Глава 17

Утро тридцать первого декабря выдалось на редкость морозным и солнечным. По приказу Яна вчера на заднем дворе соорудили горку для Артёма. Любой каприз по щелчку пальцев. Если бы за ночь там вырос настоящий ледяной городок, я бы не удивилась. Главное – желание хозяина, но он ограничился горкой. В гараже у Соколовского каким-то чудом завалялось несколько надувных ватрушек. Я думала, что удивить меня он уже ничем не сможет, но этот мужчина снова поставил меня в тупик. – Мам, можно я пойду? – Сын сидел на кухне за столом и был, что говорится, на низком старте. – Нет, кашу доешь, – строго сказала я, пододвигая тарелку с овсянкой ближе к нему. – Ну ма-ам… – Его так и распирало нетерпение и недовольство. Я взглядом указала на тарелку. Артём сунул в рот одну ложку. – А теперь можно? – Не можно. Ешь. Ещё одна ложка, и на этот раз жалобный взгляд. – А теперь? Мама, ну пожалуйста, я наелся! Хочу с горки покататься! Леша сказал, что они с Федей будут со мной кататься. – Лёша? Кто такой Леша? – Охранник дяди Яна, – заявил сын с готовностью. Я обреченно выдохнула. И когда охранник дяди Яна стал просто Лёшей?! – Ладно, – сдалась я и забрала из-под носа сына тарелку. – Иди, только не сломай себе ничего! Сын засиял. Соскочил со стула и, обняв меня, унесся в коридор. Я уныло размазала овсянку по тарелке и, встав, поставила в раковину. Дел было по горло. Ян уехал с самого утра, а Дарина, в лучших традициях злодейки, накидала столько дел, что, как мне казалось, я их и за неделю не переделаю. Спасибо, что зерно перебирать не заставила. Если на сегодняшнем вечере я усну прямо за столом, Соколовскому стоит винить свою старшую горничную. Когда я появилась в холле, сын, уже успел надеть теплый свитер и штаны, которые я ему положила с вечера. Пыхтя, он зашнуровывал ботинки, а рядом стоял один из охранников Яна, которого я видела лишь однажды – в собственной квартире, вместе с хозяином. – Леша, давай. – Справившись-таки со шнурками, Артём потянулся к куртке в руках Алексея. Тот молча подал её ему. Весь такой грозный, огромный, метра под два ростом, он улыбался моему сыну. Я тоже улыбнулась и подошла к ним. Взяла из шкафа шапку и шарф. – Замерзнешь, тут же беги домой, – сказала, обматывая сына синим шерстяным шарфом. Сама его связала в прошлом году. Ему и… Мише. Мишка тогда смеялся и говорил Артёму, что на следующий Новый год мама свяжет им носки и варежки. Он смеялся, а я и правда ведь планировала. Как момент из прошлой жизни. – Ладно, мам, мы пошли. – Артём махнул мне рукой и вышел за дверь. – Следите за ним как следует, – попросила я Алексея. – Конечно, – кивнул охранник. Когда и за ним закрылась дверь, я вдруг поняла, что Артем потихоньку начал оттаивать. Еще несколько дней, и он и вовсе освоится в этом огромном доме, а потом… Пройдут праздники, мой отпуск закончится, и придется решать проблемы и с работой, и с квартирой, и… И с Яном Соколовским. *** К шести вечера я валилась с ног. Помимо комнаты Яна и детской Артёма, Дарина поручила мне уборку пары гостевых комнат, кухни и коридора на втором этаже. Было даже интересно, что осталось ей самой и остальным. Я злилась, но молчала. Стерва. Надеялась я только на эффект бумеранга. Невозможно же делать гадости и не получить ничего взамен! Когда-нибудь прилетит ей обратно, сполна прилетит. Как ни наивно было верить в это, я верила. Когда я добралась до комнаты Соколовского, единственным моим желанием было – плюхнуться на кровать и отрубиться мертвецким сном. Но на восемь вечера был назначен сбор хозяйских гостей, нужно было собрать Артёма, да и самой… Платье висело на дверце шкафа в моей комнате немым напоминанием о собственной слабости. Ведь сил вернуть его во второй раз я в себе так и не нашла. Я метеором пронеслась с тряпкой по комнате. Не иначе как второе дыхание открылось. Оставалось только перестелить постель. Я как раз успевала принять душ, привести себя в порядок и пойти к сыну. Тот, накатавшись на горке, спал уже третий час. Завидовала ему белой завистью. Когда проверяла его перед уборкой в комнате Яна, едва сдержалась, чтобы не поднырнуть к нему под одеяло – так сладко он спал. – Почему ты еще не одета? – услышала вдруг и едва не подскочила на месте. Повернулась. Соколовский стоял прямо за мной и сверлил недовольным взглядом. – Спросите у своей служанки, – ответила я, бросая покрывало на постель. Ян сделал шаг ко мне. Я чуть на постель не села – схватилась за его руку, чтобы удержаться. – Я… Что вы делаете, Ян?! – возмутилась, чувствуя его ладони на талии. Он обхватил меня и притянул к себе. – Обнимаю тебя, Адель. Он почти коснулся губами моей шеи. Его дыхание щекотнуло кожу, и меня начало потряхивать. Не дышать, не чувствовать его – так было бы лучше всего. Но я не могла. Что он делает? Обнимает меня? Мистер Очевидность, мать его! А у меня по телу мурашки табунами. Злость и растерянность, желание оттолкнуть и сдаться: всё скрутилось в узел. – Пустите! – попыталась отпихнуть его, но силы были неравны. Наши взгляды встретились. – Отпустите меня. – А если не отпущу? – усмешка в уголке рта. – Вы… – Может, хватит мне выкать? Называй меня просто Ян. – Просто Ян, я ваша горничная, по крайней мере, на данном этапе наших отношений. – Этап… – Он как будто задумался. Выпустил меня из объятий, и я тут же отошла. Он был странным. И это резкое изменение его отношения ко мне… пугало. Что я несу?! Что значит – «на данном»?! Вряд ли Ян Соколовский способен поддаться чувствам. Да и какие тут могут быть чувства. И все же… – Можешь быть свободна. – Он резко отвернулся от меня и принялся расстегивать рубашку. – К восьми жду тебя внизу. Представлю тебя гостям. – И как же? – Как мать моего сына, – не оборачиваясь, произнес он. Сухо. Безэмоционально. Стянул рубашку с плеч и кинул на кровать. Принялся за брюки. Я стояла не шевелясь. Язык прилип к нёбу, а тело переставало подчиняться. Я не хотела сравнивать их с Мишей, но всё равно сравнивала. Ян… Крепкие плечи, мышцы и жилы: он был всё равно что сгусток силы. Альфа-самец, способный поработить любую самку. – Хочешь помочь? – все-таки посмотрел он на меня. В дьявольски черных глазах вспыхнул огонь. Вспыхнул и погас. – Идите вы!.. Можете меня не ждать! – Психанув, я пошла к двери. Дернула за ручку. – Не придешь вовремя, я сам за тобой приду, Аделина, и ты спустишься в том, в чем будешь на тот момент. Он улыбался, но в голосе ясно читалась угроза. Да на кой черт я сдалась ему на этом вечере?! – А если я буду голой?! – Гнев так и рвался наружу. Он медленно обвел меня взглядом, и улыбка его стала шире: – Тогда я, пожалуй, останусь с тобой.