Глава 12

Я резко обернулась. – Ты не слышала? – снова обратилась ко мне блондинка. – Исчезни. У нас с мужем важный разговор. – Не смей приказывать в моем доме! – прогремел Ян. Я перевела взгляд на него и едва не забыла, как дышать. Он был в ярости, и ярость эта была несравнима с той, что минутой ранее испытала на себе я. – Я твоя жена. – Будто вовсе не испугавшись тона Соколовского, женщина стянула шубу и небрежно кинула на кресло. – Бывшая. – Губа Яна дернулась. Он сделала шаг к ней и схватил за руку. – Как грубо, дорогой! – наигранно возмутилась она. – Ты мне совсем не рад? Меня аж передернуло – так она переигрывала. Неужели их и правда связывают отношения? Никогда бы не подумала, что ему по нраву такой вот типаж. У меня не было абсолютно никакого желания слушать их разборки, поэтому я снова пошла к выходу. – Я пойду, – сказала больше самой себе, чем кому-то из присутствующих. На меня они совсем не обращали внимания. Отлично! Пусть сами разбираются. Жена, не жена… Мне все равно. Должно быть все равно, но в груди засело мерзкое неприятное чувство, которое я себе объяснить так и не смогла. Оказавшись наконец в коридоре, я прислонилась к двери кабинета и выдохнула. Вот вам и пожалуйста. Красивая дорогая женщина, готовая родить Соколовскому наследника. К тому же жена. Бывшая, настоящая, будущая – не имеет значения. Но ему понадобился мой сын. *** Артема я нашла в его комнате. Он валялся на постели и увлеченно играл в какую-то игру на моем телефоне. Так увлеченно, что не заметил меня, пока я не присела рядом. – Мама! – тут же подскочил Тема, отложил телефон и повис у меня на шее. – Дядя Ян тебя сильно отругал? – Нет, не сильно, сынок. – Улыбнувшись, я обняла его в ответ. Не сильно… Так, что губы все еще горят и кожа пылает в тех местах, где он касался. – Я за тебя переживал. Отлипнув от меня, сын скатился на пол и бросился к дивану, на котором рядком устроились его игрушки. Две большие мягкие собаки, о каких в детстве я могла только мечтать, мишка с игрушечным паровозиком в лапках и ещё много всяких. Целая сокровищница. Но Тёмку игрушки не интересовали. Сын заглянул за диван и достал оттуда игрушечного осьминога, а потом с видом, будто держит в руках слизняка, вернулся ко мне. – Вот. – Бросил рядом на постель. – Отдай его дяде Яну. Скажи, что он похож на него. – На осьминога? – удивленно хмыкнула я, беря в руки довольно-таки симпатичного морского жителя. Повертела. Понятия не имею, чем Артему он так не понравился. – Да. – Сын нахмурил бровки. – Я не хочу встречать Новый год с ним. Он нехороший. Не спорю. – Сынок, давай ты не будешь спешить с выводами. Дядя Ян, он… Я замолчала на вдохе, пытаясь сообразить, что же хорошего сказать про Соколовского ребенку. И… выдохнула, покачав головой. Бросила осьминога и похлопала рядом ладонью. Сын забрался и привалился ко мне. Горестно вздохнул. Не буду же я рассказывать сыну, что у дяди Яна губы мягкие, а руки сильные. Что от него потрясающе пахнет и вообще, он слишком красивый для такого мерзавца. – Дядя Ян хочет тебе понравиться, Артём, – подытожила я свои мысли. – Он хочет, чтобы ты его полюбил. – Я папу люблю, – упрямо возразил сын. – Не хочу, чтобы дядя Ян мне нравился. Не хочу, чтобы он был мне взамен папы. – Папа всегда будет в твоем сердце. – Прогоняя вдруг подступившие слезы, я проглотила горький ком. Миша-Миша… Как же так получилось? Скользнула взглядом по двери и заметила стоящего в проеме Соколовского. Откуда он взялся?! Я и не слышала, как он появился. Напряженно всмотрелась в его лицо. Оно не выражало никаких эмоций. Ни один мускул не дрогнул. Сколько он тут стоит? Что слышал?! Боже, да какая разница! Отвела взгляд. – Наш папа – самый-самый лучший, Артём. Обняла сына крепко и поцеловала в макушку. А когда снова посмотрела на дверь, Яна уже не было. *** Сын ни в какую не желал засыпать. Пришлось прочитать ему целых две сказки. Но это пошло на пользу и мне. По крайней мере, я отвлеклась от дурацких мыслей. Когда Тёма мирно засопел, обняв плюшевого зайца, я, взяв валяющегося на полу осьминога, потихоньку вышла из детской. Осьминог был синий, с шуршащими щупальцами. Похож на Яна? Хотела пойти к себе, но, посмотрев в милые пластмассовые глазки игрушки, спустилась вниз. Соколовского я нашла всё там же, в кабинете. Дверь была открыта, но я все же постучала. Ян оторвался от документов и откинулся в кресле, глядя на меня, стоящую на пороге с дурацким осьминогом в руках. – Что ты хотела, Аделина? – первым нарушил воцарившееся на мгновение молчание Ян. Я словно вышла из оцепенения. Прошла в кабинет и прикрыла дверь. Та захлопнулась с легким щелчком. Я вздрогнула. – Мой сын… – начала я. Дошла до стола и водрузила осьминога перед ним. – Сказал, что он похож на вас. – Такой же синий? – хмыкнул Ян. – Такой же противный, – возразила я. – Объясните мне, почему эта женщина решила, что может называть Артёма сыном? И откуда она вообще знает про него. Ян ответил не сразу. Медленно раскачиваясь в кожаном кресле, он смотрел на меня со странным сочетанием интереса и безразличия. И как это у него получается? – Мы были женаты семь лет. Вчера я наконец избавился от неё. – Женщина, посвятившая семь лет такому мерзкому типу, как вы, достойна уважения, – усмехнулась я. – Не говори того, чего не знаешь, девочка. – Перестаньте называть меня девочкой! – возмущенно процедила я. Впрочем, на Соколовского это не произвело никакого впечатления. – Аделина… – Во взгляде его читалась насмешка, губы изогнулись. – Ната – вовсе не та, о ком ты должна переживать и о ком думать. Она не имеет к Артему никакого отношения. Проблема заключается в том, что я допустил влюбленность в неё в тот период, когда вы с Михаилом решили родить ребенка с помощью ЭКО. – «Допустил влюбленность». Как это цинично. – В этом мире, Аделина… – Соколовский вышел из-за стола и встал вплотную ко мне. Посмотрел прямо в глаза. – Чувства – непозволительная роскошь. Чувства – это слабость. Слабость – не лучше смерти. Он не касался меня, а кожа будто плавилась. Так же, как несколько часов назад, когда я чувствовала его руки и губы. С ужасом я поняла, что хочу его прикосновений, хочу его губ, его… Отшатнулась, едва не свернув журнальный столик. Ян улыбнулся. Мерзавец! – Не играйте со мной Ян. Я уже говорила, что я не ваша кукла, – сказала я ровно. – Из тебя бы получилась прелестная куколка. – Возможно, – не стала спорить. – Но вам бы пора повзрослеть и заканчивать с играми. А то детский сад какой-то получается. Сказав это, развернулась и поспешила к выходу, молясь, чтобы он не остановил меня. Только закрывая дверь, осмелилась взглянуть на него. Он стоял на том же месте и все так же смотрел на меня, будто впиваясь невидимыми щупальцами в мою душу. Похож на осьминога?! А ведь и правда похож! Опутает щупальцами и задушит. Ещё больше он похож на паука. Главное, не стать бабочкой, попавшейся в его паутину.