Взаимная любовь скрепляется детьми

– Светлана, что для вас значат дети? – спросил ведущий. – Много. Почти все. На экране замелькали фотографии детей, и Света, разглядывая их, шепотом дополнила: – Значили… – Сейчас уже не так? Что изменилось? – Константин Владимирович удивленно посмотрел на Светлану и снял очки. – Они повзрослели, я им больше не нужна. А может, и не нужна была никогда. – Уверен, что это не так. Дети всегда нуждаются в родителях, как и родители в детях. Светлана пожала плечами и беспомощно развела руками. Когда девушка приняла предложение руки и сердца от Сергея, она четко пообещала себе, что у нее будет самая дружная, самая счастливая семья на свете. Она окружит любовью и вниманием и своего супруга, и детей. – Сколько ты хочешь наследников? – спросила она мужа в машине. Они только что побывали в Сокольническом ЗАГСе и возвращались домой. Девушка была уверена, что им назначат дату в марте или апреле, но оказалось, что Сергей уже был там и договорился. Он протянул полной женщине с высокой прической свою книгу и поблагодарил за помощь. – Возможно тридцать первого расписаться? – спросил он. – Нет, что вы! Это воскресенье. В субботу тоже не получится. Да и пятница – сложный день. Давайте двадцать восьмого? Как Сергей ни уговаривал сотрудницу ЗАГСа, но лучшей даты она ему не назначила, и он расстроился. – Сереж, а зачем тебе обязательно тридцать первого или тридцатого? – Ну Новый год все же. Хотелось бы слиться с этим праздником… – А я рада, что у нас будет своя дата, никак не связанная с Новым годом! – призналась Светлана. – И подарки тоже будут разные, а не один на два праздника. Сергей засмеялся: – Ах вот ты какая хитрая! Два подарка захотела? – Ага. Я придумала для тебя один… Только нужно сначала разузнать, по нраву ли он тебе придется… – Говори. Не томи! – Я хочу, чтобы мы сделали малыша. Сергей снова рассмеялся и притянул к себе девушку: – Боже мой, какой же ты еще ребенок! Светлана надула губки: – Почему это? Объясни! – Неужели ты правда думаешь, что все так просто? И ребенок получится именно двадцать восьмого декабря? – Да. Если я чего-то хочу, то у меня все получается! – заявила она. – А ты очень хочешь? – он привлек ее к себе и поцеловал пухлые губки. – Очень, – призналась Светлана, – но для начала надо тебя спросить, сколько ты бы хотел иметь детей. – Я не хочу тебя пугать, поэтому промолчу, – Сергей чмокнул девушку в нос и прижал к себе. – Ты не мечтаешь о детях? – изумлению Светланы не было предела. – Еще как мечтаю! Только… я хочу много детей. – И я много. Давай говори цифру! Сергей остановился на светофоре. Он медлил, Света поняла, что лучше подойти с другой стороны. – Ладно, сейчас придем домой, напишем на бумажках заветные цифры и узнаем. Они оба написали цифру семь, потом смотрели на бумажки и улыбались. Крепко обнявшись, они долго целовались. Это была прекрасная пора. Счастливая, беззаботная и очень праздничная! – Вам плохо без них? – Поначалу было невыносимо. Когда дети выросли и ушли, мне казалось, я схожу с ума. Я думала только об этом и винила во всем себя… Но время шло, ко всему привыкаешь, да и ментально я себя уговорила, что такова жизнь: дети вырастают и улетают из гнезда. Я начала активно работать. Старшему сыну и дочке было более двадцати, у них университеты, друзья, они не хотели жить в Москве. Сын рвался в Лондон. Там ритм другой. Ему там нравилось. Дочь улетела в Штаты. Без детей стало пусто. Это как жить в красивой, хорошо обставленной квартире, а потом вдруг все съезжают и забирают с собой все. Не только себя, но и свои запахи, любимые продукты, мебель, пледы. Я осталась с голыми стенами на холодном полу. Именно так я себя чувствовала. – Не хотели еще родить? – Это было моей большой мечтой, но у нас не получалось. – Ваша старшая дочь, Марта, приемная. Какие у вас сейчас отношения с ней? – Никаких. Мы не общаемся. – Расскажете почему? Светлана кивнула и громко выдохнула. – У нас с ней с самого начала не задалось. Светлана была слишком юной, чтобы почувствовать подвох в удочерении Марты. Судьба у девочки была похожей на судьбу Светланы. По крайней мере, именно так это видела девушка и, возможно, поэтому не хотела замечать другие очевидные мелочи, которые потом уже никак нельзя было разрешить. Света сравнивала аварию мамы Марты с аварией своей мамы, гибель отца девочки – со смертью своего папы. Все это перекликалось в душе, ей казалось, что она все знает, что она прекрасно чувствует то, что было в душе у этой маленькой испуганной девочки. Холодное отношение к себе и даже некую враждебность она приняла за ревность. Ведь раньше Сергей приходил к Марте в детский дом, баловал ее, рассказывал сказки… А теперь он приходит с чужой теткой, которую еще ко всему любит. Да, эта нежность, с которой он брал руку Светланы и целовал кончики пальцев, не осталась незамеченной. Марта не хотела делить Сергея ни с кем. В день, когда она узнала, что они поженились, девочка устроила жуткую истерику, она упала на пол, стала дрыгать ногами, кататься по полу, кричала что-то непонятное, размахивала руками. Когда Сергей попытался поднять ее с пола, она стала его бить. Светлана тогда эту выходку не связала с их свадьбой, а послушала воспитательницу: – Она вчера подралась с Игорем, и он ударил ее машинкой по голове. Наверное, у нее все же травма головы… – предположила женщина. – Ее рвало вчера и сегодня. Весь день ее крутит, наверное, нужно вызвать скорую, потому что наша медсестра уже ушла. – Сами решим! – грозно сказал Сергей. – Сейчас успокою ее и поедем в скорую, проверим голову, так нельзя оставлять. Весь вечер и начало ночи они провели в больнице скорой помощи. И впервые взяли девочку к себе домой. Сергей уже позвонил в детский дом из квартиры и сообщил, что приведет Марту утром: – Она уснула в машине, пусть выспится, а утром мы ее привезем. Вместе с подарками детворе. В их первую официальную брачную ночь они спали на кровати втроем. Марту сначала положили посредине, но среди ночи она проснулась и перелезла к краю кровати, чтобы быть только рядом с Сергеем. Тот только вздохнул и развел руками: мол, что тут поделаешь? Да и Света все прекрасно понимала. Вернее, пыталась себя заставить понять: девочка хорошо знала Сергея, а к Свете еще привыкнуть должна. Эти слова она будет себе повторять много лет. И искать оправдания Марте и Сергею. И еще винить себя: что же ты за женщина, если не можешь найти подход к маленькой, бедной и очень одинокой девочке? Мечтаешь вернуть ее в детский дом? И при этом ты еще хочешь иметь много детей? А если у твоих родных детей будут такие проблемы? Тоже сдашь в приют? А может, у тебя сердца нет? Почему мужчина может найти к Марте подход, а ты нет? Что с тобой не так, Светлана? Наутро они вернули Марту в детский дом. Правда, все это было сделано непринужденно: сначала они втроем заехали за подарками детям к другу Сергея. Тот выбил эти новогодние сладости через Исполком, они забрали их и вместе с Мартой поздравили всех деток в приюте. Девочка не выпускала ладонь Сергея из своих рук: ей не нужны были конфеты и даже торт с чаем не нужен был. В свой день рождения 31 декабря, Марта ждала только Сергея, знала, что он придет. И когда он появился снова со Светланой, девочка устроила очередную истерику. Успокаивали долго и все сетовали на травму, которую она, возможно, получила в драке. Сергей очень сильно переживал разлуку с девочкой. Светлана сама предложила дать кому-то где-то взятку, чтобы удочерить ее. И когда в очередной раз бабушка Марты отказалась ее забирать, они так и сделали. Вся эта суматоха с родительскими правами не на шутку выбила из сил молодых супругов. Но обидно было то, что эти проблемы затмили радостное известие, что они станут родителями. – Когда вы забрали Марту к себе? – спросил Константин Владимирович. – В начале августа, а в конце сентября я родила сына. Назвали Никитой. – Как вела себя Марта? Она приняла брата? – Нет. Она очень брезгливо к нему относилась. – Никогда не гладила? Не просила взять на ручки малыша? – Нет. Даже не подходила к нему. – А вы пытались? – удивленно спросил Константин Владимирович. – Конечно! И показывали, и объясняли, что это ее братик, но она даже слушать не хотела. – Хоть что-то говорила? – Да. Спрашивала: «Когда вы его уже увезете в детский дом?» – Вы консультировались с врачом? Водили ее к психологу? – Да. Но знаете, я это поняла уже чуть позже, Марта была невероятно умна и хитра. Не по возрасту. У врачей она вела себя как белый пушистый зайка: заглядывала им в глаза и демонстративно боялась меня, хотя я ни разу в жизни не только не ударила ее, но даже не крикнула. И врачи один за другим, считали, что у нее дефицит внимания, просили меня говорить ей ласковые слова, а если появляется агрессия с ее стороны, то быстро отвлечь или дать какое-то задание, за которое потом обязательно похвалить. Советовали проводить все свободное время с дочкой, играть с ней, гулять, чтобы она почувствовала себя нужной и значимой в семье. И я все это с лихвой выполняла, только ничего не помогало. Я чувствовала, что она меня просто ненавидит, и не понимала почему, искала причины в себе, пыталась перекроить себя, переделать, стать самой лучшей мамой на планете. Когда Никите исполнилось три месяца, Светлана стала свидетелем ужасного поступка Марты. Малыш лежал на диване в гостиной, а Марта залезла на диван, сняла колготки с трусиками, встала над ним, расставив ноги и написала на него. Света не знала, как отреагировать, потому что поступок дочери ее просто ошеломил. Она ждала хоть каких-то объяснений от Марты, но их не последовало: девочка надела трусики с колготками и ушла в свою комнату. Вечером Светлана рассказала Сергею о происшествии, но муж странно отреагировал, стал искать девочке оправдания и очень быстро нашел: – Никита ведь писает в ползунки, наверное, и она захотела написать в штаны. – Сереж, она сняла свои колготки и сделала это специально! – Ну она же маленькая еще, не понимает, что хотела сделать. Зачем ты на это обращаешь внимание? И Светлана старалась не замечать шалости дочери, но пыталась всегда быть начеку и не оставлять маленького сына без присмотра. Но Марта продолжала делать мелкие пакости: то ударит малыша, то ущипнет его, когда он спит, то спрячет его пустышку или порвет соску на бутылке. При этом ее поведение нельзя было назвать импульсивным: она все делала обдуманно. Света принялась сама ходить по врачам и советоваться. Многие врачи уверяли ее, что с возрастом это пройдет, что девочка ревнует. Другие были уверены, что это ненормальное поведение и утверждали, что Марте нужна терапия. Третьи советовали уделять ей больше внимания, намекая, что девочка чувствует нелюбовь неродной матери. Когда Никите исполнилось два года, а Марте семь, он ее ударил, а она за это стала его душить на глазах у Светланы. Диалог с девочкой поразил ее. – Зачем ты пыталась задушить своего брата? – спросила мама. – Я не хочу, чтобы он дышал, – спокойно ответила Марта. – Ты знаешь, что если человек не сможет дышать, то он умирает? – Да. Я видела фильм, как люди умирают и их кладут в гроб и зарывают в землю, – таким же тихим невозмутимым голосом поведала Марта. – Ты хочешь, чтобы твоего брата закопали в землю? – Да. – Почему? Он тебе мешает? Девочка пожала плечами: – Просто не хочу, чтобы он жил с нами. – С нами – это со мной, тобой и папой? – Со мной и с папой, – уточнила Марта. Светлана была ужасно напугана, понимая, что ситуация выходит из-под контроля, ведь врачи уверяли ее, что девочка психологически здорова. Только один доктор ей поверил: – У вашей дочери расстройство поведения с признаками бессердечия и безэмоциональности. Другими словами – психопатия. От этого не умирают, но вылечиться практически невозможно. И Светлана стала штудировать книги по детской психологии. Среди признаков детской психопатии были: недостаток эмпатии, неспособность испытывать сильные эмоции, агрессивность, жестокость и безразличие к наказаниям. Безэмоциональные дети легко и просто причиняют боль другим людям, чтобы получить желаемое. И если вдруг они проявляют заботу, то, скорее всего, просто пытаются манипулировать взрослыми. Некоторые малыши становятся жестокими под влиянием окружающей среды, другие могут стать такими в заботливой и любящей семье. Ученые утверждали, что даже если у ребенка присутствуют описанные черты, то это еще не значит, что он обязательно вырастет психопатом, но сказать причину, почему так происходит, никто пока не может. По статистике только один из пяти вырастает психопатом, хотя у него нет такого желания и это не его выбор. Наблюдая за дочкой, Светлана заметила, что Марта не попадает под все признаки этого заболевания. Когда Сергей слег с ангиной, дочка не отходила от него: гладила, целовала, лежала рядом, хоть отец и прогонял ее, боясь заразить. Она сама готовила чай и приносила ему с банкой малинового варенья. Когда он засыпал, не отходила ни на шаг, сидела на полу возле дивана как верный пес. Света, не останавливаясь, продолжала выяснять информацию о поставленном диагнозе, советуясь с разными врачами. Общим симптомом при этом заболевании было: ребенок понимает, что поступает плохо, но при этом не чувствует, а иногда даже не распознает страх и страдание. Но по отношению к отцу их дочь была идеальной: она любила его, заботилась о нем, готова была на все ради него. Но с таким диагнозом, как у нее, это было невозможно. С таким заболеванием люди не умеют сопереживать и сочувствовать. Значит, где-то была ошибка. Или врачебная, или у Марты был план. – Я помню тот день, когда вы обратились ко мне за помощью, – Константин Владимирович подошел ближе к гостье. – Вы выглядели невероятно растерянной и взволнованной. Вы попросили не говорить вашему мужу про нашу встречу. Почему? – Он не верил мне. Или не хотел верить. Да и вообще Сергей не считал поведение Марты проблемой, ведь когда он приходил с работы, она была идеальным ребенком, рассказывала, куда мы ходили гулять, что она ела, как в садике было скучно, и очень ласковым голосом просила папу не водить ее туда. А для меня тогда детский садик стал спасением – я могла спокойно посидеть, попить кофе и не беспокоиться, что в соседней комнате Марта опять что-то вытворит. Когда Никите исполнилось два, я отдала его в садик и совсем полегчало. – Вспомните, что еще ваша дочь такого ужасного вытворяла? Светлана вздохнула: – Когда ей было четыре-пять, то это были мелкие пакости. Например, идем с ней мимо «Детского мира» и я предлагаю зайти и купить игрушку. Мы заходим, она долго выбирает, а потом вдруг отказывается от нее. Вечером лезет к отцу на коленки и рассказывает, как очень хотела ма-а-а-аленькую игрушку, которая стоит совсем дешево, но я ей отказала. Я быстро учусь на своих ошибках, в следующий раз покупала, даже когда она отказывалась. Когда постарше стала, один раз она вытащила из кармана отца деньги и положила их в карман моего плаща. Только, наверное, спешила, и я заметила купюру. Марта была умна, но у нее не хватало житейского опыта для таких махинаций. Я могла только догадываться, что она придумала, но мне повезло – я заметила деньги в кармане раньше, чем она исполнила свою задумку. Я никогда не ношу деньги в карманах, а вот Сергей это делает. Вообще не понимаю, где она эту идею позаимствовала, но после ужина Марта стала просить у папы деньги на мороженое и, когда он встал, чтобы достать из пиджака, их там не оказалось. Я с интересом наблюдала за ней: что она начнет говорить, понятно же, что она собиралась подставить меня. Она сказала, что видела, как мама забрала все деньги из кармана пиджака и положила к себе в плащ. И, конечно же, побежала в коридор и стала обыскивать мои карманы. Деньги оказались у Сергея в куртке. – Вы их туда положили. – Да. – Мужу рассказывали об этих подлостях? – Нет. В какой-то момент я поняла, что это бесполезно. Эта девочка для него значила все. Я не оговорилась: именно все и именно она. Не я, не наш сын, а Марта. Нет, нас он тоже очень любил… но к ней было совсем другое отношение: ей позволялось все. Я долго искала пути выхода из этой ситуации и подход к Марте. Пробовала быть и доброй, и строгой, и равнодушной… Но вы тогда мне дали замечательный совет, и моя жизнь стала намного легче. Константин Владимирович по просьбе Светланы напросился в гости. Сергей не воспринимал поведение Марты неправильным, а Светлана хотела убедиться в том, что у девочки нет проблем с эмпатией. Светлана накрыла на стол, и Владимир после чая и пирога с грушей подсел к Марте и стал рассказывать про свою собаку, интересуясь, не хочет ли она домашнего питомца. Девочка запрыгала и призналась, что мечтает о щенке. Как только гость ушел, она стала умолять отца купить ей собачку. Потом уже Константин Владимирович объяснил Светлане, что девочка абсолютно здорова, она очень любит отца, готова заботиться о животном, обожает бабушку и дедушку и ждет выходных, чтобы пойти к ним в гости. – Я заметил, что вас она вообще не замечает. – Да, мне кажется, она не считает меня ни за человека, ни за члена семьи. Думаете, в этом виновата я? – Мне кажется, что тут никто не виноват. Просто так сложилась ситуация. – Но я же должна что-то сделать! Очень сложно так жить. – Я бы посоветовал вам поменять отношение к этой проблеме и наслаждаться тем, что у вас есть: мужем и сыном. – А с Мартой что делать? – Просто любить ее и относиться как к младенцу: глупому, слабенькому и беззащитному. Когда родился ваш сын, вы же не обижались на него за то, что он писает в ползунки? Так же вам следует относиться к Марте. Она не ведает, что творит, она маленькая глупенькая девочка. Да-да, иногда кажется, что она очень умна, когда планирует свои пакости. Но вам самой станет легче, если вы заранее простите ей, чтобы бы она ни сделала. Светлана обещала попробовать, и действительно, очень скоро острых углов в их отношениях стало меньше. Ведущий подошел ближе к Сергею и спросил у него: – Что для вас значат дети? – Они часть меня. – Являются ли они смыслом вашей жизни? – Уже нет. – Как давно? – С тех пор, как я остался один. Оказалось, можно обойтись и без них, и жизнь не закончилась. – Вы не общаетесь с ними? – удивился Константин Владимирович. – С сыновьями общаюсь. С дочкой уже три года – нет. – Вы поссорились с Мартой? – Мы не ссорились, но, если честно, я бы не хотел говорить о ней. Светлана еле слышно рассмеялась, ведущий заметил это и подошел к ней: – Что вас так развеселило? – Скорее разозлило. Мы пришли сюда, чтобы повытаскивать все скелеты из своих шкафов, а мой бывший супруг на одну из самых главных тем отвечает, что не хотел бы говорить об этом… – возмутилась Светлана. – Вы пришли сюда добровольно, и вытаскивать клещами из вас информацию я не собирался и не буду. Если у вас есть темы, о которых вам неприятно говорить, мы тоже их можем упустить. – Ну да, ну да, – усмехнулась героиня. Константин Владимирович сделал небольшой реверанс и подошел к Сергею: – Хорошо, давайте поговорим о ваших сыновьях. На экране появилась фотография, где были изображены три мальчика. – Расскажите, пожалуйста, о них. – Слева – старший сын, Никита. Он родился в девяностом, через девять месяцев после того, как мы поженились. Закончив школу, он уехал учиться. – Куда, на кого? – спросил ведущий. – В Лондон, в университет Брунеля, выбрал факультет международной политической экономики и отлично выучился. Он хороший и очень добрый парень. Хотя ему скоро двадцать восемь, уже мужчина. – Где он сейчас? – Работает в Лондоне в одном крупном банке, проводит анализ рынка. Он мне всегда, когда мы встречаемся, объясняет, чем занимается, но я только несколько знакомых слов запоминаю. Вот вам их сейчас озвучил, – Сергей засмеялся. – У вас с ним хорошие отношения? – Да, мы часто созваниваемся. – Каждый день? – Созваниваемся реже, но каждый день на связи. – Замечательно. Второй мальчик на фото рядом с Никитой это… – Это Данила, наш приемный сын. Зарабатывать на писательстве в начале девяностых стало очень сложно. Политическая ситуация была непростой: и с распадом СССР, и превращением Российской Федерации в независимое государство начался новый период развития, первый этап которого представлял собой бездумное разрушение всей прежней системы книгоиздания. Приватизация издательств формально предоставляла им полную свободу, а государство практически прекратило их финансирование и обложило большими налогами. Отсутствие государственных приоритетов еще больше осложнило положение: издательства пытались удержаться на плаву, печатая то, что считали наиболее выгодным в коммерческом отношении, и то, на что еще в советское время был неудовлетворенный спрос. В книжных магазинах появились многочисленные репринтные издания русской исторической литературы, произведения классиков, приключенческой и детективной фантастики, книг по астрологии и посвященным восточным единоборствам. Сергей со своими психологически-любовными романами никак не вписывался в эти рамки. Издательство, которое выпустило в свет его роман «Кнут и пряник», отказывалось принимать его новые рукописи, и Сергей стал стучаться в другие, искать знакомых, проситься, чтобы его взяли хотя бы в журналы. Но и с журналами было сложно, они тоже перестроились и были нацелены на молодежь и их интересы. После того, как в стране был ликвидирован книжный дефицит, ситуация резко изменилась в худшую сторону. В конце 1994 года резко упали тиражи изданий, возросли издержки, остановились отпускные цены на книги. В этот период многие издательства стали банкротами, в том числе и то, с которым Сергей год назад подписал договор на три новых романа. Он написал их специально на продажу в нужном жанре, и теперь они надолго зависли. Сергею пришлось на время забыть о своей профессиональной деятельности и заняться бизнесом. Все произошло случайно, за очередным чаепитием. К Ланским в гости пришли друзья, молодая семейная пара – Валерий и Маргарита Глинские. Валера, бывший одноклассник Сергея, после школы поступил в какой-то технический ВУЗ и много лет проработал в НИИ. В конце восьмидесятых он открыл свой кооператив, но с начала девяностых доход упал до мизерного из-за наплыва челноков и поставок товара из Турции и Польши. Три года назад он занялся закупками запасных частей для компьютеров, просто перепродавал их и на эти деньги скромно существовал. Но год назад он надумал жениться, а семья – это уже совсем другие расходы, поэтому и бизнес решил поменять. Решить эту проблему ему помогла его новоиспеченная жена, которая захотела, чтобы он собрал ей компьютер из тех запчастей, которые продает. Валера посчитал ее идею гениальной, закупил необходимые комплектующие, собрал за месяц и сразу же продал четыре компьютера. Этими новостями он и поделился с Сергеем и предложил ему стать его напарником: открыть фирму, снять небольшое помещение, нанять еще пару парней, которые разбираются в компьютерах, и начать зарабатывать нормальные деньги. Светлана подружилась с Маргаритой, девушка в общении оказалась мягкой и очень приятной. Она сразу заметила напряженность в отношениях между Светой и Мартой и даже иногда помогала подруге с капризной дочкой. Бизнес у мужчин пошел, только почти сразу появились проблемы. Для небольшого офиса и мастерской они арендовали подвальное помещение в доме, где жили Сергей со Светланой. Через месяц к ним пожаловали гости на двух отечественных автомобилях – шесть мужиков. Таких парней не спутать ни с кем – это был рэкет, или, как они себя называли, «крыша». – Кому платите? – спросили гости, осмотрев помещение. – Налоговой, – ответил Сергей. – Ясно, завтра к вам приедет человечек и побазарите. Назавтра приехал мужчина средних лет, попросил показать документы и рассказать о бизнесе. Полистав бумаги, он сделал вывод: – Что-то негусто вы зарабатываете… – Так только начали – всего три месяца работаем. – Понятно. Ладно, пятьсот баксов для начала в месяц, а там посмотрим. – Это за крышу? – не понял Сергей. Мужчина ничего не ответил и уехал, но на следующий день пожаловал курьер за деньгами. Сергей был категорически против, но Валера его убедил, что так сейчас работают все и это для их безопасности. Сергей уступил ему, но через четыре месяца к ним пришли другие люди и тоже потребовали деньги за безопасность. – Мы не можем платить еще. Это же уже штука баксов получается! – возмущался Сергей. – Мы уже платим, и у нас есть крыша! Разбирайтесь с ними, вот телефон их курьера. Валера был другого мнения: – Серег, в нашем бизнесе безопасность дороже всего, особенно сейчас, когда в стране беспредел и людей убивают, как тараканов. – Так давай тогда всем подряд платить, кто придет и скажет: «гоните бабки». Этим пятьсот, тем пятьсот, еще кому-то, уже полторы получится. Мы с тобой по штуке не зарабатываем, а им отстегиваем! Я дал им телефон курьера, пусть идут и разбираются между собой. Все, закончили разговор! Отношения между курьерами ничем хорошим не закончились, и обе «крыши» продолжали требовать деньги, а через две недели, когда не получили свое, ночью разбили окно и бросили самодельную взрывчатку. Мощность была небольшая, только стекла в одной комнате выбило, но страху навели: Сергей решил на время закрыть бизнес. Но и это не помогло, на следующий день курьер все равно заявился и потребовал прежнюю сумму, и никакие объяснения про закрытие бизнеса он слушать не хотел. Сергей грубо выругался и еще раз сказал, что ничего не собирается платить. Вечером он пошел забрать из офиса все документы, принтер и другую канцелярию, от аренды помещения он отказался еще днем. Все документы он перенес в свою квартиру в соседний подъезд, остался один принтер. Выключив свет и закрыв дверь, он вышел на улицу, как увидел в трех шагах от себя незнакомого мужчину. Дальнейшее он помнил как в замедленной съемке: незнакомец нервно оглянулся по сторонам, повернулся боком и одновременно вытащил пистолет. От страха Сергей интуитивно прикрылся принтером, который был у него в руках, и первая пуля действительно попала в черный пластик. Второй выстрел угодил Сергею в плечо, он услышал истерический крик справа от себя и увидел, как на него бежит Светлана. Третья пуля сбила ее с ног, она упала почти в ногах у Сергея. Послышался визг тормозов, и киллер юркнул в серый автомобиль, который сразу сорвался с места. На следующий день все газеты пестрили заголовками: «Известного писателя и его жену расстреляли возле подъезда!» У Сергея было неопасное ранение в плечо, а вот Светлана трое суток пролежала в коме, и ее жизнь была на волоске. Если бы кто-то спросил у Сергея, какое самое трудное время было в его жизни, то он точно сказал бы, что эти три дня, когда он находился у двери реанимационной палаты. Валера с Марго были рядом, а за Мартой с Никитой присматривали родители Сергея. Он был уверен, что не вынесет смерти жены, и даже придумывал что сделает с собой, если ее не станет. Но Светлана пришла в себя на четвертый день и быстро пошла на поправку: организм молодой, да и не хотелось ей расстраивать мужа, она видела, как ему тяжело: он винил себя и постоянно просил у нее прощения. В их семье наступили трудные денежные времена. Сергей понял, что не создан для бизнеса, и продолжил зарабатывать на том, на что учился и больше всего умел. Денег не хватало, он подрабатывал грузчиком, но жене об этом заработке не говорил – было стыдно, да и боялся, что она будет злиться, начнет еще больше экономить или сама побежит искать такую же недостойную работу. Валера же через несколько месяцев открыл новый бизнес по продаже кондиционеров, но так как он уже боялся работать в Москве, то их основной офис переехал в Тверь, откуда родом была Маргарита. Ее друзья уже год как открыли в Твери магазин сантехники и прекрасно трудились. Да, платили дань за крышу, но это были совсем небольшие деньги, и за свои жизни они не беспокоились. Они сами предложили попробовать привезти из Москвы пару кондиционеров, и если те быстро продадутся, то продолжить зарабатывать на этом. Бизнес снова пошел, Валера с Марго загружали раз в неделю небольшой автобус товаром и отвозили в Тверь. Иногда оставались там на пару дней, но в основном жили в Москве. Через год Маргарита родила сына, называли Данилой. Наконец-то и Светлана снова забеременела, и в их семье родился второй сын, которого называли Антоном. Разница у мальчиков была всего четыре месяца, молодые мамочки почти все время проводили вместе, но на выходные Марго часто ездила с мужем и малышом. В одну из пятниц Валера загрузил машину товаром и они выехали в Тверь. В тот день они задержались и подъезжали к родному городу Маргариты, когда уже было темно. Их обнаружили рано утром в кювете. Они лежали на снегу возле автомобиля без верхней одежды. Товар и колеса на машине отсутствовали. В заключении было написано, что смерть наступила в результате переохлаждения. Видимо, после остановки автомобиля их оглушили, но они за ночь так и не пришли в себя и умерли от переохлаждения. Их семимесячный малыш выжил, так как ночь провел одетым, в люльке и в машине. – Чья была идея усыновить Данилу? – спросил Константин Владимирович у Сергея. – Я не помню, вроде моя. У нас точно не было другого выхода. Его родители были нашими лучшими друзьями, и после их гибели Даню забрали бы в детский дом, если бы мы его не усыновили. У Валеры была только больная старая мать, у Марго тоже не было родственников. Тетя и дядя Валеры сказали, что им самим жить не на что. Так что да, мы не смогли поступить иначе. – То есть вы это сделали из чувства долга? – Можно сказать и так. Ведущий подошел к Светлане и спросил: – Скажите, пожалуйста, полюбили ли вы Данилу как своего сына? – Да, – твердо ответила женщины, – я не чувствовала разницы. Я не выделяла его. Мне так же хотелось его обнимать и целовать, как и других детей. Он был славный мальчик. – Сколько ему было, когда вы его усыновили? – Семь месяцев. Он быстро привык ко мне. – Вы кормили его грудью? – Да, я тогда только родила, малышу было три месяца, молока было в избытке, когда Данила потянулся к груди, у меня даже мысли не было отказать ему. Константин Владимирович подошел к Сергею и спросил: – А вы, Сергей, смогли полюбить Данилу, как родного? На экране показали график пульса Сергей и кривую полиграфа. – Мне было сложно поначалу… иногда он меня раздражал. Но потом я его принял. Что он действительно значил для меня, я понял только когда его не стало. На экране снова появилась фотография, где была запечатлена вся семья. – Сергей, расскажите, кто рядом с Данилой. – Это Антон, наш третий сын. Он младше Данилы на четыре месяца. – Запланированный? Сергей не понял вопроса и вопросительно посмотрел на ведущего. – Я имею в виду, вы планировали этого ребенка? – Мы мечтали иметь много детей. Но не получалось. Не знаю, кто там на небе выдает детей, ангелы? Наверное, нам достался ленивый, потому что мы потом еще пятнадцать лет пытались, но Света так и не забеременела. – Где сейчас Антон? – Он живет в мужском монастыре. – Спасибо, Сергей. Сейчас я хочу рассказать, а, возможно, многим напомнить об этой ужасной истории, которая случилась в семье Ланских в две тысячи восьмом году. Константин Владимирович подошел ближе к экрану, где сразу включилось видео, и диктор за кадром вкратце рассказала о том, что произошло в семье Ланских в 2008 году. Мальчишки росли вместе, как обычные братья, Сергей со Светланой скрывали от Данилы, что он им не родной. Правда раскрылась, когда мальчишкам исполнилось восемь, и сделала это Марта. Она и раньше пыталась открыть Даниле глаза, что «он никто в этом доме», но в тот день, это был день рождения Антона, она привела доказательства: – Ну что ты такой идиот, Даня? У тебя был день рождения пятого июля, а сейчас у Антона восьмого ноября. И тебе, и ему исполнилось восемь лет. А ты в курсе, что ребенок в утробе матери развивается девять месяцев? Так что как бы ты не отнекивался, ты им неродной. Марте к этому времени было уже более двадцати лет – взрослая девушка, уже заканчивала университет, а все продолжала делать пакости. Данила пришел к маме с этим вопросом весь в слезах, и Светлана растерялась. Нет, они планировали рассказать ему про его биологических родителей, но точно не сейчас, а когда он подрастет и сможет принять эту информацию. В восемь лет понять все это было сложно. Света тогда просто сбежала из дома, оставив детей на няню, и вернулась вечером вместе с мужем. Данила не переставая плакал и не хотел верить в то, что он неродной. Сергей попытался спокойно рассказать ему, как все было, про погибших родителей, про то, что они были их лучшими друзьями. Света же в это время крепко обнимала малыша, целовала в макушку и твердила, что их любовь одинаковая ко всем детям и что они все его очень любят. – Марта не любит! – выпалил сын. – Марта – злая, нехорошая! Сергей не позволял никому говорить о дочери в таком тоне и тогда тоже пресек такое высказывание. Данила никак не мог успокоиться. Он находился в подавленном состоянии, и только когда Свете позвонила учительница из школы и пожаловалась, что мальчик эту четверть еле вытянул на тройки, она еще раз решила поговорить с сыном. Но он опять начал плакать и твердить, что он им неродной, и тогда женщина не выдержала и призналась: – Марта тоже неродная. Но ты же видишь, как мы ее любим. Мальчишка перестал плакать и, кажется, успокоился, но вечером, когда старшая сестра пришла из института, он ей высказал все, что у него накипело: – Ты тоже неродная, я знаю! И тебя тоже, значит, не любят, как и меня. Сама же говорила! Марта тут же устроила скандал отцу, обвиняя Светлану в том, что она открыла эту тайну Даниле. Сергей разрывался между двух огней: он не мог не отреагировать на жалобу дочери, но и упрекать жену тоже не имел права. Все же он спросил: – Зачем ты это сделала? – Решила раз и навсегда покончить со всеми тайнами, – отшутилась Светлана, хотя ей очень хотелось высказать мужу все, что накипело по поводу дочери. С одной стороны Света за двадцать лет привыкла к подлым поступкам Марты и на них почти не реагировала. Но ее дочь давно не маленькая девочка, а взрослая и очень хитрая девушка. Только вот отношение у Светы к ней оставалось такое, какое было в детстве: она старалась не замечать ее нехороших выходок или сразу же прощать ее, если таковые случались. Хорошо, что с годами Марта все же изменилась в лучшую сторону, хотя, возможно, ей просто надоело играть в войну с мамой, и она приняла ее. Но о теплых близких отношениях все равно и речи не было. Марта приняла Светлану как жену своего отца, как члена семьи, но не больше. Она никогда не советовалась с ней, только с отцом. А Светлана научилась не ревновать, а принимать это как должное. После этого случая, когда Данила узнал, что он неродной, он очень изменился. Он ревновал маму к Антону, постоянно задирал брата, стал очень нервным и совершенно перестал учиться. Светлана попыталась уделять ему больше внимания, но это заметил Антон, которому не понравилось, что мама любит неродного сына больше, чем родного. Братья и раньше дрались, но сейчас это стало больше похоже на побоища. В тот вечер, когда в семье Ланских случилась эта страшная трагедия, мальчишки находились в своей комнате. Марта была в своей комнате, отец в гостиной, старший сын Никита уже год как учился в Лондоне, а Светлана крутилась на кухне. Данила предложил брату посоревноваться в перетягивании каната. Он вытащил из школьного рюкзака толстенную веревку. – Все-таки стащил? – округлил глаза Антон. – Вот родители узнают, будет скандал! – Не узнают. А нашему физруку он все равно не нужен, коротковат, неужели ты не видишь? Никита положил канат на пол во всю длину и измерил еще шагами. – Пять метров максимум. Давай порепетируем и в четверг выиграем у всех? – предложил Данила. – Давай. Я понял некоторые хитрости! – признался Антон. – Нужно немного приседать, упираться пятками в пол и откидываться назад. Тогда точно выиграем. Антон подошел и взял один конец каната в руки. То же самое сделал Данила и прокомментировал: – Руки лучше держать близко друг к другу. – А мне кажется, что так тяжелей. Ну ладно, давай пробуем! На счет три! Мальчики подготовились, Данила чуть присел, а Антон начал считать: – Раз, два, три—и-и-и! Антон сильно рванул веревку на себя, Данила потерял равновесие, упал на колени, но быстро вскочил и откинулся назад. Братья были почти одной комплекции, но Данила был намного подвижней и шустрей – он присел и оттолкнулся еще раз, а силы Антона уже заканчивались. Он решил пошутить над братом и отпустил веревку как раз в тот момент, когда Данила еще раз оттолкнулся, упираясь пятками в пол. Канат пролетел над его головой, а мальчик отлетел на пару метров назад и ударился головой об тумбочку. Умер он мгновенно. По крайней мере когда прибежали родители, у Данилы уже не было пульса. Больше всего в этой истории пострадал Антон. У них раньше случались драки, и они часто громко выясняли отношения, но в этот раз все было по-дружески – они просто играли. Только Антону пришлось доказывать это, хотя никому от этого легче не стало. Смерть вообще страшная дама, а смерть ребенка – тяжелая утрата для всех членов семьи. А если еще учесть, что этот мальчик был усыновленный… Константин Владимирович подошел к Светлане, когда видео на экране закончилось, и спросил: – Все, что мы все только что увидели, – правда? Или все же журналисты исказили историю? – Немного утрировали, но главное донесли. Именно тогда все и изменилось в нашей семье. Она пошатнулась и треснула. Но даже не в этом была причина. Мы перестали быть вместе и стали сами по себе, каждый за себя. Хотя тогда этого еще не замечали. Только когда прошли годы, я поняла это. – Вас действительно обвинили в том, что вы убили усыновленного ребенка? – спросил ведущий. – Официального обвинения не было. Все только на словах: один журналист написал статью об этом, другой ее поддержал и пошло-поехало… – Вы считаете себя виновной в смерти Данилы? – Нет. Я не чувствую себя виноватой. Но… не знаю, как объяснить… Я понимаю, что я надавила на Сергея в решении усыновления. Не в прямом смысле. А в своем сумасшедшем желании иметь еще детей. Но больше всего в этой ситуации пострадал наш сын – Антон, который выпустил канат из рук. Мы два года водили его к психологу ежедневно. Он принимал антидепрессанты. Мы боялись, что он покончит с собой. Он пытался это сделать три раза, сбегал, кричал, что ненавидит всех. Мы думали, что квартира давит на него, поменяли, купили новую. Старшие дети тоже разбежались: Марта улетела в Штаты, у Никиты до этого происшествия была мысль вернуться в Москву, но после он передумал и остался в Лондоне. Он до сих пор там. – Как же вы вышли из этой ситуации? – Время помогло. Время всегда лечит. Да, это не идеальное лекарство, оно больше оглушает чувства, забывает обиды, иногда даже издевается над нами во снах, но лучше его все равно нет. И еще то, что мы, не останавливаясь, искали решение. – Так все-таки вместе искали? – По отдельности. Просто потом предлагали варианты и пробовали все возможное. Главное, мы не сидели без дела… – Какой вариант помог? – У Сергея есть знакомый батюшка, он иногда приезжал к нам на дачу с матушкой и детьми. Увидев, как Антон мучается и мы вместе с ним, он пригласил его пожить к себе в монастырь. Я с ума сходила в это время. Ведь наш сын тогда совсем не контролировал себя и мог уйти куда-то или зайти в комнату и выпить горсть таблеток. Но, слава Богу, этого не случилось, Антон втянулся, у батюшки было пятеро детей, двое почти его ровесники, и они ему помогли восстановиться. Сыну было там спокойно, я видела это. Через год он даже улыбался. – Это далеко от Москвы? – Пять с половиной часов на машине. – Вы сейчас довольны, что он там? – Я довольна, что он жив и здоров. – Вы считаете, что он не туда пошел? Хотели бы ему другую судьбу? – Этот вариант однозначно лучше, чем был, когда он не знал, как ему жить дальше. – Но почему-то мне кажется, что вы думаете, что он там не счастлив? – Батюшка говорит, что он вполне счастлив. – А вы ему не верите? – не сдавался Константин Владимирович и задал еще один откровенный вопрос. – Я просто считаю, что слову «счастлив» не подходит слово «вполне». – А какое подходит? – «Очень». Или вообще без дополнений. Но точно не «вполне». Нет, вы не подумайте, я очень рада, что он попал туда. Там замечательная школа, мальчиков с самого раннего возраста приучают к дисциплине, труду и послушанию. Да и к воспитанию у них семейный подход. Воспитатели находятся постоянно с детьми, приучая их к любви к Богу, труду, разделяют с ними все тяготы и радости… Только… – Светлана громко вздохнула, – это хотела бы делать я. Я бы была безумно рада разделять со своим сыном все, что выпало на его долю… А за меня это сделала школа-интернат при мужском монастыре. Когда Светлана с Сергеем первый раз приехали навестить сына, женщина впервые почувствовала, каково это, когда разрывается душа. Ей как будто в сердце засунули нож и прокручивали его. Было так больно, что не хватало воздуха. Нет, Антон не плакал, не просился его забрать, он сидел на лавочке абсолютно отрешенным. Несчастно отрешенным – так подумала про себя Света. Перед ней был ее чужой одиннадцатилетний мальчик: несчастный, заблудившийся, отчаявшийся. В его глазах было столько боли и страха: как жить дальше с таким грузом? Как выжить? Светлана подошла к нему, села рядом, одним резким рывком прижала к себе хрупкие детские плечики и уткнулась носом в его стриженный ежик волос. Дрожь пронеслась по телу. Неприятная дрожь, как при близкой опасности. Много раз интуиция ей подсказывала, что случится что-то плохое, ужасное. И в этот раз она ее тоже не подвела: она перестала существовать как мать для ее мальчика. Антон уже не тянулся к ней, не утыкался, не прятался в маминых объятьях, даже запах его был совсем другим – чужим, неизвестным ей. Как много раз Светлане хотелось разрыдаться, но слезы так и не выливались, а без них боль казалось острей, отчего перехватывало дыхание. Она тогда зарычала: тихо, чтобы не напугать сына, но этого хватило, чтоб вдохнуть воздух, как жизнь. Жизнь, где ее сын уже будет не с ней, а с Богом. Внутренне она успокаивала себя: ну разве это плохой выбор? Нет, конечно! И в сердце ее сын у нее будет всегда! Но ей все равно было плохо. Ей казалось, что она струсила или устала и отказалась от Антона, и теперь мальчик решает свои проблемы не с помощью родителей, а с помощью наставника и друзей. Светлана много раз подолгу разговаривала с наместником монастыря. Тот уверял ее, что с Антоном все будет хорошо. Светлане потребовалось более двух лет, чтобы принять и свыкнуться с тем, что ее сын имеет другую семью. Константин Владимирович понимающе кивнул, подошел к Сергею и спросил: – Когда произошла эта ужасная трагедия, вы чувствовали, что ваша семья распадается, или не замечали этого? – Все это так долго происходило… – Сергей замолчал, сглотнул и продолжил: – Первые два года не было времени даже подумать – мы спасали Антона. А следующие пять лет… мы пытались отойти от этого. Да, наверное, мы очень отдалились, и каждый из нас пытался это сделать в одиночку. Марта улетела, Антон ушел жить в приют при монастыре, а мы со Светой пытались выжить. – Спасибо! На этом мы закончим блок про детей и после рекламы продолжим про творчество и работу. Не переключайтесь! Константин Владимирович отсалютовал микрофоном в камеру, и на большом экране появилась надпись «Реклама».