14
Макс
Выхватив пистолет, я выпустил несколько пуль в сторону ублюдка. Адская боль в боку мешала как следует прицелится, перед глазами мелькали тёмные точки. Сучёныш пригнулся, снова нажал на курок и трусливой крысой юркнул в салон иномарки. Машина с визгом сорвалась с места. Стиснув зубы, я в последний раз нажал на курок, целясь по колёсам, но ему таки удалось улизнуть. Удачливый ублюдок! Я прижал ладонь к боку и поморщился.
— Макс! — ошеломлённая Марика подползла ко мне и, крепко взяв за плечо, перевернула на спину. Я зашипел и крепче прижал руку к ране. — Макс… — на её лице, в глазах, отражался неприкрытый испуг, волосы спутались, на лбу возле виска кровоточила ссадина.
— Помоги мне подняться, — морщась, я опёрся на локоть.
Девчонка тут же подскочила, крепко обхватила меня и подставила плечо. Пошатнулась, стоило мне опереться на неё, но даже не пикнула. В глазах заплясали точки, и я навалился на неё сильнее. Сунул пистолет за пояс.
— У тебя вся рубашка в крови, — прошептала она, словно неживая.
Мисс очевидность, чёрт её подери! Как будто я сам этого не знаю.
Сказала бы она лучше, какого дьявола вообще происходит. Стоило нам добраться до машины, я навалился на кузов. Дырка в боку сильно кровоточила, и с этим нужно было что-то сделать, причём сделать как можно скорее. Если бы гадёныш взял правее, всё могло бы кончится куда хуже. Марика бросила взгляд в сторону заправки, снова посмотрела на меня. На бледном лице синие глаза казались особенно яркими, а ресницы чёрными.
— Скорая… — губы её шевельнулись. — Тебе нужно…
Я резко мотнул головой и сжал челюсти.
— Ты хотела за руль? — сунул ей в руки ключи. — Садись. Поведёшь.
— Но… — губы её было снова приоткрылись.
— Садись за руль, — рыкнул я. На препирательства времени не было. Смерил её тяжёлым взглядом. Колебания её продлились буквально мгновение. Взяв себя в руки, она дёрнула дверцу со стороны пассажира, помогла мне усесться и, обежав машину, села с другой стороны. Бросила взгляд сквозь стекло, в зеркало заднего вида, завела мотор и порывисто сдала назад.
— В больницу? — только и спросила она.
Я вновь отрицательно покачал головой. Зажимая рану, открыл бардачок и, перерыв содержимое, достал бинт. Зубами разорвал упаковку и, размотав, прижал его к рубашке.
— Езжай вперёд, я скажу, где поворачивать. Никакой больницы, пока я не разберусь, что к чему. — Шумно вдохнул и на пару секунд прикрыл глаза.
Мозг начинало опутывать туманом, и это мне совсем не нравилось. Прижал бинт сильнее. Борясь с подступающей слабостью, шумно вдохнул. Взял с приборной панели смартфон и, стискивая зубы, набрал Георгу. Как бы там ни было, оборот дело приняло серьёзный. Пусть даже сучёныш целился не в меня. Глянул на сосредоточенную девчонку. На виске её запеклась капелька крови, ребро ладони было содрано. Должно быть, головой она приложилась знатно. Но это ерунда. Куда бы хуже было, если бы предназначавшаяся ей пуля достигла цели.
Вела она уверенно, видно было, что ни незнакомая дорога, ни скорость её не пугают. На запястье её поблёскивал тонкий, изящный браслет. Дожидаясь, пока Георг ответит, я откинулся на спинку сиденья. Слушал тянущиеся гудки и в это время пытался фрагмент за фрагментом восстановить то, что произошло на заправке, но чёртова боль и заволакивающая мозг пелена мешали.
— Слушай меня, — стоило Георгу ответить, заговорил я. — Мне нужно, чтобы ты как можно скорее выяснил всё о муже нашей итальянской принцессы… Да… Да… Георг! — рыкнул я, перебивая его. — Только что он пытался прикончить её… Да нет, чёрт тебя дери! — рявкнул, и рана тут же отозвалась усилившейся болью. Втянул воздух сквозь сжатые зубы. — Именно её, а не меня. Не знаю… На заправке по пути к моему дому. Да… разберись с этим, Георг! И разберись быстро!
Закончив, швырнул телефон обратно и заставил себя сконцентрироваться. Мимо проносились деревья, торчащие по обеим сторонам дороги кустарники и пустоши. Тёмно-синий седан… Ствол недомерок держал уверенно, курок спустил тоже не задумываясь. Что он нёс перед тем, как выстрелить? Чёрт…
— Долго ещё? — услышал я натянутый голос Марики спустя несколько минут. Девчонка мельком глянула на меня, опустила взгляд к ране и поджала губы. Снова уставилась на дорогу, напряжённая, собранная. — Ты теряешь слишком много крови, Макс.
— Говоришь так, будто что-то в этом понимаешь, — огрызнулся я, осознавая, что она права.
— Что-то понимаю, — резко ответила она.
Я глубоко вдохнул, переборол желание прикрыть глаза. Внезапно понял, что сейчас она вовсе не кажется капризной и избалованной. Ни истерик, ни бабских завываний. Выдержка её заслуживала уважения, особенно в нынешней ситуации.
— Сейчас будет поворот, — выдавил я. — Съезжай на него и километров десять прямо.
— Куда мы едем? — ещё один быстрый взгляд в мою сторону. Усилившийся акцент выдавал её волнение, но каждое движение было чётким, осознанным. Заметив съезд, она свернула, практически не сбавляя скорость.
— Чёрт тебя подери! — зашипел я. Бинт пропитался кровью, и я бросил его под ноги. Дотянулся до бардачка и стал рыться, пытаясь найти ещё хоть что-то дельное. На пол упала зажигалка, зарядка для телефона, пачка сигарет.
— У меня в сумке есть бумажные платки, — дотянувшись, Марика подала мне завалившийся меж сидений клатч. — Сможешь достать сам?
Ничего не ответив, я дёрнул крохотную молнию. Вытряхнул себе на колени всё, что было внутри. Маленький флакончик духов, два тюбика губной помады, плоская пудреница, складная щётка для волос, банковская карта… Меня всегда поражало, как в такой крошечной штуке может уместиться столько бабской дряни?! Вытащив разом все платки, прижал поверх рубашки. Ещё несколько минут мы проехали в молчании.
— Видишь указатель? — сглотнул вязкую слюну. — Сразу после него сворачивай на гравийную дорогу.
Через несколько минут мы остановились у одноэтажного бревенчатого дома, скрытого от посторонних глаз высокими вековыми елями. Дед мой ценил спокойствие, потому и дом выстроил поодаль от других, что за последние годы я сумел оценить по достоинству. Обычно я приезжал сюда, когда в конец уставал от неминуемо сопровождающих мою жизнь шума и круговерти лиц, или хотел разгрузить голову. Шелест леса, пение птиц, свежий воздух…
Ни слова не сказав, Марика поспешно вышла из машины. Едва я потянулся, чтобы открыть дверцу со своей стороны, она дёрнула её и тут же подставила мне плечо.
— Давай, Макс, — обхватила меня и едва ли не на себе потащила к дому.
Не знаю, откуда в ней взялось столько сил и решимости. Сказал бы мне кто недавно, что это та самая девчонка, настырно требовавшая у меня чемодан со своим шмотьём… Положив руку ей на плечи, я тяжело навалился на неё. Как и там, на заправке, она даже не пикнула, только прижала ещё ближе, стараясь идти быстро и в то же время подстраиваясь под мой шаг. Как военная медсестра, мать её за ногу!
— Где ключ? — открыв калитку, она завела меня за забор. Голос её звучал немного сипло, было заметно, что ей тяжело.
— У меня, — сделал глубокий вдох и почувствовал, как кровь сочится сквозь пальцы. Чтобы прогнать сгущающуюся темноту, снова попытался вспомнить мелочи, детали того, что случилось на заправке. Однако на сей раз это и вовсе оказалось бессмысленно. Поднимаясь на крыльцо, Марика крепко держалась за поручень. Я старался наваливаться на неё не так сильно, но понимал — стоит ей потерять равновесие, шанс того, что мы скатимся по ступенькам, весьма велик.
— Ключ, — потребовала она, и я, сунув руку в карман джинсов, вложил его в её протянутую ладонь. Она торопливо отперла дверь и завела меня в дом.
Только там тяжело вздохнула и остановилась на пару секунд. Окинула взглядом маленький квадратный коридорчик, переходящий в кухню.
— Тут я сам, — рыкнул и, убрав руку с её плеча, опёрся о стену. Тряхнул головой.
— Хватит, Макс, — жёстко выговорила она. Я искоса глянул на неё, нахмурился. Точки перед глазами мелькали всё чаще и быстрее. Марика снова крепко обхватила меня и довела до стола. Помогла усесться и только тогда отпустила. Сразу же быстрыми, ловкими движениями принялась расстёгивать рубашку. На лице её не дрогнул ни один мускул, когда она, распахнув её, увидела рану.
— Зажми, — только и сказала. Осмотрелась и, заметив полотенце, подала его мне.
— Здесь есть аптечка?
— В дальнем шкафу, — бросив окровавленные платки на стол, я прижал полотенце к боку. Марика уже открывала шкаф. Отодвинула в сторону несколько чашек, потянула коробку с самого верха. Одна из чашек с грохотом полетела на пол, но она даже внимания на это не обратила. — Дай мне виски, не сводя с неё взгляда, процедил я. Она обернулась. — Виски, Марика, — хрипло, так, что сам едва узнал собственный голос.
Она помедлила, но длилось это долю секунды. Повернулась обратно к шкафчику, осмотрела полки и, схватив с нижней бутылку, подала мне. Сама включила воду и принялась мыть руки хозяйственным мылом. Тщательно, но в то же время поспешно. Скрутив с бутылки крышку, я сделал несколько больших глотков. Поморщился. Виски обжёг глотку, обдал тело теплом. Убрав полотенце, посмотрел на рану. Выглядело припаршиво. Весь бок был залит кровью, край джинсов стал мокрым. Стиснув зубы, я как следует ливанул на дыру и тут же зашипел.
— Чтоб его… — чёрные точки перед глазами сменились красными, после пропали вовсе. Зарычал на выдохе и ливанул ещё. — Сукин сын… Из-под земли достану! Он у меня кровью харкать будет, поганый ублюдок!
— В доме есть полотенца? — положив аптечку на стол, спросила Марика. Посмотрела мне в лицо, после на бутылку. В какой-то момент мне показалось, что тоже сделает глоток, но она даже не коснулась её. Склонилась и аккуратно, едва дотрагиваясь, осмотрела края дырки у меня в боку. — Выходного отверстия нет, — очень серьёзно проговорила она спустя несколько секунд. Подняла взгляд. — Пулю придётся доставать.
— Проклятье, — процедил я. Оставалось надеяться, что она не решит воспользоваться ситуацией и прикончить меня. Если уж на то пошло, пуля предназначалась ей, а не мне. Так что у девочки, судя по всему, крупные неприятности.
— Я поступила в медицинский, — совсем тихо сказала она, не отводя взгляда.
Заяви она это вчера, я бы отнёсся к её словам скептически. Облегчения они не вызвали и сейчас.
— Не очень-то ты похожа на медсестричку, — криво усмехнулся, морщась от боли.
— Держи крепко, Макс. Марика уже не смотрела на меня, снова прикрыла рану рубашкой и заставила прижать сверху полотенце. — Честно тебе скажу: я понятия не имею, как доставать пули. Так что… — снова подняла взгляд. Решимость и тревога. Я вдруг чётко осознал, что она сделает всё, что сможет, и даже больше. — Сам понимаешь, на втором курсе этому не учат. Держи, — сильнее надавила своей ладонью на мою, а сама метнулась вглубь дома.
— Макс! — донёсся до меня резкий окрик сквозь вязкую пелену. — Max, accidenti a te, non ti azzardare a svenire! Max! (Макс, чёрт тебя возьми, не смей терять сознание! Макс!) — пальцы вцепились в плечо, кто-то тряхнул меня так сильно, что потяжелевшая голова пошла кругом.
Марика… Она снова потрясла меня, и я кое-как разлепил свинцовые веки. Губы её были приоткрыты, лицо казалось бледнее прежнего. Что-то изменилось в ней. А ведь красивая. Эти огромные глаза, чёрные волосы… Волосы… Теперь они были собраны в хвост.
— Не смей отключаться, понял?! — в голосе мелькнули звенящие, чуть истеричные нотки, но она быстро собралась. — Не смей! — выдохнула, а после неожиданно обхватила моё лицо ладонями и прижалась губами к губам. Всего на мгновение. Посмотрела в глаза и, взяв со стола бутылку, хорошенько полила рану. На полотенце рядом лежали ножницы и нож, тут же стоял чайник с водой и миска. Мне вдруг вспомнилось, что она спрашивала меня, есть ли здесь щипцы… Спрашивала что-то ещё, и я даже отвечал ей, но что именно, вспомнить не мог.
— М-м-м… — почувствовал её уверенное касание возле раны и не смог сдержать стон.
— Я не нашла никаких обезболивающих. — Боль усилилась. — Придётся на живую. Тебе бы стоило быть более предусмотрительным и…
— Знаешь, я не рассчитывал на то, что муж моего залога… — зашипел, чувствуя, как она проникла в рану. Нервы ошпарило, дыхание перехватило. — Чёрт тебя возьми, Марика!
Едва сдержал желание схватить её за руки и отшвырнуть прочь. Она встала на колени, расстегнула мои джинсы и слегка приспустила их. Всё такая же собранная, ощупала бок. Не успел я ничего сообразить, меня ошпарило пуще прежнего. Сознание поплыло, перед глазами заплясали цветные точки. Казалось, она забралась в меня и без наркоза принялась вынимать внутренности. Впрочем, судя по всему, так оно и было. Не знаю, как долго это продолжалось. Тело покрылось испариной, дышать было трудно.
— Вот она, — голос Марики дрожал. Что-то ударилось о стол возле меня, и я, глянув, увидел окровавленный кусок металла. — Ниток нет. Рану придётся прижигать.
Марика по-прежнему стояла на коленях. Перевёл взгляд на неё и, сглотнув, утвердительно кивнул.
Ладонь её легла на моё колено. Тихонько сжав, она подскочила на ноги. Посмотрев на плиту, я заметил, что та уже включена. Язычки голубоватого пламени танцевали вокруг конфорки, а рядом, всё так же на полотенце, лежал широкий нож. Сознание резанула мысль о том, что она знает, что делает. Знает… Дотянулся до бутылки и глотнул. Слабость накатывала всё сильнее, приходилось буквально выдёргивать себя из той трясины, куда меня затягивало. Сконцентрировался на девчонке. На её тонкой хрупкой фигурке, на босых ногах. Щиколотки были совсем тонкими, икры аккуратными, подтянутыми.
— Тебе идёт красный цвет, — просипел я, зацепившись взглядом за подол её платья. Перехваченные какой-то тряпкой волосы колыхнулись, когда она, обернувшись, глянула на меня через плечо. — Я тут подумал… — продолжил я. Перевёл дыхание, втянул носом воздух, — Может, всё-таки оставить тебя себе, а? Триста штук баксов, конечно…
— Заткнись, идиот, — процедила она гневно, и это вызвало у меня усмешку, хоть было вовсе не до веселья.
В руках её мелькнул нож.
— Зажми, — она протянула мне деревянную лопатку и, едва я сунул её меж зубов, кровь зашипела на раскалённом до предела металле.
Дёрнувшись, я стиснул пальцами край стола. Сердце молотом ударилось в рёбра, нервы натянулись стальными тросами. Металл вжался в тело ещё сильнее, а ладонь Марики снова легла на моё колено.
— Un altro poco… tolleravi. Sei Un Cobra.… (Ещё немного… терпи. Ты же Кобра…) — зашептала она.
Не знаю, что она там несла, но голос её успокаивал меня. Её эта неразборчивая болтовня, её лежащая на моём колене рука. Отшвырнув лопатку, я втянул носом воздух и накрыл её тонкие пальцы своими. Сжал кисть. Она выпустила нож, и тот со стуком упал на пол. Коснулась второй рукой моего бедра и, склонив голову, ткнулась лбом.
— Всё, — на дрожащем выдохе. — Пальцы её под моими тоже дрожали. — Надо было просто прикончить тебя и… — Она умолкла на полуслове и перехватила мою ладонь. — Maledetto bastardo. Come mi hai spaventato… (Проклятый мерзавец. Как же ты меня напугал…)