови и палёной плоти. У меня болела голова, ныло плечо и ладони. И низ живота тоже ныл, напоминая о вспышке безумия.
— А ну, — схватив за край развязавшейся рубашки, Макс потянул меня на себя. Я подсела ближе, и он дотронулся до ссадины возле виска. — Больно?
— Пройдёт, — выдохнула я, невольно прикрыв глаза. Он снова потянул меня, перехватил за лямку платья и заставил склониться ниже.
Ладонь его тяжело опустилась на мой затылок. Ощутив прикосновение его сухих жёстких губ, я не смогла сдержать тихого стона. Подхватила поцелуй, коснулась языка Макса своим, дотронулась до колючей щеки. Он легонько поглаживал мои волосы, а я слабела с каждой секундой. Нервное напряжение разматывалось, подобно тросу сорвавшегося лифта.
— Макс… — тихий выдох ему в губы, пальцами по скуле, чувствуя шершавую щетину.
— И чего удивляться, что муж решил её пристрелить, — раздалось от двери. — Я бы на его месте…
— Лучше тебе быть на своём месте, — повернув голову, рыкнул Макс. — Потому что когда я его достану…
Продолжать он не стал, но и без слов было понятно, что тогда случится. Уперевшись в кровать ладонью, я склонила голову, и волосы мои рассыпались по груди Макса, кольцами укрыли татуировку. Наверное, внутри меня должен был взметнуться протест, наверное, при его словах я должна была что-то почувствовать. Но я не почувствовала ровным счётом ничего. Ничего: ни жалости к Ивану, ни страха за его жизнь, ни… Ни тепла, что я когда-то, как мне казалось, к нему испытывала. Его ухаживания, его слова: всё это было циничной, целенаправленной игрой, и теперь я понимала это. Понимала, только не знала, что с этим делать. Как не знала и что делать с тем, что творилось внутри меня при мысли о том, что предназначавшаяся мне пуля могла навсегда забрать Макса.