Глава 20

Я стоял у мерцающей неоновой вывески ночного клуба «Красный бархат» и с лёгким раздражением смотрел на экран смартфона. Время близилось к четверти девятого. Шеф опаздывал ровно на пятнадцать минут, что, согласно земным деловым протоколам, находилось на грани допустимой погрешности, но всё же являлось проявлением непунктуальности. Наконец, к тротуару лихо подрулило такси бизнес-класса. Задняя дверца распахнулась, и на асфальт шагнул шеф.

Привычный строгий начальник исчез. Точнее, он преобразился. На Манькове были зауженные, слегка потёртые джинсы, обтягивающая чёрная футболка, сквозь которую предательски выпирал нажитый в кабинете животик, и клубный пиджак из синего сияющего материала. А на ногах красовались массивные белоснежные кроссовки. Довершал картину густой шлейф сладковатого парфюма.

— Олег Борисович, — с ходу предъявил я претензию. — Почему я вынужден ждать вас уже четверть часа на улице, когда мог зайти внутрь и ожидать там?

— Не мог, — безапелляционно отрезал шеф, поправляя лацканы своего блестящего пиджака. — Без меня бы ты не зашёл. Тем более, в таком виде.

Я искренне удивился и оглядел себя.

— А что не так с моим видом? — поинтересовался я.

Я был собой абсолютно доволен. На мне был отличный костюм, свежая, идеально выглаженная белая рубашка и красивый галстук. Я выглядел как эталонный юрист, внушающий уважение.

Но тут я оторвал взгляд от своего безупречного галстука и присмотрелся к толпе, тусующейся у входа. И я вдруг осознал то, чего раньше просто не замечал: контингент ночного клуба состоял в основном из молодёжи, и одеты все вокруг были вовсе не как я. Оказывается, для землян внешний вид и соответствие обстановке были критически важны. И, как это ни парадоксально, нелепый, молодящийся Маньков в своих белых кроссовках вписывался в этот формат гораздо лучше меня.

Я сделал себе жёсткую мысленную пометку: «Впредь, если куда-то приглашают, всегда надо заранее узнавать про дресс-код».

Но сдавать позиции я не собирался и сказал шефу:

— Ваши опасения беспочвенны. Согласно статье четыреста двадцать шесть Гражданского кодекса, данное заведение осуществляет деятельность по публичному договору. Никто не имеет права не пустить меня в клуб из-за костюма, любая дискриминация потребителей недопустима. Я бы зашёл внутрь без проблем!

Маньков закатил глаза и произнёс:

— Ох, не душни, Таранов! Пойдём!

Мы подошли к дверям. Два внушительных охранника, едва завидев моего начальника, тут же расплылись в улыбках.

— Олег Борисович! Добрый вечер! Рады видеть!

Они поздоровались с шефом за руку, как со старым приятелем. Меня пропустили следом без единого вопроса.

Мы вошли внутрь, и на меня тут же обрушилась звуковая волна. Клуб оказался огромным. Пространство было чётко поделено: с одной стороны находилась более-менее спокойная ресторанно-барная зона с мягкими диванами, а с другой — колоссальных размеров танцпол, залитый вспышками света, откуда била по ушам громкая ритмичная музыка.

Мы прошли в ресторанную зону и заняли вип-столик, с трёх сторон огороженный ширмами.

— Олег Борисович, — я слегка повысил голос, чтобы перекрыть гул. — А почему мы пришли именно сюда? Почему не в обычный ресторан, где можно спокойно отметить наш успех в тишине?

Маньков хищно ухмыльнулся, залез во внутренний карман и с торжественным видом положил на стол тяжёлую золотую карту.

— А вот почему! — с гордостью заявил он. — Пятьдесят процентов скидка на жратву и семьдесят — на бар! Мы с тобой, конечно, теперь богатые люди, но семьдесят процентов — это семьдесят процентов!

Я посмотрел на кусок пластика, дающий столь нерационально щедрый дисконт, и спросил:

— А откуда у вас такая карта?

Шеф довольно рассмеялся, откидываясь на спинку дивана, и пояснил:

— Хозяин клуба подарил! Лично в руки вручил в знак огромной благодарности. За то, что я помог ему исключительно удачно разделить имущество при разводе. Жена хотела оттяпать половину этого заведения, а в итоге осталась с подержанной китайской машиной. Так что гуляем, Илюха!

Мимо нашего столика проплыла пара официанток. Их униформа состояла из минимального количества ткани, что с точки зрения эргономики казалась совершенно непрактичным, однако Маньков проводил девушек исключительно довольным взглядом.

— Значит так, Илюха, — сказал шеф, наклоняясь ко мне через стол, чтобы перекрыть гул музыки. — Я своей жене сказал, что до самого утра буду занят важнейшим делом. Типа встречаюсь с очень серьёзными инвесторами, которые хотят вложиться в расширение нашей конторы. Легенда железобетонная! Так что тусить мы сегодня будем до талого! До самого рассвета!

— Я до утра не могу, — ответил я.

Улыбка мгновенно сползла с лица Манькова.

— В смысле «не могу», Таранов? — искренне возмутился он. — Ты сдурел⁈ Мы пришли отметить колоссальный успех нашего дела! Для тебя это вообще первый серьёзный куш, боевое крещение! И ты мне сейчас сидишь и лепишь что-то про «не могу»?

— Но у меня Света дома, — попытался я объяснить объективные обстоятельства. — Она ужин готовит. Будет меня ждать, волноваться. К тому же у нас со Светланой сегодня тоже есть весомый повод для…

— Таранов! — рявкнул шеф, не дав мне договорить. — Не зли меня! Я у жены отпросился! До утра! А это дорогого стоит! Мы должны сегодня оттянуться по полной программе!

Я посмотрел на начальника с лёгким недоумением. Его логика откровенно давала сбой.

— Но вы же не отпросились, Олег Борисович, — резонно заметил я. — Вы обманули свою супругу, предоставив ей заведомо ложную информацию о деловой встрече.

Маньков возмущённо фыркнул, пододвигая к себе меню.

— Илюха, ты думаешь, она бы меня вот так просто, с ходу взяла и отпустила до утра пить с тобой виски? Я перед выходом выслушал часовую лекцию о том, как должен вести себя порядочный мужчина в моём возрасте! Моя нервная система заслужила компенсацию!

— Я понимаю вашу потребность в отдыхе, — примирительно сказал я. — Просто Света будет переживать, если я надолго задержусь.

— Так позвони ей и скажи, чтобы спать ложилась! — безапелляционно заявил Маньков. — Вот вырастет, выйдет замуж, и пусть тогда за мужа своего переживает и ждёт его по ночам. Звони давай!

Я вынужден был признать, что уведомить Светлану об изменении планов — это правильный и необходимый шаг, чтобы не заставлять ребёнка нервничать. Я достал из кармана телефон, разблокировал экран и нашёл нужный контакт. Но поговорить не представлялось возможным. Диджей на танцполе как раз включил новый трек, и тяжёлые басы ударили по ушам с такой силой, что завибрировала столешница. Я прижал динамик к уху, но не услышал даже гудков.

Показав шефу на телефон и знаками объяснив, что здесь невыносимо шумно, я поднялся с дивана и направился к выходу из клуба. Придётся выйти на улицу, чтобы нормально поговорить.

Я вышел на улицу, отошёл подальше от вибрирующих дверей клуба, завернул за угол здания и набрал номер Светы. Та сняла трубку после первого же гудка.

— Да, дядя Илья? Что-то случилось? — с ходу спросила девочка, и в её голосе слышалось напряжение.

— Всё в порядке, Светлана, — поспешил я её успокоить. — Никаких форс-мажоров не произошло. Просто мой руководитель настоял на обязательном корпоративном праздновании нашего успеха. Мероприятие затянется. Поэтому я буду дома только утром. Ложись спать, не жди меня и не волнуйся.

— Поняла… Хорошо вам отдохнуть! Вы заслужили! — с явным облегчением выдохнула Света, а я нажал отбой.

Спрятав телефон, я направился обратно к входу в клуб. Толпа у дверей немного поредела, но прямо перед рамкой металлоискателя разворачивалась конфликтная ситуация. Охрана преградила путь двум молодым женщинам лет двадцати — двадцати пяти. Обе были весьма симпатичными и, на мой объективный взгляд, одеты были вполне в рамках местного негласного дресс-кода, который я только что изучил.

Первая, эффектная блондинка, была облачена в дерзкое, облегающее мини-платье, переливавшееся в свете неона; вторая, жгучая брюнетка, выбрала более элегантный, но не менее привлекательный стиль: длинное, струящееся тёмное платье с глубоким разрезом на бедре.

Брюнетка молча и холодно смотрела на охрану, а вот блондинка активно возмущалась.

— Но почему⁈ — восклицала она.

— А я не обязан тебе ничего объяснять! — ответил ей мелкий, вертлявый мужичок в водолазке. — Мы вас сегодня пропустить не можем, и всё!

Раньше его на входе не было, стояли только два здоровых охранника. Видимо, это был их начальник.

— Но мы здесь были на прошлой неделе! — не сдавалась блондинка, уперев руки в бока.

— На прошлой неделе были, а сегодня вам зайти не получится, — криво ухмыльнулся мужичок.

— Но почему⁈ — с нарастающим гневом повторила девушка. — Я хочу знать причину!

Мужичок смерил её пренебрежительным взглядом с ног до головы.

— А ты мне просто не нравишься! — с откровенной издёвкой и вызовом бросил он, упиваясь своей крошечной властью.

[ УЩЕМЛЕНИЕ ПРАВ ]

В моей груди вспыхнула искра Ядра Истины, реагирующего на несправедливость. Я вклинился между самодовольным начальником охраны и девушками.

— Ваши личные симпатии не имеют ни малейшего юридического значения! — произнёс я, нависая над мужичком.

Тот отшатнулся, а два знакомых мне охранника благоразумно сделали шаг назад, помня, что я пришёл с важным гостем, размахивающим золотой картой.

— Ты ещё кто такой? — огрызнулся мужичок. — У нас фейсконтроль! Клуб — частная собственность. Мы можем отказывать во входе, не называя причины! Право заведения!

— Это вам так только кажется в силу вашей правовой неграмотности, — сказал я. — На самом деле, согласно статье четыреста двадцать шесть Гражданского кодекса Российской Федерации, деятельность ночного клуба признаётся публичным договором. Вы, как коммерческая организация, не имеете права оказывать предпочтение одному лицу перед другим. А часть третья той же статьи прямо гласит: отказ от заключения публичного договора при наличии возможности предоставить услуги — не допускается. Дискриминация потребителей категорически запрещена. Девушки трезвы, опрятны, общественный порядок не нарушают. Ваш отказ незаконен.

Мужичок захлопал глазами, пытаясь переварить обрушившийся на него поток юридических терминов. Поняв, что на поле Гражданского кодекса он бит, он попытался ухватиться за последнюю соломинку.

— Э-э… а у нас ограничение по возрасту! — заявил он. — Вход строго с двадцати одного года! А они выглядят…

— Эй, упырь! — блондинка не стала ждать, пока он закончит фразу, она молниеносно выхватила из сумочки паспорт и раскрыла его прямо перед носом мужика. — Мне двадцать шесть! Съел?

Мужичок открыл рот, закрыл его, перевёл беспомощный взгляд на охрану, но те лишь пожали плечами — связываться со мной им явно не хотелось.

— Но выгляжу я на восемнадцать, да, — произнесла девушка, решив вдруг пококетничать.

Пока начальник охраны думал, что ещё выдать, я галантно отступил в сторону, указывая рукой на открытые двери, и сказал:

— Прошу вас, дамы!

Девушки с победоносным видом прошли мимо сникшего мужичка в водолазке. Я последовал за ними, ощущая приятное покалывание в груди — маленькая, но юридически безупречная победа.

[ НАПОЛНЕНИЕ ЯДРА ИСТИНЫ: 0,0087% ]

Уже в фойе, когда грохот музыки стал громче, девушки обернулись и блондинка, лучезарно улыбнувшись, произнесла:

— Спасибо! Ты его просто размазал! Настоящий герой!

— Всего лишь юрист, защищающий законность, — скромно, но с достоинством ответил и, повинуясь внезапному социальному импульсу и вспомнив хвастовство Манькова, добавил: — Приглашаю вас присоединиться к нашему столику. Мы с моим руководителем сидим в VIP-зоне. У нас есть карта, дающая пятьдесят процентов скидки на еду и семьдесят процентов — на весь бар.

Я произнёс это абсолютно серьёзно, считая такую экономическую выгоду весомым аргументом для совместного времяпрепровождения. Блондинка же на секунду замерла, а затем запрокинула голову и заливисто расхохоталась. Что её так развеселило, я не понял.

— Ну ты даёшь! — сквозь смех выдавила она. — Меня ещё никогда в жизни не клеили на скидку! Это что-то новенькое!

Она отсмеялась, поправила причёску и, повернувшись к своей молчаливой подруге, спросила:

— Что скажешь, Маш? В благодарность за то, что он так красиво провёл нас в клуб, мы можем помочь этому милому молодому человеку справиться с парой-тройкой коктейлей?

Брюнетка Маша медленно смерила меня долгим, оценивающим взглядом своих тёмных глаз. На её губах заиграла лёгкая, интригующая улыбка, и она ответила приятным бархатным голосом:

— Можем.

Блондинка тут же подмигнула мне и сказала:

— А ты ей понравился! Веди к столику, спаситель!

Я подвёл своих новых спутниц к нашему столику. Олег Борисович, до этого скучающе разглядывавший меню, поднял голову и буквально онемел. Его глаза округлились, а челюсть слегка отвисла.

— Ты же… ты же только позвонить вышел… — выдохнул шеф, переводя ошарашенный взгляд с меня на двух эффектных девушек, затем его лицо расплылось в широченной счастливой улыбке, и он добавил: — А тут такое! Ай да Таранов, ай да красавец! Ты растёшь в моих глазах прямо на глазах! Прошу прощения за каламбур.

— Олег Борисович, позвольте представить. Это Мария, — представил я брюнетку, а затем перевёл вопросительный взгляд на её подругу, имя которой до сих пор так и не узнал.

— А я Алёна! — звонко представилась блондинка, по-хозяйски усаживаясь на кожаный диван рядом со мной.

Маша грациозно опустилась на свободное место рядом с Маньковым.

— Очень приятно, девушки! Просто очарован! — шеф мгновенно включил режим галантного кавалера. — Но за такое чудесное знакомство надо немедленно выпить!

Он властно поднял руку, подзывая официанта. Заказ был сформирован стремительно и без долгих раздумий: два сложных авторских коктейля с зонтиками для дам и чистый, выдержанный виски со льдом для нас с шефом. Официант понятливо кивнул и растворился в толпе.

Я почувствовал внутреннее напряжение. Мой разум отчётливо понимал физиологическую суть процесса: алкоголь — это яд. Этанол, разрушающий когнитивные функции и ведущий к потере самоконтроля. Пить мне категорически не хотелось. Да ещё и после того, как я видел, что алкоголь сделал с Вовчиком.

Но с другой стороны, я оказался в заложниках у незыблемых традиций аборигенов. Отказаться выпить с начальником после первого крупного коммерческого успеха, да ещё и в компании двух дам, означало нанести им всем тяжёлое социальное оскорбление.

Алёна, заметив моё лёгкое замешательство, наклонилась ближе и игриво толкнула меня локтем в бок.

— Эй, спаситель, ты чего притих? Выпить надо однозначно! — она лукаво прищурилась. — Грех не отметить спасение двух беззащитных девушек от злобного фейсера. Тем более, когда у нас такая потрясающая скидка на бар!

Я мысленно вздохнул и принял взвешенное, компромиссное решение: одну порцию этого яда мой молодой, здоровый метаболизм переварит без критических последствий. Ну, возможно, две, растянутые на весь долгий вечер. Три — это абсолютный, железобетонный максимум. Ни каплей больше. В памяти ещё слишком живо и ярко стоял образ лохматого Вовчика, пускающего слюни на продавленный диван в состоянии алкогольной комы. Терять человеческий облик я не собирался.

Официант материализовался у столика с поразительной для такого шумного места скоростью, проворно расставляя перед нами тяжёлые бокалы с напитками.

— Отлично, браток! — скомандовал Маньков, едва парень убрал поднос. — И сразу повтори заказ! Не хочу потом тебя полчаса по всему залу выискивать. Гулять так гулять!

Официант кивнул и снова убежал к барной стойке. Шеф же поднял свой бокал с янтарной жидкостью, в которой плавал крупный куб льда, и торжественно провозгласил:

— Ну, за знакомство, дамы и господа! Пусть этот вечер будет таким же прекрасным, как наши новые спутницы!

Мы сдвинули бокалы над столом, стекло мелодично звякнуло. Я поднёс виски к губам и, подавив сопротивление сознания, сделал свой первый глоток.

— Вы, наверное, часто здесь бываете, раз у вас официанты по первому щелчку бегают? — поинтересовалась Алёна.

— Бываем частенько, врать не стану, — самодовольно улыбнулся Маньков. — Но сегодня мы сюда пришли не просто отдохнуть. Сегодня мы отмечаем одно исключительно важное дело.

— Ого! И какое же? — девушка подалась вперёд, изображая живое любопытство.

— Мы отмечаем… — начал было я.

— … что Илюха летит на Марс! — громко перебил меня шеф, хлопнув ладонью по столу.

Девушки недоумённо захлопали ресницами. Я тоже замер, пытаясь осмыслить услышанное. Какой ещё Марс? Мой разум лихорадочно перебирал варианты, пытаясь найти в словах начальника хоть какую-то метафору, связанную с нашей юридической практикой. Но ничего не нашёл. Кроме предположения, что пить Маньков начал ещё до поездки в клуб.

А шефа уже неудержимо несло.

— Да-да, девочки! — Маньков понизил голос до заговорщицкого шёпота. — Илья прошёл первый, самый сложный этап отбора на важнейший проект. Подготовка к полёту на Марс! Он будущий колонизатор!

Алёна смерила меня скептическим, смеющимся взглядом и заметила:

— Что-то Илья не особо похож на космонавта.

— Чего это непохож? Похож! — не моргнув глазом парировал шеф. — Молодой, здоровый, крепкий! И умный! В космосе мозги тоже нужны! Не просто так летят же. Это великая миссия. Но учтите, информация строго засекречена. Государственная тайна!

— Настолько секретная информация, что вы её нам, двум случайным девчонкам, сразу выложили? — уточнила Алёна и рассмеялась.

— А потому что я с первого взгляда вижу: вы — свои девчонки! Вы не сдадите! — Маньков обезоруживающе улыбнулся.

Девушки рассмеялись, в этот раз даже Маша. И тут до меня наконец-то дошло. Никто не сошёл с ума. Это была просто игра. Специфический ритуал ухаживания. И всё за этим столом прекрасно понимали, что это ложь, но с удовольствием подыгрывали.

Пока я это всё раскладывал в своей голове, материализовался официант и ловко выставил перед нами вторую порцию заказанных напитков. Маньков тут же схватил свой стакан и произнёс:

— Ну что! Второй тост! За Илью — космонавта! Пусть красная планета будет к нему благосклонна!

— За Илью — космонавта! — хором повторили девушки и рассмеялись.

После этого и они, и Маньков выпили из своих бокалов, а затем все посмотрели на меня. И у меня не осталось выбора. В этом мире когда пьют за тебя, отказываться — значит проявить крайнее неуважение. Я взял свой виски и залпом выпил добрую половину обжигающей жидкости. И это был уже второй бокал. А ведь я собирался растянуть их на весь вечер.

Спустя всего пару минут я почувствовал, что внутри у меня всё стало как-то… странно. По телу разлилось горячее, пульсирующее тепло. В голове появилась непривычная лёгкость, словно гравитация Земли внезапно ослабла на несколько процентов, а мои мысли вдруг потеряли свою обычную строгую геометрическую форму и начали свободно плавать.

И тут Маша, изящно опираясь подбородком на руку, задумчиво произнесла своим бархатным голосом:

— А если серьёзно… это ведь было бы невероятно круто — полететь на Марс. Построить там базу, начать всё с чистого листа… Настоящая колонизация.

Эта наивная, глубоко дилетантская фраза подействовала на меня как красная тряпка на быка.

— Марс — это мёртвая, радиоактивная дыра! — уверенно заявил я. — Пыльный булыжник без магнитосферы и плотной атмосферы, с токсичным грунтом, пропитанным перхлоратами. При вашем нынешнем уровне технологий колонизировать этот кусок камня физически невозможно! Это билет в один конец для смертников! Я знаю координаты как минимум трёх пригодных для кислородной жизни экзопланет в этом рукаве галактики, и Марс в этот список не входит даже близко!

Смех за столом стих в одно мгновение. Все с удивлением смотрели на меня. А Маша так вообще с восхищением. И в этот момент снова появился официант — с третьим подносом.

Я чётко понимал: лимит исчерпан. Биологическая оболочка уже начала подавать признаки лёгкой интоксикации, и пить больше было категорически нельзя. Но какая-то неведомая, неподконтрольная мне сила заставила мою руку потянуться к столу и взять новый бокал с виски.

Все выпили, а затем Маша, слегка захмелевшая, с блестящими глазами, романтично и с вызовом произнесла:

— А мне кажется, если захотеть, можно и Марс колонизовать!

— Согласен! — поддержал её шеф. — Если надо будет, мы этот Марс на колени поставим! Мы там яблони посадим и океаны… нальём!

Я сделал большой глоток. Этанол ударил в голову, и в этот момент мои внутренние тормоза окончательно сорвало.

— На Марсе нет смысла ничего ставить на колени, — жёстко и абсолютно серьёзно отрезал я, ставя бокал на стол. — Тратить ресурсы на его терраформирование — идиотизм! Лететь надо в систему Эпсилон Эридана, на третью планету. Там идеальная гравитация, плотная кислородно-азотная атмосфера и стабильная водно-углеродная база!

И девушки, и Маньков с удивлением уставились на меня.

— Но! — я обвёл их презрительным взглядом. — На ваших допотопных химических жестянках, которые летают за счёт сжигания мёртвых динозавров, это нереально! У вас нет ни варп-двигателей, ни гравитационных компенсаторов! Вы даже за пределы облака Оорта не выберетесь, не говоря уже о межзвёздных перелётах!

Все слушали мои откровения с оцепенением. Мой тон был настолько безапелляционным и лишённым всякой иронии, что это сбивало шефа и девушек с толку. А пока они переваривали услышанное, на столе как по волшебству появилась ещё одна порция напитков — обслуживание по золотой карте работало на опережение. Я машинально схватил новый бокал, выпил половину и, чувствуя, как язык развязывается всё сильнее, продолжил рубить правду-матку:

— Раньше, кстати, была ещё одна идеальная планета. Настоящая жемчужина. И лететь до неё было всего сорок два световых года. Два солнца, изумрудные океаны… Идеальные условия для заселения.

Я тяжело вздохнул, вспоминая тот древний процесс, описанный во всех учебниках.

— Но три тысячи лет назад её приговорили к стиранию. Исполнителем выступил Верховный Трибунал. От планеты остался только пояс астероидов!

Маша, окончательно поражённая потоком моих мыслей и тем, с каким ледяным спокойствием я рассказывал эту «фантастику», подалась вперёд. Её тёмные глаза горели от любопытства.

— К стиранию? — заворожённо переспросила она. — А за что?

— Нарушили статью сто восемнадцать Вселенского Кодекса, — отчеканил я, глядя сквозь неё в глубь веков. — Несанкционированный синтез тёмной материи в нестабильном ядре планеты, повлёкший угрозу разрыва пространственно-временного континуума во всём секторе. Такие вещи не прощаются!

Шеф сидел с приоткрытым ртом. Он был просто в глубочайшем шоке от того, как его всегда скучного, педантичного и душного сотрудника вдруг понесло в такие дебри. Алёна, прикрыв рот ладошкой, складывалась пополам от смеха, решив, что это такой гениальный, невозмутимый стендап.

А вот Маша смотрела на меня с абсолютным, неподдельным восторгом. Кажется, колонизация космоса и мёртвые планеты заводили её гораздо больше, чем золотая скидочная карта Манькова.

— Машка у нас просто фанатка космоса и «Звёздных войн»! — сквозь смех выдавила Алёна, кивая на подругу.

Я нахмурился. Масштабные вооружённые конфликты с применением орбитального оружия — это худшее, что может случиться с любой цивилизацией. Как можно быть их фанаткой?

— Звёздные войны — это ужасно, — со всей искренней серьёзностью заявил я. — Разрушение планетарной инфраструктуры, аннигиляция миллиардов разумных существ, коллапс межзвёздной торговли и экономики… Это величайшая трагедия, а не повод для фанатства. Это…

— Да это шедевр! — перебила меня Маша, сурово сдвинув брови. — Это лучший фильм всех времён и народов! Абсолютная классика!

Мой мозг, изрядно подогретый крепким алкоголем, лихорадочно сопоставил факты: фильм, кинематограф, выдуманная история. Я мгновенно понял, что крупно подставился, приняв местную поп-культуру за обсуждение реальных исторических хроник.

— Так, давай выясним главное! — заявила Маша, глядя на меня в упор с самым серьёзным видом. — Ты за Империю или за повстанцев?

Я понятия не имел, о чём сюжет этого земного фильма, и не знал ни одного персонажа. Но базовая лингвистика и мой внутренний кодекс говорили сами за себя. Я юрист. Я воплощение Закона. И выбор был очевиден.

— Я однозначно за Империю, — твёрдо и безапелляционно ответил я. — Повстанцы — это незаконные вооружённые формирования. Мятежники. Они сеют хаос, нарушают общественный порядок и пытаются насильственным путём свергнуть легитимную власть. С точки зрения любого Уголовного кодекса, они террористы и абсолютное зло! Порядок, централизация и законность должны поддерживаться любой ценой, поэтому власть Империи полностью оправдана!

Шеф поперхнулся виски, пытаясь сдержать хохот. А Маша пришла в полнейший, неописуемый восторг. Её глаза сияли так, будто она наконец-то нашла родственную душу. Эта девушка, которая весь вечер казалась таинственной и сдержанной тихоней, схватила свой коктейль, вскочила с дивана и на весь VIP-зал восторженно закричала:

— За Императора!

— Во славу Империи! — радостно подхватил пьяненький Маньков, поднимая свой стакан.

Мы сдвинули бокалы. Я выпил свой виски до дна, чувствуя, как реальность окончательно размывается, и признавая очевидный факт: сегодня земной алкоголь одержал безоговорочную победу над здравым смыслом Верховного Трибунала.

Пока я обо всём этом думал, Алёна игриво покрутила зонтик в своём наполовину бокале, подалась ко мне и, слегка заплетающимся языком, протянула:

— Илья… ты такой… нестандартный. С тобой так весело! Я хочу выпить с тобой на брудершафт!

Мой затуманенный алкоголем разум лениво обратился к знаниям о земных традициях. «Брудершафт» — старинный застольный обряд, закрепляющий переход на более тесное, дружеское общение, то есть на «ты». Вполне логично. Мы сидим за одним столом, разделяем досуг и даже выступаем единым идеологическим фронтом за Галактическую Империю.

— Хорошо, — благосклонно ответил я, не видя абсолютно никаких юридических или этических препятствий для изменения нашего коммуникативного протокола. — Давайте выпьем.

— Илюха! — произнёс сквозь смех шеф. — Ты хоть понимаешь, на что только что подписался? Брудершафт — это же целоваться придётся!