Глава 6

Удивительно, но меня не утомили ни походы по магазинам, ни примерки многочисленных нарядов, большую часть из которых я никогда бы не надела, но спорить с мамой бесполезно, так что пришлось всё перемерять. А уж пирожные и ароматный ягодный чай на свежем воздухе, в уличной чайной под плетёным навесом, и вовсе были выше всех похвал.

— Не передумаешь? — в который уже раз спросила мама, медленно попивая чай и щурясь в лучах касающегося крыш домов солнца.

— Нет, — мотнула я головой. — Ты пойми, я и так звёзд с неба не хватаю, а если ещё и пропущу часть занятий, совсем отстану.

— Ты просто ещё не определилась и не раскрыла свои таланты, — улыбнулась мама. — Как говорил твой отец, нет ничего страшнее и опаснее мага в поиске.

У-у-у, если мама начала цитировать папу, нужно срочно как-то отвлечь её, занять чем-то. Иначе быть беде… для всех окружающих. Вот уж страшнее кого не найти, так это моей мамы в меланхолии. Когда на неё накатывает, можно ожидать чего угодно, от иллюзорных дождя и тумана, до настоящей бури. Мама порой утверждает, что это отголоски дара её деда — очень сильного стихийного мага, а иногда ссылается на прабабку — погодного мага. Но что-то мне подсказывает, что предки тут ни при чём. Просто вот такие мы есть, нестабильные и бесконтрольные. Потому мама меня особо и не наказывает за многочисленные провалы и катастрофы, сама такая…

— Ладно, пора, — вздохнула мама. — К тому же, тебя ждёт твой профессор, — многозначительно покосилась она на меня.

— Он не мой, — в который уже раз буркнула я.

— То ли ещё будет, — подмигнула мама.

Нет, это уже просто невыносимо! Они с Лютой точно сговорились!

Всю дорогу до академии мама щебетала без остановки о каких-то пустяках, не забывая периодически вплетать в ничего не значащую болтовню намёки на то, что мне пора бы уже расцвести и заняться личной жизнью. Ну вот что за мать у меня? Большинство родителей настаивают на учёбе, карьере, чтобы их дети встали на ноги, стали самостоятельными и обеспечили себе стабильное будущее, а моя подталкивает меня в совершенно другом направлении.

Мне очень не хотелось думать, что мама просто не верит в меня, как в мага, вот и хочет хотя бы замуж удачно выдать, но мысли сами лезли в голову. В результате попрощались мы довольно скомкано. Мама суетно рассуждала о том, как много нужно сделать, кому отправить весточку, с кем посоветоваться, у кого проконсультироваться, прежде чем отправляться в верховный суд. Мне же не терпелось помахать ей ручкой и выдохнуть.

Наверное, это плохо, вот так хотеть поскорее выпроводить собственную мать, но как бы я её ни любила, порой её бывает слишком много. Это душит, забивает эмоции и мешает думать. А ещё, в висках начинают стучать молоточки и порой даже щека подёргивается. В общем, я маму люблю, но на расстоянии!

Да и времени оставалось всё меньше. Уже нужно было бежать на ужин, хотя я и не успела проголодаться после пирожных, а потом отработка у профессора Эйча… И вот, пожалуй, я бы, наверное, лучше ещё вечерок с мамой провела, чем оставаться наедине с ним.

Ужинали мы опять дружной компанией, одногруппники всё ещё опекали меня, а вот злопыхатели почему-то быстро успокоились. И даже Морана только пару раз с ненавистью взглянула в мою сторону, воздержавшись от открытой агрессии.

Я долго ковырялась в тарелке, так ничего толком и не съев. Однако вставать из-за стола не торопилась, оттягивая время, насколько это было возможно.

— Тара, а ты не опоздаешь? — с хитрым прищуром поинтересовалась Люта.

Как же бурно она восприняла известие, что моя отработка временно переносится из лаборатории в кабинет профессора. Причины столь эмоциональной реакции остались для меня тайной, но подруге прямо не терпелось отправить меня к Эйчу. Уж не знаю, чего она ждала от этой встречи, но одно было очевидно — моё эмоциональное благополучие волнует её в последнюю очередь.

В итоге к дверям кабинета профессора я подошла раздражённая, обиженная и злая. Двое самых близких людей не понимают меня, не сопереживают, а только подталкивают в совершенно неправильном и недопустимом направлении.

Стук в дверь получился громким и отрывистым. А открыла я её сразу, не дожидаясь ответа. И вот зря я это сделала…

Он стоял посреди кабинета, окутанный голубоватым сиянием и полупрозрачный. Глаза профессора были закрыты, губы чуть заметно шевелились.

Ух ты! Это же высшая форма ментальной магии! Сейчас сознание Эйча было так далеко, что даже телесная оболочка истончилась, частично последовав за ним. Он с кем-то общался, причём по защищённому каналу, о чём свидетельствовало свечение.

И что бы сделала любая здравомыслящая адептка на моём месте? Правильно, тихонько вышла, чтобы не мешать. Но где здравомыслие и где я?

Стало жутко любопытно, с кем это он секретничает? Да ещё и невзирая на защитный купол вокруг академии, через который не так-то просто пробиться. Подошла чуть ближе, в надежде расслышать если не собеседника профессора, то хотя бы разобрать, что говорит он сам. Но его губы продолжали шевелиться абсолютно беззвучно.

Я сделала ещё шаг и остановилась на границе пульсирующего света, опасаясь, что если подойду ещё ближе, меня может утянуть вслед за Эйчем. Подалась вперёд, всматриваясь в его губы — вдруг удастся по ним прочитать.

И мне удалось! Не по губам прочитать, конечно, таким мастерством я не владею. Но я смогла расслышать отдалённые слова, от которых мурашки по спине побежали.

«Как пожелаете, ваше величество…» — вот что я услышала.

Император! Он общается с самим императором! А за такое подслушивание можно и головы лишиться.

Я шарахнулась назад, намереваясь бежать без оглядки, пока не поймали на месте преступления, но была схвачена за руку и замерла, втянув голову в плечи.

Эйч ещё с минуту не прерывал ментальный контакт, продолжая удерживать меня за запястье, а я всё это время тряслась и сочиняла мольбы о пощаде. Но вот он закончил беседу, свечение начало затухать и профессор открыл потемневшие до оттенка грозового неба глаза.

— Вы в курсе, что подслушивать нехорошо, адептка? — поинтересовался профессор Эйч, глядя на меня с прищуром.

— Ммм-ага, — несвязно промычала я, выпучив глаза от страха.

— То есть, вы осознано совершили этот проступок и признаёте свою вину? — приподнял он бровь.

— Н-нет?.. — слегка заикаясь, скорее спросила, чем ответила я.

— Что услышала? — уже не таким менторским тоном поинтересовался он, наконец, отпустив мою руку.

— Ничего! — с жаром заверила я. — Вообще ничего, ни словечка!

— А почему глаза тогда такие большие и испуганные? — с усмешкой спросил профессор.

— На вас любуюсь, — брякнула не подумав.

— То есть, это я такой страшный? — нахмурился он.

И вот зачем я кивнула? Постаралась исправиться и тут же помотала головой. В результате опустила голову и уставилась на… тапочки. Ну что за человек этот профессор? Все нормальные преподаватели не позволяют себе расхаживать перед адептами в тапочках, а этот!

— Лучше сама скажи, что слышала, не заставляй лезть тебе в голову, — с нажимом посоветовал Эйч.

— Ничего, честно! — воскликнула я. — Только… как вы обращались к собеседнику…

— И всё? — прищурился он.

— Клянусь! И клянусь, что никому не расскажу, что вы с его величеством дружбу водите!

— Хм, дружбу вожу. Интересная интерпретация, — хмыкнул профессор и, наконец, отошёл от меня.

Он устроился за своим столом, после чего кивнул мне на стул напротив и, сложив ладони домиком, начал разглядывать. Под пристальным взглядом было очень неуютно, словно он сквозь одежду видит. Так и подмывало скрестить руки на груди в защитном жесте.

— Предлагаю начать с беседы на отстранённые темы, — спустя какое-то время произнёс профессор, откинувшись на спинку стула. — Расскажи ка мне что-нибудь из своего детства. Когда именно у тебя начались проблемы с контролем и как это проявлялось?

— Вы прямо как душевный целитель, — нервно хохотнула я.

— Часто приходилось общаться? — уцепился он за слова.

— Нет. Только один раз, потом мама поняла, что мне это ни к чему, — мотнула я головой.

— И как она это поняла?

— А вам это зачем? — настала моя очередь настороженно щуриться.

— Для полноты картины, так сказать, — неопределённо взмахнул рукой Эйч. — Пытаюсь разобраться, что с тобой не так.

— Всё со мной так! — возмутилась я.

И тут же прикусила язык, потому что он прав, «всё так» и я вообще несовместимы. Но как же не хотелось признавать это перед посторонним мужчиной. Надулась, отвела взгляд в сторону, но пробурчала:

— Что именно вам рассказать? Спрашивайте точнее.

— В каком возрасте начались всплески бесконтрольной магии?

Тут же прилетел первый вопрос. И чтобы ответить на него, мне придётся поднапрячь память, потому что проблемы у меня были, сколько себя помню…

* * *

Эйч

Девчонка так забавно пугалась и морщила носик, напрягая память, что мне периодически приходилось напоминать себе — я тут по делу. Хотя, ничего стоящего она мне так и не рассказала. Обычные детские шалости, разве что итог у них был более разрушительным, чем следовало.

По всему выходило, что проблемы с магией у Тары с раннего детства, скорее всего, с момента пробуждения сил. А значит, это не влияние извне, не связанное с личностью отклонение, а что-то врождённое, возможно наследственное… Последний вариант был самым нежелательным. Это подтверждало мои опасения на счёт происхождения девушки.

Но делать выводы ещё рано, как я и сказал его величеству — слишком мало времени и фактов. Торопиться не стоит. К тому же, купол ПИБА частично сдерживает резонансные волны, так что за его пределами сбои магических потоков минимальны.

— Рассказать ещё что-то, или займёмся уже делом? — нервно спросила адептка и я невольно напрягся.

Заняться делом из её уст звучало весьма заманчиво, особенно учитывая нарастающее желание поцеловать её. Идиот, додумался же поклясться, что сделаю это. То мимолётное касание губ перед тем, как она отключилась, магия клятвы нам не засчитала. Досадно. Теперь придётся изрядно попотеть, чтобы перебороть силу собственного слова. Будь оно чьё-то чужое, я бы снял воздействие в считанные минуты. Бороться же с собственной магией куда сложнее. Сам себя в ловушку загнал, Тар…

Давненько за мной таких оплошностей не водилось. Расслабился, решил, раз здесь замешаны адепты, будет плёвое дело. Ан нет, всё не так просто, как казалось. Чутьё у императора превосходное, не зря он именно меню сюда отправил, хотя со стороны казалось, что тут и новичок разберётся.

— Ну так что? Будем учиться, или рассказать, как меня приучали к г… — Тара запнулась, нервно пожевала губы и предложила: — Давайте уже зельями займёмся, а?

— Нет, — мотнул я головой, не в силах отвести взгляд от покрасневших от кусания губок, — на сегодня, пожалуй, хватит зелий. Лучше расскажи мне, что так разозлило тебя сегодня днём, когда тут была твоя мать, припоминаешь? Ты ворвалась в кабинет с какими-то претензиями ко мне. Так в чём они заключаются?

— Вы издеваетесь? — возмутилась она, сложив руки на груди. — Что ещё за игры⁈

— Поясни, — вполне спокойно попросил я.

Но адептка только громко засопела, глядя на меня исподлобья. По всему выходило, что я чем-то разозлил её. Но мы не виделись с того момента, как я оставил её в лазарете. Неужели обиделась, что я не приласкал её тогда?

— Извини, но сопение и грозные взгляды малоинформативны, — развёл руками с лёгкой усмешкой.

— Да вы же… А, сами знаете, — махнула она рукой, вскочив со стула. — Носитесь по коридорам в этих своих тапках, хватаете, странности всякие говорите, а потом ещё и делаете вид, что ничего не было. Надоело! Всё, хватит с меня на сегодня отработки. Поздно уже, а у меня завтра занятия. До свидания!

И эта пигалица вылетела из кабинета, хлопнув дверью. Но тут же приоткрыла её и, не заглядывая, пробурчала из коридора:

— Извините.

— Да иди уже, недоразумение, — хмыкнул я.

Девочку явно эмоционально штормило и заносило. А претензии её я вообще не понял. В коридоре мы с ней сталкивались только единожды, собственно это и была наша первая встреча, в день моего прибытия. Помнится, она тогда была сильно не в духе после очередного происшествия в лаборатории и нагрубила мне.

Не о том же случае речь, тогда я ей никаких странностей не говорил, как и позже, вообще-то. Пока что странности тут только вокруг неё вертятся, как и нарушение магического фона. И это нарушения такой силы, что всё плато может вздрогнуть…

* * *

— Ну что, успокоилась? Теперь можно спрашивать, что случилось? — поинтересовалась Люта, когда я вышла из ванной.

Вчера вечером подруга тоже пыталась разузнать, что стряслось, но я послала её куда подальше и сразу завалилась в кровать, притворившись, что сплю.

Сама не знаю, что больше меня разозлило: вопросы профессора, то, что он делает вид, будто не понимает моих претензий, или моя реакция на него. Мало того, что меня заставляли сильно нервничать пристальные взгляды и приятный, спокойный, будто гипнотизирующий голос профессора Эйча, который, оказывается, настолько близко знаком с императором, что имеет доступ в его ментальное поле, и вообще на самом деле он Сарж (интересно, это часть имени, или принадлежность к роду?), так ещё и отвечать на его вопросы было физически трудно. Мне будто горло тисками сдавливало каждый раз, когда рассказывала какие-то подробности о своих магических фиаско.

А это его деланое недоумение вообще возмутительно. Надо же, какие мы непонятливые. Прямо сама невинность! Сидел передо мной и глазками хлопал, будто не понимает, о чём речь. Вот не зря он мне срезу подозрительным показался!

К утру раздражение немного улеглось, но откровенничать с Лютой всё равно не хотелось. И это тоже было странно. Раньше я ничего от подруги не скрывала, а делиться мыслями и эмоциями на счёт профессора не было никакого желания.

Отговорилась общими фразами об усталости и плохом настроении, и сменила тему. Сегодня у нас начинался новый курс лекций «История иных предков», событие по сути незначительное, но не для Люты, она легко переключилась на его обсуждение.

Историю прежних обитателей нашего мира особо не изучали, по крайней мере, в ПИБА. Возможно, в других профильных академиях ей уделяли и больше внимания, здесь же был введён только короткий блок из десяти лекций на четвёртом курсе, по которому даже зачётов не проводили. И вот сегодня у нас будет первая лекция об иных. Лично я планировала на ней провести время с пользой — спрятаться на задних рядах и подремать, потому что полночи проворочалась с боку на бок, думая о странном профессоре.

По дороге в столовую мы столкнулись с Мораной Эвилл и её шайкой, что окончательно добило и без того паршивое настроение. Эвилл толкнула меня плечом, прошипела «Недолго тебе тут осталось. Скоро вылетишь» и пошла дальше, как ни в чём не бывало, но я сегодня не была настроена спускать тычки и угрозы.

Догнала её, пихнула в спину и, когда Морана удивлённо обернулась, рявкнула прямо ей в лицо:

— Ещё раз тронешь меня, сама вылетишь, в окно!

— Ой-ей! Девчонки, не ссорьтесь, — вклинился между нами Вик, а за ним и остальные одногруппники подоспели.

Морана пыталась что-то мне ответить, но её тоже окружили подружки и увели вперёд. А меня одногруппники утащили в другую сторону, за уже закрепившиеся за нашей компанией столы. В результате, завтрак прошёл в шумной дружеской обстановке и я даже немного взбодрилась. Настроение всё ещё было не из лучших, но придушить кого-нибудь уже не хотелось.

Люта, воспользовавшись тем, что я немного оттаяла, уговорила меня занять едва ли не лобное место в аудитории — как раз напротив преподавательского стола. Она всегда интересовалась легендами о могущественных иных предках и сегодня намеревалась завалить профессора вопросами. А мне, как лучшей подруге, была отведена роль молчаливого сопровождения. Чего не сделаешь ради дружбы!

Наш преподаватель истории магии, глубоко пожилой и уважаемый профессор Галуа был великолепным рассказчиком. Он принадлежал к тому редкому виду учителей, которым удавалось вызвать интерес адептов даже к самым банальным и занудным событиям далёкого прошлого.

Однако я, невзирая на таланты профессора, поклонницей его предмета не была. Профессор Галуа это чувствовал и слегка недолюбливал меня. Поэтому, явившись на лекцию и увидев прямо перед собой кислую физиономию помятой, не выспавшейся нелюбимой адептки, большой радости не испытал. Другое дело Люта. У них с профессором было полное взаимопонимание на почве обоюдной страсти к истории.

При взгляде на подругу, профессор просветлел лицом, улыбнулся и взбодрился.

— Доброе утро, адепты. Сегодня у нас начинается увлекательное путешествие в древний мир иных. Приступим! — проговорил он, взмахом руки вызывая иллюзию развалин некогда величественного монументального строения.

Люта подобралась и схватилась за ручку. Я же с трудом сдержала зевок. Это первая лекция, вряд ли сегодня нам расскажут что-то новое. Скорее всего, будет только общая поверхностная информация, которую и так все знают.

— Как вам всем известно, на территории нашей империи сохранились только основательно пострадавшие Чертоги Смерча, — проговорил профессор и ещё раз взмахнул рукой, превращая иллюзорную бесформенную груду камней в прекрасный замок.

Адепты оживились, кто-то у меня за спиной восторженно ахнул. И только я осталась равнодушной к представлению. С моей-то мамой, меня сложно впечатлить простенькой иллюзией.

— А правда, что в северных горах ещё остались полностью сохранившиеся строения иных? — не утерпела Люта.

Профессор Галуа благосклонно улыбнулся ей, огладил свои седые усы и с радостью ответил:

— Вы совершенно правы, адептка Ойс. В северных горах, скрытые от ветров и не тронутые временем, таятся памятники архитектуры иных. Более того, они настолько хорошо сохранились, что в их стенах остались отголоски непостижимой магии ушедшей цивилизации. А это… что значит, адептка Флен?

Я встрепенулась и хмуро посмотрела на профессора. Кто бы сомневался, что он будет дёргать именно меня! И ведь тот злосчастный реферат сдала вовремя, а всё равно недоволен остался. Никак не может простить мне прокол на зачёте. Ну подумаешь, немного перепутала даты. Всего-то и промахнулась на пару столетий. Вообще не понимаю, зачем уделять столько внимания истории в боевой академии.

— Ну же, Флен, просыпайтесь уже, — поторопил профессор.

— Присутствие магии иных опасно для всего живого, соваться туда нельзя, — ответила я унылым тоном.

— Вот поэтому они и сохранились, — хохотнул Вик с последнего ряда.

— Ну да, если бы не это, и их уже развалили бы, — поддакнул кто-то из ребят.

— Совершено верно, — кивнул профессор. — К сожалению, исследовать пропитанные магией иных строения не представляется возможным. Посему, нам остаётся довольствоваться утратившими след силы своих создателей развалинами.

Дальше пошли исторические факты и даты. Когда по расчётам учёных и магическим экспертизам были построены эти развалины, что известно об их хозяевах, когда по общепринятому мнению иные исчезли, и почему. На этот счёт историки никак не могли договориться, разделившись на три лагеря. Одни считали, что иные вымерли из-за какого-то магического катаклизма. Другие утверждали, что они покинули наш мир, достигнув наивысшего просветления, и отправились исследовать высшие плоскости бытия. А третьи и вовсе склонялись к тому, что никуда иные не делись, просто постепенно выродились и мы являемся их прямыми потомками, деградировавшими магически и не способными постичь их безграничную магию.

Я же склонялась к… столу. Уже и голову уютно на локте устроила, и глаза прикрыла, как получила тычок локтём в бок.

— Смотри, как на тебя похожа, — шикнула мне Люта.

— Кто? — приоткрыла я один глаз.

— Да очнись ты, всё самое интересное проспишь, — зашипела подруга, чем привлекла внимание профессора.

Пришлось поднять голову и сесть ровно. Оказывается, пока я прикладывалась подремать, иллюзорная картинка уже изменилась. И вот я не поняла, это шутка такая, или профессор Галуа издевается?

— Ну, знаете ли, — пропыхтела возмущённо, сверля взглядом преподавателя.

— Вас что-то не устраивает, адептка Флен? — приподнял он седые брови.

— Да, это! — указала пальцем на иллюзорное изображение светловолосого мужчины в длинном сером плаще без рукавов и женщины, в точности похожей на меня, только старше, со странной причёской из множества косичек, скрученных в замысловатый пучок и в причудливой одежде. Расплести косички, сменить наряд необычного фасона на форменное платье и не отличишь!

Профессор посмотрел на свою иллюзию, на меня, опять на иллюзию. Хмыкнул, потеребил бороду и склонился над столом, перекладывая какие-то бумажки.

— И правда, сходство поразительное. А я и не заметил, — пробурчал он, взяв в руки один из листков, старый, потемневший от времени и слегка мерцающий из-за наложенной на него сети стазиса.

Даже подальше в руке его отставил, сравнивая со мной.

— То есть, это вы не нарочно? — уточнила, немного успокоившись.

— Адептка Флен, — укоризненно протянул профессор. — Мне что, по-вашему, пятнадцать лет? Я уже не первое десятилетие демонстрирую адептам изображение с этой гравюры. Единственной в своём роде, кстати. Изображений иных сохранилось очень мало, как вам известно. И тем удивительнее такое забавное совпадение…

— А можно посмотреть? — привстала Люта, вытянув шею.

Мне тоже стало любопытно, едва ли не впервые за всё время на занятиях у профессора Галуа. Но когда он согласно кивнул, разрешая всем желающим подойти и взглянуть не на иллюзию, а на саму гравюру, я осталась сидеть на месте.

Вдруг ужасно разболелась голова, до чёрных пятен перед глазами. А интерес к портрету похожей на меня иной сменился вялым безразличием, сопровождавшим меня на уроках истории с детства. Никогда не любила эту дисциплину…

По окончании лекции все поспешили на следующее занятие, а я поплелась в лазарет. Головная боль всё нарастала, норовя превратить мозг в бесформенное желе.

Магистр Аклис встретил меня доброжелательной улыбкой, выслушал жалобу и заверил, что ничего страшного в мигрени нет. А учитывая пережитый мною недавно стресс, это и вовсе нормально.

На счёт пережитого стресса я могла бы поспорить. Все носятся со мной после случившегося, вон и одногруппники заботой окружили, и мама панику подняла, а я только из-за Эйча и переживаю. Неудачная попытка Акса затащить меня в постель вообще как-то мимо прошла, на фоне нещадно грызущего стыда из-за того, как вела себя с новым профессором. И злюсь я на Эйча, скорее всего, чтобы жгучее чувство неловкости заглушить. Может и голова от того же болит?

— Всё пройдёт, моя дорогая. Отдохни сегодня, подыши свежим воздухом, пока сезон ветров не начался, я предупрежу преподавателей, — похлопал меня по руке магистр. — А если совсем невмоготу будет, вот, — протянул маленький флакончик из тонкого прозрачного стекла, — пару капель на стакан воды и два часа здорового крепкого сна тебе обеспечены.

Я взяла зелье, поблагодарила целителя и пошла на улицу.

Какой адепт откажется от возможности пропустить занятия⁈ Вот и мне мысль о прогулке тоже понравилась, особенно учитывая, что сейчас у нас как раз боевые практики с Эйчем. Ну не готова я вести себя с ним, как ни в чём не бывало. Профессор Эйч вызывает у меня слишком сильные эмоции — стыд, смущение и злость. Бесит он меня, в общем.

А если меня что-то бесит — жди беды. Так что, я лучше погуляю, порадуюсь ещё по-летнему жаркому солнышку, в город схожу.

Поприветствовала как обычно побледневшего при моём появлении привратника господина Клюрчи, улыбнулась встретившемуся у самых ворот академическому секретарю, с деловым видом и папочкой в руке спешащему по своим секретарским делам, и шагнула за территорию ПИБА.

За воротами я сразу почувствовала себя значительно лучше, давящая боль в висках ушла, осталась только липкая тяжесть в затылке. Настроение тут же скакнуло вверх, и я прибавила скорость, спеша окунуться в городскую суету, смешаться с толпой и просто побродить по красивым улочкам, наслаждаясь иллюзией свободы.

Но разогналась я зря… Шаг, второй, третий, ещё с десяток и… Бамс! Я на всём ходу врезалась в защитный пузырь ПИБА, сквозь который раньше проходила, будто его и не было.

Столкновение оказалось болезненным и настолько неожиданным, что я отлетела назад и упала, больно приложившись спиной о мощёную дорожку. Подбежавший господин Клюрчи засуетился вокруг меня, не забыв, впрочем, отправить сигнал о происшествии в ректорат.

А происшествие было просто неслыханным — купол не пропустил адептку! Где это видано, чтобы настроенный на сдерживание магических излишков купол человека не пускал? Да я порой по десять раз за день через него туда-сюда бегала и даже не вспоминала, что он вообще тут есть. Мерцать пузырь только на закате начинает, а днём-то его же не видно совсем… Но зато прочувствовала я в этот раз защитный барьер отменно, на лбу наверняка шишка здоровенная будет. И голова опять разболелась.

Распласталась на дорожке, раскинув руки в стороны, и решила подождать, наверняка спешащих разобраться во всём, ректора и профессоров тут. Господин Клюрчи бегал вокруг и охал, а я просто лежала и смотрела на голубое небо. Красивое оно, облачка вон спокойно так плывут, медленно. Кругом умиротворённая тишина (адепты на занятиях, от городского шума только далёкие отголоски доносятся), а у меня в голове стучат молоточки и всё нарастает гул, норовящий заглушить даже причитания привратника. Ну вот что со мной не так? Только я могла умудриться сломать несокрушимый защитный пузырь академии. Что теперь будет? Это же главная достопримечательность города! Да вся местная экономика на нём и держится! Не будет Пибакадова сияния и город без туристов зачахнет. Надеюсь, сияние я не поломала…

Ожидаемого ажиотажа не случилось. Вместо преподавателей в полном составе явился всего лишь профессор Рхаш. Склонился надо мной, осмотрел, нахмурившись, и поинтересовался:

— Встать можешь или целителей звать?

С целителем я только что пообщалась, соскучиться ещё не успела, так что пришлось, кряхтя и постанывая, подниматься с мостовой. Головная боль опять разгулялась, спина тоже побаливала после падения, но в целом чувствовала я себя сносно. Жить точно буду.

— Рассказывай, — сложил руки на груди профессор, дождавшись, когда я закончу отряхиваться и приглаживать непослушные волосы.

— Ох, как она разогналась! А как врезалась, точно в стену… — запричитал господин Клюрчи, но хватило одного взгляда Рхаша, чтобы привратника как ветром сдуло.

Только потом и выглядывал из-за створки ворот, силясь расслышать, о чём мы говорим.

Профессор Рхаш проводил его взглядом, хмыкнул и вернул всё своё внимание ко мне.

— Да, собственно, господин Клюрчи всё и рассказал, — развела я руками. — Шла, врезалась, упала. Почему так произошло — понятия не имею. Раньше никогда проблем с прохождением через купол не было.

— Какие-то сложные заклинания в ближайшие дни практиковала? Запрещённую или редкую магию? Может, подвергалась воздействию? — спросил он. Окинул меня цепким взглядом, видимо вспомнил, с кем разговаривает, и добавил: — Ну да, глупые вопросы.

И тут Рхаш был прав, вопросы действительно глупые, не мне такие задавать. В моей жизни всегда хватало сложной, редкой магии (как-никак сама на ходу случайно заклинания и артефанты создаю), и воздействий со стороны в последнее время навалом. Но ведь раньше-то проблем с пузырём не было! Его мои выкрутасы с магией вполне устраивали, пропускал, даже не мигнув. А тут… А может, это одноразовый сбой? Ну напутала чего-то магия купола, посчитала меня энергетическим откатом какого-нибудь заклинания, например, из-за целительских чар, которые ещё не до конца развеялись. Может же такое быть? Надо проверить!

Шагнула к куполу и была остановлена суровым боевым магом.

— Тебе мало? — спросил он, преградив мне путь и сощурившись. — Во второй раз может ещё и разрядом приложить.

— Да с чего? — удивилась я. — Я же не какой-то там сгусток магического мусора! Меня должно пропустить.

— Это ещё надо разобраться, сгусток ты или нет, — хмыкнул Рхаш. — А пока к куполу не приближаться. Ты в курсе, что он среагировал на тебя, как на агрессора?

Я выпучила глаза на преподавателя, не зная, как реагировать. А он улыбнулся и добил:

— Так-то, девочка, пузырь посчитал тебя опасной, так что, марш в свою комнату и до распоряжения не высовывайся.

Сглотнула, похлопала глазами, развернулась и потопала в комнату. Чтобы у меня и не нашлось слов — такое со мной редко случается. По крайней мере, раньше, в последнее время что-то зачастило.

Так молча и пришла к себе, закрыла дверь, привалилась к ней спиной и схватилась за голову. Да что тут вообще творится? Сплошной балаган вокруг! Вся жизнь будто с ног на голову перевернулась. И началось это как раз после появления нового профессора… Совпадение? Не верю я в такие совпадения, что-то с ним точно не так. Не удивлюсь, если и проблемы с куполом его рук дело.

Отправиться бы сейчас прямо к Эйчу и потребовать… А чего потребовать? Чтобы объяснил, что тут творится? Так у меня нет никаких аргументов, только предчувствие, необоснованные подозрения, куча вопросов и дикая головная боль. Да ещё и комнату покидать запретили.

И что остаётся в такой ситуации? Правильно — завалиться спать! Вот и сонное зелье магистр Аклис так кстати дал, сама я сейчас из-за переизбытка эмоций вряд ли усну.

Выудила из сумки пузырёк с зельем, саму сумку закинула в шкаф и отправилась в ванную. Там набрала полный стакан воды, отмерила две капли зелья, подумала и добавила ещё парочку, чтоб наверняка. Выпила залпом, вышла из ванной и… всё.

Очнулась в полной темноте, не имея ни малейшего понятия, где я нахожусь.

Приступ головокружения вместе с нарастающей паникой чуть не уронили меня. И упала бы, если бы не стена прямо передо мной. Опёрлась о неё, прижавшись лбом к холодному шершавому камню и пережидая, пока накатившая дурнота отступит.

И куда меня опять занесло? Ничего не помню! А вокруг темень, хоть глаз выколи, и тишина. Ни шороха, ни скрипа — будто уши заложило. А ещё холодно и сыро. Всё это и характерный затхлый запах натолкнули на мысль о подвале. Вот где-где, а в академическом подвале мне бывать ещё не приходилось. Вернее, в той дальней, глубокой его части, где могут быть такие сырость, тишина и затхлый воздух. На первом подвальном уровне у нас даже занятия для первокурсников проводят, а вот дальше…

Ходили слухи, что в ПИБА очень глубокие подвалы, а кое-кто даже считал, что академия построена на сети катакомб иных. Но меня такие вещи никогда особо не интересовали, и зря, как видно.

Щёлкнула пальцами, вызывая светлячок, и попыталась осмотреться. Вокруг были только серые каменные стены. Я стояла в небольшом тупичке, лицом к глухой стене. И что я тут спрашивается, делаю?

Развернулась и потопала в обратном направлении, ориентируясь по своим же следам в многолетнем слое пыли. Да тут до меня лет десять никто не хаживал! Вот забралась, так забралась.

Свет от светлячка и возможность ориентироваться по следам немного успокоили, но уже спустя минут пять блуждания по тёмным подвальным переходам, я опять начала паниковать. А что, если я никогда отсюда не выберусь? Так и умру тут от голода, шатаясь по этим бесконечным лабиринтам.

Вот как я могла забраться в такую даль⁈ Спать же собиралась!

Такая злость на себя взяла, что светлячок над головой в два раза ярче вспыхнул. А потом и вовсе разделился надвое, и одна из половинок поплыла вперёд намного быстрее. Зная себя, я даже не удивилась. Ну перестал световой шарик вести себя, как полагается, так значит, есть причина. Моя же магия, а она у меня особа эксцентричная.

Видимо, я неосознанно превратила часть света в своеобразную путеводную нить. Только в оригинальном исполнении это именно нить — светящаяся линия, ведущая к желанному пункту назначения кратчайшим проходимым путём. А у меня вот шарик, успеешь догнать — молодец, а нет, так сам выбирайся.

Под конец мой путеводный шарик так разогнался, что по лестнице я поднималась, уже основательно запыхавшись, а когда открыла дверь на освещённый, обитаемый, так сказать, уровень подвала, просто вывалилась из неё, распластавшись на полу и тяжело дыша.

Шарик у меня над головой мигнул и погас. Так, это был светлячок, а тот шальной, который путеводный, куда умотал? Остаётся только надеяться, что он сам со временем развеется и не успеет перед этим ничего натворить. Будет обидно, если меня и за него тоже накажут.

Пришлось подниматься и выбираться из подвала, пока не натолкнулась на кого-нибудь. Только расспросов мне сейчас и не хватало. Тем более про то, что я тут делаю. Да чтоб я знала, как вообще сюда забрела!

Удивительно, но мне наконец-то хоть в чём-то повезло — удалось добраться до комнаты без приключений. На часах был обед, то есть я всего часа два отсутствовала. Ну магистр Аклис! Обещал два часа сна, а вышло…

Взяла пузырёк с сонным зельем и уже замахнулась, чтобы выбросить его в мусор, но остановилась. Головная боль-то прошла. Да и вообще, вдруг ещё для чего пригодится…

Полезла в шкаф, чтобы спрятать зелье и наткнулась на свою старую, испачканную в саже сумку, ту, которая от последнего взрыва в лаборатории пострадала. И зачем я её сюда забросила? Вот её-то как раз и нужно выкинуть.

Взяла сумку и из неё что-то выпало. Кристалл… Тот самый, который оказался в котле после взрыва. А я и забыла про него. Надо бы показать эту блестяшку профессору Калийне, вдруг она всё же имеет какие-то свойства.

— Вот ты где! — в комнату ворвалась Люта, и сразу же упёрла руки в бока, принимая воинственную позу. — И как это понимать? Ты чего тут застряла? Договорились же у столовой встретиться! Я тебя там жду-жду, а ты.

— Когда договорились? — не поняла я причины недовольства подруги.

— Да уже почти полчаса назад, — указала на часы Люта. — Опять ты с этой сумкой возишься, выбрось уже её и пошли обедать. Я голодная!

— Да я про неё вообще забыла, вот только нашла, — растерянно промямлила я.

— Ты её полчаса назад нашла. Сказала, выбросишь и догонишь. Ты что, так всё это время с этой горелкой в руках и стояла? — нахмурилась Люта.

— Нет, только взяла, — помотала я головой, вообще ничего не понимая.

Или Люта что-то напутала, или я не помню, как договаривалась с ней о встрече. Но полчаса назад я была в подвале… Да что в этой безумной академии происходит⁈