12. Операция "ы"

4 месяца спустя

— Какого хрена? — первым делом задал вопрос Федюня, едва меня увидел.

Да, я тоже умею удивлять, «дорогой».

А хрена, известно, какого. Эк меня перемкнуло. Но отступать я не намерена.

Что я зря что ли подняла все свои родственные связи, чтобы добраться до этой «жопы мира» на вполне законных основаниях?

И обсервацию провела, как все, с ума сходя в четырех стенах, не имея возможности прогуляться на свежем воздухе. А теперь мне предстоит два месяца «удовольствия» работы на вахте.

Зато сейчас этого воздуха наглотаюсь на десять лет вперед.

Проклятая пандемия. Раньше по пятнадцать дней были смены. Теперь увеличили до двух месяцев.

Но у меня есть стимул, чтобы это пережить.

Главный офис конторы бурильщика был в Нижневартовске. На мою удачу в эйчарах там была моя двоюродная сестра Татьяна, дочь материного старшего брата.

Суровая пятидесятилетняя дама на вид. До этого момента мы с ней были не знакомы. Поэтому она, конечно, сильно удивилась моему желанию трудиться на буровой, да еще и помощником повара.

Ну, ясен перец, не растворщицей* же. Я и поварских корочек не имею, как и опыта работы. Пришлось в срочном порядке «купить» сей документ. По этой же причине сильно не наглею, удовлетворившись должностью помощницы, в обязанностях которой — чистить овощи, да следить за чистотой в столовой и кухне.

Меня не страшил ни холод собачий, не отсутствие цивилизации и элементарного комфорта, лишь бы оказаться на месторождении, на котором трудится Федор.

Вид буровой вышки был мне знаком по фотографиям, как и ряд одинаковых вагончиков-бытовок, в котором обитали работники.

Огромная зачищенная площадка посреди тайги, и забегающие иногда дикие животные в поисках пищи.

Я сюда прибыла накануне вечером. Встретила меня сама повариха, суровая татарская женщина лет так под шестьдесят, представившись Альфиёй Нигматулловной.

Не особо-то она мне обрадовалась, поцокав языком пренебрежительно и что-то приговаривая себе под нос по-татарски.

Жаль, я мало, что понимала. Кроме десятка элементарных слов, типа «спать, есть, сра…», кхм, ничего больше не осилила за ненадобностью. Короче, не пельтымма*, что она там бубнит?

А может она вообще на казанском татарском разговаривает или на башкирском?

А, в общем, какая разница?

Лилька — вот тоже по-татарски, только матерится.

Ну, значение слова «урыс» мне ясно без перевода.

Жить меня определили в один вагончик с этой женщиной, по вполне понятным причинам. Не айс, конечно. Однако, не с мужиками же меня должны были селить.

— Смотри мне, чтобы хвостом тут не вертела, — погрозила мне она, когда я бросила любопытный взгляд в сторону кучки мужчин. — Не забывай, ты работать сюда приехала. Иначе быстро вылетишь отсюда.

— Договорились, — постаралась мило улыбнуться.

С этой тетей лучше дружить.

Ребята тоже поглядывали с интересом в нашу сторону.

Наверняка, уже обсмаковали между собой мое появление. Присутствие «бабы» на буровой — это все же явление редкое, вызывающее очевидный мужской интерес.

Не удивлюсь, что сделали ставки, кто вперед успеет меня застолбить.

Жаль, Федора среди них я не заметила.

Оно и к лучшему.

Зато какой эффект, когда он сейчас явился на обед и увидел меня.

Столовая тоже от «столовой» имела одно название. Тот же узкий вагончик, разделенный на тесную кухню и зону для приема пищи с парой столов.

Работники приходили сюда по очереди.

Я, как и велела мне Альфия Нигматулловна, накрывала обед, разнося тарелки, сидящим за столиком мужчинам.

Вахтовики пытались познакомиться, шутили и всячески старались произвести на меня нужное впечатление.

Такой бальзам на мою израненную душу, прибавляющий уверенности в себе. Я, конечно, не обольщалась. Тут, говорят, и баба Яга будет в почете, если ни одной бабы на несколько километров в округе.

Я была, как на иголках, ожидая его появления. Передраила всю кухню от волнения.

Нигматулловне мое рвение тоже не зашло. Может решила, что я это делаю с показательным упрёком, что она недостаточно блюдёт чистоту на кухне?

Но мне было глубоко фиолетово до её недовольства.

Я сомневалась, может он вообще тут не обедает? Тогда мои старания полетят к чертям. Пересечься нам особо больше негде, даже находясь в довольно замкнутом пространстве территории буровой.

Едва не охнула, когда, наконец, вошел.

Таким я его видела только на фото. Спецодежда с наименованием компании частично была испачкана прилипшей грязью. Поздоровался, не глядя, снял каску, вымыл руки.

Альфия приняла у него заказ.

Сначала ОН меня не заметил. Потом встрепенулся, словно зверь, почуяв что-то знакомое. Не знаю, как это выразить точно словами. Может памятный запах духов (немного льщу себе), а может, наоборот, что-то новенькое и интересное приметил.

В общем, резко вскинул взгляд и уставился на меня, не мигая.

Контакт глаза в глаза. Выдерживаю пару секунд, не отводя свой взгляд.

«Ну, привет, медвежонок! Не ждал меня, а я припёрлась».

«Какого хрена?» — было обращением даже не ко мне, он произнес это почти беззвучно, явно находясь под впечатлением от «нежданчика» в лице меня.

— Что ты тут делаешь? — сказал уже громче, сверкая злыми зелеными зенками.

Смешной такой. Ноздрями раздувает.

— Приятного аппетита, — улыбнулась, проигнорировав его вопрос, и вернулась в кухню.

— Б**ть, — четко услышала я вслед, хотя он выразился приглушенно.

Парень, что был с ним, что-то у него спросил. Федор, продолжая смотреть в сторону кухни, ответил ему резко.

Ну, гляди, гляди, роднуль.

Думаешь, приехала тебя возвращать? Не обольщайся.

У меня в этот раз на твой счет совсем другие планы.

***

Изобразить беспечность и отстраненность не так легко, как мне казалось, но я это сделала. И больше ни разу не взглянула в сторону бурильщика.

Я спинным мозгом чувствовала его пристальный взгляд, но не обернулась. Это было так осязаемо и остро. Я каждой клеткой ощущала, как он облизывает взором мои ноги, бедра, талию, поднимаясь выше, к шее.

Даже поежилась невольно, словно пыталась скинуть невидимую нить нашей, внезапно установившейся, энергетической связи.

Мое облегающее шерстяное платье вот-вот задымится от его бесстыдного изучения моей анатомии.

Мурашки бегали по коже, как подскипидаренные. У меня внутренности скручивало от его такого близкого присутствия, щеки полыхали и пульс частил.

Боже, дай мне сил.

Чтобы скрыть тремор рук, я активно принялась мыть грязную посуду, оставшуюся после первой очереди столовавшихся мужчин.

Нигматулловна, прищурив и без того узкие очи, с подозрением смотрела за моим нервным шуршанием в кухне.

Блин! Палиться нельзя.

Быстро делаю дыхательную гимнастику, чтобы успокоиться.

Я сумею усмирить своё либидо. Мы не животные, реагирующие на генетические стимулы.

Главное не забывать, зачем я сюда приехала. Уж точно не бросаться ему в ноги и тем паче, сразу прыгать на член. Мне такие подачки унизительны.

Я, конечно, немного усмирила свою гордость. Да и хрен с ним, кому я вру?! Я её очень даже капитально задвинула в самый дальний угол своей души, иначе сюда бы не заявилась.

Но сидеть и окукливаться в четырех стенах, поливая подушку слезами и проклиная все на свете, вообще не вариант.

Я ж знала, что он воздушный мальчик. Человек-ветер. Разве можно его было удержать?

Близнец и постоянство? Аха-ха.

Вот я и сделала выводы.

За четыре месяца, я многое, что передумала по этому поводу. Никто не отменял и моей собственной вины, касательно лжи о возрасте.

Но, черт возьми, у меня были предложения от двадцатидвухлетних самцов, которых не смущал мой реальный возраст. Я, наоборот, сразу выкладывала в лоб данную информацию о себе, в надежде, что они испугаются и исчезнут с горизонта.

А ни фига подобного.

Приходилось самой отшивать маленьких. Ну я же не совсем того… педофилка, чтобы совращать прытких юношей. Ну их к черту, извращенцев, кидающихся на взрослых тетенек!

Флэшбэк

После звонка Любы, я тупо проревела целые сутки, не пытаясь сдерживать потоки слез.

В своё время психолог мне советовала выплакивать свои обиды. Да, я проходила терапию после того, как с трудом сбежала от своего «благодетеля» Антона. У нас дошло до того, что он прятал мои документы, чтобы я не могла уехать. Жениться вдруг захотел, шизик.

Поэтому в этот раз я и ревела, добросовестно следуя совету психолога.

На другой день, привела опухшую физиономию в относительный порядок, и пошла в зал бокса — колошматить грушу, представляя на её месте своего обидчика.

Еще один из способов психотерапии.

И к реке сходила — «жалиться» на судьбу.

Телефон был отключен, потому как Люба еще не раз пыталась пробить эфир, но я не готова была её слушать.

Срочно следовало куда-то исчезнуть. Иначе эта деятельная дева обязательно ко мне бы припёрлась.

Взяла Черномырдика и отвезла его к папке, сообщив, что мне срочно нужно уехать на недельку.

Отец внимательно на меня посмотрел, вздохнул, но ничего не стал говорить.

Решение пришло спонтанно. В этот же день я улетела в… Крым.

Заграница почти вся закрыта, ну, кроме Турции. Я же предпочитаю Италию. Но увы и ах.

Где-то прочитала, что итальянцы, как никто могут лечить разбитое сердце. И я совсем не про секс, хотя не исключаю, что кто-то на него рассчитывает.

На комплименты эти мучачо точно не скупятся.

Однако, из собственного опыта могу сказать, что просто милое общение с итальянцами ни к чему тебя не обязывает. В моё прошлое пребывание в Риме я запросто познакомилась с чернявым Джузеппе. Он покатал меня на мопеде, показывая достопримечательности. Выпили кофе, по-европейски, каждый заплатив сам за себя.

И все. Никаких грубых намеков, что я должна ему отдаться немедля, не было.

Пообщались, поулыбались, разошлись.

В самолете мне стало дурно. Обычно я легко переношу перелеты, особо не мандражирую, но в этот раз что-то пошло не так. Голова разболелась нещадно.

Еще одним испытанием стал сидевший в соседнем кресле женатик.

Я, честно говоря, порядком охренела от его наглости. Через проход сидит его жена с грудным ребенком и мальчиком-подростком, а он ко мне клеится.

С таким пикапом я еще не сталкивалась.

Высокие отношения.

Её ненавидящий взгляд я не забуду никогда.

И главное, отшить его не могла, потому как мне было совсем хреново. А этот дебил учил меня, как дышать, пробивая заложенность в ушах, при этом не стесняясь обнимать за плечи. И что-то говорил, говорил, говорил, как надоедливый комар над ухом.

В аэропорту Симферополя включила пятую скорость, чтобы избавиться от назойливого насекомого. Ему пришлось задержаться, помогая с детской коляской жене. Вспомнил наконец-то, что он отец семейства! Аллилуйя!

Что и говорить, море, оно и в Африке, море.

Тупое тюленье времяпровождение на пляже было тем, что доктор прописал. Курортный роман с моим «противозачаточным» выражением лица мне не светил. Я сюда прилетела не для того, чтобы «клин клином вышибать».

***

«Ева, хватит играть в страуса. Жду тебя на обеде в Максимильянсе. Надо поговорить».

Смотрю на сообщение от Любы, с трудом пытаясь понять, что ей от меня нужно.

Я вернулась домой, спустя неделю, более-менее сумев прийти к относительному душевному равновесию.

И вот снова-здорово.

Максимильянс — это пивной ресторан, находящийся в цокольном этаже Делового Центра, где трудится Любаша.

Понятно, что в обед в нем тусуются сотрудники всех компаний, которые арендуют там офисы. Бизнес-ланч никто не отменял.

Дав себе минуту на сомнения, я решила, что лучше все же съездить и поговорить

Все равно ведь не отстанет.

Мой гнев уже слегка поостыл. Страсти улеглись. Пора послушать, что она еще интересного мне сможет поведать.

— Вonjour tante*, - оскалилась я, подойдя к её столику.

— Бонжур, бонжур, племяшка, — хмыкнула она, сканируя оценивающим взглядом по мне. — Присаживайся, пообедай со мной.

— Чем? Колбасками и пивом? Спасибо, нет, — категорично заявила я.

— Чай попей облепиховый с тортиком, — предложила она. — Совсем, гляжу, исхудала.

Вот обязательно же было уколоть?

Ну да, согласна, пятьдесят восемь килограммов для роста в сто семьдесят девять сантиметров даже для меня слишком. Обычно я вешу на шесть кило побольше.

Но загар же вроде скрашивает мою осунувшуюся мордашку.

— «Наполеон» тут обалденный. Бери — не пожалеешь.

Беру. Дефицит веса надо восполнять. А торт и правда оказался вкусным.

— И? Что ты мне важного хотела сообщить? — первой решилась я задать вопрос, направляя разговор в нужное русло.

— Я хотела, чтобы ты прежде, чем вешать на человека всех собак, для начала дослушала, что он имеет тебе сказать.

— То есть, я еще и должна извиниться? — поджимаю губы.

— А это уж на твоё усмотрение, Ева, — щурит свои глазки Любаша.

— Ближе к делу, — прищурилась в ответ.

— Совет на будущее: Ты, когда завершаешь телефонный разговор, удостоверься, что нажала на красную кнопочку и отключила собеседника, а потом трепись, сколько душе угодно со своей любезной соседкой, и о своих любовных переживаниях, и о проблемах в разнице возраста.

Сказать, что обомлела, ничего не сказать.

До меня как-то сразу в один миг дошло. Я вспомнила, как очередной приход Лильки заставил меня отвлечься от разговора с Федором.

Возможно, в тот момент я понадеялась, что он сам завершит вызов.

— Он все слышал? — просипела, припоминая, О ЧЁМ я тогда болтала с Лилькой, вывалив на неё все свои сомнения и страхи.

Вот же дура!

— Ну, въехала, смотрю? — живо поинтересовалась Любаша.

— А ты откуда знаешь? — озадачилась я.

— Я взяла на себя смелость, поинтересоваться, в чем, собственно, проблема у самого Федора.

— И он ответил? — ахнула, поразившись. — И? Что он тебе сказал?

— А куда он денется? — фыркнула Люба. — Он у меня во фрэндах в ВК.

Что-то я её не заметила в друзьях у Феди. Скрытый друг?

— Ватсап на что? — продолжила тем временем Любаша. — Не, он ощетинился, конечно, поначалу. Думал, я разборками буду делать ему мозХ.

— А ты не делала?

— Я задала конкретный вопрос о причинах его поведения. Аккуратно, без претензий. Ты ж понимаешь, как с этими ранимыми ромашками надо разговаривать.

— Ну, и?

— Ты его коварно обманула, что он мог еще сказать? Он не готов на что-то серьезное при таком раскладе.

— Наверняка, ты сейчас смягчаешь его слова, да? — сглатываю ком в горле.

— Не, он максимально корректно выражался.

— Ясно, — опускаю взгляд в стол.

— Ев, ты серьезно? Ну, что с тобой делать, а? Подумаешь, трагедия, право слово. Не этот, так другого найдем. О-о, на ловца и зверь.

Я даже не насторожилась на эти её слова. А вот следующая её фраза заставила меня отвлечься от созерцания столешницы.

— Алексей Михайлович, добрый день! — мило проворковала засранка. — Не составите нам компанию? Знакомьтесь, это моя, кхм, сестра Ева.

На меня в упор смотрел милый лысоватый пухлячок в деловом костюме.

Бр-р, Антона мне напомнил.

— Ева, Алексей Михайлович к нам недавно перевелся из филиала в Мур***ко.

При упоминании города невольно вздрагиваю. На Мур***ко мне везет, однако

***

— Что с тобой? На Федора глаз положила? — заставил меня очнуться от воспоминаний голос Нигматулловны.

— С чего Вы взяли? — пискнула я.

— Вижу, б**ть! Губу закатай.

— Почему Вы разговариваете со мной в таком тоне?

— Я тебе говорила уже, чтобы хвостом не крутила. А с Федором тебе точно ничего не светит?

— Почему? — сильно удивилась такому заявлению, поэтому и не сдержала любопытства.

— Дурак, потому что.

— Что-о?

— Работай давай и голову себе не забивай.

Я-таки напряглась после этих слов. Еще одну неизвестную подкинули мне в это уравнение по имени Федя.

* Растворщица — инженер — растворщик. Отвечают за буровой раствор, следят за его параметрами.

* Бельдымма — с сиб. татарского, "понятно". Использованное "Пельтымма" это немного искаженное восприятие татарской речи на русский слух

* с фр. Здравствуй, тётя.