Творчество требует смелости

Раздались позывные передачи «Я хочу быть с тобой», и Константин Владимирович подошел к Светлане: – Первый вопрос, который я хочу вам задать: почему вы бросили выступать в 1989 году? Ваши песни тогда звучали из каждого магнитофона на улице. Что произошло? – Продюсер, которого уже нет в живых, отобрал все мои песни. Конечно, это целиком моя вина – нужно было внимательно читать контракт. Но, если честно, я бы тогда все равно согласилась на любые его условия. Мне хотелось петь на сцене, мне хотелось, чтобы мои песни услышала вся страна. – Она услышала. Только их пели не вы. Представляю, как вам было обидно… – Меня тогда спас Сергей. Вот представьте себе мою жизнь: живет на свете девочка. Никому она не нужна. Папа ее не любит, ведь он мечтал о сыне, а родилась дочка. А больше у нее ничего и никого нет. И наступает момент в жизни, когда к ней, к этой девочке, приходит музыка. Красивая, яркая, волшебная. Она исходит с небес! Я не шучу! Девочка действительно слышит ее в своей голове. Но у девочки постоянно хотят ее отобрать: сначала отец, потом злой продюсер. И наконец, ее отбирают. Девочка опять остается одна. Ей плохо. Музыка, которая была в ее голове, превращается в шум. Она никого не слышит и не видит, она мечтает вернуть ее, но нет, из-за постоянного шума в голове она теряет ее навсегда. И кажется, что отчаяние теперь ее вечный спутник, но в ее жизни появляется мужчина, который принимает ее такой, какая она есть: странной, молчаливой, отстраненной. И этот мужчина дарит ей то, о чем она знала, но уже давно позабыла: любовь. Где-то в отголосках ее памяти девочку так любили мама и бабушка. И девочка так счастлива, что к ней вернулось то щемящее чувство и она вновь любима и нужна кому-то. Этот мужчина предлагает ей семью, детей и решение всех проблем сообща. Было ли ей обидно? Нет, на тот момент – нет. – А когда стало обидно? – Когда появились проблемы, которые мы стали решать не сообща, а поодиночке. – Так, хорошо. Давайте все же вернемся в девяностый год. У вас появилась семья, – Константин Владимирович сделал пару шагов по сцене, – но ведь песни это… не знаю как сказать… их же не закроешь, как краник с водой. Они же наверняка возникали в вашей голове, разве нет? У меня просто никогда не возникали, и я не знаю, каково это. Светлана улыбнулась: – Константин Владимирович, вы когда-нибудь танцевали под дождем? Ведущий засмеялся и признался: – Нет, к сожалению. – Это классно. Это потрясающе. Главное – отдаться этому ощущению, опустить руки, закрыть глаза и подставить лицо теплому дождю. Пусть он льет, смывает все горести и печали, главное – забыть обо всем и прислушаться к себе. Можно почувствовать запах моря, цветов в лесу, пустые дороги, закаты, нескончаемые поцелуи, страсть, секс, и все это на фоне нежной музыки, которая играет в голове. Я обожала это состояние. Я жила этим. А потом я узнала другое удовольствие. Даже не знаю с чем сравнить. Мягкая постелька, может быть? Ты лежишь, и тебе приносят кофе. Книжку. Тебя целуют. Рассказывают на ночь сказки. И это тоже прекрасно. Только вот дождь в постель никто не подаёт. Потому что это… дико. И ты свыкаешься с этим. Все ведь хорошо, ну не играет музыка в голове, но все ведь замечательно: у тебя прекрасный любящий муж, дети, это ли не счастье? – Я правильно понимаю, что с приходом Сергея в вашу жизнь музыка перестала играть в вашей голове? – Да. – И вы не пытались найти причину, почему она перестала звучать? – Поначалу я надеялась, что она… хм… заблудилась. И обязательно вернется, когда мои любовные страсти поулягутся. Но время шло, а она не возвращалась. А потом уже наступил момент, когда я перестала ее ждать и решила посвятить себя семье. – Неужели за все двадцать пять лет ни одной песни не сочинили? – Ни одной. – Хорошо. Когда же вы снова услышали музыку? – В туалете аэропорта Домодедово. В тот день, когда я открыла фейсбук и увидела то видео, где моя так называемая подруга занимается сексом с моим мужем, я села в такси и уехала в аэропорт. Мне хотелось тогда убежать как можно дальше. Если бы продавали билеты на Марс – я бы точно туда улетела. На входе я споткнулась, упала… Помню, что в тот момент мне ужасно хотелось плакать. Мне было себя жалко, лицо горело, но слез не было. Я побежала в туалет, чтобы умыться, чтобы охладиться. Посмотрела на себя в зеркало, и мне стало так мерзко: волосы растрепаны, глаза полны злости и обиды, руки сжаты в кулаки. Я несколько раз громко выдохнула, сполоснула лицо холодной водой и… заставила себя улыбнуться. Да, я стояла и улыбалась своему отражению через силу. И я была уверена, что выстою, выдержу и справлюсь со всеми проблемами. Я дотронулась рукой до груди и услышала, как сильно бьется мое сердце. Я – живая! Это ли не счастье? И в тот же момент я услышала музыку. Сначала дикую, тревожную, грохочущую, даже немного траурную, созвучную моему ритму сердца, но потом она перешла в другую фазу: спокойную, немного романтическую и успокаивающую. Это было прекрасно. Я снова услышала свою замечательную музыку! – Я могу ошибаться, но, кажется, ваша песня «Я живая!» имеет именно такую последовательность: начинается с диких барабанов, а заканчивается тихой романтической мелодией? – Да, – улыбнулась Светлана, – мне очень приятно, что вы знакомы с моим творчеством и даже знаете названия. – Ну что вы! Эта песня – хит, сейчас она звучит отовсюду… И получается, что услышали вы ее в туалете аэропорта. И вы, конечно же, сразу бросились записывать ее? – спросил Константин Владимирович. – Угадали. Я выбежала из туалета и помчалась в ресторан, попросила лист бумаги, ручку и стала записывать ноты. Потом до меня дошло, что я не в девяностом году, и что сейчас это можно сделать намного проще: включила диктофон и напела одну мелодию, потом вторую, третью… За час у меня было около пятнадцати разных мелодий. – Я почему-то думал, что к вам музыка приходит сразу со словами, это не так? – Нет. Приходит только музыка. А слова потом ложатся на нее. Но это совсем несложно и быстро. – Как же вы объясняете себе то, что ее не было двадцать пять лет, а потом она смиловалась и вернулась? – Я ее предала. Зал выдохнул, люди стали перешептываться, а из рядов наперебой посыпались вопросы. Но Константин Владимирович их сразу пресек и задал свой: – А вы помните, когда впервые услышали ее? – Нет, к сожалению. Она с раннего детства играла у меня в голове, я постоянно что-то напевала, когда играла в куклы или когда делала уроки. Ну звучит и звучит, может, у каждого так, я же не знала. – А у вас в семье были музыканты? – Да, мама учитель пения в школе, бабушка тоже отлично знала музыкальную грамоту. Только вот они обе так рано ушли, что я даже не знаю, слышали они музыку или нет. – Вы учились в музыкальной школе? – Да, мама отвела меня, когда мне исполнилось пять. И два года до общеобразовательной школы я ходила в дополнительный класс, бабушка договорилась. Училась я там с удовольствием и в семь лет поступила в первый класс. Это было прекрасное время – мне очень легко давалась музыкальная грамота, хотя в том, что я слышу музыку, я никому не призналась. Правда, научилась ее записывать в нотную тетрадь. Отучилась еще четыре года, и мамы не стало, а отец запретил заниматься, как он говорил, «бренчанием» и продал мое пианино. – Вы никак не могли повлиять и остановить его? – Нет. Чем больше я плакала, тем больше синяков появлялось у меня на теле. – И вы бросили школу? – Нет, я ходила туда, но от отца скрывала. Придумывала дежурства в школе, дополнительные уроки. Учительница, хорошая знакомая моей мамы, меня покрывала. Так что музыкальную школу я все-таки закончила, и даже с отличием. Эта же учительница подарила мне гитару, я потом на нее перешла, но и фортепиано я не забросила. В соседнем подъезде жила подружка моей бабушки, одинокая и очень добрая старушка, и я приходила к ней играть, когда отец был на дежурстве. – Он не замечал гитару дома, или вы ее прятали? – Больше года мне удавалось ее скрывать от него, но потом он нашел, хотел разбить, но я стала кричать, что это подарок и он не имеет права. Точно помню, что тогда я не плакала, а, не боясь побоев, защищала свой любимый музыкальный инструмент. И отец, как ни странно, уступил. Правда стал меня заваливать домашними делами и уроками, чтобы у меня не было времени на глупости. – Откуда в ваших новых песнях появился другой язык, английский? Где вы его изучили и когда? – спросил Константин Владимирович. – Когда мы остались без детей, в пустом доме, мне нужно было чем-то занять свой мозг. И вот все пять лет с двух тысяча десятого по пятнадцатый год я работала и училась как ненормальная. Я каждый день вставала в четыре утра. Три часа посвящала английскому… Константин Владимирович перебил Светлану: – Сами? Или с репетитором? – С учителем из Америки. Это была женщина за пятьдесят – Камелия. Спасибо ей огромное за все! Она приехала в Москву к своему сыну, американцу, который женился на русской. Мы с ней познакомились случайно, я ей сказала, что мечтаю выучить английский, мы обменялись контактами, она вернулась в Америку и позвонила мне, предложив занятия по скайпу. Я согласилась, и каждый день в четыре утра мы с ней занимались. Американское произношение ставили долго и нудно, поэтому в моих песнях почти не чувствуется русский акцент. Перевод стихов – потом, когда я написала свои первые двадцать песен, – мы тоже делали вместе, по скайпу. – Все-таки сочиняли вы на русском? – Да. Родной язык, ничего не поделаешь. На английском я все равно не умею думать, так что мне еще работать и работать над ним. Константин Владимирович улыбнулся: – Я видел ваше интервью по музыкальному каналу, у вас прекрасный английский и почти нет акцента. Кроме него, чем вы еще занимались? – О, я бросалась на все, что только казалось мне интересным. Сначала села и записала на листочке, чем бы я хотела заняться. Тогда, если честно, в планах даже не было мыслей о работе. Мне хотелось учиться. Появилось столько свободного времени и возможностей! К сорока годам у Светланы было только среднее образование. В начале девяностых учиться было некогда – приемная дочь и маленький сын, которыми она занималась с утра до вечера. Да и желания не было: они жили довольно бедно, еле хватало на пропитание, очень выручали деньги за аренду ее квартиры. В начале нулевых с деньгами стало лучше, но появились еще двое сыновей, за которыми глаз да глаз нужен. А когда они остались с мужем одни, ей захотелось получить высшее образование. Света всегда увлекалась рисованием. Почти из каждой поездки, куда они ездили всей семьей, она привозила несколько картин, на отдыхе писалось легко и с удовольствием. Поэтому первое, что она сделала, когда у нее появилось время на себя, – отправилась на поиски учителя. Но случайно попала на мастер-класс рисования эпоксидной смолой. Написав несколько картин, она увлеклась интерьерными картинами, а еще через пару месяцев открыла свою школу. Это был ее первый бизнес, который выстрелил и принес хорошую прибыль. – Я даже не представляла себе, что могу руководить людьми и быть начальником, – засмеялась Светлана, – но когда я открыла школу рисования и стала потихоньку ее раскручивать, поняла, что у меня здорово получается. И людей я выбирала правильных, и бюджетом замечательно распоряжалась, и прибыль с каждым месяцем увеличивалась. И идеи появлялись новые. Мы решили открыть онлайн-школу, и это оказалось еще прибыльней, чем обычная. Мы проводили уроки в прямом эфире, знакомились с новыми людьми, общались, получали море удовольствия! Запустив школу рисования и поставив руководителем сильного и ответственного партнера, Светлана решила создать собственный бренд одежды. Все происходило само собой: вроде бы случайные, но такие необходимые знакомства, которые приводили к правильным решениям и новым открытиям. Первая коллекция одежды, как говорят, выстрелила. Хотя идея была стара как мир, но те, кто был рядом, правильно продумали стратегию подачи проекта. Это были обычные, строгого покроя платья чуть ниже колена, выкроенные идеально по фигуре. Светлана сама лично их рекламировала, и клиентам, современным молодым женщинам, пришлись по душе лаконичные, но в то же время подчеркивающие сексуальность платья. Второй коллекцией были слитные купальники с вьетнамками на небольшой платформе, а третьей – яркие разноцветные спортивные костюмы. Этот бренд одежды по сей день не просто существовал, а процветал, конечно же, благодаря создателю, которая рекламировала теперь его не только в России. Два года назад Светлана открыла онлайн-магазин, и теперь ее коллекции одежды носили во всех уголках планеты. Третий проект возник, когда Светлана поправилась на десять килограммов. И хоть это случилось из-за гормонов, которые она принимала, чтобы забеременеть, она решила открыть небольшой спортклуб. Сначала это был маленький зал, всего сто пятьдесят квадратных метров, и тренировки проходили по двум категориям: бокс и медитация. Но за год удалось расширить помещение и добавить другие виды спорта. Бизнес очень быстро поднялся благодаря правильному выбору новых и почти никому не известных видов тренировок, а также хорошо подобранному тренерскому составу. – Я тогда поняла главное: если у тебя все сложно и даже плохо – не останавливайся, двигайся, делай хоть что-то! Самое страшное – сидеть и жалеть себя или думать, что жизнь закончена. Нет, она кончается только с нашей смертью, а все остальные смерти, оказывается, можно пережить. И уход детей тоже. К тому же я решила, что еще молода и смогу родить. Как раз к тому времени появились возможности: ЭКО. Этот период жизни, когда Светлана решила родить еще одного ребенка, длился три года. Она не переставала учиться и работать, просто параллельно с этим не просто бегала по разным врачам и консультировалась, а активно делала все, что они советовали. Десять лет назад, когда они с Сергеем пытались зачать ребенка без помощи ЭКО, было намного проще и физически легче. Да, случалось отчаяние, один раз Светлана от злости, когда тест показал одну полоску, перебила столовый сервиз. Но в основном все их неудачные попытки заканчивались тем, что женщина себе говорила: «Ок, не получилось в этот раз – получится в следующий». Каких только советов она тогда не слышала и чего только не перепробовала: и воздерживалась от секса, и занималась им три-четыре раза в сутки, и в позе «березка» и в позе «коленки к груди» после полового акта лежала, и правильное время зачатия рассчитывала, и спринцевалась содовым раствором. Кто-то еще советовал медитировать, гулять на природе и заниматься активным видом спорта. Но ничего из этого тогда не сработало. Поэтому Светлана четко решила, что будет делать процедуру экстракорпорального оплодотворения. Она даже не предполагала, что перед этой процедурой пройдет больше года, в течение которых она будет сдавать анализы, проходить различные тесты, делать исследования, лечиться, потом опять сдавать анализы, и так по кругу. Когда наконец-то ввели гормоны, чтобы простимулировать развитие нескольких яйцеклеток, Светлане стало плохо: тошнило, кружилась голова, давление то повышалось, то понижалось. Ежедневные инъекции гонадотропинов были самым сложным периодом. Когда уже после них делали пункцию фолликулов, ей казалось, что она в раю: ничего не болело и голова ходуном не ходила. Но вот хороших новостей все равно не было: из одиннадцати-двенадцати яйцеклеток, которые получали эбриологи, почти все были неправильной морфологии. Максимум оставалась одна, но и она была не очень хорошего качества, хотя с ней все равно работали. Сложней всего Светлане было в те дни, когда уже культивированный эмбрион подсаживали в матку и нужно было ждать результата. Она лежала, практически не вставая с кровати, и боясь пошевелиться и нарушить процессы, происходящие в ней, лишний раз даже в туалет не ходила. Она тщательно прислушивалась к своему организму и искала симптомы зарождающейся жизни: вот ее вроде подташнивает, а вот и голова закружилась, и огурчиков соленых захотелось… Первая неудачная процедура ЭКО на месяц выбила из жизни женщину. Это была как очередная утрата ребенка: она же его почти чувствовала, она же его уже любила! Но человек устроен так, что даже после самого ужасного удара он может возродиться. И Светлана возрождалась и опять принималась искать новую клинику и новых знакомых. И каждый новый врач предлагал ей сделать новые анализы, например, проверить гормоны и генетику, которые оказывались в норме. Только спустя много лет, она поняла, что врачи не боги и чудес сотворить не могут. Всего она сделала пять ЭКО и стала экспертом в сфере экстракорпорального оплодотворения. Она легко оперировала сложными терминами, уже знала, какие ей нужны препараты, чтобы уменьшить тошноту, которая неизменно возникала после гормональной стимуляции, знала без всех протоколов, на какой день цикла делают симуляцию, а на какой – подсадку яйцеклетки. Знала, на какой день можно ожидать результата, и после пятого раза поняла, что больше не вынесет этого отрицательного результата. Сколько человек может возрождаться, каждый раз вставать с колен? Кажется, что вечно, но это не так. Вера в счастье все равно ослабевает, происходит истощение энергетических, личностных и эмоциональных ресурсов, и кажется, что ты зашел в тупик. Она почувствовала, что сгорела и что больше так не может. – У вас не получилось ЭКО? – спросил Константин Владимирович у Светланы. – Сколько вы сделали попыток? – Пять. Я была разбита. Отчаялась. Кроме лишнего веса из-за неправильно подобранных гормонов у меня начались проблемы с щитовидкой, в результате волосы, моя большая гордость, стали выпадать пучками. Перепады настроения пугали даже меня: то тихая, спокойная, то мегера. Может быть, именно поэтому мои коллеги меня стали называть стервой. На самом деле – я имею в виду, без действия гормонов на мой организм – я абсолютно спокойный и адекватный человек. Мне уже было далеко за сорок, и я чувствовала себя постаревшей, измотанной и больной женщиной. – Именно из-за ЭКО? Или заработались. – Из-за неудачных попыток. – Какой из трех бизнесов, которые вы подняли за пять лет с нуля, приносил вам удовольствие? Светлана задумалась: – Не знаю… я не думала тогда об удовольствии… мне голову нужно было чем-то занять. – Как они сейчас поживают? – улыбнулся Константин Владимирович. – Первые два прекрасно поживают и даже приносят мне прибыль. Вот этот костюм из моей последней коллекции, мне он очень нравится. – И моей жене тоже, – признался Константин Владимирович, – говорит, что качество на высоте, да и дизайн таков, что скрывает все недостатки фигуры. – И подчеркивает ее достоинства, – засмеялась Светлана. – Согласен! – ведущий поднял обе руки вверх. – Вернемся к тому дню, когда вы улетели в Америку. Светлана смутилась, ее веселый настрой моментально улетучился, и она слегка кивнула. – Улетая в Штаты, вы продумывали какой-то план? – Никакого. Но у меня были деньги на счету, а с ними всегда проще. Я просто хотела улететь подальше. Закрыться где-то и побыть одной. Но случилось так, что ко мне вернулась музыка и другого решения, кроме как принять ее и попытаться снова делать то, о чем я грезила в молодости, у меня не нашлось. И это здорово! Я не жалею об этом. Светлана прилетела в Нью-Йорк, поселилась в гостинице и принялась писать тексты на мелодии. За месяц она написала двадцать песен. Затем позвонила своей любимой учительнице – Камелии, и они вместе перевели стихи на английский. За этот месяц она общалась только со старшим сыном по телефону и несколько раз звонила в мужской монастырь и говорила с младшим сыном. У Светланы был номер телефона дочери, и, когда она приземлилась, первое, что сделала – отправила сообщение ей: «Марта, я в Нью-Йорке. Если есть желание увидеться и поболтать – напиши, встретимся, где тебе будет удобно». Но Марта ей не ответила, хотя сообщение прочитала. Света тогда только грустно выдохнула и вслух произнесла: «Чуда не произошло…» Ночью она лежала в постели гостиничного номера и рассуждала о том, что бы с ней было, если бы не музыка, которая так своевременно вернулась в ее жизнь. Смогла бы она перенести предательство мужа? За последние семь лет ей выпало немало трудностей: смерть сына, пять неудачных ЭКО, которые она тоже считала маленькими утратами, а теперь измена. В легенде о птице Фениксе сказано, что она сгорела дотла, а потом возродилась из пепла. Музыка, которая вернулась к Светлане, оказалась пеплом, той необходимой волшебной пылью, которая вернула ее к жизни. Конечно, одной золы бы не хватило, если бы не потенциал и сила духа, что всегда были с женщиной. Всегда есть что-то, во имя чего можно возродиться, и у Светы это была она сама! И ничего, что ей пришлось заново научиться летать. Уже тогда она знала, что у нее все получится. – Хорошо. Вот вы прилетели, написали свои песни, перевели их на английский, куда дальше пошли? – Пошла в ближайшую к гостинице студию звукозаписи. План у меня был такой: запишу две-три песни. На каждую их них закажу профессиональный видеоролик. Потом выложу на свой канал в Ютуб и к себе в Инстаграм. – Но у вас была совсем другая аудитория подписчиков, – возразил ей Константин Владимирович. – Вы имеете в виду не музыкальная? Мне кажется, это не важно. У меня, в основном, были женщины. Песни мои тоже про женщин. Ну и главное – музыку слушают все. Те, кто увлекается модой, кто занимается спортом, кто рисует, кто худеет. У меня в одно время на канале вышло около двадцати видео о кулинарии: я пекла пироги с тортами, готовила борщ, квасила капусту. Женщины вообще всеядны и интересуются всем понемногу. И если честно, то тогда я даже не думала о том, что выйду на сцену. Я была рада, что слышу музыку и снова могу ею поделиться с людьми. Но вышло так, что, когда я пришла записывать свою первую песню «Я живая», надела наушники и встала перед микрофоном, в комнату стали приходить люди, а главный звукорежиссер кому-то позвонил, и через час в студию приехал продюсер. – Представляю, как вы обрадовались! Вот она – слава, на подходе. – Что вы! – засмеялась Светлана. – Я испугалась! Вспомнила, как меня облапошил мой первый продюсер, как забрал все мои песни и выдал за свои, как их потом пели другие певицы… Нет, я очень испугалась и по этой причине заявила продюсеру, что ничего с ним не планирую и вообще… не собираюсь отдавать свои песни. – Он, наверное, удивился? – Еще как! За ним бегают, его за руки на улице ловят, просят послушать их треки, а тут приехала русская женщина и говорит: мне ничего от вас не надо, идите своей дорогой и не трогайте меня, – Светлана засмеялась. – Что же было дальше? – Они узнали, в какой гостинице я живу, и пришли на следующий день вечером. Рассказали про условия работы с ними, если я решусь, попросили прослушать еще несколько песен. Им все очень понравилось, и через две недели они предложили мне контракт. Я уже к тому моменту успокоилась. Все же мне не шестнадцать лет и жизненного опыта побольше. В этот раз я решила все сделать правильно: наняла юриста, который прочитал мой контракт и подправил его так, как было выгодно мне. А главное, безопасно. И мы начали работать. – Всего вы написали три альбома. – Да. «Смерть», «Возрождение» и «Жизнь». – Как так получилось, что песня «Я живая!», которую вы написали первой в туалете аэропорта, попала только в третий альбом? – Так решил продюсер. И он настоящий профессионал в своем деле, поверьте мне. Именно он принял это решение, и сейчас я с ним согласна. Хотя поначалу была против. Мне очень хотелось, чтобы первой вышла песня «Я живая!», но он оставил ее на десерт. Тут есть своя философия: когда выстреливает первая сильная песня, то все ждут от тебя что-то еще больше. А лучше нет. Эта самая лучшая. И многие расстраиваются. – Я уверен, что вы напишете еще лучше, чем «Я живая!». – Надеюсь! – Вы очень интересно рассказываете и у меня сложилось впечатление, что у вас это так легко вышло, и не было ни единой сложности. Это так? – Что касается музыки, то да, все получалось идеально. А вот с моей гибкостью, – она прикрыла лицо рукой, как будто ей было стыдно об этом говорить, – были большие проблемы. Тогда в конце восьмидесятых я выходила на сцену, ставила ноги на ширине плеч, закрывала глаза и пела. Сейчас так нельзя: людям нужен драйв и шоу. Меня попросили подвигаться, и я продемонстрировала поломанного буратино, – Светлана засмеялась, – это было так смешно, у меня в телефоне есть это видео, я его часто просматриваю, когда нужно поднять настроение. – И вы принялись учиться танцам? – предположил Константин Владимирович. – Да, и еще растяжкой. За три месяца ежедневных, довольно изнурительных тренировок, я скинула все свои лишние килограммы. Чуть позже уже появились мышцы и кубики, о которых мечтает сейчас каждая девушка и я села на шпагат. – В вашем шоу был воздушный номер на канатах. Вы не боитесь высоты? И понравился ли вам этот опыт? – Высоты не боюсь, страшно не было, только иногда сердце екало, если резко отпускали или поднимали. – Расскажите о своих планах, пожалуйста, – попросил ведущий у Светланы, – вы дали три концерта в Нью-Йорке, можем ли мы надеяться, что увидим вас в «Олимпийском» или в Кремле? – Я об этом еще не думала. Прошел только месяц со дня последнего концерта. – Но вам понравилось быть на сцене? – Да, очень. Это невероятная энергетика, чистый кайф. – Спасибо вам, Светлана, за ответы, сейчас у меня есть несколько вопросов к Сергею. Ведущий сделал несколько шагов по подиуму. На экране замелькали фотографии книг. – Сколько романов вы написали? – спросил Константин Владимирович у своего гостя. – Написал около сорока, – улыбаясь, ответил Сергей, и, видя удивленный взгляд ведущего, дополнил, – но издали пятнадцать. – Где же остальные двадцать пять? – Они не нравятся мне. Скажем так: они не доведены до ума, или до того состояния, чтобы я мог их явить миру. – Что вам мешает довести их до ума? – Мой перфекционизм в этом ремесле. – Как он проявляется, можете рассказать? – Например, в одном мне не нравится окончание романа. Я считаю, что оно должно быть другим, а каким придумать не могу. Или в другом, например, я перечитываю рукопись и понимаю, что не интересно. А как исправить, не знаю. Возможно, когда-нибудь я доберусь до всех текстов и все переделаю, но сейчас мне этого не надо. – Да, наверное, вам все же этого не надо. Скажите, пожалуйста, вдохновение обязательно для писателя? – Конечно нет. Это моя работа и я должен делать ее ежедневно. – А если не пишется? Бывали у вас такие моменты? – Да, такой период был, когда я был влюблен, а на мои чувства не отвечали. Голова совсем не соображала, я не мог сосредоточиться ни на чем. – Вы имеете в виду вашу любовь к Светлане? – спросил Константин Владимирович. – Да. – Что же вы делали? Как решили вопрос? – Я тогда не писал. Ждал. И добивался любимой женщины. – Последние пять лет у вас нет новинок. Снова не пишется? Или вам надоело быть писателем, и вы переквалифицировались в интервьюера? – Нет, писать не надоело. Я люблю это дело. И пишу сейчас. – Как пришла идея сделать свою программу, приглашать людей и интервьюировать их? – Все родилось с Живого Журнала, который я завел в начале нулевых. К две тысячи пятому году у меня уже была большая аудитория, и я стал зарабатывать на рекламе. Чтобы компенсировать раздражение читателей, которое возникало из-за рекламных постов, я попытался сделать свой блог увлекательней и стал брать интервью у знаменитостей, с которыми был знаком лично. Сначала это были такие же блогеры, как я, из Живого Журнала, но всем было интересно – мы крутились на одной кухне. Потом появился Инстаграм. Короткие видео-опросы принесли мне подписчиков. Можно сказать, что именно тогда я и раскусил эту тему и решил перейти на нее. – Вам эта тема интересней, чем писательство? – Обе мои. Это как спрашивать, что вкусней, рыба или овощи? И то, и то, и желательно вместе, – засмеялся Сергей. – Но книги не принесли вам большие деньги? – Первая, «Кнут и пряник», принесла. Последующие просто поддерживали меня на плаву. Но, безусловно, на блогерстве я очень быстро поднялся. Середина нулевых была самыми продуктивными годами, да и тема, о которой писал, – путешествия – вызывала массу откликов. За эти два года я не только заработал хорошо, но мы с семьей побывали более чем в тридцати странах. – Я помню ваши отчеты по Африке. Не страшно было? – Нет. Замечательное было время, я очень скучаю по нему. – Я знаю, что из-за трагедии, которая случилась с вашим приемным сыном, вы перестали путешествовать. Но прошло уже десять лет. У вас не было мыслей… Сергей перебил ведущего: – Если только для собственного удовольствия – да, конечно, были. Но для заработка – нет. Эта тема была интересна тогда, в две тысячи пятом году. Сейчас столько блогеров-путешественников развелось! В основном семья Ланских путешествовала с младшими сыновьями. Марта не хотела пропускать занятия в институте, а Никита готовился к выпускным экзаменам в школе. Но все же в одну поездку они поехали вместе, полной семьей. Это было путешествие в Южно-Африканскую Республику. Целую неделю они провели вместе, и счастливы были все! Больше всего их поразил Кейптаун. Он показался им настолько странным, что они даже не знали, как реагировать: до этого они побывали в Центральной Африке и хорошо представляли себе, как она выглядит изнутри, но этот расслабленный город у океана был совсем другим. Он был больше похож на европейский, если бы не пингвины на пляжах, морские котики, разгуливающие по набережным, и лемуры, отбирающие еду прямо из рук путешественников. Это была какая-то особая красота – дерзкая, интригующая, волшебная. Несколько часов они поднимались на Столовую гору и испытали массу удовольствия. Вид сверху завораживал! Эта гора, похожая на огромный каменный стол, была главным местом силы города. Они попали туда в облачную погоду и, взявшись за руки, стояли в облаках и наслаждались: воздухом, красотой, которая просматривалась внизу, городом с его холмистым рельефом и тем, что они вместе и счастливы. Даже Марта тогда вела себя безукоризненно: не капризничала и нормально общалась и с приемной мамой, и с братьями. Один из дней они провели на винных фермах: угощались божественными нектарами, которые много лет назад тут пили герцоги и короли. Во время экскурсии с дегустацией они попробовали пять разных вин, горячий, только что испеченный хлеб и вкуснейший сыр. Мальчишки были без ума от башни, построенной для коз, которые и снабжали молоком эту местную сыроварню. Башня представляла собой многоэтажное строение, сооруженное из кирпича со спиральной деревянной лестницей снаружи, ведущей наверх. Лестница была довольно широкая и позволяла козам с легкостью подниматься и спускаться, минуя друг друга. Вечерами в старом порту, они ужинали, любуясь розово-сиреневыми закатами. То путешествие принесло Сергею не только удовольствие, но и новых подписчиков в его Живом Журнале. Он впервые опубликовал не только фотографии достопримечательностей, но и своей семьи: жены, на фоне заката, дочери верхом на страусе, сыновей, пытающихся погладить пингвинов, и себя – счастливого и довольного. Также он понял, что его блог должен быть насыщен и обычной жизнью, и впоследствии стал делиться с подписчиками фотографиями из обычной жизни, подписывая их: «Вот, жена испекла шарлотку. Кому рецепт?». Его хвалили, писали восторженные комментарии: «Какая у вас красивая жена!». А он млел от счастья. Наконец-то наступило прекрасное время, когда его семья ни в чем не нуждалась и он мог позволить себе все. – На чем сегодня зарабатывает писатель? – спросил ведущий у Сергея, а на большом экране замелькали фотографии его яхт-клуба. – Все на том же: пишу. – Вы имеете в виду свой блог и Инстаграм? – Да, также статьи на популярных сайтах, реклама в программе, которую я веду на Ютуб-канале. – А яхт-клуб, который вы приобрели? – Там небольшие деньги. Он в основном, для удовольствия. – Нам ожидать новую книгу? – спросил Константин Владимирович. – Да. Неделю назад подписал контракт с издательством. Должна выйти через месяц-два. – Как называется роман? Сергей еле заметно улыбнулся и отмахнулся. – Чуть позже узнаете… Он не хотел отвечать на этот вопрос. После встречи с Константином в пабе Сергей засел за новый роман, который назвал «Я хочу быть с тобой» и почти закончил его, не хватало только яркой концовки. Константин Владимирович понимающе кивнул и подытожил: – Ну что ж, тогда на этом блог о творчестве можно считать закрытым. Встретимся после рекламы и поговорим о коммуникации, общении и близости.