26. Счастье в двойном размере

Иногда так чего-то хочется, но ты понимаешь, что твое желание неосуществимо.

Ан нет! У Вселенной на все есть свои планы.

Я всегда ненавидела больницы! К врачам относилась со здоровым скепсисом и опаской, и мало кому из них стопроцентно доверяла. Исключения были, как та же Генриховна, например. Но она была проверена временем, и уж точно не пыталась мне поставить какой-нибудь «коммерческий диагноз».

Перспектива обязательного посещения роддома не вызывало у меня ничего, кроме изжоги.

В идеале я бы очень хотела родить дома в присутствии профессиональной акушерки, (так, кстати, делают во многих цивилизованных странах мира), однако. Двойной киндер-сюрприз внес в мои планы свои коррективы.

Хочешь-не хочешь, но рисковать своим здоровьем, а главное, здоровьем малышей точно не стоило. Закон подлости не дремлет, и форсмажоры никто не отменял.

А уж о том факте, что по меркам врачей я не то, что «старородящая», а скорее даже древний динозавр на сносях, я не забывала в первую очередь.

Начитавших отзывов рожениц, впечатлившихся ужасами городского роддома, я решила, что надо рожать в клинике с максимальными условиями для «естественных родов». У Швецовой, короче.

Показаний для кесарева не было и честно, и не хотелось бы. Беременность протекала на удивление легко, ага. Исключением, конечно, стал третий триместр, который был похож на бесконечное скучное кино. Развязка где-то близко, а смена положения тела в пространстве почему-то не помогала.

Аккуратный животик вдруг каким-то образом превратился в гигантский арбуз. А мне еще пришлось его тащить на другой конец города, на те самые разборки с ДТП и водятлом, который упорно доказывал инспектору, что я виновница сего дорожного происшествия.

Клянусь, это было эпично, когда он на полном серьезе утверждал, что я должна была ему освободить дорогу. Интересно, как? Изобразить из своей Корсы вертолет и поднять её вверх?

Я слушала эти вопли отрешенно, показательно закатив глаза.

— Господин майор, — польстила я капитану, мимолетно глянув на его погоны, когда наступила моя очередь озвучить свою версию событий. — У меня десять лет безаварийного стажа, я ехала по главной. Как Вы считаете, кто из нас виновный? И вообще, скажите уже молодому человеку, чтобы не орал. Мне нервничать нельзя.

В общем, капитан посмотрел на мой живот, потом на сводку по камерам и штрафам (естественно, никаких штрафов у меня не было и нет); поучил уму-разуму нервного упитанного мальчонку, кто и кому должен был уступить, вернее, убедиться в безопасности своего маневра, а потом только жать на газ; и по итогу рассудил нашу тяжбу в мою пользу. То есть, страховая компания оппонента должна мне возместить ремонт моего авто.

Так-то!

Впрочем, я опять отвлеклась. Причем намеренно, в попытке отдышаться от очередной схватки.

Думаю, мало кому интересен мой квест очередных открытий беременной женщины, таких как, невозможность поднять себя с дивана, или попытка разглядеть пальцы на ногах.

Слава богу, не зима, и ничего не надо надевать и шнуровать, не имея возможности склониться. Летом можно себе позволить такую роскошь, как нащупать сланцы вслепую и обуть их на ноги.

Это я удачно определилась с временем года для зачатия, однозначно.

После тридцать шестой недели, любой тычок под ребра или по почкам воспринимался как подозрительная паранормальная активность: А вдруг началось уже? И не пора ли трубить общий сбор, чтобы немедля меня везли в госпиталь?

Пару раз меня так уже свозили. Ага.

Оказалось, ложная тревога.

Тренировочные схватки пугали меня похлеще любых ужастиков. Особенно поначалу. И вроде ждешь уже, не дождешься этого момента, когда уже перестанешь быть беременной, а поди ж ты. Трясешься, как осиновый лист на ветру и думаешь, что рановато, подождите, однако.

Подарок мне был обещан между первым и двадцать вторым октября, а на дворе еще только сентябрь.

Поэтому я благополучно прощелкала тот момент, что очередная активность моих сыночков вовсе не была ложной тревогой. А очень даже наоборот.

Я привычно проснулась среди ночи для того, чтобы посетить туалет.

Благо, спускаться по лестнице не надо. Федя и тут распорядился, заставив меня переехать в спальню на первом этаже в целях безопасности. Как же он оказался прав.

— Тише-тише, мои медвежата, — попыталась я успокоить сыночков.

Я стоически игнорировала определенный дискомфорт, когда внизу живота стало подтягивать. Сходила в туалет, неспеша вернулась в спальню и снова попыталась уснуть. И вроде у меня это даже получилось.

Проснулась от очередного сигнала боли. Открыла глаза, прислушалась к себе, подышала.

— Ну рано же, что вы пугаете свою мамочку, ребятки? — все еще отрицала я очевидное. — И папка ваш на вахте, и дедушка с бабушкой сейчас спят. Зачем мы будем их тревожить, а?

Тем временем внутренние ощущения нарастали. Я поднялась с трудом с постели, как неваляшка. Глянула на часы. Три утра только.

А волна уже накатывает сильнее, уже с перерывом в пять минут. Она была какой-то отдаленной, но настойчивой.

Я почему-то вдруг решила, что это раскрывается шейка матки. Живот тоже изредка напрягался, но еще совсем нерегулярно, словно тренировался. Однако схватками эти ощущения все же вряд ли можно было назвать.

— Пошутили и хватит, да? — погладила я свой живот и снова улеглась на постель, включив релаксирующую музыку.

Спустя два часа промаявшись, я поняла, что это не шутки, и таки набрала номер отца.

— Па-ап, — жалобно проскулила в трубку, — кажется, началось.

— Сейчас, моя девочка. Я мигом, — взволнованно воскликнул он в ответ.

— Только не волноваться, — уговаривала себя, взяв в руки свою настольную книгу Дик Рида «Роды без страха».

Потом поняла, что что-то я не то делаю. Надо же готовиться к поездке в госпиталь. Бросаю книгу на кровать, а сама тихонько сползаю с нее на пол.

Даже переодеться нет сил. Как была в широкой белой сорочке, так в ней и нахожусь.

Волна с каждым разом накатывает все настойчивее и сильнее. Перерывы все еще длятся по три минуты, но мне кажется, что эти три минуты равны максимум одной.

Явно не успокоив себя этим, улавливаю настоящую схватку. Дышу с полуоткрытым ртом, как можно глубже. Глаза закрываются, на какие-то мгновения ухожу в себя.

На смену схватки снова приходит волна, вслед за которой возвращается схватка. Я пытаюсь поменять положение тела, понимаю, что необходимо вставать, но еще и еще раз прохожу эти ощущения лежа.

Первая попытка встать на колени и просто опираться локтями на ковер сопровождалась схваткой и дала мне понять, что это не то, чего я хочу.

Как представлю, что сейчас нужно куда-то ехать…

Боже! Не хочу! Да я лучше тут останусь.

Я попробовала упереться руками о нижнюю спинку кровати и приподняться, когда ко мне в спальню вбежала тетя Галя.

Вяло осознаю то, что она мне говорит. Кажется, она хочет меня осмотреть и спокойно позволяю ей это сделать.

Как-никак она медик, всю жизнь проработала фельдшером в местном ФАПе. Уж, наверное, знает, что к чему.

Она что-то запричитала о том, что у меня полное раскрытие и что ехать куда-то бессмысленно. Не успеем. И об ответственности.

Так поняла, это у нее была минута паники и поток сознания, которые меня сейчас очень мало волновали.

Она выбежала из комнаты, сказав что-то отцу, не посмевшему войти за дверь.

Пока её со мной не было, я сосредоточилась над своими ощущениями. Стояла на коленях и держалась за кровать, как за единственное спасение.

Очередная схватка, — и я пыталась усилить ее своим голосом. Снова схватка, — и я снова выпускала вместе с нею звук, как меня учили. Сила схватки перенаправлялась не вниз живота, а словно по голосовой трубе выходила вверх через горло. Очень необычные ощущения, они мгновенно принесли облегчение. Чувствую, как из меня хлынула бурным потоком жидкость.

— О, околоплодный пузырь лопнул. Может ляжешь на бок? Легче будет, — снова появилась возле меня тетя Галя. — Сейчас потуги начнутся.

— Не, лежать не хочу, — помотала я упрямо головой.

А вот желание тужиться определенно ощутила и не стала ему сопротивляться.

— Ы-ы, — простонала я, вспоминая в этот момент бурильщика. Вернее то, как он после кафе приволок меня тогда к Загсу, тупо поставив перед фактом.

Ну, оригинал же. И все-то у него, как не у людей.

— Что это? — округлила я глаза, увидев примечательный силуэт местного дворца бракосочетаний.

— А ты не видишь?

— И зачем мы здесь? — задала глупый вопрос.

— Заявление подадим. Надевай маску и пойдем уже. Паспорт, я знаю, у тебя с собой.

— А?

— Без А, Ев.

— Так ты же уезжаешь и сам не знаешь точно, когда вернешься, — сделала последнюю вялую попытку к сопротивлению.

Признаться честно, для меня за этот день свалилось столько шокирующих событий, что очередная прихоть Федора буквально выбила из колеи, заставляя забыть о своих принципах и нежелании идти «взамуж».

Воспользовался моментом, гад такой!

И кто ж мог знать, что нас согласятся расписать буквально на следующий день, учтя мое положение.

А уж Федя, если захочет, умеет убеждать каждого, подключив все свое обаяние.

Так что, почти все, как я и хотела. Свадьбы, по сути, не было. А роспись прошла обыденно, как в тумане.

Боже упаси меня от белого платья. Приперлась в алом комбинезоне в загс, а Федя так вообще в джинсах и футболке. И, кажется, от этого был доволен не меньше.

Я почему-то до последнего отказывалась верить, то бурильщик женится на мне.

Аж всплакнула, вспомнив подходящее определение: «по залёту».

— И чего ревём опять, чудо моё? — спросил тогда меня он.

— От счастья, блин!

— Я уже в предвкушении первой брачной ночи, — выдохнул он, опалив жаром мои губы.

— А вчера что было? — ехидно поинтересовалась у него.

— А вчера была репетиция, мадам Марченко.

— Только давай договоримся сразу, месье Марченко.

— О чем?

— Если влюбишься в другую, скажи сразу. Обойдись, пожалуйста, без адюльтера.

— Ну точно, дурнушка! Такой момент испоганить. Не пессимизди, Ева. Отправь своих тараканов в отпуск, а? — опять свел все к шутке Федор, не восприняв мои слова всерьез.

— Так, Ева, сосредоточься, — выдернул меня из воспоминаний голос тети Гали.

Очередная потуга не заставила себя ждать. Я уловила легкое чувство жжения, переставая в этот момент дышать «собачкой*».

— Так, первый пошел. Давай, Ева! Умничка, девочка, — зычным голосом подбадривала меня мачеха.

Она ту же просит меня развернуться — не слушаюсь. Тогда она требует шире расставить ноги, но у меня не сразу получается это сделать.

В тот же миг потуга достигла своего пика, и головка малыша полностью вышла.

Слышала голоса одобрения в свой адрес, но не успела насладиться этим, как вдруг снова потуга и … с невероятной скоростью малыш выскальзывает из меня.

Слышу плач своего первенца и немного паникую, не видя его. Но тут меня скручивает очередная потуга, и минут через пять на свет появляется мой второй сыночек.

Мои утренние пташки, — улыбаюсь я, ошалело выцепив взглядом время на часах.

Семь-ноль-пять утра.

Я хочу плакать и смеяться одновременно.

Слышу слова поздравлений от тети Гали, которые быстро сменяются напоминанием о рождении плаценты.

— Сейчас, Ева, приложим этих красавчиков к груди, своим сосанием они быстро запустят процесс сокращения матки.

Мне не до слов тети Гали, я улыбаюсь сквозь слезы, глядя на крошечные сморщенные мордашки своих мальчишек, и задыхаюсь от нежности к этим крошкам.

* Дыхание «собачкой» — это мелкие, частые вдохи-выдохи животом с открытым ртом, до того момента, когда тужиться разрешают