Глава 21

Пробуждение было мучительным. Первое, что я ощутил, возвращаясь в сознание — это раскалывающаяся от тупой, пульсирующей боли голова. Во рту пересохло так, словно я всю ночь жевал песок в пустыне. Желудок предательски сжимался от спазмов.

Я тихо застонал и зажмурился. Моё тело переживало тяжелейшую химическую интоксикацию. Я перепил. Банально, грязно и абсолютно бесконтрольно перепил. В воспалённом мозгу билась только одна, классическая земная мысль, свойственная, как я подозревал, всем местным аборигенам в подобном состоянии: я искренне сожалею о содеянном и даю себе торжественное, нерушимое слово, что больше никогда, ни при каких обстоятельствах, не прикоснусь к алкоголю. Ни капли. Никогда в жизни.

И лишь сформулировав эту железобетонную клятву, я вдруг осознал странный тактильный диссонанс: моя кожа ощущала гладкую, прохладную нежность шелковой простыни. Тело утопало в невероятно мягком, пружинящем матрасе. Это совершенно точно был не мой старый, жёсткий диван.

Я открыл глаза. Незнакомый потолок с изящной люстрой. Чужая, стильно обставленная спальня с плотно задёрнутыми тяжёлыми шторами, сквозь которые едва пробивался дневной свет.

Память начала неохотно, урывками выдавать фрагменты вчерашнего вечера. Клуб. Грохот басов. Выпивка. Очень, очень много выпивки. Я помнил раскрасневшееся лицо Манькова, который безостановочно подливал мне виски и с энтузиазмом заявлял: «Пей, Таранов! Кто не пьёт, тот не мужик! Если не обмыть как следует первый большой успех, то Фортуна отвернётся и хороших дел больше не будет!».

Затем всплыли образы девушек. Алёна и Маша. Милые, красивые. Алёна много шутила и заразительно смеялась, а Маша много говорила про космос и местный фильм «Звёздные войны». А ещё я вспомнил тот самый брудершафт с Алёной. Как мы переплели руки, как выпили до дна, и как затем последовал поцелуй. Должен признать, этот земной ритуал оказался на удивление приятным.

Затем память подкинула совсем уж жуткие кадры: мы пошли на танцпол. До сих пор мне было искренне непонятно, в чём заключается смысл этого действа: хаотично прыгать и дёргать конечностями под оглушительно громкую музыку в толпе потных тел. Это казалось верхом нерациональности. Но потом ритм сменился, и я помнил, как мы с Алёной танцевали медленный танец, тесно прижавшись друг к другу. И это было вот прям совсем неплохо. Мне понравилось.

Дальше воспоминания напоминали рваную киноплёнку. Очередные бокалы. Опять танцы. Мы садимся в такси. Какой-то подъезд. Ключ поворачивается в замке… И короткие, но обжигающие вспышки страстной, яркой ночи. Биологическая оболочка Таранова ночью явно взяла верх над моим почти тысячелетним разумом. Было определённо здорово, но детали, к моему огромному сожалению, безвозвратно тонули в алкогольном тумане.

Я сбросил шелковое одеяло и с трудом сел на кровати. Попытался встать, и меня тут же ощутимо качнуло в сторону. Пришлось опереться рукой о тумбочку.

Позор. Какой немыслимый позор.

Я Великий Иллитар! Верховный Трибунал! Судья миллиардных цивилизаций и разрушитель миров! И меня банально шатает от того, что я употребил внутрь какую-то бурду. Хорошо ещё, что никто, кроме аборигенов, этого колоссального падения не видел. Не должен так себя вести носитель Закона. Это не подобает моему статусу и регалиям.

Оглядевшись, я нашёл на пуфике свои брюки. Кое-как, путаясь в штанинах, надел их. Поднял с пола измятую рубашку и накинул её. Натянул носки — грязные, вчерашние, но других не было.

Прислушался. Из-за приоткрытой двери спальни донеслись звуки: звон посуды, шум льющейся воды. Кто-то явно возился на кухне.

Я потёр гудящие виски и медленно, стараясь не делать резких движений, чтобы не спровоцировать новый приступ головной боли, вышел в коридор на звук. Добрался до кухни, бесшумно вошёл и замер.

У столешницы, спиной ко мне, стояла девушка. На ней был лишь короткий, до неприличия соблазнительный шелковый халатик, который практически ничего не скрывал. Она приподнялась на носочки и что-то усердно искала в навесном шкафчике. Дверца была распахнута и полностью скрывала её лицо, поэтому моего появления она не заметила.

Остатки утренней сонливости как рукой сняло. Я сделал ещё пару тихих шагов и… произошло непредвиденное. Проклятый рефлекс биологического реципиента сработал быстрее, чем мой разум успел его заблокировать. Память тела Ильи Таранова, подогретая вчерашними алкогольными возлияниями и воспоминаниями о бурной ночи, взяла управление на себя. Моя рука сама собой потянулась вперёд и уверенно легла на мягкий, соблазнительный изгиб, скрытый под тонким шёлком.

— А… — начал было я, собираясь произнести имя «Алёна».

В этот самый момент девушка захлопнула дверцу шкафчика и обернулась. Это была Маша.

Мой мозг на долю секунды закоротило. Маша? Но ведь я пил на брудершафт с Алёной! И целовался тоже с ней! Как я оказался в квартире у Маши⁈

— А… — только и смог повторить я, чувствуя себя полным идиотом с рукой на чужой ягодице.

Имя девушки я произнести не успел, но как выкрутиться из ситуации, тоже не представлял.

— Сказал А, говори Б, — с усмешкой произнесла Маша.

— А… можно мне водички попить? — жалобно и на удивление искренне выдавил я.

Маша тихо рассмеялась, глядя на мой помятый вид.

— Тебе можно всё, мой имперский штурмовик! — подмигнув, произнесла она. — В холодильнике минералочка есть. Спасайся.

Я распахнул дверцу большого двухкамерного холодильника и мгновенно выцепил взглядом открытую бутылку холодной минеральной воды. Достал её, схватил с сушилки первый попавшийся стакан и наполнил его до самых краёв.

Живительная влага обожгла холодом пересохшее горло. Я выпил стакан залпом. Как же стало хорошо! Пульсация в висках немного утихла, а пустыня во рту сменилась приятной прохладой. Жизнь начала налаживаться.

Я удовлетворённо выдохнул и налил себе второй полный стакан. Поднёс его к губам и только-только сделал первый большой глоток, как у меня за спиной раздался спокойный голос Маши:

— Полегчало, Иллитар?

Ледяная минералка пошла не в то горло. Я захлебнулся, выплёскивая воду изо рта и носа. Стакан выскользнул из дрогнувших пальцев, но я чудом успел перехватить его второй рукой, расплескав воду на кафель и свои ноги. Выпрямившись, в жесточайшем приступе кашля, судорожно хватая ртом воздух, я пытался прочистить дыхательные пути. И одновременно пытался оценить ситуацию.

Она произнесла моё имя. Истинное имя. Моя подлинная сущность раскрыта. В голове мгновенно всплыл жёсткий, бескомпромиссный Протокол Абсолютного Карантина: «Любая не ассимилированная биологическая единица низшего порядка, осознавшая истинную природу воплощённого Трибунала, подлежит немедленному устранению». Эта суровая мера была продиктована необходимостью исключить культурное заражение примитивных цивилизаций и предотвратить парадоксы в развитии их науки и религии.

Меня начало разрывать жесточайшее внутреннее противоречие. Как Верховный Трибунал, я был обязан немедленно уничтожить Машу. Но как Илья Таранов, гражданин и юрист, я не имел на это ни малейшего права! Убийство — это тягчайшее преступление, статья 105 Уголовного кодекса. Иллитар должен убить. Илья убивать не может.

Сводящий с ума парадокс!

И что мне делать? Допустим, убить. Но как? Свернуть ей шею прямо здесь, на кухне? А дальше что? Как утилизировать тело в условиях многоквартирного дома? Как объяснять пропажу человека? И самое главное, самое пугающее — я ловил себя на мысли, что мне категорически, до дрожи в руках не хочется причинять этой девушке вред. В итоге человеческая логика победила: здесь и сейчас местный закон важнее абстрактных космических директив.

— Что с тобой? — участливо спросила Маша, глядя на моё перекошенное лицо и слезящиеся от кашля глаза.

— Как… как ты меня назвала? — хрипло выдавил я.

— Иллитар, — спокойно повторила она, пожимая плечами.

— Но откуда ты знаешь это имя⁈

Маша рассмеялась, прислонившись бедром к столешнице.

— Здрасьте, приехали! Ты вчера весь вечер в клубе, а потом и в такси требовал, чтобы тебя называли только так. Орал, что «Илюха» — это недостойно Верховного Трибунала. Кстати! Истории твои про этого Трибунала! Очень проработанный лор. Ты это сам придумал или спёр сюжет откуда-то?

Я замер, приоткрыв рот. Мне было совершенно нечего на это ответить. Это было фиаско. Тотальная, сокрушительная катастрофа. Так низко Верховный Трибунал ещё не падал за всю историю мироздания. Я сам, по собственной воле, разболтал земной женщине величайшие тайны Вселенной, раскрыл своё истинное имя, а она восприняла это как пьяный пересказ фантастической книжки. Алкоголь — это однозначное, абсолютное и концентрированное зло!

— Иди умывайся, Иллитар, — с усмешкой скомандовала Маша, отворачиваясь к плите. — Приводи себя в порядок, скоро будет завтрак.

— А можно меня снова Ильёй называть? — попросил я.

— Да хоть Люком Скайуокером. Иди умывайся!

С облегчением выдохнув, я начал разворачиваться, чтобы уйти в коридор.

— Я тебе одноразовую зубную щётку на стиралке оставила! — донеслось мне в спину.

Я нашёл ванную. Скинул с себя одежду и встал под горячий душ. Вода смывала остатки липкого похмельного пота и позора. Я тщательно почистил зубы, привёл волосы в порядок и, почувствовав себя немного более похожим на человека, вернулся на кухню.

Там меня ждал сюрприз. Завтрак был уже готов. На столе дымился свежесваренный кофе, источая приятный аромат. На тарелках красовалась идеальная глазунья с поджаренными ломтиками бекона и помидорами, а рядом лежали хрустящие тосты, сливочное масло и розетка с вишнёвым вареньем.

Я сел за стол. Мы пожелали друг другу приятного аппетита и принялись завтракать. Я отрезал кусок яичницы, положил в рот, докинул туда же кусок бекона и мысленно констатировал: это было великолепно. Вкусный, сытный земной завтрак в компании красивой женщины определённо имел свои плюсы.

— Как же хорошо, что мне сегодня не надо идти на работу, — потянулась Маша, отпивая кофе. — И не пришлось рано вставать.

Эти слова резанули мой слух. Моя рука с вилкой замерла на полпути ко рту. Рано вставать? Я вдруг осознал, что с момента пробуждения ни разу не посмотрел на часы! Мой взгляд метнулся к настенному циферблату над холодильником.

Одиннадцать часов двадцать пять минут. Аппетит отбило сразу же. В двенадцать ноль-ноль к моему дому должен подъехать специалист для проведения независимой экспертизы! А я сижу и ем яичницу. Неизвестно где.

— Маша… всё просто замечательно и невероятно вкусно, — быстро произнёс я, вставая из-за стола. — Но у меня форс-мажор. Через тридцать пять минут мне жизненно необходимо быть дома!

Я залпом влил в себя горячий кофе, обжёг язык и бросился в спальню за своим пиджаком и галстуком.

— Стоять! — раздался в спину громкий и властный окрик.

Я от неожиданности аж вздрогнул и резко обернулся. Маша стояла в дверях кухни, скрестив руки на груди.

— А поцеловать повара? — сурово произнесла она, выгнув бровь.

— А, ну да. Извини. Всё было действительно очень вкусно! Спасибо! — я подскочил к ней, чмокнул в щеку и умчался обратно в спальню.

Накинув пиджак, я сунул галстук в карман и побежал в прихожую. Там я начал лихорадочно натягивать ботинки. Маша вышла в прихожую, прислонилась к косяку и с насмешкой наблюдала за моей суетой.

— Я, конечно, не люблю долгие и сопливые расставания по утрам, — философски заметила она. — Но ты, Илья, сейчас бьёшь все рекорды скорости.

— Приношу свои глубочайшие извинения, — сказал я, выпрямившись. — Это действительно вопрос первостепенной важности, от него зависят судьбы людей. Я ни в коем случае не хотел обидеть тебя своим поспешным уходом. Завтрак был прекрасен. Ночь… у меня даже слов нет, чтобы её описать. Это было просто волшебно! И если ты… если ты готова встретиться со мной ещё раз, то я с превеликим удовольствием…

— В ближайшую неделю я буду плотно занята по работе, — спокойно перебила меня Маша. — А потом можем встретиться. Позвони мне.

Я мысленно улыбнулся. Эта девушка нравилась мне всё больше и больше. Мне, как юристу и человеку, мыслящему структурно, пришёлся по душе этот чёткий, серьёзный и деловой подход без лишнего кокетства.

— Отлично. Продиктуй свой номер телефона, пожалуйста, — попросил я, доставая смартфон.

Маша усмехнулась и сказала:

— Ты ночью его раз пять записывал. Проверь.

Я открыл контакты. Действительно. Там красовались свежие записи: «Маша Клуб», «Мария», «Маша Брудершафт», «Маша Идеальная» и даже «Жена Императора».

— Записано, — подтвердил я, пряча телефон и глядя Маше в глаза, абсолютно искренне добавил: — Ещё раз благодарю за завтрак. И… в моей жизни ещё не было такой прекрасной девушки.

Я развернулся, взялся за ручку входной двери, готовый рвануть вниз по лестнице.

— Стоять! — снова скомандовала Маша.

Я послушно обернулся. Девушка шагнула ко мне, обхватила за шею и крепко поцеловала в губы. После чего улыбнулась и сказала:

— Беги уже, марсианин.

Я вылетел в подъезд и понёсся вниз, перепрыгивая через ступеньки. В моей гудящей голове пульсировала только одна мысль: успеть к двенадцати!

Такси затормозило у моего двора в двенадцать часов семь минут. Я буквально вывалился из салона на непослушных ногах, чувствуя, как каждое резкое движение отдаётся тупой, пульсирующей болью в затылке — чудесное действие минералки закончилось.

Я опоздал. Для существа, привыкшего к абсолютной пунктуальности, семь минут задержки были непростительной халатностью, но сегодня мой организм диктовал свои суровые условия. Меня откровенно потряхивало.

У подъезда меня, по уже сложившейся местной традиции, ждала делегация жильцов. Правда, на этот раз толпа заметно поредела — видимо, энтузиазм угас, оставив только самых стойких. Встревоженная Марина, бессменный Семёнович и ещё пяток соседей. Чуть поодаль, в стороне от основной группы, стоял дядя Петя. Он заложил руки за спину и с преувеличенным интересом разглядывал облака, всем своим видом показывая, что оказался здесь совершенно случайно.

Я подошёл к соседям, изо всех сил стараясь держать спину прямо и контролировать координацию движений.

— Илья… — Марина сделала шаг навстречу, и в её голосе прозвучала искренняя тревога. — Всё в порядке? Ты как-то…

Она тактично замялась, не решаясь подобрать подходящее слово для моего состояния.

Я прекрасно понимал, что выгляжу, мягко говоря, не блестяще. Мой некогда безупречный деловой костюм превратился в жёваную тряпку. Белая рубашка была безжалостно измята, а красивый галстук, с которым я так и не совладал, теперь жалко торчал из бокового кармана пиджака. Я знал, что моё лицо имеет нездоровый, помятый оттенок, а глаза красные, как у человека, не спавшего трое суток.

Образ строгого, непоколебимого юриста и надежды всего дома дал глубокую, пропахшую перегаром трещину.

— Благодарю за беспокойство, Марина, — хрипло, стараясь не дышать в её сторону, ответил я. — Возникли… непредвиденные обстоятельства непреодолимой силы. Эксперт ещё не подъезжал?

— Нет, экспертов тоже не было, — протянула Марина, с сомнением разглядывая мой мятый пиджак.

Семёнович подозрительно прищурился из-под кустистых бровей и задал вопрос, который волновал всех:

— Илья, а точно не будет, как в прошлый раз? А то мы тут стоим, ждём у моря погоды…

И что я мог им на это ответить? Правду? Сказать, что вместо того, чтобы, как подобает ответственному организатору, сделать с утра контрольный звонок в экспертное бюро, я валялся в тяжелейшей алкогольной интоксикации на чужих шелковых простынях? Моя хвалёная педантичность дала катастрофический сбой.

— Я сейчас позвоню, уточню их местоположение, — стараясь придать голосу твёрдость, произнёс я и потянулся в карман за телефоном.

Дядя Петя, до этого усердно делавший вид, что считает ворон на проводах, не упустил свой шанс и с нескрываемым злорадством прокомментировал:

— Ага-ага, давай, звони. Я что-то такое уже видел. Сейчас окажется, что у них машина сломалась или понос пробрал.

Я стиснул зубы, разблокировал экран смартфона, собираясь найти номер эксперта и приготовившись к худшему. Но набрать цифры я не успел. Тишину нашего обшарпанного двора вдруг разорвал громкий и неожиданно мелодичный автомобильный клаксон. И во двор неторопливо заехал большой белый пикап с логотипом на борту.

— Шёл бы ты, Петя на… домой, — посоветовал соседу Семёнович.

— А чего вы меня гоните⁈ — тут же взвился дядя Петя. — Это наш двор! Общественная территория! Когда хочу, тогда и гуляю!

Я проигнорировал эту перепалку. Кое-как пригладив измятый пиджак и попытавшись придать лицу максимально деловое выражение, я направился к остановившемуся пикапу.

Заглянув сквозь лобовое стекло, я искренне удивился. В просторном салоне находился всего один человек. И этот человек оказался… девушкой!

Хлопнула тяжёлая дверь, девушка выбралась наружу и бодро поздоровалась:

— Доброе утро!

Она была одета в обтягивающую спортивную форму, которая смотрелась бы абсолютно органично на соревнованиях по кроссфиту или на беговой дорожке, но никак не на строительном объекте. На её голове красовалась чёрная бейсболка, лихо сдвинутая козырьком назад.

— Доброе… — с лёгкой заминкой ответил я. — Вы из экспертной компании?

— Да, — ответила девушка и протянула руку для рукопожатия. — Кира Викторовна.

Я внимательно посмотрел на неё. На вид ей было максимум тридцать лет. Хотя учитывая подтянутую фигуру и свежее лицо, с таким же успехом ей можно было смело дать и девятнадцать.

— Илья Сергеевич, — официально представился я, отвечая на её на удивление крепкое, профессиональное рукопожатие. — А… остальные когда подъедут?

— Остальные? — удивилась Кира Викторовна. — А никаких остальных не предвидится. Я работаю одна.

За моей спиной тут же раздался издевательский гогот дяди Пети.

— Одна⁈ — с откровенным злорадством проорал он на весь двор. — Девчонка — эксперт⁈ По стенам и фундаментам⁈ Да-а-а уж! Ну, Илюха, молодец! Ты сегодня просто сам себя превзошёл!

Кира Викторовна полностью проигнорировала этот выпад. Абсолютная профессиональная невозмутимость — качество, которое я всегда высоко ценил, особенно в условиях тотального местного хаоса. Она открыла заднюю дверцу пикапа, достала оттуда компактный лазерный дальномер и, встав напротив фасада, принялась методично «обстреливать» нашу пятиэтажку. Раздавалась серия коротких электронных писков, красный луч скользил по кирпичной кладке, а девушка быстро переносила показания в планшет.

Дядя Петя, не получив ожидаемой реакции, подошёл чуть ближе и презрительно сплюнул на асфальт.

— И за это мы такие деньжищи платим⁈ — картинно возмутился он, обводя взглядом притихших соседей. — Вон, пощёлкала кнопочками, метры туды-сюды посчитала, и вся экспертиза! Дайте мне рулетку, я вам за бутылку водки весь дом вдоль и поперёк измерю! И фундамент пальцем расковыряю!

Кира Викторовна по-прежнему не обращала на него никакого внимания. Она убрала дальномер, подошла к кузову пикапа и откинула крышку большого защитного ударопрочного кофра. И уже через секунду тишину двора разрезал нарастающий, высокий гул. Из кофра плавно взмыл в воздух массивный промышленный квадрокоптер. Это была не игрушка для съёмки свадеб, а серьёзный аппарат. Снизу к его брюху был прикреплён сложный прибор, ощетинившийся линзами и металлическими цилиндрами. Дядя Петя аж отшатнулся, увидев его.

— Лазерно-акустический дефектоскоп, — спокойно пояснила Кира, закрепляя планшет на специальной подставке у борта пикапа. — Просвечивает несущие стены ультразвуком и сканирует лидаром. Фиксирует скрытые микротрещины, пустоты в кладке, отслоение раствора и состояние арматуры.

Она пробежалась пальцами по экрану, внося данные. Квадрокоптер мигнул зелёными диодами и, словно привязанный к невидимой координатной сетке, начал автономный полёт. Он завис под самой крышей, затем медленно и плавно опустился вдоль стены до фундамента. Гул винтов на секунду изменил тональность — дрон сместился ровно на метр вправо и начал такой же идеально ровный подъём вверх. Снова смещение, снова вниз. Идеальная, механически выверенная траектория. Чистая автоматика, лишённая человеческого фактора и права на ошибку.

Дядя Петя как стоял с открытым ртом, так и замер, забыв закрыть челюсть. Семёнович уважительно присвистнул. А я подошёл ближе и заглянул в экран планшета. Там, в реальном времени, из сырых цифровых данных отрисовывалась безупречно точная, трёхмерная модель нашего старого дома. Программа уже начала подсвечивать цветовыми маркерами зоны напряжения в стенах.

Глядя на это торжество логики, математики и высоких технологий, я почувствовал, как пульсирующая боль в затылке начинает отступать. Инновации в строительной экспертизе оказались именно тем лекарством, которое было нужно Высшему Судье в это тяжёлое утро.

— Пока квадрокоптер сканирует внешний периметр, мне необходимо исследовать чердачные перекрытия для оценки состояния стропил, — деловым тоном сообщила Кира Викторовна.

Она подошла к пикапу и вытащила из кузова два массивных, укреплённых металлом кофра. Я шагнул вперёд, руководствуясь базовым социальным протоколом этого мира, который назывался «взаимопомощь».

— Давайте я помогу, — сказал я.

— Спасибо, — легко согласилась Кира и без видимых усилий передала мне один из чемоданов.

Как только мои пальцы сомкнулись на широкой ручке, я едва не выронил кофр! Вес оказался солидным. Моя нетренированная биологическая оболочка мгновенно отозвалась напряжением в суставах и ноющей болью в пояснице, но я стиснул зубы и постарался сохранить абсолютно невозмутимое выражение лица. Верховный Трибунал не пасует перед гравитацией!

Кира, подхватив второй кофр, устремилась к подъезду. Я понёс свою ношу следом, стараясь выровнять сбивающееся дыхание. За нами в подъезд потянулась небольшая толпа заворожённых соседей-наблюдателей.

Мы вошли в полумрак лестничной клетки и начали подъём. Мой слух легко уловил приглушённый диалог этажом ниже.

— А мы разве деньги платим, чтобы потом самим надрываться? — недовольно и тихо проворчала Марина, наблюдая за тем, как я преодолеваю ступеньки с тяжеленным ящиком.

— Ну а чего бы не помочь? — вполголоса ответил ей Семёнович. — Она же девушка.

— Ну я тоже девушка! — фыркнула Марина с неожиданной обидой в голосе.

— Это ты сейчас к чему? — не понял логического перехода сосед.

— Ни к чему! — резко отрезала Марина.

Я мысленно зафиксировал этот эмоциональный всплеск, без труда распознав паттерн — ревность. Марина была явно раздражена тем фактом, что эта спортивная, технически оснащённая незнакомка с ходу и безраздельно завладела вниманием толпы. И главное — моим вниманием. Местные обитатели в очередной раз продемонстрировали свою полнейшую иррациональность: вместо того чтобы радоваться высокому качеству предоставляемой услуги, они генерировали межличностные конфликты на пустом месте.

Когда мы поднялись на последний этаж, наша процессия упёрлась в непредвиденное препятствие. Путь к деревянному чердачному люку преграждала вваренная в стены массивная металлическая решётка, на толстых прутьях которой висел внушительных размеров амбарный замок. Я со вздохом облегчения опустил свой тяжеленный кофр на бетонный пол.

— А ключик-то у Юлиана остался! — радостно хохотнул с нижней площадки дядя Петя, явно довольный тем, что хвалёная экспертиза застопорилась.

Семёнович, стоявший рядом со мной, сурово нахмурился и сказал:

— Я пошёл за болгаркой. Срежем замок на хрен, и все дела!

— Не надо, — спокойно остановила его Кира. — Мы делаем экспертизу, а не ломаем дом.

Она щёлкнула замками своего кофра и извлекла оттуда небольшую четырёхколёсную машинку, отдалённо напоминающую марсоход. В её кузове был установлен небольшой, размером с теннисный мяч, металлический шар.

— LIDAR-сфера, — коротко пояснила она мне, заметив мой вопросительный взгляд. — Автономный сканер. Строит трёхмерную тепловую и структурную карту закрытых помещений.

Кира поднялась по верхнему пролёту лестницы к самой решётке. Схватилась одной рукой за толстый металлический прут, ощутимо напряглась и другой рукой с усилием откинула тяжёлый деревянный люк чердака. Старые петли издали натужный скрип, но поддались.

Обернувшись ко мне, она спокойно попросила:

— Робота подайте, пожалуйста.

Я взял со стоявшего на полу кофра четырёхколёсную машинку и, поднявшись на пару ступенек, протянул ей аппарат. Кира перехватила робота и аккуратно просунула его сквозь прутья решётки, поставив колёсами прямо на пыльные доски чердака. Раздался тихий жужжащий звук активированных сервоприводов. Убедившись, что сканер поехал в темноту, девушка отпустила решетку и спрыгнула с лестницы, идеально погасив инерцию согнутыми коленями.

Затем она невозмутимо отряхнула ладони и достала планшет.

— Синхронизация установлена, — сообщила Кира, глядя на экран, где из темноты уже начали проступать и отрисовываться цифровые контуры стропил. — Сейчас он проедет по всему периметру. Оценим процент износа балок, наличие гнили и критические утечки тепла.

— Девчонка — огонь! — с искренним восхищением выдохнул Семёнович, наклонившись к самому моему уху.

Хоть он и произнёс это вполголоса, Марина всё прекрасно услышала.

— Да… понты это одни, — недовольно фыркнула она, скрестив руки на груди, ей эта уверенная, оснащённая по последнему слову техники девушка-эксперт почему-то упорно продолжала не нравиться.

Я был с Мариной категорически не согласен. По моему мнению, эксперт работала на эталонном уровне профессионализма. Но именно в этом и крылась колоссальная проблема. После своего короткого расследования и общения с председателем ТСЖ я был почти на сто процентов уверен: никакого реального укрепления фундамента полтора года назад не было. Юлиан и подрядчики просто разворовали выделенные фонды. А это значило…

Это значило, что несущие конструкции нашего старого дома действительно могли находиться в критическом состоянии. И если новая, инициированная мной независимая экспертиза это подтвердит — а все эти дроны, лидары и просвечивающие сферы Киры совершенно точно не пропустят ни одной скрытой пустоты и ни одной критической трещины в бетоне, то мы сами признаем наш дом аварийным. И даже подложные бумаги Константина Дмитриевича не понадобятся. Этот неоспоримый факт зафиксирует моя же специалистка.

И тогда реновации быть. Застройщик получит абсолютно законное право пустить нашу пятиэтажку под экскаватор. А я ничего не смогу с этим поделать, потому что против Истины Трибунал бессилен.

Однако прервать экспертизу я не мог. И дело было даже не в человеческой морали, а в базовых директивах Закона. Истина всегда превыше амбиций. Если этот дом действительно представляет собой фатальную угрозу, жильцы должны быть немедленно эвакуированы и расселены. Независимо от того, сыграет ли это на руку мошенникам из строительной компании или нет. Допустить обрушение здания и гибель людей я не имел права.

— Наша основная проблема — это фундамент, — напомнил я Кире, когда мы вновь вышли во двор.

— Знаю, — ответила она. — Сейчас приступим. Но для юридически безупречного заключения мне необходимо составить комплексную оценку всей несущей конструкции.

Мы подошли к пикапу. Я уже привычно помог девушке — и схватил очередной тяжеленный кофр. И мы отправились в подвал.

Ржавая металлическая дверь ожидаемо оказалась заперта, но в этот раз обошлось без акробатических этюдов и препирательств — у запасливого и хозяйственного Семёновича обнаружилась связка дубликатов. Многие жильцы имели доступ в подвал.

Стоило двери со скрипом распахнуться, как в нос ударил тяжёлый, спёртый запах сырости, плесени и застоявшейся воды. Я не знал, проводил ли председатель Юлиан здесь тот самый многомиллионный капитальный ремонт, но содержал он вверенное ему имущество в плачевном состоянии. Луч фонаря выхватил из темноты обширные лужи, кучи слежавшегося строительного мусора и какие-то гниющие доски. Настоящее болото.

Дядя Петя, предсказуемо увязавшийся за нами, мстительно хихикнул, явно ожидая, что фифа в чистых кроссовках сейчас брезгливо развернётся и пойдёт к машине. Но Кира не сдалась и даже не поморщилась. Она закрепила на голове мощный фонарь и легко запрыгнула на толстую чугунную трубу, тянущуюся вдоль стены в полуметре над водой. Идеально держа равновесие, она уверенной походкой профессионального канатоходца пошла вглубь подвала. Через равные промежутки она останавливалась и устанавливала на трубе и выступах кирпичной кладки миниатюрные треноги с закреплёнными на них акустическими сферами.

— Минут пять — десять, — сказала она вернувшись. — И у нас будет полная картина.

Убедившись, что с выбором специалиста я не прогадал, соседи прониклись к Кире уважением и даже бросились помогать. Хотя работы было немного — по большому счёту, вся помощь свелась к тому, чтобы после замеров аккуратно сложить треноги и отнести тяжёлые кофры обратно в кузов пикапа.

— Ну что скажете? — нарушил я тишину, когда крышка багажника захлопнулась. — К какому предварительному заключению вы пришли?

— Да, дочка, что там с нашим старичком? — с надеждой присоединился к моему вопросу Семёнович. — Жить будет?

Кира стянула рабочие перчатки, оперлась о борт машины и ответила:

— У меня собрано почти сорок гигабайт сырых телеметрических данных. Даже архитектурная нейросеть не способна переварить такой объём информации моментально. Программа выдаст первичную 3D-модель, но я всегда вручную перепроверяю за ней каждую несущую балку, каждый узел напряжения и каждую скрытую трещину в бетоне. И только после этого ставлю свою печать и выдаю официальное заключение.

— Ну хотя бы примерно скажите, — не унимался Семёнович. — На глаз-то видно?

— Слова «примерно» и «экспертиза» не имеют между собой ничего общего, — отрезала девушка с профессиональной строгостью. — Простите, но результаты вы узнаете только после тщательного анализа.

— Абсолютно правильный подход, — одобрил я. — Но, кстати, насчёт заключения! В нашем договоре чётко прописано: нам необходимо получить готовый документ на руки в строго обозначенный срок. В случае нарушения дедлайна я не оплачу оставшуюся после предоплаты сумму.

Услышав мой финансовый ультиматум, Кира впервые за всё утро искренне улыбнулась. Угроза штрафных санкций её ничуть не испугала — скорее, она оценила сугубо деловой подход.

— Ну, значит, я сделаю всё от меня зависящее, чтобы вы получили бумаги вовремя, Илья Сергеевич, — сказала она. — До свидания!

Девушка легко запрыгнула в кабину, мощный двигатель пикапа рыкнул, и белоснежная машина неторопливо выехала с нашего двора.

— Да фиг она успеет! — тут же подал голос дядя Петя. — Одно дело — понты колотить, все эти ваши квадрики, роботы, планшетики светящиеся! А другое дело — реальные цифры просмотреть и рассчитать.

Марина, стоявшая рядом со мной, резко обернулась, гневно сжимая кулаки, и в сердцах воскликнула:

— Неужели ему никто морду не набьёт? Ведь мы и для него в том числе стараемся! Чтобы его же квартиру под бульдозер не пустили!

Дядя Петя открыл было рот, чтобы привычно огрызнуться, но резко осёкся. Поймав на себе сразу несколько обещающих физическую расправу взглядов, он благоразумно заткнулся. Зловредный сосед заложил руки за спину и с преувеличенным интересом пошёл наблюдать за облаками в противоположный конец двора.