Глава 18

Спустя несколько минут я тряслась в карете по бездорожью и, постепенно выпутываясь из сковывающего заклинания, слушала рассуждения Акса.

— Вот смотри, Морри, мы сейчас с тобой поженимся, и тогда уже твой папочка никуда не денется, ему придётся признать меня. Сама подумай, я твой ненаглядный, у нас будет ребёнок, как ни крути, наследник всех его богатств. К тому же, после того, как ты хлебнёшь ещё немного приворотного зелья, сама за меня заступаться будешь. А папочка тебя любит. Наверняка возьмёт нас обоих в новый мир. Я уверен, что у них есть какой-то план на такой случай. Да не вертись ты! — пихнул он меня локтём в бок. — Всё равно из моих чар не выпутаешься. Ты же у нас теоретик, только высчитывать и прогнозировать можешь. Давай, спрогнозируй, как скоро я займу место твоего папочки при императоре?

— Никогда, — прошипела я, скидывая последние нити его сковывающих чар.

Резко выпрямилась, заехав ему по подбородку головой, стянула мешок и выпалила:

— Ты идиот, Нот! Я не Морана, и в этом твоя главная ошибка!

А потом случилось то, что я предпочла бы никогда не вспоминать, но мысли об этих мгновениях на грани будут преследовать меня до скончания жизни.

Я разозлилась, очень сильно! Вспомнилось, как Акс обманул меня, опоил, хотел воспользоваться. В памяти всплыло и то, что он сделал с Мораной. Ведь едва не убил же! И ради чего? Чтобы выбить себе местечко потеплее при императоре. И сейчас похитил, думая, что Морана — девушка, которая носит его ребёнка, поможет ему пробиться к власти. Оглушил магией, запихал в мешок, запугивал, бил локтями по бокам. Сволочь! Ненавижу…

— Морри, да ты у меня боевая, — потирая челюсть, криво улыбнулся Аксэн. — Но лучше успокойся, я не хочу навредить тебе. Ты же носишь моего ребёнка. Это очень ценное вложение, согласись? Так что не дёргайся и веди себя хорошо. Нам ещё нужно успеть добраться до безопасного места. Ну, куда тебя везли?

— Ты не расслышал, придурок? Я не Морана, — прошипела я и просто выдохнула.

Вот взяла и выдохнула из себя всю эту неприязнь, ненависть, презрение.

Он вдруг задрожал, начал задыхаться, хватая ртом воздух и схватившись за горло. Посинел, испуганно глядя на меня, а я смотрела на него и никак не могла понять — хочу ли, чтобы он выжил? Пожалуй, пусть сдохнет. Или нет? Пусть живёт и мучается всю жизнь? Я будто окаменела. Нет, не физически. Эмоционально. Мои чувства смешались в отвратительный липкий клубок, заставивший меня застыть, как муха в смоле. Я смотрела на испытывающего нестерпимую боль парня, которого когда-то, как думала, любила, и не понимала — хочу ли, чтобы он умер, или пусть живёт в мучениях? Вариант с пощадой вообще не рассматривался. Только смерть или нескончаемые муки. И мне нравился такой выбор, доставлял какое-то извращённое удовольствие.

Убей — будто послышалось едва различимым шёпотом. Вздрогнула и осмотрелась. Никого больше рядом не было. Показалось?

— Морри, — прохрипел Акс. — Молю…

— Я не Морана, — повторила, склонив голову набок и наблюдая, как он корчится.

Эмоции зашкаливали. Гнев, ненависть, презрение, жажда отмщения. Но всё это достигло такого пика, что воспринималось, как будто со стороны. Никогда не думала, что чувства могут быть настолько сильными, что как будто отделяются от тебя, оставляя в некоем коконе полного бесчувствия.

Карету тряхнуло на выбоине, и я будто очнулась. Вырвалась из плотного комка затягивающих в чёрный омут эмоций. Помотала головой и отпустила Акса. Он упал к моим ногам и застонал, сплёвывая кровавую пену на пол.

— Останови карету, — приказала я.

Мои руки всё ещё были связаны, но я уже чувствовала себя хозяйкой положения. О том, что сейчас едва не убила Аксена одними лишь эмоциями, старалась не думать. Потом это обдумаю, сейчас нужно выбираться.

— Как ты это сделала? — прохрипел он, с трудом поднимаясь.

— Тебе это знать не нужно, — ответила я. — Верни меня туда, откуда забрал.

— А что будет, если не верну? — спросил он, посмотрев на меня исподлобья.

— Ты не хочешь этого знать, — холодно усмехнулась я.

— Ошибаешься, хочу, — проговорил он через силу.

Аксэну явно было страшно, он не ожидал такого отпора и растерялся, но старался держать лицо. И в следующее мгновение я поняла, почему.

— Тебя же наверняка хотели спасти. Просто так из ПИБА не вывезли бы. Я уверен, есть место, где можно скрыться. Скажи, где оно, и я доставлю тебя туда. А ты возьмёшь меня с собой, — выпалил он, поднимаясь. — И я стану тем, кем хочешь, Морри. Буду хорошим мужем, отцом, кем угодно! Я стану отличным советником императора в новом мире!

Акс никогда не воспринимал Морану всерьёз и сейчас просто не обращал внимания на то, что «она» говорит, но я всё же попыталась достучаться до него.

— Ты меня не слышал? — спросила я. — Нет, ну правда. Ты вообще не соображаешь, что уже упустил все возможности? Очнись, Акс! Я. Не. Морана! И нет никакого тайного места, где тебя встретят с распростёртыми объятиями и спасут. Отвези меня обратно, или хуже будет!

— Тара? — удивлённо охнул он, отпрянув, будто получил пощёчину.

По голосу что ли узнал? Или по интонациям?

В следующее мгновение карета резко затормозила, отбросив меня к спинке сиденья, дверца распахнулась и я облегчённо выдохнула, увидев Эйча. Пришёл! Он нашёл меня и пришёл спасти.

Но облегчение тут же сменилось паникой, потому что я увидела, что за спиной Эйчтара, на горизонте, уже забрезжил рассвет. Наверное, я какое-то время была без сознания и не заметила этого. Мы опаздываем!

— Убила бы, — прошипела я, взглянув на Акса. — Но некогда сейчас.

— Не переживай, он своё получит, — заверил меня Эйч, развязывая мои руки. Он порывисто обнял меня и тут же отстранился. — Но сейчас нам нужно спешить.

— Успеем? — спросила я, с тревогой вглядываясь в светлеющее вдали небо.

— Обычным ходом уже нет, — покачал он головой.

— Давайте порталом, — подбежал к нам советник. — Сарж, бери у меня энергию, на троих на такое расстояние хватит.

— А я? — растерянно спросила Люта.

— Проследи, чтобы этот никуда не сбежал. — Эйч указал на карету, в которой остался скованный по рукам и ногам Аксэн Нот.

— Отвезу его в академию, — со зловещей улыбкой проговорила Люта.

Эйчтар кивнул, положил одну руку на плечо советника, чтобы подпитаться от него магической энергией, а другой начал формировать портальную арку.

— Я в тебя верю, Тарусь! — крикнула Люта, и мы ухнули в жерло портала.

Перемещение длилось около пяти секунд, но за это время я успела подумать о том, что больше никогда не хочу испытывать такую слепую ярость. Ведь едва не убила Акса! Пусть он и подонок, но убивать его… Это уже слишком. Это не я!

А в следующее мгновение мы очутились у подножия холма, с вершины которого в пока ещё тёмное небо вздымался луч кроваво-красного света, и мне уже стало не до самобичевания.

— На месте, — выдохнул Эйчтар.

— И у нас не больше пятнадцати минут, — выпалил советник Эвилл.

А к нам уже бежали какие-то люди. И вид у них был весьма недружелюбный. Да и одеты они были… как Эйч.

* * *

Нас окружили в считанные секунды. И разговаривать эти бравые ребята не были настроены. Если бы не советник Эвилл, который сразу же назвал своё имя, мы бы вообще живы не остались! Не знаю, что тут произошло, но боевые маги, охраняющие холм с артефактом, были настроены очень воинственно. Даже убойные заклинания уже приготовили. Один из них, к слову, вознамерился использовать на нас ту самую тройную боевую петлю, которую я же и создала. Какая ирония! Меня хотели убить заклинанием, которое я сама придумала!

— Советник Эвилл? — переспросил один из них. — Подождите.

И он явно ментально с кем-то связался, чтобы уточнить, можно ли нас пропустить. А я смотрела на мага, держащего наготове «мою» петлю и пыталась высчитать, как её нейтрализовать. Не выходило!

Вот все остальные плетения так или иначе можно было разрушить или отразить, при должном умении, а петлю никак! То есть, я создала идеальное убойное заклинание… И мне это не нравится. Да, на нас его уже не используют, но ведь применяют на других. Я вложила в руки боевых магов идеальное оружие, которое могут использовать и в корыстных целях. Тот же Аксэн Нот и подобные ему гады без зазрения совести могут применять это заклинание не только на поле боя.

Раньше никогда не задумывалась об этом, а сейчас вдруг поняла — не хочу, чтобы то, что я создаю, убивало! Не хочу причинять вред. Если выживу и смогу остаться в ПИБА, знаю, какой профиль выберу. Разработка защитных мер. В нашей академии нет общего курса по этому направлению, только подразделы в артефактике, зельеварении и заклинаниях, но я сделаю всё, чтобы он появился!

— Отбой, — произнёс маг, который уточнял личность советника ментально.

И все боевики развеяли свои атакующие заклинания.

Нас попросили пройти к посту, где убедятся, что мы те, за кого себя выдаём. По дороге Эйч украдкой взял меня под руку и прошептал:

— Веди себя как дочь советника. Ты любишь папочку и боишься артефакта.

— Я и правда боюсь, — шепнула в ответ.

— Вот и бойся рядом с ним. А я буду за тобой, — проговорил Эйч и легонько подтолкнул меня к Эвиллу.

Пришлось подойти к советнику, схватить его за руку и сделать вид, что я хорошая дочка. Было жутко неудобно, но Эвилл подыграл мне, приобнял за плечи одной рукой и начал успокаивающе поглаживать.

— Это лишнее, — шикнула я.

— Я тоже волнуюсь вообще-то, — проворчал он.

Я тяжело вздохнула, обернулась, посмотрела на ободряюще улыбнувшегося мне Эйчтара и сцепила зубы. Потерплю. Только бы всё получилось. Время неумолимо подходило к концу. У нас осталось уже не больше десяти минут!

Нас привели к перекрытой дороге на вершину холма. Там пожилой, высокопоставленный маг засвидетельствовал личность советника Эвилла и его дочери, скептически посмотрел на Эйча и язвительно проговорил:

— Вернулись всё же.

— Я всегда следил за ситуацией, — ответил Эйч.

— Сейчас это уже неважно. И все мы хотели бы оказаться в другом месте, — проговорил пожилой мужчина.

— Не спешите прощаться с жизнью, у нас ещё есть шанс, — ответил ему Эйчтар.

— Глупая вера в чудо ещё никого не спасала, — ответил он. — Проходите.

И нас пропустили к тропе, ведущей на вершину холма.

— Быстрее, Тара, — шепнул Эйч.

Я побежала вверх по склону и споткнулась, услышав отчаянный крик:

— Дочка!

Обернулась и увидела… маму. Это была она, мне не показалось! Мама стояла там, внизу, у пункта пропуска. И в её глазах читался такой отчаянный страх за меня, что слёзы на глазах навернулись.

— Стоять! — крикнул нам тот самый маг, который дал разрешение подняться к артефакту. — Госпожа Флен, вы что-то увидели? Моя ошибка, нужно было подождать, когда вы вернётесь. Всем спуститься! — махнул он рукой, и к нам тут же поспешили боевые маги, чтобы вернуть нас обратно, к подножию склона.

А время неумолимо бежало вперёд.

Я приложила руки к груди и прошептала одними губами:

— Мамочка, доверься мне.

По щеке скатилась слезинка, которую, надеюсь, скроет иллюзия. Для всех, но не для такого мастера иллюзии, как моя мама. Почему она здесь? Как вообще тут оказалась? В эпицентре смертоносной угрозы!

Хотя, учитывая её уровень владения иллюзорной магией и то, что она отправилась в столицу, чтобы добиться справедливого суда для Аксэна Нота… Наверное, она добралась до самого императора в своём стремлении наказать моего обидчика. И как раз тогда активировался артефакт. Неудивительно, что её привлекли к делу, как виртуозного иллюзиониста.

Нас заставили вернуться. Суровый пожилой мужчина окинул нас троих подозрительным взглядом и обратился к маме:

— Вы видите иллюзию? Они выдают себя за тех, кем не являются?

— Да не всё ли равно⁈ — воскликнул советник Эвилл. — Мы все умрём через пять минут!

— Я предпочитаю покинуть этот мир, зная, что был верен короне до конца, — сухо проговорил маг.

А я смотрела на маму и старалась передать взглядом всё, что чувствую. Страх, надежду, веру, любовь. Ну же, мамочка, помоги мне…

— Нет, — мотнула головой мама. — Мне показалось. Иллюзии на них нет.

— Подозрительно это, — сощурился высокопоставленный пожилой мужчина, от которого сейчас зависело всё, а он об этом даже и не подозревал.

— Вы забываетесь, — возмутился советник Эвилл. — Я выше вас по уровню допуска.

— Но не в этом случае, — ответил он.

И тут моя мама сделала то, чего я от неё точно не ожидала. Она подошла к магу, взяла его за руку и тихо произнесла:

— Да отпустите уже их. У нас осталось всего несколько минут. Проведите их со мной. Мне так страшно… И я хочу, чтобы последним, что я увижу, было ваше волевое лицо.

Она прикоснулась к его щеке, улыбнулась и… обняла его.

— Идите уже, — растерянно махнул рукой мужчина.

Взбегая по холму, я обернулась и увидела, как мама самозабвенно целуется с этим суровым магом. Но, несмотря на это, она протянула руку в мою сторону, будто говоря — я с тобой.

Дальше я бежала, отчаянно вытирая катящиеся по щекам слёзы. Я всё же увиделась с мамой, но даже обнять её не смогла. И меня это не устраивает! Так что, держись артефакт Иных, я тебя в порошок сотру!

Холм был не таким большим, как мне казалось. До вершины мы добрались буквально за минуту. А дальше начиналось сверкающее красными всполохами поле, через которое никто не мог пройти.

Мы остановились у самой его границы. Эйчтар взял меня за руку, развернул к себе и прошептал:

— Я знаю, ты сделаешь это. Не надеюсь, не уверен, а просто знаю!

— Мне бы твою уверенность, — тяжело дыша, проговорил советник Эвилл. — Я чувствую идущею от этой мерзости силу. И мне никогда ещё не было так страшно.

— Тара справится, так что не переживайте, вы выживете, — хмыкнул Эйч.

— Я не за себя боюсь, — покачал головой советник. — Спаси их, Иная девочка. Спаси мою дочь и её дитя. Я… хочу стать дедушкой.

— Пора, Тара, — проговорил Эйч.

Он притянул меня к себе, поцеловал, так, что голова закружилась, шепнул «люблю тебя» и оттолкнул в сторону красного полога.

Я замерла буквально в шаге от этой сверкающей стены. Прислушалась к своим ощущениям, но ничего враждебного не почувствовала. Протянула руку, осторожно потрогала мерцающую преграду и поняла — её нет!

Это только визуально было для меня препятствием, на самом же деле я шагнула вперёд и оказалась по ту сторону так называемого щита, вообще ничего не почувствовав. Для меня его просто не существовало.

Но не это было главным потрясением!

Оказавшись рядом с красным конусом «солнечных часов», я вдруг осознала, что этот артефакт не несёт смертельной угрозы. Это не было часами смерти, как решили обычные маги. Они ошиблись, очень сильно ошиблись.

Я медленно приблизилась к артефакту. Сначала положила руки на каменное основание, из которого поднимался красный конус. Закрыла глаза и улыбнулась. Ощущения были такими тёплыми, такими приятными. Будто я потрогала что-то родное, близкое, доброе.

— Нет, — помотала головой. — Это не опасно.

Но ответить мне было некому. Я была совершенно одна тут, рядом с артефактом, который вот-вот активируется и… Что он сделает? Определённо не убьёт всех. Но что-то же всё-таки произойдёт. И что же это будет?

Выдохнула и положила ладони на сам светящийся конус.

Как я устояла на ногах — не знаю. Но я смогла. И даже не закричала от переполнивших меня эмоций.

Это было просто невероятно! Волшебно, завораживающе. Я утонула в потоке такой ласковой магии, что едва могла сохранять ясность рассудка. Это было словно ласковые объятия матери, укачивающей своё новорожденное дитя. Наверное, именно так и ощущается абсолютное счастье.

— Тара! — послышался крик откуда-то издалека. — Тара!

Я узнала этот голос и вернулась в реальность. Отдёрнула руки от конуса и обернулась. Сквозь красное марево щита посмотрела на Эйча… и приняла решение.

Я не имела права принимать это решение! Не мне такое решать, но я слаба, я всего лишь девушка… влюблённая девушка. Наверное, было бы лучше, если бы я не приходила сюда. Тогда всё произошло бы так, как должно. Но я оказалась тут. И я поняла, что сделает артефакт.

Нет, он никого не убьёт. Но и к тому, что он должен был сделать, наш мир ещё не готов. Возможно позже, когда я, и подобные мне, сможем изменить восприятие большинства. Да, позже, не сейчас.

Сомнения терзали меня, как стервятник обездвиженную жертву. Позволить свершиться тому, что должно, или остановить всё, надеясь на лучшее в будущем?

Обернулась, ещё раз взглянула на Эча, такого встревоженного, испуганного… за меня. Он же никогда ничего не боялся! Единственное, что вгоняет его в страх, это я и моя безопасность. А что, если он окажется среди тех, кто подвергнется действию артефакта? Это бесповоротно изменит его. Нет, я не готова лишиться своего якоря! Да вся империя не готова к такому.

Решено! Я остановлю артефакт. Может, это и эгоистично, может, всё дело в том, что я не хочу лишиться своих близких именно такими, какие они есть сейчас. А может я и права.

Артефакт вспыхнул ярче, стрела конуса начала раскрываться, как распускающийся цветок.

— Простите, предки, — прошептала, кладя руки на основание конуса и удерживая его. — Но мой мир ещё не готов к тому, чтобы наша магия пробудилась. Возможно позже, когда они привыкнут хотя бы ко мне.

Ладони обожгло, но буквально на мгновение. А потом они будто оледенели, примёрзли к артефакту.

«Мы принимаем твоё решение» — прозвучало у меня в голове. — «Но ты пробудишь нашу магию на истечение срока своей телесной жизни. Теперь зерно пробуждения в тебе, первая дочь эйнов».

И я упала, лишившись того, за что держалась. Конус просто исчез! Вернее не исчез, а впитался в меня, ожидая своего часа. Полог тоже исчез, и ко мне подбежал Эйч, упал рядом на колени, помог приподняться, крепко обнял и прошептал:

— Ты смогла.

А я просто улыбнулась, понимая, что не спасла империю от смерти, а только отсрочила момент, когда во многих её жителях пробудится кровь Иных. Да! Именно это и должен был сделать артефакт — пробудить Иную магию в тех, кто даже не подозревал, что является её носителями. И таких было очень много!

Ошиблась ли я, или сделала правильный выбор, отсрочив момент пробуждения? Не знаю. Но я сделаю всё, чтобы подготовить империю к возрождению Иной магии, которое произойдёт, так или иначе. Возможно, мне стоило отступить. Но тогда многие подверглись бы гонениям, прежде чем стало бы известно, что это повсеместное явление. А я больше не хочу бессмысленных жертв. Не хочу, чтобы кто-то ещё испытал такой же ужас перед грядущим и скрывал свои силы.

И пусть мне будет тяжело, пусть я буду одна, зато моих последователей не встретят такой же агрессией. Почему? Да потому, что я верю в свой якорь, и во всех своих близких. Они помогут мне подготовить этот мир к возвращению Иной магии, которая, по сути, является исконной для него.