Глава 1

Вечер в ПИБА, как адепты привыкли ласково именовать альма-матер, это нечто волшебное. Все готовятся к завтрашним зачётам, практикам и просто отрабатывают навыки. А куда деваться остаточной энергии от кривых заклинаний, выхлопам от артефактов и прочим проявлениям магии? Правильно, всё это поднимается вверх, врезается в защитный купол, как раз и установленный ради защиты окружающего мира от наших талантов, и каждый вечер обитатели академии могут насладиться разноцветными сполохами, озаряющими всё вокруг и расцвечивающими академию во все цвета радуги.

Снаружи это выглядит ничуть не хуже. Так что желающих полюбоваться мерцающим в опускающихся сумерках пузырём всегда было навалом. Этому явлению даже название придумали «Пибакадово сияние».

И под это дело вокруг академии начали, как грибы, расти различные лавочки с сувенирами, таверны, трактиры, салоны, магазины, постоялые и гостиные дворы.

В общем, просчитались ребята сверху пару сотен лет назад, когда решили, что боевая академия должна находиться вдали от городов. Город вокруг академии вырос быстро. И продолжал стремительно расти.

И вот сейчас все, кто уже выполнил задания, ну или наплевал на это дело, выходили в большие кованые ворота, чтобы весело провести вечер в многочисленных развлекательных заведениях, окружающих ПИБА.

Я же провожала их тоскливыми взглядами, опираясь на ненавистную метлу и наблюдая вечерний исход через пролом в стене лаборатории зельеварения. Ненавижу всё это. И ректора ненавижу, это она мне такое наказание назначила — разбирать завалы вместе с таллами.

Но особенно ненавижу нового профессора по боевым практикам. Я эту мерзкую личность ещё не видела, но ректор Адали, премерзко улыбаясь, поведала, что первым его решением по вступлении в должность профессора, было наказать меня отработкой практикумов по боевым зельям с начала обучения!

А это, что б вы понимали, три года! Да я и половины не помню уже. Это ж как водится, изучаем всё подряд, а на деле, если десятая часть пригодится — хорошо. Я и запомнила только то, что в ходу. И отрабатывать мне эти зелья месяца два, не меньше.

В общем, профессора по боевым практикам я заочно возненавидела. Наверняка, какой-то мерзкий старикашка, заставший ещё возведения академии, который спит и видит, как бы поглумиться над несчастными адептами.

У-у-у, пень трухлявый. Ну я ему наварю зелий! Мигом облысеет от радости такой, если ещё не лысый. И ведь предусмотрели же всё. Отрабатывать наказание я буду в старом крыле, где от исследовательского корпуса ещё остались особо защищённые лаборатории. То есть, зная меня, ректор Адали заранее подстраховалась. И мне теперь три вечера в неделю придётся торчать в заброшенной, пыльной части ПИБА и, на пару с противным старикашкой, варить различные атакующие, наступательные, защитные, снарядные и прочие зелья.

— Эй, чего встала? Мети давай! — пихнул меня в бок низенький кривоносый талл.

Таллы это нечто среднее, между духами и элементалями. Мы их бытовушками зовём, потому что этот низкорослый, немного страшненький на мордашки народец в совершенстве владеет бытовой магией и, соответственно, оказывает бытовые услуги на высшем профессиональном уровне.

Вот и ПИБА бытовушек нанимает. А сегодня Адали подложила мне просто гигантскую свинью, заявив бригадиру определённой на восстановление лаборатории команды таллов, что я поступаю в его распоряжение.

Дело в том, что бытовушки жутко вредные. И теперь Гахрын гоняет меня, как какую-то чернавку: тут подмети, тут какую-нибудь лабораторную мерзость подотри, там жутко дорогую кхоранскую слизь в пробирки собери. Лаборатория…

Среди выходящих в город мелькнула широкая спина Аксэна Нота. И он приобнимал за талию эту вертихвостку Морану Эвилл с параллельного потока.

На её месте должна быть я! Пальцы сжали древко метлы до скрипа.

— Мети, кому сказал! — больно ткнул меня в бок Гахрын. — А то Адали пожалуюсь, добавил он, мерзенько хихикая.

Ненавижу Адали, бытовушек, выскочку Эвилл, и предателя Акса. Но больше всех ненавижу нового профессора. Раз уж назначил наказание повторением, то мог бы и с сегодняшнего вечера отработку поставить, а не с завтрашнего. Смешала бы ему быстренько пару зелий и побежала на свидание. Так нет же, наверняка специально на завтра отложил, чтобы сегодня я в полной мере прочувствовала, как провинилась, взорвав лабораторию. Противный, гадкий старикашка!

— Мету я, мету, — проворчала, неохотно размахивая метлой.

Будто они тут бытовой магией не могут за полчаса все завалы разобрать. Так нет же, ручками нужно. Техника безопасности работы с магически активными веществами, будь они неладны!

* * *

— Тара! Ну Тара, очнись же ты!

Люта вцепилась в моё плечо и трясла меня, как праздничное дерево. Подарки вытрясти хочет, что ли?

— Да отпусти ты меня, — отцепила я от себя её загребущие ручонки. — Чего опять?

— Посмотри, какой мужчина-а-а, — мечтательно выдохнула Люта.

Мы сидели на смотровой площадке перед тренировочными полигонами и наблюдали за разминкой парней. И я, как всегда, замечталась, залюбовавшись Аксэном. Он сегодня был особенно хорош, в новой жилетке на голый торс, весь такой безупречный, сильный, красивый.

По мне, так тут никто не мог с ним сравниться. Но Люта были из тех немногих, кто недолюбливал Акса, считая его высокомерным, заносчивым выскочкой. И ничего он не заносчивый, ему просто есть чем гордиться. В конце прошлого учебного года, на состязаниях, ещё будучи третьекурсником, он обошёл даже выпускников с пятого!

Я мазнула безразличным взглядом по двум тренирующимся фигурам в дальней части полигона, пожала плечами и пробурчала:

— Мужчина, как мужчина. Далеко же, невидно ничего.

— Да ты не так смотри, — проворчала Люта и влепила мне подзатыльник, сдобрив его заклинанием зоркого глаза.

И я увидела. Так увидела, что чуть челюсть не потеряла!

В самом дальнем углу полигона, у стоек с оружием, шёл нешуточный бой на мечах. Сражались профессор Рхаш, тренер по практической боевой магии, и длинноволосый незнакомец, с которым я вчера столкнулась в коридоре.

Сейчас его волосы были собраны в хвост и переплетены поблёскивающей на солнце металлической нитью, на конце которой болталось несколько шариков, очень напоминающих разящие сферы. Это такие коварные штуки, которые при соприкосновении с живым объектом ощетиниваются множеством ядовитых игл.

И вот что я вам скажу — никакой это не министерский проверяющий! В министерстве такие не водятся! Там всё больше спецы по работе с ручкой и бумажками, этот же тип мастерски владел дайто. Клинок буквально летал в его руке. Признаться, я тоже засмотрелась.

Высокий, сильный, в простой свободной рубахе на шнуровке, облегающих чёрных брюках и мягких кожаных туфлях. Он двигался плавно и в то же время стремительно, как хищник. Профессор Рхаш явно уступал незнакомцу во владении мечом. А Рхаш, на минуточку, считается третьим клинком империи. Когда-то он был личным телохранителем его императорского величества, но получил ранение во время неудачной попытки переворота лет восемь назад и ушёл на покой. Теперь вот у нас в Первой Имперской Боевой Академии преподаёт. Тренирует преемников, так сказать.

Длинноволосый провёл обманный манёвр и выбил клинок из руки противника. Чуть склонил голову, показывая, что бой окончен, и поддел носком дайто противника, подкидывая его вверх. Рхаш поймал оружие на лету.

— Это вам не тапки, — прошептала я ошарашенно.

— Что? — не поняла Люта.

— Обут он не в тапочки, говорю, — пояснила я, наблюдая за удаляющимися мужчинами, увлечённо что-то обсуждающими.

Эх, жаль, что отсюда не услышать, а за использование заклинания большого уха в отношении преподавателей можно и выговор схлопотать, а то и что похуже. Зависит от того, что подслушаешь.

— При чём тут тапки? — удивилась подруга.

— Вот и я думаю, что ни при чём.

— Тара, ты перегрелась? — заржала Люта.

— Да ну тебя! — отмахнулась я, кусая губы.

Интересно, кто же это такой? И что мне грозит за то, что я ему тогда нагрубила? Оставалось только надеяться, что мы с ним больше никогда не столкнёмся. Но что-то мне подсказывало, что так мне повезти не может.

И как же я была права в своих предположениях! Убедиться в этом мне пришлось буквально через полчаса, когда закончился перерыв и начались послеобеденные занятия.

* * *

— Интересно, какой он, новый профессор, — нетерпеливо ёрзая, рассуждала Люта. — Наверняка очень строгий. Все преподаватели по боевым практикам очень важные и строгие.

— Да тебе-то откуда знать? У нас никого, кроме Заруна, не было, — хмыкнула я.

— Папа рассказывал, и дедушка Эдвик тоже. Ты же знаешь, у нас семья потомственных боевых. Все тут учились. И вот у них были очень строгие профессора по боевым практикам. Увидишь, и этот тоже будет представительным, строгим, опытным воином, — авторитетно покивала она.

— Не опытнее, чем тренеры по практической боевой, — хмыкнула я. — Рхаша тут никому не переплюнут.

Про себя же добавила «кроме незнакомца в тапках». У меня разгорелся не шуточный интерес к этому типу. Тем более что обстоятельства нашей встречи были ну очень уж необычными. Он точно никак не мог во второй раз так быстро столкнуться со мной, просто физически не успел бы в обход оббежать, чтобы опять выскочить из-за угла. Да и переодеться тоже не успел бы. Вот и выходило, что или их двое одинаковых, или мне от взрыва окончательно мозги стрясло, и не было никакой второй встречи.

Протрубил сигнал о начале лекции, и я постаралась выкинуть из головы волосатого красавчика… Хм, с чего это он у меня уже красавчик-то? Не урод, конечно, но и не то, чтобы прям глаз не оторвать…

Так, отставить посторонние мысли!

— Вот увидишь, это будет вредный, брюзгливый старикашка, — шепнула Люте за мгновение до того, как открылась дверь.

И я оказалась права! В аудиторию вкатился пузатый, лысеющий дедушка с большим мясистым носом и маленькими глазками-бусинками. Кряхтя и переваливаясь, он прошёл к преподавательскому столу, сгрузил на него стопку с нашими характеристиками, смахнул со столешницы не существующие пылинки, окинул притихших адептов придирчивым взглядом и, широко улыбнувшись, заявил неожиданно писклявым голосочком:

— Ну сидите-сидите, ждите. Скоро явится.

И исчез с глухим хлопком.

Аудитория тут же загудела. Адепты заспорили, выдвигая гипотезы, одна другой нелепее.

— Да секретарь это новый, — вдруг объявила Пенира, троюродная племянница ректора Адали.

Пенни жутко гордилась этим родством, и любила похвастаться своей осведомлённостью, истинная причина которой крылась в том, что Пенира жуткая сплетница. Хотя все знали, что Адали и имени-то её не помнит. И уж тем более, никак не выделяет среди других адептов. Адали у нас вообще очень строгая и непримиримая. В принципе, ректор она неплохой, но как человек…

— И кто же наш новый профессор? Поведай, раз уж ты всё знаешь, — сложив руки на груди, предложила Юка, наша староста, сверля взглядом стушевавшуюся Пенни.

Вот она действительно могла знать, что к чему. Частенько в ректорате ошивается, всё какие-то предложения да прошения им подкидывает. Активистка. Но и Юка, похоже, ничего про нового профессора не знала.

Что же это за личность такая неприметная, что уже полдня как преподаёт, а никто ничего о нём не слышал?

Дверь опять открылась и весь наш не особо дружный, но местами сплочённый на фоне взаимной нелюбви, коллектив синхронно повернулся, уставившись на вошедшего. Кажется, кто-то свалился со стула. Кто-то закашлялся, нервно зашуршали бумажки. И кто-то самый одарённый объявил на всю аудиторию:

— Полный трындец в тапках!

Да, это была я. Кто бы сомневался, более одарённую личность в нашей академии сложно найти… альтернативно одарённую…

Я скукожилась, стараясь стечь под стол, но там места было маловато, поэтому пришлось прикрыться новой сумкой.

Нет, ну а как я ещё могла отреагировать, осознав, что наш новый профессор по боевым практикам это ни кто иной, как тот самый длинноволосый индивид в тапках (и дались мне эти тапки!), который только полчаса назад раскатал на полигоне самого Рхаша, и да, которому я уже успела умудриться нагрубить.

А потом меня посетило озарение — это что же получается? Это ж он мне наказание назначил! У-у-у, гадость лохматая! Справедливости ради, волосы у него были собраны в аккуратный низкий хвост (слава богам в этот раз без разящих сфер), но всё равно!

Села ровно, расправила плечи и прямо посмотрела на врага. А он на меня даже не взглянул. Полный игнор. Интересно, не расслышал про трындец в тапках, или это у нас выдержка такая отменная, что держим лицо и делаем вид, будто ничего не было?

— Добрый день, адепты, — ровным, убийственно спокойным и даже каким-то безразличным тоном поздоровался профессор, заняв место за столом. Он небрежно откинулся на спинку стула, подтянул к себе стопку с характеристиками и представился. — Моё имя Эйч. Можете обращаться ко мне профессор Эйч, если вам так комфортнее.

— Эйч, это имя или фамилия? Как дальше-то? — выкрикнул с последнего ряда наш самый отъявленный шалопай и недоучка Вик.

— Эйч и всё. Этого достаточно, — невозмутимо ответил брюнет. И тут же перешёл к делу: — А теперь давайте познакомимся с вами.

И открыл первую папку.

Чувствую, отрабатывать мне у этой ледышки Эйча практикум по зельеварению до самого выпускного. Если раньше не угроблю его, ну или он меня не прихлопнет. Вспомнилось, как он на полигоне мечом размахивал, и в области шеи появился неприятный такой холодок.

Вот так доведёшь такого профессора, он разок взмахнёт дайто, чик — и полетит моя бедовая кудрявая головушка. В другую академию что ли перевестись? Да ну-у-у! Я из ПИБА ни за что не уйду. Это он пусть выметается, вместе со свей шевелюрой и тапками.

— Ошалеть, — прошептала Люта, наклонившись ко мне. — Чую, это будет волшебный год.

— Волшебней некуда, — проворчала я, исподлобья поглядывая на профессора Эйча.

Просто волшебный трындец в тапках!

* * *

Я старалась быть тише мышки и не отсвечивать до самого конца лекции, которая превратилась в банальный балаган со знакомством и кучей вопросов, на которые, впрочем, профессор не отвечал, мастерски увиливая и переводя тему. Язык у него оказался подвешен не уровне. Можно сказать, он им владел ничуть не хуже, чем мечом.

Вместо того чтобы отвечать на каверзные расспросы адептов, он поворачивал всё так, что это им приходилось отвечать на его вопросы.

Когда очередь дошла до меня и, открыв очередную папку, профессор Эйч произнёс моё имя, появилось жгучее желание провалиться сквозь пол. Но, на удивление, он никак не выделил меня из общей массы адептов. Лишь мазнул по мне взглядом, будто поставив мысленную галочку «ага, вот эта кучерявая блондинка — Тара Флен», и кивнул, разрешая сесть.

Фу-у-ух, неужели пронесло? Не узнал, наверное. И действительно не расслышал мою фееричную реплику про трындец. Но в одном сомневаться не приходилось, наказание мне у него отрабатывать придётся, тут уж не отвертишься, сама Адали график отработок утвердила.

Хотя, оставалась ещё мизерная надежда, что профессору эти отработки нужны так же, как и мне. Кто знает, вдруг он вполне адекватный препод, с которым получился договориться. Были у меня определённые сомнения на этот счёт — ну не может мне так повезти — но надеяться-то это не мешало.

К окончанию лекции наша группа разделилась на два лагеря. Первые взирали на нового профессора влюблёнными взглядами, причём это были практически все девчонки и большая часть парней. Вторые, абсолютное меньшинство — поглядывали с опаской и недоверием. Я, разумеется, оказалась в меньшинстве, среди парочки мнительных заучек, которые безмерно любили и уважали профессора Заруна, вот и остались ему верны, даже после отставки, и отъявленных хулиганов, получивших жёсткий отпор, когда попытались неудачно пошутить по поводу причёски Эйча.

Лично у меня новый профессор по боевым практикам вызывал двойственные чувства.

С одной стороны, он пока не сделал мне ничего плохого, за исключением назначения отработки по зельям. Но с таким же успехом он назначил бы эту отработку кому угодно. Тут не во мне или профессоре дело, а в самой ситуации. Как не крути, я провинилась, а значит, должна понести наказание.

С другой же стороны, подозрительно всё это как-то. Эти странные столкновения в коридоре, потом полигон. Хоть режьте меня, но никак не возьму в толк, зачем магу с таким уровнем владения оружием (он и боевой магией наверняка не хуже владеет) идти в преподаватели по боевым практикам. Ладно бы ещё тренером по практической боёвке, как Рхаш, и то, зачем? А тут наполовину теоретическая дисциплина, боевые зелья и артефакты, тактика и стратегия магического боя — всё это, безусловно, полезно и даже интересно, но никак не вяжется с образом виртуозного бойца-практика, засевшим у меня в голове после полигона и никак не желающим оттуда выколупываться.

Странно всё это, непонятно и подозрительно. А если у меня что-то вызывает подозрение, я не успокоюсь, пока не докопаюсь до истины. Натура у меня такая, пытливая. Пытать буду, а узнаю, в чём подвох!

Когда протрубил сигнал об окончании лекции, я, в числе первых, схватила сумку и поспешила к выходу. Но не тут-то было.

— Адептка Флен, — окликнули меня уже у двери, — задержитесь.

Я обернулась, всё ещё надеясь, что мне показалось. Но нет, профессор Эйч смотрел прямо на меня, не оставляя сомнений — мне не послышалось.

Ну начало-о-ось…

Отойдя в сторонку, я с тоской провожала взглядом покидающих аудиторию сокурсников. Они в ответ поглядывали на меня с нескрываемым интересом. Вообще, у меня с ребятами отношения были неплохие, но особой дружбы я ни с кем не водила. Единственным исключением была Люта, которая сама вцепилась в меня мёртвой хваткой, ещё в день поступления. И до сих пор не отцеплялась, за что я была ей искренне благодарна. Все остальные начали сторониться, после парочки опасных инцидентов. Но за три года одногруппники как-то попривыкли и уже не реагировали так остро на мои выходки. Хорошо им, сейчас побегут заниматься своими делами, занятия на сегодня уже закончились. А я…

— За дверью подожду, — шепнула Люта и, ободряюще подмигнув, юркнула в коридор, неплотно прикрыв за собой дверь, подслушивать будет.

А я поплелась к преподавательскому столу. Остановилась напротив и замерла, в ожидании.

— Адептка Тара Флен, — задумчиво произнёс профессор Эйч, открывая папку с моей характеристикой. На меня он даже не взглянул. — Я так понимаю, это с вами у меня сегодня вечером назначена встреча в исследовательских лабораториях?

— Видимо, да, — со вздохом кивнула я.

Он наконец-то оторвался от изучения моей характеристики, пристально посмотрел на меня тёмно-серыми с синеватым оттенком, словно грозовое небо, глазами и огорошил:

— Профессор Зарун настоятельно рекомендовал повнимательнее присмотреться к вам, адептка Флен. Он свято верит, что вы обладаете выдающимися способностями, которые, при должной огранке, станут достоянием магического сообщества.

— Вот как, — удивлённо протянула я.

Надо же. А я была уверена, что Зарун меня люто ненавидит. Сколько я ему нервов попортила за прошедшие три года. Как-то так сложилось, что именно на его практикумах у меня чаще всего случались сбои в выполнении простейших, на первый взгляд, заданий.

Взять хотя бы это несчастное зелье отсроченного взрыва. Ну пустяковая же работа, даже второкурсник без проблем смешает. Это был первый практикум в этом учебном году, повторение пройденного, вот нам и дали лёгкое задание, для разминки, так сказать. А вышло… то, что вышло.

Да я это самое зелье на зельеварении с закрытыми глазами делала не раз, и всё нормально было, а тут. В общем, слова профессора стали для меня настоящим откровением. Захотелось поблагодарить его хоть что ли. И извиниться, за все три года. Да, именно так я и поступлю! Сейчас же пойду и попрошу прощения у профессора Заруны, если он ещё не покинул академию.

— И это всё? — тем временем, приподняв бровь, поинтересовался профессор Эйч. — Вам больше нечего сказать?

— Есть, — кивнула я, мысленно добавив «но не вам». Улыбнулась и спросила: — Не подскажете, во сколько у нас с вами встреча?

— В восемь, — поделился ценной информацией он. Усмехнулся и, захлопнув папку, добавил: — Жду с нетерпением.

— Ну я тогда пойду? — сделала шажок в сторону выхода.

— Идите, — кивнул профессор, чуть склонив голову набок и как-то странно меня разглядывая. — До встречи, в восемь.

— Да-да, — часто закивала я. — Увидимся, в восемь.

И поспешила удалиться.

— Тара, — уже у дверей окликнул он меня.

Я обернулась, вцепившись в дверную ручку.

— А что не так с моей обувью? — спросил Эйч, и даже заглянул под стол, чтобы убедиться, что с его обувью всё в порядке.

Ы-ы-ы, таки слышал!

— Всё! В смысле всё с ней так. Отличные тапочки! — выпалила я и вылетела из аудитории.

Люта обнаружилась за дверью. Она привалилась к стене и тихо похрюкивала, уткнувшись лицом в ученическую сумку. Весело ей, издалека подслушивать. Посмотрела бы я на неё, будь она лицом к лицу с этим… волосатым.

Я зыркнула на подругу, схватила её за локоть и потянула подальше от аудитории, пока Эйч не вышел.

Люта послушно пошла за мной, продолжая веселиться.

— Ты чего на тапках-то зациклилась? Он же в туфлях был, — спросила она, немного успокоившись.

— Ай, непонятно всё как-то получилось, — досадливо махнула я рукой. — Потом расскажу.

— А сейчас к Заруну? — проницательно поинтересовалась подруга.

— Как ты?..

— Ой, да брось! Я тебя как облупленную знаю. Услышала, что похвалили, и сразу совестно стало. Наверняка, извиниться хочешь.

Да, Люта знала меня лучше всех, наверное, даже лучше мамы. Доверие к подруге у меня было абсолютное, маме я доверяла меньше, да что там, я и себе так не верила, как Люте!

Кстати, о маме. На днях она прислала весточку, что намеревается заглянуть в гости, а значит, у неё опять случилось вселенское горе. Очередной единственный бросил, ну или она его.

Мамуля у меня очень хорошая, любящая и заботливая. Вот только влюбчивая, как кошка. Минимум раз в год она встречает своего единственного, истинную пару на всю жизнь. У них закручивается жаркий роман, со страстями и клятвами в вечной любви, а потом случается какая-то мелочь, вроде расхождения во вкусах в одежде, или у кавалера обнаруживается непростительный изъян (храпит или подставками для стаканов не пользуется), и всё летит в пропасть. Тогда мама впадает в депрессию на неделю, а выплакавшись, приезжает ко мне. Пару дней мы объедаемся сладостями и ходим по различным салонам-магазинам, потом проходит ещё месяц-другой и она опять находит свою истинную любовь. И так происходит вот уже семь лет, с тех пор, как закончился пятилетний траур по папе.

И вот сейчас мне возиться с мамиными сердечными переживаниями совершенно некогда. У меня наказание, отработка, Акс начал встречаться с вертихвосткой Мораной Эвилл, да ещё и профессор новый подозрительный какой-то. Но если мама прислала весточку, значит, может явиться в любой момент. В прошлый раз ночью приехала и долбилась в ворота, пока привратника не разбудила.

— Не открывает, — развела руками Люта, ещё раз постучав в дверь кабинета профессора Заруна.

— Уехал уже, наверное, — вздохнула я, прижимая к груди сумку. — Ничего, я ему письмо напишу.

Мы развернулись, чтобы уйти, и нос к носу столкнулись с профессором Эйчем.

— Вы ко мне, адептки? — приподняв чёрную бровь, поинтересовался он.

Точно! Это же теперь его кабинет!

— Нет, нам бы с профессором Заруном повидаться. Но он уже уехал, наверное, — взяла слово Люта.

— Да, профессор Заруна покинул академию вчера вечером, — кивнул Эйч. — Я могу чем-то помочь?

— Нет, — мотнула я головой. — Мы пойдём.

Профессор отступил в сторону, пропуская нас. А когда мы прошли мимо него, добавил:

— До встречи через три часа, адептка Флен.

Я в ответ промычала что-то нечленораздельное. Разговаривать с ним почему-то не хотелось. Сама не знаю почему, но этот мужчина вызывал у меня стойкое чувство беспокойства. Исходило от него что-то такое, угрожающее. Будто он по мою душу в ПИБА явился.

Я не могла похвастаться отменной интуицией, но сейчас была склонна верить собственному чутью. Как говорится, чуяла неприятности пятой точкой