Глава 14

Поработал я вчера неплохо и, как следствие, проснулся с ощутимым приливом сил — пополнение Ядра Истины бодрило лучше любого энергетика. Я прошёл в ванную и ополоснул лицо ледяной водой. Ладонь скользнула по подбородку, наткнувшись на жёсткую щетину. Всплыла короткая, но чёткая инструкция из памяти Ильи Таранова: надо бриться.

Признаться, это несовершенство доставшегося мне организма бесило меня больше всего. Почему эволюция за миллионы лет не лишила местных особей мужского пола растительности на лице, я не понимал. И мне приходилось бриться.

А процесс этот оказался для меня неожиданно сложным. Несмотря на мою теоретически безупречно отточенную моторику, взаимодействие с примитивным земным лезвием каждый раз проходило не идеально — вот и сейчас я умудрился два раза порезаться. Аккуратно заклеив кровоточащие царапины кусочками бумажного пластыря, я вышел из ванной.

С кухни уже тянуло чем-то съестным. И этот запах был мне хорошо знаком.

— Пельмени? — спросил я у Светы, заходя на кухню.

— Да… — грустно ответила девочка, наливая кипяток в заварочный чайник. — Я же говорила, что готовить не очень умею…

Никогда не думал, что мне могут надоесть пельмени. Но… эти варёные комки теста с мясом уже с большим трудом пролезали в мою глотку, вызывая раздражение пищеварительного тракта.

— А давайте я завтра яичницу сделаю? — предложила Света.

— Хорошая идея, — искренне поддержал я её.

— А послезавтра мюсли… — продолжила Света, ставя передо мной дымящуюся тарелку. — А потом… потом я постараюсь научиться готовить что-нибудь ещё, честно-честно! Я в интернете рецепты посмотрю!

— Можешь не торопиться, — ответил я, принимаясь за еду.

Добавлять дежурную человеческую фразу о том, что я невероятно счастлив есть пельмени на завтрак и ужин, я благоразумно не стал, дабы опять не спровоцировать гнев Ядра Истины ложью. Вчерашнего разряда мне хватило с лихвой.

Быстро поев, я позвонил Манькову — предупредил его, что немного задержусь, так как мне необходимо зайти в одно место перед офисом. Шеф поворчал, но добро на небольшое по времени опоздание дал. И я отправился в офис ТСЖ «Родничок».

Председателя я застал на его рабочем месте. Юлиан Иванович сидел за своим массивным столом и разглядывал что-то в своём смартфоне. Судя по тому, что хихикал — что-то смешное. Увидев меня, он тут же состроил серьёзную мину и жёстко, едва подавляя желание перейти на крик, заявил:

— Всё, Таранов. Шутки кончились! Верни документы! Это собственность товарищества, и я запрещаю тебе их удерживать!

Я не стал спорить. Сохраняя спокойствие, я достал из портфеля ту самую пухлую, потрёпанную папку и положил её на стол перед председателем. Юлиан Иванович жадно вцепился в картон. Он торопливо развязал тесёмки и принялся быстро, почти лихорадочно перебирать листы, проверяя, всё ли на месте. Убедившись, что всё содержимое в сохранности, председатель с облегчением выдохнул.

Он аккуратно закрыл папку, положил её в нижний ящик своего стола и задвинул его. Затем демонстративно, с явным удовольствием повернул ключ в замочной скважине. Щёлкнул механизм, Юлиан Иванович вытащил ключ и с победным видом опустил его в карман своего пиджака. Затем председатель откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди и посмотрел на меня с нескрываемой неприязнью.

— Ну, что ещё хотел? — спросил Юлиан Иванович, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена. — Какие-то дела остались, или…

Я молча расстегнул молнию на портфеле и вытащил оттуда другую папку. Абсолютно новенькую, из прозрачного пластика. И положил её на стол точно на то же самое место, где минуту назад лежала старая. Председатель недоумённо уставился на пластик, сквозь который отчётливо просвечивали знакомые схемы и печати.

— Это что⁈ — завопил он.

— Копии ваших копий, — ответил я.

Лицо председателя стремительно начало краснеть. Его глаза округлились, а пальцы вцепились в подлокотники кресла так, что побелели костяшки.

— Да как ты мог⁈ — заорал Юлиан Иванович, брызгая слюной. — Какое ты имел право копировать мои документы⁈ Да я на тебя в полицию заявлю за кражу конфиденциальной информации! Это мои бумаги! Мои!

Я смотрел на эту истерику с ледяным спокойствием Высшего Судьи, наблюдающего за жалкими попытками подсудимого оправдаться.

— Не «ваши», Юлиан Иванович, — поправил я. — А наши. Общие.

Председатель хотел что-то возразить, но я не дал ему вставить ни слова.

— Статья сто сорок третья Жилищного кодекса Российской Федерации. Часть третья, — сказал я. — Члены товарищества собственников жилья и не являющиеся членами ТСЖ собственники помещений в многоквартирном доме имеют право ознакомиться с документами товарищества. Со всеми. От устава и бухгалтерской отчётности до технических паспортов и протоколов собраний.

Юлиан Иванович открыл рот, но звука не издал.

— А согласно сложившейся правоприменительной практике и Постановлениям Верховного Суда, право на «ознакомление» неотделимо от права на изготовление копий и выписок с использованием собственных технических средств, — добил я. — Вы сами, абсолютно добровольно, передали мне оригиналы. А я, как полноправный собственник и жилец этого дома, реализовал своё законное право их скопировать. Так что прячьте ваш ключ поглубже в карман, Юлиан Иванович. Ваши копии мне не нужны. У меня свои есть.

Председатель невольно потянулся руками к моей папке.

— Не стоит пытаться их забрать, — осадил я его. — У меня дома есть ещё одна такая же папка. Я подстраховался.

Председатель убрал руки и насупился, а я расстегнул молнию на портфеле и вытащил оттуда тонкую папку с несколькими листами. Вытащил один из листов и выложил на стол перед председателем. Это была копия старой сметы о ремонте.

Юлиан Иванович жадно схватил лист, его глаза забегали по строчкам.

— И что это доказывает? — с вызовом спросил он, ознакомившись с документом.

— Это доказывает, Юлиан Иванович, что полтора года назад наше ТСЖ перевело некоему ООО «КапСтройТрест» довольно крупную сумму, — сказал я и постучал пальцем по итоговой цифре в смете. — Почти половина этих денег ушла на укрепление и гидроизоляцию фундамента. И у меня, как у жильца, есть обоснованное подозрение, что ремонт либо не был сделан вовсе, либо сделан частично, а большую часть этих денег вы просто разворовали.

— Да как ты смеешь⁈ — Юлиан Иванович вскочил, побагровев от возмущения. — Разворовали⁈ Да ты знаешь, в каком состоянии был этот фундамент⁈ Дом старый, там трещины шли в руку толщиной! Вода в подвале стояла! Несущая конструкция практически разваливалась! Если бы я не поднял тревогу, и мы не провели те работы, дом бы рухнул к чёртовой матери!

Председатель начал отчаянно жестикулировать, рисуя в воздухе масштаб катастрофы.

— Мы заливали новый бетон, ставили армирующие пояса, выводили дренаж! — продолжил он. — И я докажу, что ремонт был сделан на каждую копейку из этой суммы! Сделан качественно! И главное — есть акт приёмки выполненных работ, подписанный всеми инстанциями! Да вот же он! В этой самой папке! Илья, ты же сам его копию принёс!

Председатель торжествующе ткнул пальцем в копию сметы, к которой, как он помнил, был приколот заветный акт.

— То есть, ремонт фундамента был проведён качественно, и вы на этом настаиваете? — уточнил я, глядя ему прямо в глаза.

— Идеально он был сделан! Просто идеально! — Юлиан Иванович ударил себя кулаком в грудь. — Я лично контролировал каждый шаг подрядчиков!

— Сделан ровно полтора года назад?

— Да!

— Замечательно, — сказал я и вытащил из своей папки второй лист и положил его рядом со сметой. — А сейчас вы подписываете официальный акт обследования, в котором чёрным по белому написано, что дом находится в аварийном состоянии, процент износа фундамента составляет семьдесят процентов, и он, цитирую, «не подлежит восстановлению».

Юлиан Иванович замер с открытым ртом. Его торжествующая поза мгновенно сдулась. Он опустил глаза и начал переводить взгляд с одного документа на другой, словно пытаясь понять, откуда прилетел удар.

— Ну… подписал… — пролепетал он, и в его голосе исчезла всякая уверенность.

— То есть, усиленный армирующими поясами и идеальным бетоном фундамент разваливается в труху всего через полтора года после капитального ремонта? — продолжил я загонять его в угол.

— Нет! — уверенно ответил председатель.

— Что значит, нет? Вы же подпись свою видите в акте: «Признать дом аварийным».

— Аварийным… — эхом отозвался Юлиан Иванович, и по его бледному лбу покатилась крупная капля пота.

— Но ремонт вы сделали?

— Сделали…

— На совесть?

— На совесть.

— А потом вы же согласились и подписались под тем, что у дома разрушен фундамент, — подытожил я. — Вы же понимаете, что так не бывает. Либо вы украли деньги на ремонте, составив фиктивный акт приёмки. Либо вы сейчас сфальсифицировали данные об аварийности дома, чтобы загнать его под снос в интересах Константина Дмитриевича.

— Не бывает… — повторил председатель, соглашаясь, но потом вдруг резко замотал головой и попытался перейти в контратаку. — Да перестань меня путать, Таранов! Я не эксперт! Ремонт мы сделали, я за него отвечаю. А про аварийность я говорить ничего не могу! Я дом не проверял! Тут вопросы к инженерам из городской комиссии, они акт составляли! А я просто расписался как представитель жильцов!

Председатель шумно выдохнул, явно обрадовавшись найденной спасительной лазейке, и добавил:

— Моя подпись там — простая формальность! Все вопросы к экспертам! Я ничего не подделывал!

— Выбирайте, Юлиан Иванович, — ледяным тоном произнёс я, глядя ему прямо в глаза. — У вас два пути, и оба ведут за решётку. Путь первый: часть четвёртая статьи сто шестьдесят Уголовного кодекса. Растрата в особо крупном размере. Это до десяти лет лишения свободы. Вы украли деньги жильцов и не сделали ремонт фундамента в полном объёме.

Я сделал паузу, позволяя ему прочувствовать тяжесть сказанного, и продолжил:

— Путь второй: статья двести первая, злоупотребление полномочиями, плюс пособничество в мошенничестве. До четырёх лет. Вы сделали качественный ремонт, но за взятку подписали подложный акт об аварийности. Что вам больше нравится: десять лет за воровство или четыре года за подлог?

Юлиан Иванович нервно заморгал — как Юлия, но только очень быстро и обоими глазами, а потом вдруг ухмыльнулся.

— А мне ничего из этого не нравится, Таранов! — с вызовом ответил председатель. — И не надо меня пугать! Я эту новую экспертизу не заказывал и не проводил! Это всё Константин Дмитриевич и администрация. Они принесли готовый акт, составленный сертифицированными городскими инженерами. Если там написана липа — к ним все претензии и вопросы! А я кто? Я просто поверил государственным печатям. Максимум, что вы мне пришьёте — это халатность. Ошибся, недоглядел. А это не уголовка с реальным сроком! Максимум — выпишут мне штраф или с должности председателя снимут. Не посадите вы меня!

Логика в его словах присутствовала. С точки зрения местного Закона доказать злой умысел Юлиана Ивановича при наличии готовых бумаг от официальной экспертизы будет действительно сложно. Пришлось зайти с другой, совершенно несвойственной мне стороны.

— Это не только вопрос Уголовного кодекса, — сказал я. — Это вопрос морали. Вы подставляете своих же соседей. Нехорошо предавать людей, которые вам доверяли.

Услышав про совесть, Юлиан Иванович перешёл на тоскливое нытьё.

— Да кого я подставляю, Илюша? — жалобно затянул он, хватаясь за голову. — Ты же сам в этом доме живёшь! Ну да, сейчас фундамент вроде не разваливается, но дом-то всё равно старый! Он же сыпется! Сегодня трубы прорвало, завтра проводка коротнёт, послезавтра крыша потечёт. Я ночами не сплю, всё жду, где рванёт в следующий раз! Я же как лучше хотел… Вот мечтал: переселят нас по реновации в новенький, красивый дом. Свежие коммуникации, чистые подъезды… Там всё будет хорошо! И я бы там снова председателем стал. И спал бы спокойно!

— Практика показывает, что качество строительства в современных жилых комплексах, особенно возводимых по программам массового переселения, весьма далеко от идеала, — выразил я обоснованное сомнение. — У вас нет абсолютно никаких гарантий, что в новом доме ничего не будет ломаться.

— Хуже, чем здесь, точно не будет! — заявил Юлиан Иванович.

— Раз уж мы заговорили о том, где будет лучше, — я сменил тему, переходя к главной цели своего визита. — Объясните мне, что это за объявления висят у каждого подъезда? О новом общем собрании собственников. С какой целью вы их развесили, Юлиан Иванович?

— А я тут при чём? — председатель удивлённо развёл руками. — Это желание самих жильцов! Инициативная группа подала заявку на проведение. И Константин Дмитриевич там будет присутствовать как представитель застройщика. Всё строго по закону! Жильцы имеют полное право. Вот они и хотят заново рассмотреть вопрос по реновации.

— Вы прекрасно знаете, что это фикция, — оборвал я его. — Константин Дмитриевич просто хочет продавить голосование за снос, используя ваш липовый акт об аварийности.

— Я уже сказал: акт не мой! — огрызнулся председатель.

— А мне всё равно, чей он. Слушайте меня очень внимательно, Юлиан Иванович. Если на этом собрании Константин Дмитриевич с вашей молчаливой поддержкой продавит признание дома аварийным, я гарантирую вам, что штрафом за халатность вы не отделаетесь. Я подниму всех: от районной прокуратуры до Следственного комитета и Контрольно-счётной палаты. Мы вскроем асфальт во дворе и разберём отмостку. Мы закажем строительно-техническую экспертизу и проверим каждую копейку из тех миллионов, что вы перевели в «КапСтройТрест». Каждый мешок цемента пересчитаем!

Лицо председателя мгновенно посерело — видимо, он представил следователей с перфораторами, бурящих его «идеальный» фундамент, и перспектива ему категорически не понравилась.

— Не надо прокуратуры… — сдавленно пробормотал он, вытирая вспотевший лоб. — Что ты от меня хочешь, Илюша?

— Надо проводить новую, независимую экспертизу состояния дома, — сказал я, — которая докажет, что износ здания не превышает допустимых норм, и в сносе оно не нуждается.

— Проводите, — с готовностью закивал Юлиан Иванович. — Я вообще не против! Пусть эксперты всё осмотрят, я только за объективность!

— Она денег стоит. И немалых, — заметил я.

— Ну так соберите с жильцов целевым взносом. Если им так надо сохранить дом…

— Нам не собрать нужную сумму до собрания. Вы оплатите эту экспертизу, Юлиан Иванович.

— Я⁈ — председатель чуть не поперхнулся. — Из своего кармана⁈ Да ты с ума сошёл! Тебе надо, ты и оплачивай! У меня таких денег отродясь не было!

— Вы оплатите её со счёта ТСЖ, — невозмутимо уточнил я. — И это не предложение. Это ультиматум. Либо мы оплачиваем экспертизу, которая подтвердит, что ваш ремонт был качественным и дом не аварийный, либо… мы возвращаемся к варианту с прокуратурой и проверкой ваших смет на ремонт полуторагодичной давности. Десять лет тюрьмы или счёт за услуги инженеров? Выбирайте.

Юлиан Иванович сидел молча около минуты, тяжело дыша и сверля меня взглядом. Но инстинкт самосохранения победил жадность.

— Ладно, — процедил он сквозь зубы. — Можешь считать, что я повёлся на твой шантаж.

— Это не шантаж, а выгодное предложение.

— Не умничай! Присылай счёт. Оплатим из резервного фонда капремонта, — произнёс председатель, после чего нацепил на лицо свою дежурную, дружелюбную маску и добавил: — Ты же знаешь меня, Илья… Я всегда за то, чтобы дому и жильцам было только хорошо. Исключительно ради спокойствия соседей!

— Я не сомневался в вашем благоразумии, счёт за экспертизу вам пришлют, — сказал я, собирая бумаги со стола и убирая их обратно в портфель. — До встречи на собрании!