13
Марика
Стоя возле огромного панорамного окна я сквозь марево бледно-розового рассвета смотрела на засыпающий город. Огни, коими он переливался ночью, постепенно угасали, клубы и казино провожали последних посетителей. Обхватила ладонями чашку и сделала глоток чёрного кофе. Укутанная в огромный халат Макса, я чувствовала его запах и невольно вспоминала случившееся ночью. Сожаления я не испытывала, более того, понимала, что где-то в глубине души рада, что моим первым стал не Иван, а Макс. Почему? На этот вопрос ответить мне было сложно.
Внизу померкло ещё несколько огоньков. Отпив кофе, я вздохнула. Всю жизнь родители оберегали меня, пытались оградить от проблем, дать лучшее, и в какой-то момент я стала понимать, что устала. У меня было всё, но это не делало меня счастливой. Мне нужны были собственные решения, собственные поступки и собственные ошибки, которые родители совершать мне не давали. Единственный ребёнок, я буквально задыхалась от их любви. А когда появился Иван…
Сделав ещё один глоток кофе, я задумалась над чувствами к нему. Была ли это любовь в полном её понимании? Поначалу я была уверена в этом, сейчас же стала сомневаться. Мне нравились его поцелуи, его прикосновения, но было ли сметающее на своём пути желание пойти дальше? Такое, как вчера я испытала с Максом? Нет. Нет. Нет, чёрт подери! Тогда почему я согласилась сбежать с ним? Не потому ли, что приняла за чувства шанс вырваться из-под родительской опеки и начать строить собственную жизнь так, как хочу этого я? Красивые ухаживания Ивана, обещания, слова… И всё же что-то удерживало меня от того, чтобы лечь с ним в постель. По крайней мере, до того, как официально стану его женой. Что именно? Недоверие ли? Внутреннее чутьё? Женская интуиция? Что бы это ни было, всё вышло так, как вышло, и я была рада этому.
Макс… Проснулась я совсем рано. Обнажённая, дотронулась до низа живота и, повернувшись, посмотрела на лежащего рядом мужчину. Тёмная щетина покрывала скулы, из-под одеяла выглядывало обвитое кольцом татуировки крепкое плечо, на рассечённой брови запеклась кровь. Даже во сне он выглядел опасным. Меня он не касался, но всё равно казалось, что, стоит мне пошевелиться — почувствует. Почувствует и моментально окажется сверху, подомнёт под себя, прикуёт взглядом. Несколько минут я неотрывно смотрела на него, всё сильнее чувствуя желание дотронуться до его лица, провести по ранкам, по ещё незажившей ссадинке в уголке рта. Мои ладони помнили его твёрдое тело, исходящий от него жар, на губах я всё ещё чувствовала вкус поцелуев. Выдохнула и, заставив себя отвернуться, аккуратно встала с постели. Вчера в душ сходить он мне так и не дал. Не включая свет, мы добрели до спальни и, уставшие, повалились на постель.
— Завтра, — только и просипел он, когда я заговорила про ванную. Сгрёб меня и прижал к себе спиной. Вдохнул у затылка, прихватил зубами кожу.
Я почувствовала, что член его снова стал твёрдым и поняла, что меня это возбуждает. Ноющее, истерзанное тело откликалось на него.
— Макс… — только и выдохнула я, безотчётно ухватив его за руку. — Ты…
— Да, — усмешка мне в волосы. — Я снова хочу трахнуть тебя. Но ещё сильнее я хочу спать.
Я попыталась повернуться к нему, хотела высказать ему всё, что о нём думаю, но стоило мне шевельнуться, он прижал меня крепче.
— Долго ты собираешься тереться задницей? — голос стал ещё ниже. Заставив меня согнуть ногу, он провёл пальцами между моих ягодиц и мягко обрисовал анус. У меня дыхание перехватило, тело обдало холодом, жаром, на руках выступили мурашки. Намёк его был недвусмысленным.
— Перестань. — Я и сама говорила сипло.
Он снова хмыкнул и убрал руку. Потёрся о мой затылок подбородком. Не прошло и нескольких минут, как дыхание его стало размеренным, спокойным. Мне же казалось, что уснуть я не смогу вовсе. Бои без правил, орнамент татуировки на его предплечье, груди… Кожаная обивка дивана под грудью и его мощные толчки во мне.
Рука его лежала у меня на бедре, тепло, исходившее от тела, согревало меня, посылало импульсы к груди, к животу, бёдрам. Разве можно уснуть, когда он… Когда я… Накрыла его ладонь своей, прикрыла глаза, и незаметно для себя провалилась в лишённый каких-либо сновидений сон.
И вот теперь, стоя у панорамного окна гостиной, я смотрела на город, где всего за несколько дней пережила столько, сколько, наверное, не пережила за всю свою жизнь.
Квартира оказалась настолько большой, что кухню я нашла не сразу. Отделанная в белых, бежевых и коричневых тонах, она, должно быть, занимала целый этаж. Как и в доме, здесь не было ничего лишнего: просто и в то же время дорого. Высокие потолки, кожаная мебель, современная дорогая техника, ванная комната с просторной душевой и джакузи. Если эта квартира принадлежит Максу, почему он не живёт тут? Почему, как мой брат, не держит возле себя штат охраны и сам водит машину вместо того, чтобы пользоваться услугами личного водителя? Вопросов у меня было много и ни на один из них ответа я не знала. Единственное, что было мне ясно: меня тянет к нему какой-то неподвластной мне, первобытной силой, и притяжение это взаимно.
Но что будет, когда он узнает, кто я? Когда поймёт, что Вандор — мой брат? Смутное предчувствие подсказывало мне, что его это вряд ли обрадует. Что вообще между ними произошло? О жизни брата я знала совсем немного. Поначалу даже уложить в голове не могла, что у мамы есть ещё один ребёнок — настолько внезапной оказалась для меня эта новость.
Пару лет назад он просто появился на пороге нашего дома в Сицилии в сопровождении своей будущей жены и сказал, что ему нужна мама. Моя мама. В тот день я и узнала, что помимо меня у неё есть сын. Жёсткий, уверенный в себе хозяин жизни. В этом они с Максом, наверное, были схожи. Так что удивительно ли…
— Отличный вид, — едва я сделала последний глоток кофе, услышала голос Макса прямо у себя за спиной. На плечо мне опустилась тяжёлая ладонь.
Чёрт, я даже не услышала, как он подошёл. Снова не услышала. Резко развернулась и наткнулась на его пристальный взгляд. Внутри мигом поднялось волнение. Волосы его были влажными после душа, бёдра обёрнуты широким махровым полотенцем. И всё. Всё! Ничего, кроме этого проклятого полотенца! Запах Макса мгновенно окутал меня, въелся в лёгкие.
— Мой халат.
Он взялся за пояс надетого на мне халата и потянул его. Утром, приняв душ, я надела его, не найдя ничего более подходящего. Огромный, тяжёлый, он был велик мне настолько, что я практически утонула в нём, несмотря на то, что подвернула рукава.
Пояс легко поддался его пальцам. При свете всё казалось другим, более осознанным. Стоящий в каких-то сантиметрах от меня Макс, его широкие ладони, узор татуировки на руке и груди.
Пустая чашка дрогнула у меня в пальцах. Не дав ему распахнуть полы, я отступила к окну. Пояс он не выпустил. Напротив, потянув, выдернул его и отбросил на пол. Прищурился, когда я попыталась зажать на груди расходящуюся ткань. Глаза его полыхнули дьявольским огнём, черты лица стали жёсткими.
Опустив взгляд на полотенце, я поняла, что он возбуждён, и нервно выдохнула. Отрицательно качнула головой.
— Ты порвал моё платье, — выдавила, сделав ещё шаг назад.
— Оно было не твоё.
В его голосе не было и намёка на веселье. Совершенно спокойный, он говорил то, что думал. Я едва не задохнулась от негодования, но даже не нашлась, что возразить ему.
Не сводя с меня взгляда, он дёрнул полотенце и бросил его поверх пояса. Губы мои дрогнули, но сказать что-либо я так и не смогла. Он действительно был огромным!
Крепче схватилась за ворот халата, отлично понимая, что это не спасёт меня и не спасёт, в первую очередь, от самой себя. По бёдрам разлилось тепло, колени подрагивали, в голове шумело.
— Не смей, — только и выдавила я, пятясь прочь до тех пор, пока не упёрлась спиной в стекло. — Не подходи, Макс! Слышишь?! Макс!
Молча, он подался вперёд, ко мне. Бесшумно, неспешно, прекрасно зная, что деваться мне некуда. Позади меня раскинулся сонный город больших денег, соблазнов и огромных разочарований. Город, правил которого я не знала. Зато их знал он. Знал и, более того, сам устанавливал.
— Тебе это не понадобится, — подойдя вплотную, Макс разжал мои пальцы и высвободил махровую ткань. Глядя мне в лицо, скинул халат на пол и, положив ладони мне на плечи, провёл до локтей. Из груди вырвался выдох, но не успела я снова вдохнуть, он резко развернул меня лицом к окну.
— Что ты делаешь?! — воскликнула я, почувствовав прохладу стекла грудью. Тело, уже согретое пламенем его взгляда, покрылось мурашками, внизу живота заныло, запульсировало. Я попробовала развернуться обратно, но Макс придавил меня.
Ладони его опустились на бёдра, и он, покусывая моё плечо, потёрся о меня пахом.
— Макс, — ловя ртом воздух, прошептала я. Упёрлась в окно ладонями. — Макс, перестань, нас же…
— Тебя что-то смущает? — пальцы скользнули меж бёдер, легли на мой клитор, и я облизнула губы. Задрожала, стоило ему слегка надавить, приласкать. — Поздно играть в пай девочку, Марика, — он лизнул раковинку моего уха, прикусил мочку. — Можешь не стараться.
Втиснув вторую руку между стеклом и моим телом, он накрыл грудь и сжал. Удовлетворённо, с глухим рыком выдохнул у моего виска и потёрся щекой. Сосок оказался зажатым меж его пальцами и, стоило ему надавить сильнее, меня пронзило миллиардом крохотных импульсов.
Тихонько застонав, я проскользила ладонью вверх по стеклу, царапнула и прикрыла глаза, прячась от пугающего ощущения пустоты под нами. Комнаты позади нас я не видела, и от этого казалось, будто мы вообще парим в невесомости. Только мы двое, сошедшие с ума, позабывшие обо всех возможных рамках приличия, и распластанный у нас под ногами город с его многочисленными казино, клубами, переплетёнными улицами и катящимися по ним спичечными коробками машин.
Не переставая мять мою грудь, Макс снова опустился к шее и стал покрывать поцелуями. Его влажный язык касался пульсирующей венки, ладони и пальцы дарили острое, болезненно-сладкое удовольствие. Сдавшись, я откинула голову, позволяя ему целовать себя, касаться, и он тут же воспользовался этим. Прикусил кожу и сильнее стиснул меня. Обведя сосок, надавил, потёр.
— Ма-а-акс… — застонала я, когда он потихоньку сдавил клитор и тут же вогнал в меня сразу два пальца. Грубо, резко, заставив изогнуться и закусить губу.
Подчиняясь ему, я шире расставила ноги. Из-под полуопущенных век глянула вниз. Раздвинув пальцы, он натянул меня до предела, провернул внутри и тут же снова резко вогнал.
Дыхание у меня перехватило, голова закружилась — от высоты ли или от того, что он делал со мной, я понятия не имела. Подалась к нему бёдрами, насаживаясь, желая ещё и ещё. Внутри всё ещё ныло после вчерашнего, но это было ничем по сравнению с желанием, что он распалил во мне за какие-то мгновения.
— Так ты хочешь? — не переставая трахать меня пальцами, прорычал он. — Нравится? — в меня до упора.
От его низкого, сиплого шёпота, меня накрыло новой волной желания. И без того болезненная от возбуждения грудь заныла сильнее, соски напряглись, живот стянуло. Поведя бёдрами, я почувствовала его твёрдость, услышала сдавленный рык.
— Не больше, чем тебе самому, — простонала я в ответ и, не успел стон мой затихнуть, пальцы Макса исчезли.
Подхватив под животом, он дёрнул меня на себя, заставляя прогнуться в спине. Другой рукой Макс схватил меня за волосы. Вскрикнув, я выгнулась ещё сильнее.
— Маленькая сучка, — просипел он и с размаху вошёл в меня. Мой стон слился с его, голова поплыла пуще прежнего.
Вспышка боли мгновенно сменилась удовольствием. Тягучее, горячее, оно охватило меня. Так же, как и вчера, Макс не дал мне ни минуты на то, чтобы опомнится. Намотал волосы на ладонь и, впиваясь пальцами в бедро, стал жёстко брать. Каждый его удар заставлял меня вскрикивать, жадно ловить ртом воздух, а он и не думал останавливаться. Вонзался и шумно, горячо дышал у меня над ухом.
— Так нравится? — потянул за волосы и вогнал член так глубоко, что я закусила губу. Заскребла по стеклу, беспомощная, дрожащая в его руках. — Нравится, когда с тобой не церемонятся, да? — отпустив бедро, он тронул мой живот. Погладил кончиками пальцев самый низ, надавил сильнее и стал вбиваться ещё яростнее.
Опутанная его запахом, я проваливалась в бездну. Шептала что-то, смешивая русский и итальянский, и сама не разбирала, что именно. Бёдра его врезались в мои, тела сталкивались с громкими, вульгарными шлепками. Он шарил по моему телу, гладил живот, тискал грудь и снова возвращался к животу.
— Покричи для меня, — на новом моём стоне просипел он и зажал клитор меж пальцев.
Я закричала. Не потому что хотела доставить ему довольствие, а потому что это было сильнее меня. Чувствовала себя грязной, мокрой, ненасытной девкой и хотела ещё больше.
Подалась к нему бёдрами, ловя его безумный ритм, вторя его толчкам. Город плыл, ещё не погасшие огоньки казались размытыми пятнами, здания, дороги — всё сливалось, теряло форму.
Потянув меня за волосы, Макс накрыл мой рот. Завладел губами, ворвался языком. Я пыталась отвечать ему, отвоевать хоть какие-то позиции, но куда там! Он не давал мне сделать ни вдоха, был везде, полностью владел мной. Выпустил волосы и сдавил грудь.
— М-м-м… — захныкала я ему в губы.
— Если бы я был твоим мужем, — лизнул он меня в уголок рта, прикусил губу, — я бы тебя из-под себя не выпускал, — царапнул щетиной щёку, вонзился в меня. — Трахал бы, пока скулить не начала.
Толкнул и, взявшись обеими руками за бёдра, стал насаживать на себя. Ноги меня почти не держали, напряжение внутри стало таким сильным, что буквально разрывало меня. Волосы при каждом ударе колыхались. В бессилии я пыталась держаться за стекло, вскрикивала.
— Ещё… — Ещё… — просила, чувствуя, что вот-вот что-то во мне должно разлететься, что этот комок… — Ма-а-акс! — с очередным его толчком ноги мои подогнулись. По телу прокатилась жаркая волна, за ней ещё и ещё. — Ма-а-акс! — закричала, ударила кулаком по стеклу, и зашептала, хныча, постанывая: — Oh mio Dio… Max… Max… non posso… (О, Господи… Макс… Макс… Я не могу… — пер. с итал.)
Он не останавливался. Продолжал двигаться, продлевая, усиливая накрывший меня оргазм. Хрипло стонал и врезался в меня. Голова моя моталась из стороны в сторону, тело обмякло. Сил на что-либо не осталось и, если бы он не держал меня, я бы точно упала.
— Да-а-а… — зарычал он и, заставив меня распрямиться, прижал спиной к своей груди. Резко вышел и, взяв за ладонь, положил на член. Накрыл своей и заставил сделать несколько движений. Я почувствовала, как он пульсирует под моими пальцами и снова застонала. Тёплая вязкая сперма на пальцах, наши влажные тела…
Навалилась на него, приоткрыла рот, почувствовав поцелуй в шею, его мягкие покусывания.
— Я сейчас упаду… — призналась честно.
Ухватилась за его руку, совершенно потерявшаяся в пространстве и во времени, в своих собственных ощущениях, в произошедшем ночью и секундами ранее. Приподняла веки и увидела освещённый мягкими лучами утреннего солнца город. Сейчас он казался другим: степенным, блёклым, но я знала, стоит только солнцу скрыться, и улицы его вспыхнут миллионом огней. Точно так, как я только что. Миллион, миллиард ярких искр.
— Думаю, мы с этим справимся, — поглаживая по животу, Макс обхватил мой затылок и потёрся носом о щёку. Выдохнул всё с тем же рыком, снова погладил и нашёл губами губы.
— Почему ты не живёшь тут? — спросила я, наслаждаясь ласкающими лицо лучами солнца и лёгким ветром.
— Мне нравится мой загородный дом, — просто ответил Макс и, подойдя к краю крыши, взялся за ограждение. Окинул город спокойным, твёрдым взглядом, будто бы осматривал собственную территорию.
Я встала рядом. Порыв ветра заиграл с волосами, разметал их. Утро было прохладным, и здесь, на высоте, это чувствовалось особенно. Закутавшись в свитер, что дал мне Макс, я смотрела в направлении его взгляда и пыталась понять, о чём он думает. Как оказалось, квартира его занимала последний этаж девятиэтажного дома. Весь этаж, как я и предполагала. Мало того, имел он и свой собственный выход на крышу, откуда вид на город казался ещё более захватывающим.
Я сощурилась, глядя на наливающееся золотом солнце, заметила отъехавшую от какого-то клуба машину и проводила её безразличным взглядом. По сладко ноющему телу растекалась приятная расслабленность, хотелось забраться под одеяло и пролежать ещё хотя бы пару часов, не думая ни о чём.
— Нам пора, — Макс как будто прочитал мои мысли. Убрал руку с поручня и посмотрел на меня. — Нужно ехать.
Я в последний раз окинула город взглядом и в который раз задалась вопросом, что будет дальше? Не только когда он узнает про брата, а вообще дальше. Что будет, если Иван всё-таки вернёт ему долг? А что, если так и не вернёт? В любом случае, по-прежнему уже не будет, это я знала наверняка. И то, что с Иваном я тоже больше не буду ни при каком раскладе — тоже знала.
— Хочешь шоколадку? — не без скрытой издёвки спросил Макс, когда мы въехали на находящуюся по пути к загородному дому заправку.
Глянув на него, я поджала губы и вышла из машины. За неимением ничего более подходящего, пришлось надеть вчерашнее платье. К моему удивлению, в отличие от трусиков, оно оказалось целым. Даже лямки были на месте. Накинув поверх одну из рубашек Макса, я завязала её узлом повыше талии и подвернула рукава до локтей. Выглядело это, должно быть, немного странно, но мне понравилось. Судя по взгляду, коим окинул меня Макс зайдя в комнату, ему тоже.
— Так хочешь или нет? — захлопнув дверцу со своей стороны, Макс посмотрел на меня поверх крыши. — Ты была хорошей девочкой, заслужила. — В уголке его рта появился намёк на усмешку.
— Тебе сказать, куда ты можешь засунуть свою шоколадку? — его небрежная усмешка злила меня. Спокойный, пренебрежительный тон, взгляд, всё это заставляло меня нервничать, выводило из себя.
— Как хочешь. — Он подкинул на ладони ключи от машины, сунул их в карман и пошёл к окошку, чтобы оплатить бензин.
Я услышала шум приближающегося автомобиля и посмотрела в сторону въезда. Тёмно-синий седан мигнул поворотными огнями, но вопреки этому на заправку не заехал, а остановился возле. Почему-то мне показалось это странным, и я присмотрелась к машине внимательнее.
Макс остановился. Может быть, мне это только показалось, но он будто бы подобрался, насторожился. Прищурился, наблюдая за тем, что будет дальше. Дверца со стороны водителя открылась…
— Иван… — невольно вырвалось у меня, стоило сидящему за рулём мужчине оказаться на улице. — Иван! — бросилась к нему.
— Марика, стоять! — услышала я рык за спиной и тут же в ужасе замерла, увидев непонятно откуда взявшийся в руках Ивана пистолет.
По коже пробежал холодок, сердце заколотилось. Каждое мгновение, что мы смотрели друг на друга, превратилось в нечто огромное, словно бы кадры перематывали в замедленном режиме.
Приятные черты лица Ивана исказила незнакомая мне прежде ожесточённость. Это был не тот мужчина, за которого я вышла замуж. Нет… Это был всё тот же Иван, но незнакомый мне.
Палец его лёг на курок, глаза холодно блеснули.
— Марика, чёрт дери! — донеслось до меня словно сквозь толщу воды.
Иван вскинул пистолет и навёл его… не на Макса — прямо на меня.
— Твой братец думает, я до него не доберусь? — процедил он. — Доберусь… ещё как доберусь. Он заплатит за все, что сделал!
— Ваня! — О чём он? Какое отношение вообще к этому имеет мой брат?!
В паническом страхе я подалась было назад, но не успела опомниться, как утреннюю тишину разорвал оглушающий хлопок, смешавшийся с моим вскриком. Боль в плече, в ладонях, в бедре, в висках, пыль на губах и вязкий, сгущающийся туман…