Глава 3

Я успел усвоить, что помимо законодательных норм в обществе людей существовали и неписаные правила. Такие, как гостеприимство. Среди них был ещё один важный пункт — взаимопомощь. Насколько я понял, для местных эти моральные императивы порой имеют больше влияния, чем сам Закон. И, как показал недавний опыт, следование им также способно питать моё Ядро. Поэтому я решил Виктору помочь. Как они говорят — по-соседски. Идти безумно не хотелось, но нужно было мимикрировать под местного максимально.

Мы поднялись этажом выше и зашли в квартиру. В отличие от моего серенького обиталища, здесь меня ждало богатство напоказ и кричащие цвета. Одно красное тканевое покрытие стен чего стоило — у меня глаза заболели от выкрученной на максимум ярости.

— Пойдём-пойдём, — Виктор торопливо провёл меня в комнату, где на диване перед телевизором сидела женщина в пушистом белом халате.

— Добрый вечер! — поздоровался я.

— Здрасьте, — рассеянно ответила она.

— Ты присаживайся, — Виктор указал на кресло. Затем он взял пульт и выключил телевизор. — Это Юля, моя жена. Да ты её знаешь.

Женщина кивнула. На мой взгляд, с ней всё было абсолютно нормально. Броская внешность. Память Ильи услужливо выдала эмоциональную справку: «красивая тётенька, бриллиант нашего подъезда».

— Что случилось? — перешёл я к сути дела.

Юля посмотрела на меня и… выразительно подмигнула правым глазом.

Я замер. Что бы это значило у аборигенов? В моей родной галактике резкое асинхронное сокращение зрительных мышц означало готовность к немедленной атаке. Здесь же база данных реципиента предлагала иные трактовки: тайный сговор, скрытый мотив или… флирт.

— Вы хотите, чтобы мы поговорили наедине? — осторожно уточнил я.

Соседка посмотрела на меня и снова подмигнула. Ничего не говоря! Я тоже кивнул, принимая невербальный сигнал, повернулся к соседу и сказал:

— Выйди, пожалуйста.

Сосед опешил. И возмутился:

— В смысле? Зачем ты меня выгоняешь? Это моя квартира!

— Думаю, твоя жена не хочет говорить при тебе, — хладнокровно пояснил я, защищая интересы потенциального клиента.

Виктор нервно взмахнул руками и уставился на супругу.

— Юля, ты чего? Ты меня стесняешься, что ли? Или… что-то скрываешь?

— Нет, — тихо ответила жена.

Я приглядывался к обоим. Ситуация становилась нелогичной. Я повернулся обратно к соседке.

— Пусть он останется?

— Да, — сказала Юля.

И снова мне подмигнула.

Мои логический анализатор зашёл в тупик. Она утверждает одно, но подаёт тайные сигналы, требующие обратного.

— В таком случае я всё понял, — жёстко констатировал я и уже официально, не как сосед, а как юрист, обратился к Виктору: — Покиньте помещение!

Я знал, что в этом мире существует такое понятие, как бытовое насилие. И что его жертвы не могут о нём говорить в присутствии их мучителя. Психологический барьер, так это называется.

Накал в комнате достиг предела. Муж побагровел, явно не понимая, что происходит в его собственном доме, и почему сосед Илья вдруг начал командовать. Мои же нейроны перегревались от обилия противоречивых вводных. Я начал выходить из себя. Эмоции — враг Закона, но сейчас они брали верх.

— Не надо его выгонять, — сказала соседка и в очередной раз мне подмигнула.

— Да в чём дело-то⁈ — не выдержал я, повысив голос. — Зачем вы мне всё время подмигиваете⁈ Я вас не понимаю! Что это значит? Что за скрытые намёки⁈

В комнате повисла напряжённая тишина. А в следующую секунду Юля закрыла лицо руками и разрыдалась. Громко, навзрыд, вздрагивая всем телом.

— Да не подмигивает она тебе, Илюха! — в отчаянии крикнул Виктор, бросаясь к дивану и обнимая плачущую жену за плечи. — У неё глаз дёргается! Это нервный тик! Последствия косметологической операции! Потому мы тебя и позвали!

— Какой операции? — опешил я.

— Красоты захотелось! — прошипел Витя, сердито покосившись на жену.

— Ну Витя! — рыдая, попросила Юля. — Прекрати!

— Я не понимаю, — честно признался я, пытаясь выстроить логическую цепочку. — Концепция красоты… и ваши текущие физиологические проблемы. Как они связаны?

— Я хотела глазки себе сделать! — всхлипнула женщина.

— Глазки? — В эту секунду я подумал, что с планетой мне категорически не повезло. Неужели этот биологический вид рождается без базовых оптических сенсоров, и они вынуждены конструировать их искусственно в зрелом возрасте⁈ Хотя это бред! Я видел их детёнышей, глаза у них были на месте.

— Да! — сквозь слёзы подтвердила Юля. — «Лисьи глазки» — это сейчас тренд сезона!

— Ну, знаешь, такие… хитренькие, миндалевидные, — попытался пояснить Витя, делая неопределённые жесты руками возле своего лица.

Мой разум с трудом переваривал информацию. Местные обитатели добровольно подвергали себя медицинскому вмешательству, чтобы стать похожими на мелких лесных хищников? Память подкинула образ лисиц, и я понял, что… ничего не понимаю.

— То есть вы хотели изменить изначальную форму глаз? — уточнил я, наконец-то до меня начала доходить суть их абсурдных манипуляций.

Юля тоскливо кивнула. И снова мне подмигнула. Из-за сдавливающих горло спазмов и рыданий нормально вести диалог она уже не могла.

— Ей прямо в глаз укол ставили! — решил нагнать жути муж.

— Да не в глаз! — возмущённо поправила его Юля, размазывая косметику по щекам. — В веко! В самый уголок!

— И каков результат? — сухо попросил я продолжить.

— Мне понравилось… поначалу. Но потом началось вот это! — Юля снова непроизвольно моргнула и зарыдала ещё громче.

— Неприятный тик, — констатировал я очевидный факт повреждения нервных окончаний.

— Неприятный⁈ Неприятный⁈ — она вскочила с дивана, сверкая заплаканными глазами. — Да с ним жить невозможно! Я работаю с людьми! Сижу и мигаю им как дура! Одни думают, что мне взятку надо дать. Другие думают, что я сама им нелегальную схему предлагаю! А мужики вообще считают, что я с ними заигрываю! Знаешь, сколько клиентов мне сегодня после работы перезвонили⁈

Я лишь равнодушно пожал плечами. О тонкостях коррупционных процессов и брачных игр местных аборигенов я мог только догадываться. Но соседка была хороша собой, и понять особей мужского пола было вполне можно.

Женщина метнулась к своей сумочке, расстегнула молнию, достала смартфон, разблокировала экран, и, тыча им в меня, выпалила:

— Вот! Я уже и звук вырубила! И в автобусе я могу только в чёрных очках ехать! Я пообедать спокойно не могу!

— Почему? — уточнил я.

— Да потому что ко мне постоянно подкатывают! — взвыла Юля, бессильно опускаясь обратно на диван.

— Вот, — невпопад влез в разговор Виктор.

Я посмотрел на жертву эстетической медицины. Эмоциональный выброс был зафиксирован, пора было переводить эту бытовую истерику в строгую процессуальную плоскость.

— Так, — мой голос снова обрёл холодные, непререкаемые нотки Трибунала. — А теперь по существу. В клинику с официальной претензией вы уже обращались?

— Это не клиника, это салон красоты, — всхлипнула Юля.

— Салон красоты, — покатал я на языке это странное словосочетание. Место, где разумные существа добровольно калечат свои биологические оболочки ради соответствия изменчивым эстетическим стандартам. — Вопрос остаётся прежним. Вы туда обращались с официальной претензией?

— Да, — ответил за жену Витя. — Они сказали, что это нормально и само пройдёт. Через месяц. — Или два… — снова всхлипнула Юля и судорожно подмигнула.

— И больше никаких предложений по урегулированию конфликта от них не поступало? Ни компенсации, ни медицинского сопровождения?

Юля тоскливо потрясла головой.

— У вас предельно простой процессуальный случай, — констатировал я. — Вам нужно снова туда сходить и…

— Я туда больше не пойду! — категорично перебила она, едва не срываясь на крик. — Они надо мной ржут! Тихо, отворачиваются, думают, что я не вижу, но я же вижу — они ржут!

Я бесстрастно оценил ситуацию. Если ответчик проявляет циничное неуважение к потерпевшему, игнорируя нанесённый физический ущерб, чаша весов Справедливости кренится ещё сильнее. И мой долг — обрушить им на головы молот Закона!

— Давайте поступим иначе, — ровным тоном произнёс я. — Завтра вы приедете ко мне в офис и привезёте нотариальную доверенность на представление ваших интересов. Я нанесу визит в этот «салон» лично. И гарантирую, что по итогам моего визита смеяться над ними будете вы.

Витя с облегчением выдохнул и засуетился.

— Слушай, Илюх… а мы тебе что-то должны сейчас? Ну, за хлопоты, за консультацию?

— Оплатите услуги завтра в конторе, согласно официальному прайсу.

— Да зачем по прайсу-то? В кассу, а потом ещё эти налоги платить… — сосед похлопал по карманам спортивных штанов. — Давай мы тебе сейчас на руки заплатим, по-соседски, мимо кассы? Тебе же выгоднее!

Я мысленно вздохнул. Эти люди сами генерировали теневую экономику и коррупцию на каждом шагу, а потом искренне удивлялись несовершенству своего мира.

— Я работаю строго официально, — чеканя каждое слово, произнёс я, и мой взгляд заставил соседа замереть. — Исключительно по Закону. Никаких теневых финансовых операций.

— П-понял, — Витя стушевался и виновато поднял руки. — Без обид. Хорошо, тогда мы завтра заедем к тебе на работу.

— И не забудьте доверенность, — напомнил я, поднимаясь с кресла.

Инспекция местной индустрии красоты обещала стать весьма перспективным источником энергии для моего Ядра.

Я вернулся в свою пустую, тускло освещённую квартиру. Прошёл на тесную кухню и завершил процесс восполнения калорий, съев ещё один углеводный продукт с мясной начинкой под названием «пирожок».

Пережёвывая пищу, я запустил фоновый анализ концепции совместного проживания. С рациональной точки зрения, наличие в жилом модуле биологической особи женского пола имело свои плюсы — например, регулярное обеспечение готовой биомассой и поддержание базового порядка. Но стоило мне вспомнить недавнюю сцену у соседей: истерику, слёзы, абсурдное желание быть похожей на лесного хищника и непрекращающееся нервное подмигивание Юли, как я немедленно забраковал эту идею.

Уровень эмоциональной нестабильности и сопутствующего хаоса критически превышал любую потенциальную бытовую выгоду. Одиночество для Высшего Судьи — самый эффективный режим работы, особенно в условиях этого мира. А вот нанять домработницу или повара стоило — тратить время на бытовые заботы совершенно не хотелось.

Я прошёл в спальню и перевёл свою новую физическую оболочку в горизонтальное положение, инициируя необходимый для землян цикл ночной регенерации. И глядя в потрескавшуюся штукатурку на потолке, я подводил итоги своего первого дневного цикла на Земле.

Странный мир. Нелогичные, суетливые, полные противоречий существа, которые сами придумывают себе проблемы, а потом страдают от них. Но в одном мне невероятно повезло — у этих аборигенов были зачатки Закона. Примитивного, изобилующего дырами и парадоксами, местами откровенно нелепого, но всё же Закона. А там, где есть правовая система, я обладаю абсолютной властью. Значит, моя ссылка не продлится долго.

План был предельно ясен. Я буду пропускать через себя их мелкие дрязги, конфликты и преступления. Буду выносить вердикты, карать виновных и защищать потерпевших, по капле собирая энергию Истины. Как только Ядро наполнится на сто процентов, я разорву ткань пространства, вернусь в Зал Слушаний и утоплю Совет Высших в их собственной крови, вынеся окончательный приговор за измену.

А потом… Я прикрыл тяжелеющие веки. Потом я обязательно вернусь на эту странную, хаотичную планетку. И возьму её под длань настоящего, абсолютного Закона и Порядка. Выжгу коррупцию, перепишу их нелепые кодексы и заставлю систему работать с безупречной точностью часового механизма. Обычная процедура приведения сектора к юридическому стандарту. Ничего сложного. В конце концов, за время своего существования я проделывал подобное уже не одну сотню раз.

Физиологическая усталость накрыла меня внезапно и с пугающей мощью. Ресурсы этой слабой оболочки были окончательно исчерпаны. Я хотел спать. Мой разум, привыкший к тысячелетним судебным бдениям, позорно сдался под натиском примитивной земной биохимии.

Я поймал себя на мысли, что если сейчас кто-нибудь снова посмеет нарушить мои границы и придёт с очередной бытовой проблемой, я убью его на месте. Уничтожу. И пусть это будет вопиющим беззаконием и нарушением всех конвенций. В этот момент я был готов пойти на должностное преступление ради банальной тишины. Я закрыл глаза, проваливаясь в спасительную темноту.

Резкая, пронзительная трель дверного звонка ударила по ушам.

Я вскочил с кровати. Во мне кипела такая неконтролируемая ярость, что, будь у меня сейчас доступ к первичной энергии Ядра, от этой квартирки, да что там квартирки, от всего дома осталась бы лишь дымящаяся воронка. Я выскочил в коридор и рывком распахнул входную дверь, готовый вынести немедленный смертный приговор.

На пороге стоял Юлиан Иванович — директор местного Товарищества собственников жилья. Тот самый, что проводил собрание.

— Вы вообще смотрели, сколько времени⁈ — прорычал я, сжимая кулаки и едва сдерживая желание вышвырнуть его в лестничный пролёт.

— Восемь утра, — примирительно и даже немного испуганно ответил председатель, делая шаг назад под напором моего взгляда.

Я замер.

— Что⁈

Мои внутренние хронометры дали сбой. Оказалось, что человеческий организм способен впадать в глубокий неконтролируемый стазис на целую треть земных суток, полностью отключая сознание своего носителя. Я проспал всю ночь и даже не заметил этого. Ужасающая уязвимость!

— Понимаю, что рано, — виновато забормотал Юлиан Иванович, переминаясь с ноги на ногу, — но я боялся, что позже не застану вас дома. Вы же на работу сейчас уйдёте…

Я молча сверлил его взглядом, ожидая сути. Директор ТСЖ откашлялся и заискивающе заулыбался.

— Илья Сергеевич, я ведь почему пришёл, — начал он елейным голосом. — Хотел лично сказать вам спасибо! Редко в наше время встретишь такое неравнодушие, такую, знаете ли, активную гражданскую позицию!

Я продолжал молчать, всем своим видом показывая, что лесть на меня не действует. Юлиан Иванович тяжело вздохнул и сменил тактику, попытавшись надавить на жалость.

— Вы же поймите моё положение… Управлять таким ветхим фондом — это сущий ад. Трубы гнилые, проводка искрит, крыша течёт. Жильцы ничего не понимают, только жалуются, а я ночами не сплю, всё думаю о благе дома, как бы всё это не рухнуло нам на головы.

— Ближе к делу, — сухо оборвал его я.

— Да-да, конечно, — он суетливо закивал, плавно подводя к главному. — Вы же человек умный, юрист, кажется. Должны понимать, что дело уже решённое. Реновации быть в любом случае, государственной машине дан ход, и мы здесь бессильны. Но я вам лично безмерно благодарен за то, что вчера на собрании вы так чётко указали на некоторые… юридические ошибки в бумагах.

— У вас не было ошибок в бумагах, у вас отсутствовали сами бумаги.

— Мы всё исправим, Илья Сергеевич! — заверил председатель, потрясая перед моим лицом пухлой пластиковой папкой с бумагами. — Всё уже почти нормально. Документы-то были, все согласования пройдены, просто Константин Дмитриевич их вчера с собой не захватил, замотался. Вот, посмотрите, здесь всё есть. Здесь копии всех нужных документов. А главное — имеется официальное решение городского комитета, утвердившего реновацию! Так что всё по закону…

Я молча вытянул руку, взял папку из его пухлых пальцев и с силой захлопнул дверь прямо перед его носом. И тут раздался стук.

— Эй! А документы⁈ — глухо донеслось снаружи.

— Вечером посмотрю! — отчеканил я через дверь.

Убедившись, что шаги Юлиана Ивановича стихли на лестнице, я бросил папку на тумбочку. Что ж, вечером я просканирую этот их «утверждённый план» через своё Зрение Истины. Интуиция Высшего Судьи подсказывала мне, что там я найду столько нарушений, что энергии за их изобличение хватит на портал с этой планетки.

* * *

Дорогие читатели!

Если книга вам понравилась, вы можете поставить ей лайк, жамкнув на заветное сердечко на странице книге. Для вас это мелочь, а авторам очень приятно.

А если вы ещё и в комментариях своё мнение о книге выскажете, то это вообще будет здорово. Для авторов это важно.

Ну и не забывайте закинуть книгу в библиотеку, чтобы не пропустить уведомления о выходе новых глав.

Но если забудете — главы каждый день в 0.15. И даже в праздники и выходные.