Глава 2

Три часа пролетели незаметно. Я и успела-то только переодеться да поужинать. Ну и ещё с Лютой слегка поскандалила. Мы делим на двоих комнату на втором этаже студенческого жилого крыла, и вот дружим же, крепко дружим, но неизбежно ругаемся из-за каких-то мелочей не реже раза в неделю. Причём самозабвенно, с отдачей, вдрызг.

И сегодня как раз настал такой день. Не там брошенная вещь, не вовремя открытая дверь, неосторожное слово или взгляд — и понеслось! Разругались до слёз. Разбежались в разные стороны, поклявшись больше никогда не разговаривать. И в столовой за разные столы сели.

Но ближе к восьми часам, когда я в панике искала и никак не могла найти рецептурник — толстую тетрадь, в которую каждый адепт с первого курса записывает все рецепты зелий, декоктов и прочих смесей — он вдруг свалился с самой верхней полки моего ученического стеллажа. Пыльный и слегка помятый, он видимо там с прошлого учебного года валялся.

Отряхнула тетрадь, смахнула пыль простеньким заклинанием очистки и поспешила на встречу с таинственным профессором Эйчем. Уже в дверях остановилась и, не оборачиваясь, буркнула:

— Спасибо.

Люта в ответ только фыркнула. Обижается ещё, но рецептурник найти помогла…

По дороге в заброшенное исследовательское крыло я улыбалась, прижимая к груди рецептурник. Как же мне повезло с подругой. И пусть она бывает вспыльчивой, да и обидчивая, чего уж там, зато отходчивая и с ней хоть в огонь! Наверняка, к тому моменту, как вернусь, уже успокоится, и кинется расспрашивать — что там с новым профессором.

И действительно, что с ним не так? Ну не верится мне в зов сердца, сподвигший профессора Эйча отринуть мирские заботы и отдать свою жизнь на алтарь преподавания. Не похож он на любителя вдалбливать в пустые головы адептов крупицы драгоценных знаний. Разве что кулаками вдалбливать возьмётся. Такой подход, наверняка, больше в его стиле, нежели скучные лекции и занудные практикумы.

Исходя из всего этого, меня не на шутку тревожило — зачем же он в действительности заявился в ПИБА. Уж точно не для того, чтобы зелья со мной по подвалам варить. И тем волнительнее было спускаться по пыльным ступеням в полуподвальные помещения лабораторий.

Стены тут были пропитаны антимагическим составом, сдерживающим все магические воздействия, из-за чего слегка светились в полумраке тусклого освещения. Посетители тут бывали редко, поэтому и освещалось исследовательское крыло чисто для галочки. Адепты сюда обычно не совались, из-за гнетущего ощущения, вызываемого теми же сдерживающими стенами, а преподаватели использовали заброшенное крыло в качестве складских помещений. Ну и для особо опасных практикумов, или, как в моём случае, занятий с особо криворукими адептами.

Спустившись по лестнице, я осмотрелась и уверенно пошла к единственной приоткрытой двери, из которой лился ровный яркий свет. Профессор Эйч, видимо, уже ждал меня.

Подошла, заглянула в лабораторию и остолбенела.

Он стоял перед лабораторным столом и что-то там смешивал… в белой рубашке с закатанными рукавами, простых свободных брюках и… тапочках! Один в один, как тогда, в коридоре, даже волосы в такой же небрежный хвост собраны.

Почувствовав мой взгляд, профессор обернулся, улыбнулся и произнёс:

— Вы опоздали, адептка.

Мельком бросив взгляд на настенные часы, я поджала губы и пробурчала:

— На две минуты всего.

— В зельеварении точность превыше всего. Но вы это и сами прекрасно знаете, на собственном опыте убедились, что неточность приводит к весьма плачевным последствиям.

На столе перед ним что-то забурлило, из пузатой колбы повалил ядовито-жёлтый то ли дым, то ли пар, Эйч схватил какую-то бутылку, на глаз плеснул в колбу из неё, удовлетворённо кивнул, когда дым и бурление прекратилось, принюхался, ещё раз кивнул и… залпом выпил гремучую смесь.

Я стояла в дверях, вытаращившись на него, как на сумасшедшего, а профессор довольно облизнулся, отставил колбу и, бодро потирая руки, провозгласил:

— Ну что ж, приступим!

Я кивнула и отступила на пару шагов назад.

— Адептка Флен? — приподнял он бровь. — Вы что, боитесь своего профессора?

— Ну, знаете ли… Откуда мне знать, что вы там выпили, — передёрнула я плечами, обнимая и прижимая к себе рецептурник, как спасительную соломинку.

Больше-то хвататься не за что было. Разве что за голову, потому что, кажется, наш новый профессор по боевым практикам того… с головой слегка повздорил, вот так же, как мы с Лютой сегодня. Только мы-то помиримся быстро, а профессор Эйч — не факт.

— Ах это, — приподнял он опустевшую колбу. — Это всего-лишь бодрящий коктейль. В последние дни всё никак не хватает времени на сон, приходится бодриться кардинальными методами. А вы что подумали, адептка?

Я неопределённо пожала плечами и заставила себя переступить порог. И правда, а что я подумала? Всего-то, намешал что-то бурляще-пыхтящее новый профессор и выпил. Живой же остался, и даже не позеленел. Чего я испугалась-то⁈

Я и сама не могла найти ответ на этот вопрос, но в присутствии профессора Эйча чувствовала себя очень некомфортно. Нервы были натянуты, как струна, которая того и гляди лопнет. И тогда… не знаю, что случится, но это явно не понравится ни профессору, ни мне, ни, уж тем более, ректору Адали. А она и так меня из последних сил терпит, исключительно из любви к пожертвованиям, которые щедро отстёгивает в фонд ПИБА мой дедушка по отцу. Самого деда я никогда не видела, но считала глупым отказываться от его «подарков».

Однако, щедрость родственника не безгранична, в отличие от моих разрушительных талантов. Поэтому нужно взять себя в руки, запихать поглубже личные предпочтения и лишние эмоции, отработать наказание, пересдать практикум и перестать уже думать всякие глупости в отношении профессора Эйча. И что за имя такое⁈ Больше на прозвище похоже…

— Вы так и будете стоять у дверей, будто готовитесь сбежать? — поинтересовался профессор, сложив руки на груди. — Или всё же соизволите подойти к рабочей зоне и выслушать задание?

Он указал на стойку с небольшим котелком, притулившуюся в углу, рядом со стеллажом, заставленным ингредиентами. Я вздохнула и поплелась к котелку. Варить зелья не было никакого желания, тем более, в таком настроении. Обязательно же отвлекусь и напортачу.

Бросила рецептурник на рабочий стол, развернулась к профессору и уставилась на… его тапочки, в ожидании, когда они соизволят озвучить задание.

— Ну что ж, — хмыкнул профессор, — пожалуй, начнём с чего-нибудь безобидного. Приготовьте ка мне зелье успокоения третьего порядка. Справитесь?

У-у-у, нашёл безобидное! Успокоительное зелье третьего порядка это убойная штука — вырубает всех, кто заранее не принял антидот, на расстоянии сотни шагов. Достаточно встряхнуть и разбить флакон, зелье тут же трансформируется в газ без цвета и запаха, и распространяется мгновенно.

Правда вреда никакого не приносит. Даже бодрит слегка, когда очнёшься, спустя три часа. Но это в случае, если его правильно приготовить. Варианты последствий в случае нарушения технологии изготовления безграничны. И это профессор Эйч считает безобидным заданием⁈ Он что, моё личное дело не читал?

— Вы уверены? — уточнила на всякий случай.

— Более чем. А вас что-то смущает? Боитесь не справиться? — прищурился Эйч.

— Ну что вы, — растянула я губы в подобии улыбки, листая рецептурник. — Успокоительное, так успокоительное.

«Заодно и отоспитесь, если что…» — добавила мысленно.

Рецепт был довольно короток и незатейлив. Всего пять ингредиентов и основа из очищенной, заряженной на трансформацию в летучую форму воды. Единственной особенностью этого зелья являлось то, что последний ингредиент добавлялся по окончании процесса варения и остужения, иначе пары от кипения вырубали бы зельевара прямо у котла.

А ещё, разливать по флаконам его следовало очень осторожно, и запечатывать, разумеется, герметично. Но в зельеварении в принципе было три краеугольных камня: точно, нежно, плотно. На первом курсе все неизменно хихикают, когда преподаватели об этом рассказывают. Но потом, когда пару раз ошпарятся, или ещё как-то пострадают, смеяться перестают.

Меня уже давно это не веселило, хотя происшествий от этого меньше не стало. Но я стараюсь, и это уже немало!

Убедившись, что правильно запомнила состав зелья, я принялась готовить ингредиенты. Профессор Эйч над душой не стоял, занимался своими делами, изредка поглядывая на меня.

Я тоже посматривала на него украдкой. Опять какой-то гремучий коктейль намешивает. Принюхалась, но по запаху разобрать, что он там делает, не смогла. К тому же, у меня уже вода закипать начала, пора было добавлять заранее отмеренные составляющие зелья.

Профессор Эйч к тому времени закончил намешивать своё пойло, понюхал его, выпил половину, посмотрел на оставшееся, потом на меня, хмыкнул и допил всё. Потом отставил колбу и бодро подошёл ко мне, чтобы контролировать процесс.

Первые три компонента ушли в воду без проблем, и я даже без запинки нужные словесные формулы отчеканила, заряжая и ускоряя процесс магией, а вот с четвёртым возникла небольшая заминка.

— Стой! — вдруг выкрикнул Эйч, в мгновение оказавшись рядом и схватив мою руку прямо над котлом.

Осторожно отвёл её в сторону и забрал мерный стакан.

— Вы чего? — нахмурилась я.

— Что это? — чуть встряхнул он стаканом у меня перед носом, сверля гневным взором.

Ух, какой у него взгляд был! Серые с предгрозовой синевой глаза практически почернели, и так и метали молнии. Мне даже показалось, что грозой запахло. А лицо такое напряжённое, сосредоточенное. Будто я тут отравить его этими несчастными тёртыми ядрами сонного ореха пыталась.

— Это, — указала пальчиком на стакан в руке профессора, попутно отодвинув его от своего лица, а то надышусь коварным порошочком и буду дня три сонная и вялая ходить, — порошок из ядер сонного ореха, две меры по Кайсу, как указано в рецепте.

Эйч сжал зубы так, что я, кажется, скрежет услышала. Грубо отодвинув меня в сторону, он подошёл к рабочему столу, схватил банку с порошком и продемонстрировал её мне.

— Вот это порошок сонного ореха, адептка Флен, — отчеканил он. — И вы его даже не открывали. А это, — приподнял он мерный стакан, — вы извлекли из внутреннего ящика стола, из отсека для особо ядовитых веществ. И попади этот порошок в кипящую воду, мы с вами уже были бы мертвы.

Я сглотнула, покосившись на стакан в руках профессора, и отступила подальше.

— И знаете, что больше всего интересует меня в данной ситуации? — прищурившись и наступая на меня, произнёс он почти шёпотом.

— Ч-что? — слегка заикаясь и пятясь, спросила я.

— Как вы умудрились легко и непринуждённо открыть этот хропов опечатанный отсек, не приложив никаких усилий и не потревожив защитный контур⁈

Интересный вопрос! И я бы даже задумалась над ним, но вот незадача, во-первых, совершенно не помнила, как это делала, а во-вторых, так страшно стало, что коленки затряслись. Чего он на меня тут орёт? Я его и так боюсь, а он!

Профессор сверлил меня взглядом, ожидая ответа, которого у меня не было. Как я могу отвечать за то, чего даже не помню? Не доставала я никаких ядов, и тем более не взламывала опечатанных хранилищ, которых тут, в опасной близости от адептов, вообще-то, и быть не должно!

А если ты не чувствуешь себя виноватой, как известно, лучшая защита, это нападение.

Упёрла руки в бока, вздёрнула подбородок и заявила:

— Я ничего не взламывала! И вообще, что тут делают опасные яды? Это же рабочая зона для адептов, тут не должно быть неразрешённых к практикумам ингредиентов.

Профессор Эйч удивлённо повёл бровью — очевидно, не ожидал такого поворота — хмыкнул, покачал головой, одним этим жестом показывая, что он думает о моих претензиях и обо мне в целом (явно ничего хорошего, даже, скорее всего что-то нецензурное, но озвучить статус преподавателя не позволяет), и полез в тот самый ящик стола.

Получилось у него не сразу. Сначала пришлось снимать защитную печать, потом убирать тревожный щит, и только после этих манипуляций ящик поддался. И вот как бы я всё это вскрыла? У меня даже знаний нужных нет! Нет, не могла я эту гадость самостоятельно достать, напутал что-то Эйч.

Осторожно ссыпав содержимое стакана в керамическую ёмкость, преподаватель плотно закрыл её, провёл рукой, опечатывая, потом закрыл ящик, вернул все защитные печати и щиты на место, отнёс стакан к ёмкости с очищающим раствором, и только после воззрился на меня ну очень нехорошим взглядом.

— Сегодняшний практикум вам не засчитан, адептка Флен, — категорично отрезал он. — Попытаете удачу завтра. А сейчас… уйди с глаз моих долой, недоразумение.

Он устало вздохнул, помассировал виски и отвернулся, давая понять, что меня тут не желают видеть. Ну уж нет! Я такими темпами действительно до самого выпуска из ПИБА буду наказание отрабатывать. Надо взять себя в руки и доварить уже это треклятое зелье!

Сжала кулаки, зажмурилась, набираясь смелости, и упрямо проговорила:

— Я не закончила. Тут совсем немного осталось.

— Завтра, — не оборачиваясь, отмахнулся он. — Свободна.

А я тихонько подбежала к столу схватила банку с порошком сонного ореха и, пока не помешали, сыпнула прямо из неё в котёл. Пока чистый стакан достану, пока отсыплю две меры, Эйч может заметить и остановить. А я просто обязана доварить это зелье, немного же совсем осталось, уже почти готово. Не хочу и завтра с ним возиться.

Глазомер у меня всегда был отменный, и рецепт я помнила отлично. Так что, судя по тому, как мутное зелье в котле начало светлеть, приобретая прозрачность, получилось всё как надо.

Остался последний штрих: затушить огонь, остудить и добавить катализатор — три капли концентрированной вытяжки из летучего ночного гриба. И всё! Можно разливать.

Профессор Эйч, кажется, решил, что я уже ушла, или просто не хотел смотреть на ноющую адептку, поэтому продолжал стоять спиной ко мне, опершись руками на соседний стол и опустив голову.

Я быстро схватила маленький пузырёк из чёрного стекла и мерную трубочку, встала над котлом, погасила огонь жестом и скороговоркой выкрикнула заклинание мгновенного остужения, одновременно откупоривая пузырёк с вытяжкой летучего гриба.

— Стой! Оно перекипело! — вскрикнул профессор, бросившись ко мне как раз в тот момент, когда с мерной палочки в зелье упала последняя, третья капля.

А я уже благополучно оседала на пол, закрывая глаза и погружаясь в глубокий сон, навеянный повалившим из котла, но зато холодным и бесцветным, как и должно быть, паром.

* * *

Эйч

— Стой! Оно перекипело! — крикнул я на ходу, но было уже поздно.

Девчонка умудрилась завершить зелье, только, видимо, не знала, что перекипевшая заряженная вода в сочетании с летучим грибом даёт мгновенную реакцию.

Успел подхватить её в последний момент, уже у пола. Так и хотелось за волосы схватить паршивку, но пожалел белые кудряшки. Уж очень забавно курносое личико в их обрамлении смотрелось.

Выпрямился, держа отрубившуюся адептку на руках, и тут же пошатнулся, но на ногах устоял. Забористую дрянь она сварила, даже через двойную дозу антидота пробирает. Хорошо, что вторую половину тоже сам выпил, а не отдал ей, как намеревался сначала. Как чувствовал, что без эксцессов не обойдётся.

И ведь предупреждали же меня, говорили, что это ходячая катастрофа. Не поверил, как оказалось, зря. Ещё и усталость эта, хватку потерял. Мало того, что несколько суток перед вызовом в академию провёл без сна (на переговорах с горными феями не поспишь, моргнуть не успеешь, как выпотрошат и на косметические декокты пустят), так ещё и это странное чувство беспокойства, преследующее с первых минут появления в ПИБА. Даже несмотря на дикую усталость, ночью так и не удалось поспать.

Что-то тут определённо было не так. И дело даже не в магическом фоне, тревожило что-то другое. А что именно — никак не получалось уловить.

Покосился на девчонку, спящую у меня на руках и пришёл к неутешительному выводу — придётся присмотреться к ней повнимательней. Не хотелось бы, чтобы причиной вызова оказалась именно она.

Но я уже и такой возможности не исключал. Уж больно легко, играючи, она преодолела высшую защитную магию. Не взломала, не потревожила, а просто прошла сквозь, будто препятствий и не было. Такое мне приходилось видеть только однажды. Очень хотелось верить, что это не такой же случай.

Но сначала необходимо отдохнуть, иначе от меня просто не будет толку. На бодрящих коктейлях долго не протянешь, усталость потом всё равно возьмёт своё, причём в двойном размере. Магия не терпит злоупотреблений.

Поудобнее перехватил девчонку и призадумался. Тащиться с ней через всю академию не было ни желания, ни, откровенно говоря, сил. Да и куда её нести понятия не имею. Не в первую же попавшую женскую спальню забрасывать.

Покосился на металлический стол с желобками и фиксирующими ремнями в дальнем углу, хмыкнул, представив, что будет, если она проснётся под утро на «разделочном» столе, и решил оставить это ходячую проблему до утра у себя.

Брошу на диван, всё равно спит непробудно. И сам, наконец, высплюсь, потому что зелье она всё же сварила на славу, хоть и слегка отклонилась от технологии, глаза так и норовили закрыться.

Стараясь удержать ясное сознание и дрыхнущую адептку, повёл пальцами левой руки, создавая портальную арку. На территории ПИБА такие перемещения запрещены, но мне уже было плевать. Скорее бы до кровати добраться.

Последние сумбурные мысли, видимо, повлияли на вектор конечной точки перемещения и из портала я вышел не в гостиной отведённых мне комнат, а в спальне, прямо перед кроватью.

Сразу повело. В ПИБА неспроста запрещены порталы. Сдерживающий пузырь вокруг академии агрессивно реагирует на энергию смещения пространственных полей и вытягивает слишком много сил.

Это, недосып и действие сонного зелья сыграли со мной злую шутку. Ни на какой диван я девчонку не отнёс. Рухнул на кровать вместе с ней, отключившись, кажется, ещё до того, как падение закончилось.

* * *

Как только меня не будили за мою насыщенную жизнь. И с оружием нападали, и душить пытались, и магией оглушить. Были и приятные пробуждения, например, в объятиях знойных красоток. Но что бы вот так…

Просыпаться от оглушительного женского визга и пинка в живот, от которого спросонья свалился с кровати, мне ещё не приходилось. Благо, инстинкты сработали, на пол я не упал, встал на ноги, ошалело оглядываясь и оценивая обстановку.

Когда понял, что опасности нет (по крайней мере, очевидной), стряхнул с пальцев искры почти сформировавшегося щита и осуждающе воззрился на сидящую на кровати, помятую, растрёпанную девицу.

Визжать она, слава богам, перестала. Но выглядела весьма испуганной и в тоже время воинственной. Я же усиленно шевелил извилинами, соображая — что происходит.

Вспомнил события прошлого вечера и, завалившись в кресло, беспардонно заржал. Девчонка продолжала сидеть на кровати и хлопать огромными голубыми глазами в обрамлении длиннющих чёрных ресниц. На заспанном личике явственно читался вопрос — «где я и что тут делаю?».

Смешная такая, белые кудряшки торчат во все стороны, розовые губки чуть приоткрыты, будто хочет что-то сказать, но не решается. Сидит ранним утром в моей постели…

Так, мысли завернули совсем не туда. Но, будь обстоятельства её появления здесь другими, я бы не отказался…

Встряхнул головой, встал и хотел, было, объяснить всё, но не успел.

— Вы… Вы!.. Вы!!! — закричала она, поднявшись на коленях и указав на меня пальцем. — Да как вы посмели?!!

— Что именно посмел, уточнить можно? — приподнял я брови.

Кажется, малышка подумала, что я позабавился с ней, пока была в отключке. Если бы. Я сам позорно проспал всю ночь, как убитый. Но хоть выспался. Давно таким бодрым себя не чувствовал. Даже внутренний резерв подскочил заметно, будто и правда всю ночь активно… заряжался положительными эмоциями.

— Я… Я буду жаловаться! — всё ещё продолжая хорохориться, всхлипнула она, сползая с кровати. — Я пойду к ректору Адали! К самому императору! Я… маме расскажу, — совсем скисла Тара, перейдя на шёпот.

Кажется, сейчас грянет истерика, вон, уже и подбородок дрожит. А я это мокрое дело сильно не уважаю. Сразу начинаю чувствовать себя беспомощным, и хочется сбежать с поля боя с позором.

— Отставить панику, адептка Флен! — прикрикнул на неё.

Вздрогнула, но всхлипывать перестала. И, кажется, посмотрела на меня более осмысленно. Может и не всё так плохо? Звёзд с неба девочка не хватает, но есть надежда, что окажется разумной и не устроит скандал на пустом месте.

— Вы сами во всём виноваты, — сказал с нажимом. — Я запретил доваривать зелье, и неспроста. Технология изготовления была нарушена, временные рамки сместились. Вы не послушались, и вот итог. Скажите спасибо, что я хоть сюда добраться успел, прежде чем уснул. Если бы не двойная доза антидота, валяться бы нам обоим всю ночь на холодном каменном полу в подвале. И ещё неизвестно, какие могут быть последствия и побочные действия от вдыхания той дряни, что ты сварила.

Адептка моргнула, по щекам скатились две крупные слезинки, но на этом всё и закончилось. Кажется, гроза миновала. Она опустила голову, неловко обняла себя руками и едва слышно пробубнила:

— Извините, я не нарочно.

— Не извиню, — отрезал я. Преподаватель же (нашли няньку, будь оно всё неладно!), нужно соответствовать. — Отработаешь. Только теперь будем соблюдать особую осторожность. Придётся усилить меры безопасности… И как ты ещё академию не развалила с такими талантами?

Девчонка всхлипнула, плечи под белыми кудряшками вздрогнули, и мне как-то сразу расхотелось соответствовать.

Паршивое это прикрытие — преподаватель, но, учитывая обстоятельства, лучший вариант.

— Ладно, иди уже. Потом разберёмся с графиком отработок, — проговорил я чуть мягче.

Она кивнула, так и не поднимая головы, и поплелась к выходу из спальни. Уже у дверей остановилась и, не оборачиваясь, с запинкой, явно смущаясь, спросила:

— А… у нас это… точно ничего?.. Хууух, в смысле… мы же, правда, только спали?

И так в дверную ручку вцепилась, что кулачок побелел. Так и подмывало подразнить её расплывчатыми намёками. Но пришлось засунуть свои желания куда подальше, не до того сейчас. А вот когда решу проблему, можно будет и расслабиться с хорошенькой девушкой.

— Иди уже, недоразумение, — хмыкнул миролюбиво. — Спали мы оба, зелье ты сварила весьма действенное, тут не поспоришь.

— Так, значит, зачтёте? — тут же обернулась она, с надеждой уставившись на меня.

— Уйди, а, пока не передумал, — посоветовал наглой девчонке.

Она пробурчала что-то вроде «ну нет, так нет» и выбежала из спальни. А я подошёл к окну, рывком раздвинул шторы и понял, что уже далеко не ранее утро. Судя по положению солнца, было ближе к полудню. Вот поспали, так поспали.

За спиной послышалось смущённое покашливание.

— Там это… профессора ходят, — промямлила Тара, переминаясь с ноги на ногу в дверях. — Как я от вас выйду-то?

— Ножками? — предложил я оптимальный, на мой взгляд, вариант.

— Вы что? Увидят же!

— И? — не понял я, в чём проблема.

— Что о нас подумают? — прошептала она, испуганно хлопая глазами.

Ну да, это я закончу свои дела и исчезну. Плевать, кто что будет обо мне думать и говорить. А ей здесь ещё два года учиться. Досадно.

— Похоже, придётся опять нарушать правила, — проговорил задумчиво, почёсывая подбородок. Щетина за ночь отросла. Странно, я же на её рост блок наложил…

— Какие правила? — испуганно округлила глаза адептка.

— Подожди минутку, приведу себя в порядок, чтобы лишний раз туда-сюда не мотаться, — проговорил вместо ответа и, прихватив свежую одежду, отправился в ванную.

Тара настороженно наблюдала за мной от двери, забавно хмуря брови и покусывая губы. Видно, очень хотела что-то сказать, но не решалась. Мысль уделить этой девушке побольше внимания, когда разберусь, что здесь творится, крепла с каждой секундой.

В ванной я пробыл не больше пяти минут. А когда вышел, в спальне никого не было. Решил уже, что она всё-таки ушла, рискнув репутацией. Но адептка Флен обнаружилась в гостиной, у рабочего стола. Эта пигалица в наглую копалась в документах. Ничего важного я на столе, разумеется, не оставлял, но сам факт.

Неслышно подошёл к ней со спины, заглянул через плечо и вкрадчиво поинтересовался:

— Что-то интересное нашла?

— Да ерунда какая-то, — пробурчала она.

Спохватилась, бросила бумажки и резко выпрямилась, заехав головой мне по подбородку. Тут же отскочила в сторону, заломила руки и залепетала какие-то бессвязные извинения. А закончила просто феерической фразой:

— И вообще, если это тут так открыто лежит, значит можно.

— Интересная позиция, пожалуй, возьму на вооружение, — усмехнулся я, потирая подбородок.

— Простите, я не хотела, — опустила она голову.

— Ладно, забудь. Иди сюда, — шагнул я к ней, открывая портальную арку.

Когда же попытался приобнять девчонку, чтобы провести через портал в ту самую лабораторию, где мы были вчера вечером, она отпрянула и едва не влепила мне пощёчину. Перехватил тонкую ручонку за запястье и, едва сдерживая раздражение, произнёс:

— Не доводи меня, дорогуша. Ты и так отнимаешь слишком много времени, потом не рассчитаешься.

Схватил её за талию, не обращая внимания на попытки вырваться, и шагнул в портал. Через мгновение мы были уже в лаборатории. Можно было, конечно, попробовать открыть арку прямо в её комнату, но не факт, что там никого не окажется. Да и построение порталов в места, где раньше не бывал та ещё морока. А тут по проторенной дорожке, так сказать.

Отпустил адептку и направился к выходу. Мало того, что потерял ночь, так ещё и на занятиях не появился, Адали может взбрыкнуть и отказать в сотрудничестве. С этой мегеры станется, и никакие соображения безопасности её не остановят.

За спиной послышались быстрые мелкие шажочки. Тара догнала меня и, стараясь поспевать, пристроилась рядом.

— Так бы сразу и сказали, что хотите…

— Обязательно скажу, когда время придёт, — перебил я её, распахивая двери из заброшенного крыла в действующую часть академии. — Опишу в подробностях. А сейчас марш на занятия!