Глава 5

Так меня ещё никогда не заносило! Всякое бывало, даже как-то умудрилась случайно хлебнуть веселящего зелья и устроить небольшой погром прямо на лекции по истории магических конфессий. Но чтобы вот так, полностью потерять контроль и напасть на преподавателя… Такого ещё не было!

Соображала я, прямо скажем, плохо. Вернее будет сказать — совсем не соображала, что говорю и делаю. А потом и вовсе отключилась. Пришла в себя, когда меня куда-то несли. И не отказала себе в удовольствии облапить голый торс профессора, который, собственно и нёс меня в неизвестном направлении.

Профессор фыркал и шипел, чтобы я не распускала руки, но куда там! Тут такие мышцы, такое всё! Прижалась щекой к рельефной груди, мурча от удовольствия, как кошка, и зажмурилась.

Где-то на фоне слышались шепотки и отдалённые смешки. Но меня это сейчас вообще не заботило. Отреагировала только когда, пинком открыв какие-то двери, профессор попытался сгрузить меня на кровать, попутно разговаривая с кем-то.

Я цеплялась за него, не желая отлепляться, и мешала рассказывать, что со мной не так. Но он таки отцепил мои руки от себя, потом на лоб легла прохладная ладонь и я начала засыпать.

— Ну уж нет, — проворчала, пытаясь оттолкнуть руку магистра Аклиса, нашего главного целителя.

— Ну уж да, Тара. Спать! — приказал он и я уснула.

Ночью меня пару раз будили, чтобы заставить выпить какое-то противное зелье. А как только допивала, опять усыпляли. Так что, осознание очередного трындеца накрыло меня только утром, когда мама с Лютой пришли проведать и, заодно, рассказать, какое эпичное представление я устроила накануне.

— Убейте меня, чтобы не мучилась, — простонала я уже раз сотый, наверное, в подушку.

— Ну уж не-е-ет, — захихикала Люта. — Сначала я хочу увидеть твоё лицо, когда перед профессором Эйчем извиняться будешь.

— Да ни за что! — воскликнула я.

— Ну-ну, милая, — похлопала меня по руке мама, — не переживай так. Профессор на тебя не в обиде. Я с ним пообщалась, очень разумный мужчина. А ты, Люточка, — повернулась она к моей безжалостной подруге, — лучше поддержи Тару. Ей сейчас и так нелегко. Ох, какое же это горе — так разочароваться в первой любви.

Мама ещё раз похлопала меня по руке, велела отдыхать и ушла, как она выразилась «Чтобы не пропустить экзекуцию моего обидчика».

— Ну вот на минуту тебя одну оставить нельзя, — обвинительно заявила Люта, плюхнувшись на кровать рядом со мной. — И как тебя угораздило-то? Это ж надо умудриться нахлебаться возбудителя и покуситься на профессора!

Говорила всё это Люта с серьёзным лицом, но я видела, что её буквально распирает. Того и гляди расхохочется на весь лазарет.

— Ладно, рассказывай уже, — махнула я рукой, зная, что она не успокоится, пока все эмоции не выплеснет.

— Ыыы, — не выдержав, завыла подруга. — Это было эпично! Как вспомню, так глаза на лоб лезть начинают. Вот точно так же, как в тот момент, когда мы с тётей Айрой из города вернулись…

— Как погуляли? — невинно хлопая ресничками, поинтересовалась я.

— О, это совсем другая история. Наполненная разочарованиями и болью. Потом расскажу, — отмахнулась Люта.

Мне оставалось только покорно молчать. Пусть выговорится.

— В общем так, — села поудобнее подруга, поджав под себя ноги, — заходим мы в ПИБА, а тут… полуголый профессор Эйч тащит тебя, замотанную в его рубашку, через холл.

Я застонала и опять уткнулась в подушку.

— Да подожди ты, это ещё не всё, — дёрнула меня за плечо Люта. — А ты в этот момент активно лапаешь его голую грудь, плечи и вообще всё, до чего можешь дотянуться. И всё это под восторженными взглядами собравшихся поглазеть на представление адептов!

— Я хочу умереть и проснуться от этого кошмара, — простонала в подушку.

— Ты уж определись, умереть или проснуться. И то и другое не получится, — захихикала подруга.

— Какая же ты язва, — проворчала я. — И не жалко меня совсем?

— А чего тебя жалеть-то? Все же знают, из-за чего ты себя так вела. Я бы скорее Акса пожалела, если бы он таким слизняком не был, — пожала плечами Люта.

— И что теперь с ним будет? — прижала я ладошки к щекам.

— Ничего хорошего, это точно, — улыбнулась Люта. — Профессор Эйч, как только тебя сюда принёс, сразу за ним отправился. Я сама не видела, осталась с твоей мамой, она сильно испугалась за тебя, но говорят, Эйч выволок Акса из комнаты за загривок, даже одеться толком не дал. Представляешь, этот идиот ждал тебя в своей комнате, полностью голый! Вот так, в одних штанах, Эйч его и отволок к ректору на ковёр. Больше Аксэна никто не видел. Сейчас как раз разбирательство должно начаться. Твоя мама будет настаивать на исключении и дальнейшем рассмотрении в имперском суде.

— Зачем? — застонала я, спрятав лицо в ладонях. — Это же такая огласка. Я со стыда в катакомбы иных предков провалюсь!

— Ты это брось! — прикрикнула Люта. — Ты ни в чём не виновата. А Акса твоего надо как следует наказать. Чтобы неповадно было!

— Он не мой, — огрызнулась я.

— Да уж, нам таких не надо, — поддакнула подруга. — А вот Эйч… Эх, жаль, что он профессор. Видела бы ты, как он за тебя переживал. А какой злой был! Не удивлюсь, если ПИБА Акс покинет с парой сломанных рёбер.

— Я отсюда никогда не выйду, — заявила я, усевшись посреди кровати и обняв подушку.

— Не выйдет, — пропела Люта. — Мы тебе уже и одежду принесли. Так что давай приводи себя в порядок и пошли завтракать.

— Мне плохо, — приложила я ладошку ко лбу.

— Думаешь, получится обмануть магистра Аклиса умирающим видом? — хмыкнула Люта. — Ты здорова, действие возбудителя вовремя нейтрализовали. Так что шевелись давай. И да, не забудь поблагодарить профессора Эйча при встрече. Я от тебя ни на шаг не отойду, пока не поприсутствую при этом действе!

Судя по горящему взгляду, именно так эта ехидна и сделает. Не упустит возможности насладиться представлением. Или моей скоропостижной кончиной от стыда!

*** Мне казалось, что на меня смотрит, без преувеличения вся академия! Пока шли от лазарета до столовой все, кого встречали по пути, проходились по мне взглядами. Кто-то тут же отворачивался, будто чувствуя неловкость, кто-то глазел с нескрываемым любопытством. Нашлись и те, кто откровенно насмехался, или провожал злыми взглядами. Последние были в основном девушками из стана обожательниц Аксэна Нота, к которому недавно принадлежала и я.

Да, как много может измениться всего за пару дней! Ещё недавно я мечтала о свидании с неотразимым Аксом, сейчас же не испытываю к нему ничего, кроме брезгливой злости. Этот негодяй надолго подпортил мне жизнь. Адепты народ злопамятный, и плевать они хотели, что я тут жертва. Наверняка дружки Акса ещё долго будут припоминать мне его отчисление. А про девчонок и думать страшно. Вот уж кто точно будет изощрённо мстить за уход предмета своего обожания из ПИБА.

Я думала, что на меня глазеют, пока шла в столовую. Наивная! Вот когда я туда пришла, тогда да, на меня уставились ВСЕ!

Столовая была набита до отказа. Только наш с Лютой маленький столик и остался свободным, будто одних нас и ждали. Хотя, почему это будто? Нас действительно ждали, и столик поэтому был не занят.

Тут же окружили одногруппники, защебетали, застрекотали, наперебой спрашивая, как я себя чувствую, и нарочито мельтеша, чтобы закрыть от любопытных взглядов со всех сторон. Я и оглянуться не успела, как наш столик подтащили к другому, побольше, добавили ещё парочку и в результате я оказалась зажата между Лютой и непрестанно болтающим Виком.

Передо мной появилась пиала с ароматным бульоном, тарелка хрустящих жареных сухариков, какой-то соус, свежие овощи и большая чашка травяного чая. Я удивлённо смотрела на всё это разнообразие и никак не могла понять — откуда⁈ За три года в ПИБА я ни разу не видела таких блюд в нашей столовой. Да и у остальных ребят была обычная утренняя каша.

— Ешь давай, — пихнул меня в бок Вик. — Не дразнись.

— Ааа…

— Не акай, а ешь, — поддакнула Люта. — Это тебе привет от кухонных бытовушек. Переживают.

— Ммм, понятно, — протянула я.

Хотя на самом деле ничего понятно не было. Я ожидала насмешек в лицо, перешёптываний за спиной и кучи издевательских, каверзных вопросов и комментариев, а получила… Нет, разумеется, были и те, кто шептался и злорадствовал, но мои одногруппники! Вот уж кто приятно удивил и порадовал!

Я всегда считала, что они сторонятся меня, опасаются и не доверяют, из-за моей неуклюжести в магии. А они… Ещё и бытовушки с этим бульоном. Чуть не разревелась над тарелкой.

Окончательно расклеиться не дал Вик. Он опять начал рассказывать какую-то забавную глупость из разряда «как я буду отмазываться от неуда за невыполненное задание» и я сама не заметила, как начала смеяться и подбрасывать ему нелепые идеи, вместе с остальными ребятами.

Да, несмотря на всё, сегодня у меня получился отличный завтрак! И на лекции мы пошли все вместе. Меня не покидало ощущение, что сокурсники стараются защитить меня от чего-то. И это было очень приятно. Ещё бы профессора проявили солидарность с ними…

Но нет, преподаватели были непреклонны и неумолимы. Так что мне пришлось быстро собраться и включиться в учебный процесс, а то и так отработок хватает.

А главное, не думать о том, что приближается практикум по боевым практикам. Не представляю, как я буду заряжать кристалл абсолютного щита в присутствии профессора Эйча, после всего, что произошло… между нами. В памяти опять замелькали отдельные моменты, слова, прикосновения… Вот уж точно, лучше бы я ничего не помнила!

— Адептка Флен, я для кого рассказываю? — строго вопросила профессор Тэйр, сложив длинные тощие руки на впалой груди.

Пришлось приложить усилия и вернуться к конспектированию. Но мысли мои были далеки от структуры заклинаний и энергетических потоков слово-формул.

Полдня пролетело как в тумане. Я слушала, конспектировала, отвечала на какие-то вопросы, но думать могла только об одном. Вернее, о двоих.

Глупо наверное, но мне было жаль Акса. Испортил себе жизнь таким идиотским поступком. Так стремился, добивался, и вот — отчисление с позором, а может и не только. Зная мою маму, так она и до тюрьмы дело довести может. И будет права, но всё же…

Вторым камнем преткновения моих суматошных мыслей был, разумеется, профессор Эйч. Я не представляла, как переживу встречу с ним. Как посмотрю в глаза, заговорю… Вот уж действительно полный трындец в тапках!

На обед мы опять шли дружной шумной компанией. Одногруппники продолжали опекать меня, но при этом старательно делали вид, что всё как обычно, ничего не произошло и их не распирает от любопытства. Напрасно!

Я же не слепая, вопреки расхожему мнению способна видеть дальше своего носа. И я обязательно отблагодарю друзей за поддержку, удовлетворив их любопытство пикантными подробностями своих злоключений, но только не сейчас, когда ещё так свежи воспоминания и желание провалиться в катакомбы иных предков только крепнет с каждой минутой, приближающей практикум с профессором Эйчем.

За обедом бытовушки опять порадовали меня особым меню. Я так растрогалась, что не сразу почувствовала характерный привкус бодрящей магии в компоте. Спохватилась, только отпив больше полстакана.

О не-е-ет, только не это! Я и так вечно что-то неправильно на практикумах делаю, а сегодня и вовсе в облаках витаю. Как мне ещё и повышенный резерв контролировать⁈ Вот удружили так удружили, бытовушки! Но злиться на них было бы несправедливо, они же как лучше хотели. А получится, видимо, как всегда. Им же потом лабораторию и восстанавливать.

Эх, хоть больной притворяйся, чтобы практикум пропустить. Покосилась на Люту и поняла — не выйдет. Подруга слишком хорошо меня знает и не позволит увильнуть от встречи с Эйчем. И не докажешь же ей, что я хочу пропустить занятия исключительно ради сохранности академии. Хотя, я и себе-то это доказать не могла, понимала, что ощутимо подскочивший резерв это только предлог оттянуть неизбежное.

Так что на практикум я шла как на казнь. Друзья притихли, чувствуя моё нарастающее напряжение, но держались рядом. Однако даже им не удалось остановить таран по имени Морана Эвилл.

— Ты! — подлетев, как вихрь, больно ткнула меня пальцем в грудь бывшая пассия Нота. — Это ты во всём виновата!

Стройная брюнетка с аристократическими чертами лица, безупречной причёской и внешностью, Морана была полной моей противоположностью. Всегда собранная, лучшая в своём потоке, она старалась быть первой во всём. Если судить непредвзято, они с Аксэном были идеальной парой. Оба лучшие в учёбе, оба самовлюблённые выскочки…

— Будь любезна, уточни, в чём именно моя вина? — отмахнувшись от тычущего в грудь пальца, поинтересовалась я.

— Его исключили из-за тебя! — прошипела Эвилл, наступая.

— Ты больная? — возмутилась Люта. — Этот придурок пытался отравить Тару!

— Можно подумать, — фыркнула Морана. — Некоторые специально эрицу принимают, чтобы ощущения ярче были. Может ты так и сделала. Кто знает, чем вы там с новым профессором по вечерам занимаетесь. Напутала с дозировкой, а свалить всё решили на моего Аксэна.

— Точно больная, — прошептала я, ошалело округлив глаза.

— Я этого так не оставлю, слышишь, Флен! Я выведу тебя на чистую воду. И тогда уже ты вылетишь из ПИБА, вместе со своим профессором!

Морана грубо толкнула меня в плечо и пошла дальше, задрав свой аристократический нос. Её вечные спутницы подружки-подпевалы бодро поскакали следом.

— Не слушай ты её, — хлопнул меня по плечу Вик.

Но сомнение в его голосе я уловила, как и во взглядах остальных сокурсников. Это был мимолётный блик, мелькнувший и потонувший в неоспоримом «да ну, ерунда какая-то», но стало очень неуютно. А что, если Эвилл удастся заронить зерно сомнений и в голову непреклонной ректора Адали? Такими темпами я действительно могу из академии вылететь!

— Да плюнь ты на неё, ну очевидно же, сбрендила от избытка яда, — Люта махнула рукой в сторону удаляющейся Мораны, подхватила меня под локоть и потянула к дверям в лабораторию для практикумов по боевым практикам, которая сегодня больше походила на артефакторскую мастерскую.

Бытовушки как всегда проделали колоссальную работу в сжатые сроки, и помещение было полностью восстановлено после взрыва на прошлом практикуме.

Сейчас стойки с котлами и многочисленные ингредиенты для зелий заменили основательные дубовые столы с увеличителями, держателями, инструментами для обработки и огранки. В самих же столах таилось столько отсеков и ящиков с заготовками и материалами для артефактов, что попытки посчитать их количество стали уже хохмой ПИБА.

Не знаю, кто проектировал артефакторский рабочий стол, но это явно была выдающаяся личность, с тонкими ручками и полным отсутствием чувства меры. Некоторые отсеки были настолько маленькими, что извлечь из них что-то удавалось только с помощью магии. Другие прятались под скрывающими чарами. А иногда просто исчезали и появлялись вновь только тогда, когда их содержимое действительно было необходимо.

В общем, рабочий стол артефактора сам по себе был виртуозно исполненным артефактом, довольно редким и дорогим. И таких столов в нашей академии было около сотни.

Да, меценатов ректор Адали неспроста очень уважает. На одном имперском финансировании особо не разгуляешься. А с пожертвований особо щедрых родственников адептов можно и столы, и много чего ещё приобрести. Возможно, часть этих столов куплена на деньги моего таинственного дедушки. Тем обиднее будет, если я опять напортачу с магией и переломаю их.

Мы с Лютой расположились за дальними от преподавательского столами. Я хотела занять ближайший к выходу, чтобы сразу, не откладывая, извиниться и поблагодарить профессора Эйча. Ожидание для меня было страшнее самого испытания. Но к двери меня не пустили наученные горьким опытом одногруппники. Отправили в противоположную часть помещения, к окну.

И их можно понять, боялись, что я опять вытворю что-то разрушительное и заблокирую выход. А так, если что и рванёт, то удар на окно придётся.

— Ничего, после практикума его поймаем, — «успокоила» меня Люта, располагаясь за соседним столом.

Прозвучал сигнал о начале занятий и я напряжённо уставилась на дверь. Прошла минута, вторая, но в лабораторию никто так и не вошёл. Эйч опаздывал и мне, по какой-то странной, непостижимой логике полезли в голову мысли о том, почему он опоздал на лекцию в прошлый раз. Да-да, потому что спал в обнимку со мной… Ну может не в обнимку, а просто рядом, но уж точно не один. И сейчас вот тоже опаздывает, и он явно не со мной!

Кто бы мне ещё объяснил, почему меня это так злит? Голос разума благоразумно помалкивал, забившись в дальние уголки поехавшего сознания.

В результате, к тому моменту, когда открылась дверь, я уже настолько накрутила себя, что была готова вскочить и во всеуслышание обвинить Эйча во всех смертных грехах. А осознание того, как это глупо и нелогично только ещё больше раздражало.

Каково же было моё удивление, когда в лабораторию вошёл не подлый обманщик Эйч (почему подлый и кого он обманывает это уже детали), а мастер Скар, молодой помощник профессора артефактики Калийны, в конце прошлого года прибывший из какой-то закрытой академии к нам в аспирантуру.

— Добрый день, адепты, — кивнул он нам, немного нервно перекладывая папку из одной руки в другую. — Сегодня практикум у вас проведу я.

Ребята зашумели, наперебой спрашивая, что случилось и где профессор Эйч. Мастер Скар заметно волновался, ему не часто приходилось вести занятия, поэтому опыта общения с напористыми адептами было маловато. Но артефактор быстро взял себя в руки, прикрикнул, призывая группу к тишине и строго произнёс:

— Практикум у вас провожу я, все вопросы, не касающиеся темы занятия, прошу отложить. Если кого-то что-то не устраивает, можете изложить свои претензии ректору Адали. Уверен, она внимательно вас выслушает.

Это да, Адали всегда внимательно слушает, никогда не перебьёт, даже если полный бред нести будешь, а вот потом… В общем, все сразу притихли и настроились на рабочий лад. Даже я деловито открыла техническую тетрадь, ища нужную страницу со схемами и подробным описанием процесса зарядки кристаллических артефактов.

— Адептка Флен, — заставил меня вздрогнуть вкрадчивый голос мастера Скара, незаметно подошедшего к моему столу. — Вам сегодня практиковать не стоит, так что можете быть свободны… после того, как зайдёте к профессору Эйчу. Он ждёт вас в своём кабинете, — добил меня последними словами он.

— Я провожу! — вскочила из-за стола Люта.

— Адептка Флен не нуждается в сопровождении, и вас, адептка Ойс, никто от занятий не освобождал. Сядьте, — приказал преподаватель и Люта обиженно засопела.

Я же быстро забросила тетрадь в сумку, украдкой показала расстроенной подруге язык и поспешила покинуть лабораторию. Хоть что-то хорошее — свидетелей у моего позора не будет. Но с другой стороны, в кабинете Эйча мы с ним будем наедине, а это ещё хуже! Уж лучше бы Люту отпустили. Или нет? Как же всё сложно!

Я медленно брела по коридору, до последнего оттягивая момент встречи с Эйчем. Дооттягивалась…

Он выскочил из-за угла так резко, что я подпрыгнула и тоненько завизжала.

— Тара, — укоризненно произнёс профессор Эйч, сложив руки на груди.

Я заткнулась, но буквально на пару секунд. Перевела дыхание и выпалила, пока не передумала:

— Прошу прощение за своё вчерашнее поведение. И благодарю за помощь. Вот…

И опустила голову, уставившись на свои тухли, в ожидании ответной реакции. Опасалась, что Эйч не упустит шанс поиздеваться. Он может, повеселиться и поехидничать при случае любит, как я уже успела убедиться… в его спальне.

Но профессор опять удивил.

— Забудь, — отмахнулся он, схватив мен за локоть и утягивая в боковой коридор. — Слушай внимательно, Тара, ты должна отказаться от предложения матери. Как бы она тебя ни уговаривала, не соглашайся. Тебе нельзя покидать академию. Поняла?

— Что? — растерянно хлопая глазами, промямлила я.

— Не соглашайся, это очень важно. Потом всё объясню.

— Не понимаю. Почему не сейчас? — уставилась я на Эйча. — Вы какой-то странный.

Он и действительно выглядел немного иначе, как будто сильно уставший что ли. Нет, не невыспавшийся, а словно морально измотанный. Неужели это случившееся со мной его так подкосило? Да ну, не может быть.

— Нет времени. Просто откажись, потом поймёшь, — выпалил он и заскочил в ближайшую дверь.

Я сунула нос следом и наткнулась на недоумённые взгляды работников академической канцелярии. Профессора в кабинете не было…

— Абсурд какой-то, — пробормотала, прикрывая дверь.

И что мне теперь делать? Идти в кабинет вроде уже и не надо, и так поговорили же. Только я бы это разговором не назвала. Поведение нового профессора вызывало всё больше вопросов.

Возвращаться на практикум тоже не нужно, выпроводили, во избежание, так сказать. Так и замерла посреди коридора, в нескольких десятках шагов от кабинета Эйча, не зная, что делать.

Уже собралась развернуться и отправиться в свою комнату, когда дверь распахнулась, профессор Эйч выглянул и раздражённо произнёс:

— Поторопитесь, адептка. Не заставляйте опять ждать вас.

— Эээ… — протянула я, но он уже скрылся из виду, оставив дверь приоткрытой.

Это вообще как? Повернулась в ту сторону, где Эйч исчез, войдя в канцелярию, потом обратно к кабинету и, кажется, у меня мозг поломался…

Но раз ждут, придётся идти. Интересно, что он ещё мне сказать хочет? Добить окончательно своей непредсказуемостью и таинственностью? У него есть все шансы! У меня даже голова разболелась от такой запутанности поведения профессора.

Подошла к кабинету, расправила плечи, вошла и с порога пошла в атаку:

— И как это понимать? Вы что, издеваетесь? Что за шуточки такие с исчезновениями и…

— Вот именно, как это понимать? Что за тон, Тара Эмиль Флен⁈ — перебили меня строгим до мурашек тоном.

Ой, и мама тут. И как я её сразу не заметила…

— Простите, — пролепетала я, вжав голову в плечи и уставившись в пол.

Когда мама берёт такие суровые ноты, лучше помалкивать и со всем соглашаться. Она у меня добрая и та ещё шутница, но если довести, превращается в настоящую хищницу.

Вот и сейчас у мамы был более чем боевой настрой. Видимо, встреча с Аксэном не прибавила добродушия.

— Дочь, немедленно извинись перед профессором Саржем, — отчеканила мама.

Я же недоумённо начала оглядываться. Тут что, ещё кто-то, кого я не заметила, есть? Какой ещё Сарж? Только я могу умудриться нагрубить тому, о чьём существовании и не подозревала!

— Не стоит, — подал голос Эйч. — Адепты знают меня под другим именем. И право, в извинениях нет нужды.

Так это Эйч что ли Сарж? И надо же, какой он вежливый! Неужели и его моя маман своим напором напугала?

— И под каким же? Очень интересно, — тем временем поинтересовалась мама, и я с ужасом поняла, что она флиртует!

Нет, такого я уже просто не вынесу. Поджала губы, расправила плечи, посмотрела прямо на профессора, игнорируя маму, и спросила в лоб:

— Что ещё вы хотели сказать? У меня вообще-то занятия.

— Тара Эмиль Флен… — начала мама.

— Да-да, я помню имя отца, — перебила я её и опять всё внимание уделила отчего-то озадаченно рассматривающему меня профессору Эйчу.

— Я чем-то обидел вас, адептка Флен? — поинтересовался он.

— Ни в коем случае, — заверила я. — При нашей последней встрече вы были весьма вежливы. Только, видимо, забыли сказать мне ещё что-то. Вот, я вас слушаю.

Я уже откровенно злилась и психовала. Эйч наверняка заманил меня сюда, чтобы я перетянула на себя материнское внимание. Не зря же он мне в коридоре что-то про маму и её предложения втолковывал.

— Тара…

— Эмиль Флен, я помню, — перебила я родительницу.

Эйч ещё немного побуравил меня взглядом, усмехнулся и соизволил-таки, наконец, сказать, зачем звал.

— Видите ли, адептка Флен, в свете последних событий, ваша матушка настаивает на отмене отработки по зельеварению. Ректор Адали настоятельно рекомендовала пойти леди Флен навстречу, — пафосно завёл он. — Я же, в свою очередь, как ваш непосредственный преподаватель и руководитель практических работ, не могу полностью освободить вас от столь необходимых тренировок. Поэтому, согласился только на время отложить практику, а пока пройдёмся по теории.

— Я не только на этом настаивала, — вставила мама.

— Ах да, вам слово, — кивнул ей Эйч.

Я повернулась к маме и напряглась в ожидании подвоха. Ну не может она без эпатажа и неожиданных поворотов!

— Доченька, ты у меня такая умница, — заламывая руки, начала издалека мама.

— Мне уже страшно, — призналась я, со стороны профессора донёсся едва слышный смешок.

— Тара! — раздосадовано взмахнула руками мама.

— Мам, руби уж сразу, не нагнетай, — попросила я с миленькой улыбочкой.

— Я хочу, чтобы ты пропустила этот семестр! — выпалила мама. — Это происшествие, оно просто ужасно! Мне… то есть, тебе нужно время, чтобы прийти в себя. К тому же, твоего обидчика всего лишь исключили! Неслыханно, но Адали отказалась поддержать моё обращение в верховный имперский суд. Нам с тобой нужно срочно отправляться в столицу, чтобы добиться справедливости.

— Мама-а-а, — отчаянно протянула я, закатив глаза. — Ну какой имперский суд⁈ Выгнали его и ладно. Поверь, для Акса это худшее наказание, какое только может быть. И да, ты вполне сможешь оправиться от пережитого мной без моего участия. А мне учиться нужно! Я вон простейшее зелье без разрушительных последствий сварить не могу, не говор уже о более серьёзной, требующей концентрации магии.

— Но доченька! — воскликнула мама, сделав страдальческие глаза.

Того и гляди заплачет, вон уже и слезинки собираться начали.

— Мам, давай не будем, а? — покачала я головой.

Мама мгновенно перестала строить из себя страдалицу, расправила плечи, вздёрнула носик и заявила:

— Всё равно я этого так не оставлю. Не хочешь сама отстаивать свою честь, так я сделаю это за себя.

Ну всё, мама нашла новое русло, в которое можно пустить её неиссякаемую энергию. Плохо, что это может обойтись мне немалыми нервами в будущем, но хорошо, что конкретно сейчас она оставит меня в покое.

Так что пока мне не оставалось ничего другого, кроме как сдаться. Мама закусила удила и спорить с ней теперь бесполезно.

— Как пожелаешь, — выдохнула, опустив голову. — Теперь я могу идти на занятия?

— А с матерью попрощаться ты не хочешь? — патетично поинтересовалась мама в ответ. — Я сегодня же, прямо отсюда, отправляюсь в столицу.

Мне оставалось только послушно кивнуть и надеяться, что мама переключится на что-то другое прежде, чем дойдёт до полной огласки и скандала имперских масштабов. Может влюбится опять в кого-нибудь…

Ещё и Эйч не к месту встрял!

— На сегодня у вас занятия закончены, адептка Флен. Вы освобождены от практических работ. Проведите остаток дня с мамой. А вечером я жду вас здесь… для теоретической отработки по зельеварению.

— Ой, вы так любезны! Спасибо вам большое за заботу о моей девочке. Я верю, что вы сможете помочь ей найти себя, — зачастила мама, лучезарно улыбаясь Эйчу и не забывая при этом тащить меня к выходу.

— Вот это мужчина, — выдохнула она шёпотом, как только за нами закрылась дверь кабинета. — Доченька, я тебе настоятельно рекомендую получше к нему присмотреться.

— Мама! Это же мой профессор, — возмутилась я.

— Да брось, не вечно же ты адепткой будешь. Учёба рано или поздно закончится, а такие мужчины на дороге не валяются, — заявила мама.

— Я смотрю, ты уже оценила, — фыркнула я, намекая на неприкрытый флирт в кабинете.

— Я не виновата. В присутствии такого экземпляра женская натура сама собой просыпается, — невинно похлопала глазками мамуля. — Пора бы уже и твоей активироваться, дорогая.

Ну что тут можно сказать? Только сменить тему, пока мама не начала учить меня женским хитростям прямо в коридоре, посреди академии.

— А пошли в город! — бодро предложила я. — Ты же не прямо сейчас уезжать собралась?

— Конечно, нет, — улыбнулась мама. Но тут же посерьёзнела и добавила: — Но в столицу я всё равно поеду. Такое нельзя спускать. Это тебе повезло, профессор защитил, а другой бедняжке может так не подфартить.

Пожалуй, я была согласна с мамой, но участвовать в скандале всё равно жутко не хотелось. Поэтому я предпочла хотя бы притвориться, что ничего не было, и весело защебетала о том, как мне не терпится добраться до наших любимых пирожных.