6. Завтрак подан, сэр

«Лямур пердю*», — сказала я своему коту на следующее утро, когда бурильщик так и не объявился в нашем чате.

Гордость или гордыня? Сама тем грешна.

Можно было не обострять, проигнорировав его недовольство и просто написать: «Спокойной ночи, медвежонок. Не бузи».

Любаша так и делает, не замечая смены настроения очередного мэна в своей жизни.

Хорошо быть, «прелесть, какой дурочкой».

Однако, женской мудрости и хитросделанности во мне нет и в помине, как и опыта нормальных отношений.

Вот и сейчас рассвет наступил. Очарование ночи рассеялось, мужчина за спиной сопит в две дырочки, разместив тяжелую длань на моей талии, а я едва дремлю, не рискуя по-настоящему «отрубиться».

Казалось бы, после бурной ночной физкультуры, что мы провели с Федечкой, мне положено дрыхнуть без задних, а то и передних ног. Но, есть у меня такая дурная особенность организма — как бы я не выдохлась, морально или физически, но в первую проведенную ночь с мужчиной, я никогда не сплю.

Опять же бзик очередной. Еще не хватало, чтобы он любовался на мой храп.

Вот и остается держаться в сознании, периодически вскидывая голову, когда чувствую, что почти засыпаю. Опять же, линзы. Только рези в глазах мне не хватало по утру, если бы я в них заснула.

Часовой, блин, на посту.

С Ромочкой-плейбоем-первым и проявилась эта дурная привычка, благодаря чему я имела возможность смыться по-английски, не прощаясь, стоило тому угомониться в объятиях Морфея.

И сейчас я тоже всерьез обдумываю, а не поступить ли также?

Ну уж нет! Избитый шаблон любовного романа воплощать в жизнь я не буду. Жизнь — не роман, определенно. И мой герой-любовник на поиски вряд ли кинется, если уж из переписки исчез, не прощаясь.

Я, конечно, не рассчитываю особо на серьезные отношения, но и терять возможность на (что уж мелочиться?) качественный секс, пока не хочу.

Хочу, блин! Его руки, его губы, его член.

Как любовник, Федя, прямо то, что доктор прописал. Впечатлил, что называется. Аж три раза. Хотел еще, но тут уже я попросила пощады.

Про таких женщины до конца жизни вспоминают, вздыхая.

Тем мне еще сложнее будет снижать планки в выборе мужчины. Скорее, наоборот, поднимать придется критерии. Эх.

Короче, надо хотя бы на время его отпуска удержать бурильщика подле себя, во что бы ни стало.

Так. Пора вставать, умываться, зубы почистить.

Осторожно выбралась из лап медвежонка и почапала в сторону ванной, прям так, голой.

Ванна у Марченко была в полном порядке, в смысле, полностью готовой и оборудованной после наисвежайшего ремонта.

Мысленно похвалила себя, глянув на свое отражение в зеркале, за то, что два года назад, не поскупилась, сгоняла в Питер к хорошему мастеру, и сделала себе татуаж век. Оно того стоило, хотя до сих пор содрогаюсь при воспоминаниях о том кошмаре, когда тебе вгоняют иглу чуть ли не в глаз. Одно неверное движение…Бр-р.

Мейк и прочую штукатурку я искренне ненавижу. Про тоналку и пудру давно забыла, сразу же после того, как избавилась от прыщей. Лет в двадцать шесть, если не изменяет память. И постройнела тогда же, пройдя сначала программу детокс ЭРЛ, а потом и сама прекратила жрать хлебобулочные и сахар.

Тушью не пользуюсь. Зачем, если взгляд и так выразительный?

Помада, да! Без вариантов. Но и она была съедена одним прожорливым медвежонком.

Зато сейчас никакого взгляда «панды» не наблюдаю в зеркале. И бессонная ночь особо не ухудшила состояние моей мордашки.

А вот волосы, мда-а… спутались знатно. Давно у меня таких колтунов на затылке не было.

Кое-как прочесав пальцами эти лохмы, я почистила зубы, да, опять же пальцем, Они у меня сейчас и за расческу, и за щетку зубную.

Быстро ополоснулась под душем.

Полотенце нашлось тут же, в специальном шкафчике. Обернулась в него и вышла обратно в комнату.

Нагло воспользовалась футболкой мужчины, сменив на нее полотенце.

Желудок протестующе булькнул от голода.

Вчера мы с бурильщиком так увлеклись, то и думать забыли про еду, и тем более, заказывать её доставку.

На цыпочках, чтобы не разбудить вахтовика-трудягу, прокралась в зону кухни. Вот тут явно еще не дошли руки хозяина до ремонта. Вместо нормальной мебели была некая сборная солянка, а не полноценный гарнитур. Плита новая, встраиваемая стеклокерамическая, на две комфорки, но естественно, никуда не встроенная. Стоит просто, сверху столешницы. Подозреваю, так и используется.

Открыв холодильник, я проинспектировала его на наличие продуктов.

Яйца, молоко, сыр, колбаса, пельмени, майонез.

Мужской стандарт, че!

Посуды тоже, кот наплакал.

Ну, раз вчера шаурмы не довелось отведать, будем соображать какой-нибудь её аналог, исходя из наличия продовольственного набора в холодосе.

А сделаю-ка я яичные блинчики с начинкой из сыра и колбасы. Сказано-сделано.

Разумеется, все ради себя любимой, чтобы не помереть с голодухи, а не впечатлять мужика для возможного продолжения и секса ради. Ага-ага.

Венчика не нашлось, но мы не нежные создания. Воспользуемся вилочкой.

Я и хлеб в русской печи могу испечь, причем и саму печурку легко растоплю, п-ф. У строгой деревенской бабушки не забалуешь.

Когда румяные рулетики с начинкой были почти готовы, за спиной послышались шаги проснувшегося хозяина.

— Ни хе…кхм, ничесе, ароматы, — подал он голос.

— Ага, проголодалась вот, — обернулась к нему с голливудской улыбкой и смачно откусила от своей порции, — жрать хочу, слона съем. Столько энергии потрачено-то.

Как оказалось, выдержать противостояние взглядов я была не готова.

Едва не поперхнулась от вида бурильщика. Стоит, блин, Аполлон во всей своей нагой красе.

Быстро отворачиваюсь к плите, делая вид, что мне чрезвычайно интересно, какова степень готовности второй порции.

Меньше всего мне сейчас хотелось бы выглядеть той самой наивняшкой, которая по утру с преданным заискивающим взглядом собаки ждет милости.

Ну, не гоните меня, оставьте себе. Тьфу, черт!

Кажется, я сваляла дурака. Ну какого, меня занесло в готовку?

Надо было сделать тупо заказ на доставку. Ага. И плевать, что точного адреса бурильщика не знаю. Можно было локацию включить. Эх.

«Хорошая мысля приходит опосля». Рефлекс, как у собаки Павлова. Санитар моего холодильника чаще батя, чем я сама. Готовить люблю, хоть из большинства приготовленных блюд — мало, что ем. Особенная диета у меня, выработанная собственным опытом, методом проб и ошибок. И еще я тщательно жую, не меньше двадцати пяти раз, что челюсть сводит. Зато жрать от пуза желание быстро пропадает.

Что же делать-то?

Паника неудержимо накрывала мое сознание. Вот она, неловкость. «Здратути!»

Таракашки активно заметались в черепной коробке, подыскивая приемлемый и сносный вариант для оправдания моих действий.

— Какой зачетный вид, детка. Даже не знаю, что съесть в первую очередь, тебя или завтрак?

Какое-то мгновение, и Федечка прижимается к моей спине, по-свойски забираясь руками мне под футболку и сминая ягодицы. Естественно, на мне никаких трусов.

С пола подбирать и надевать их на себя я не рискнула. А сменки в сумочке, как у предусмотрительной Любаши, у меня не имеется.

Пульс тут же начинает частить, когда мужчина кладет голову на мое правое плечо, заглядывая в сковороду, а я чувствую попой его полноценный стояк.

— И что тут у нас? — бархатным голосом вопрошает он.

— «Он врезал своим молотом по её наковальне, что высек искры».

— Что-что ты сказала? — ржет над моим ухом Федор.

Я что, это вслух сказанула? Мама миа! Иногда такую дичь нелепую выуживаю из недр памяти, при этом совершенно выпадая из реальности.

— Я говорю, сама так отощала, что и тебя съем, и завтраком это дело заполирую, — отважно оборачиваюсь к нему лицом. — Так что, медвежоночек ты безсоусный, вовремя проснулся. Еще чуть-чуть, и никакого бы завтрака не увидел. Так заморить девушку, ай-я-яй, — провожу большими пальцами по небритым щекам, и делаю большой «ам» или «клац» у его носа. — Сейчас сожру тебя вместо шавермы.

Какой же он. Так и хочется ижмякать, покусать, зацеловать. Впервые меня так торкнуло. Ой, опять эти бабульчатые деревенские стародавние словечки. Нет-нет, да вспомнятся из бабушкиного лексикона. Хорошо, что только мысленно, а не вслух.

Он отклоняется. Видимо, нос спасает. Смеюсь над его реакцией, не сдерживая себя.

Естественнее, Ева, надо. Проще-проще.

Вжимаюсь носом в его шею, закрываю глаза и вдыхаю Федечкин запах, который заставляет дрожать каждую мою клеточку, а также пробуждать всех пресловутых бабочек, вспорхнувших лихо внизу живота.

— Это кто еще кого съест, — парирует зеленоглазый, когда я медленно поднимаю голову от его плеча и заглядываю в глаза.

О, а в помещении они у него уже не желтые, а серо-зеленые.

— Ева, а по попе? — буквально жамкает мои булочки своими большими ладонями горячий и слегка рассерженный мужчина. — Сейчас же пиз*ец тебе будет.

Вот и угрозы опять пошли в ход.

— Ты, однако, к моей заднице неравнодушен? — подразниваю в ответ.

— Ну, все! Сама напросилась, — подхватывает меня под попу и тащит, нет, не к постели.

К креслу. В нем удобнее самому усесться и меня устроить на своих коленях, уложив животом вниз.

— Может не надо? — фыркаю, находя ситуацию до смешного нелепой.

И тут же хохочу, вспомнив в рифму: «Надо, Федя, надо».

Вслух не озвучиваю, к счастью. Мало ли?

И так. Почувствуй, как говорится, себя Анастейшей Стил*.

— Знаешь, что общего между новой буровой установкой и красивой женской ножкой? — сексуально-низким голосом задает вопрос мой экзекутор.

Его рука в это время скользит от моей щиколотки вверх, до внутренней стороны бедра, вызывая натуральный набег из полчищ мурашек на коже.

— И что же? — задерживаю дыхание.

— Чем выше забираешься, тем больше дух захватывает, — отвечает он, и сразу же смачно шлепает по моей ягодице.

Дергаюсь от его коварности, закусив губу. Усыпил, значит, внимание лаской, гад.

— А-а, — больше от возмущения, чем от боли ахаю, когда он нежно поглаживает отбитое место. — А шейку целовать, а ручки? А ножки?

— Ну, какие поцелуи, детка, если ты сама нарываешься? Это что у тебя тут? Тату? Однако, — задерживает руку на пояснице, рассматривая внимательно мою татуировку чуть ниже крестца.

Напомнил же. Специально её делала в таком месте, что если пожалею, то хотя бы видеть не буду результат собственной дурости. Десять лет назад что-то на меня снизошло, чтобы осуществить подобное. Какой-то бунт в мозгах, честное слово.

Знак бесконечности. Любимое число — восемь, месяц моего рождения, к тому же. "И разница в возрасте с Федечкой", — добавляет язвительный голос в башке.

— Она самая, медвежонок. Что ты удивляешься?

— А такая была правильная девочка. «Ню» нет и не будет», — вспомнил мне мою собственную фразу в переписке, когда я ему так ответила на запрос о фото.

И снова оглушительной шлепок по попе, на другой половинке для симметрии.

— Ай! — вскрикиваю. — Как показала практика, плохие девочки тебе больше нравятся, да, бурильщик?

— Определенно, — гладит снова мою многострадальную попу, а потом прикусывает её зубами.

— Мокренькая, — удовлетворенно замечает, когда его ладонь скользит между половинок, а юркие пальцы стискивают умело и клитор, и вульву одновременно. — Хочешь меня?

Ну только этих игрищ нам не хватало, — закатываю глаза от недовольства.

Видишь же все, что спрашиваешь?

— Трындец, как хочу…покусать, — все-таки мой отважный таракан в башке не дает мне трусить, провоцируя кого-то снова и снова.

— Ах ты, зараза! — подхватывает меня за шею, усаживает к себе на колени, спиной к себе.

Запускаю руки в его волосы. Ну, условно, конечно. Стрижка у Феди суперкороткая. Просто вожу пальчиками по его голове.

Выгибаюсь навстречу сильным рукам. Чувствую его тело каждым сантиметром собственного. Он сильнее сдавливает мне горло правой рукой, а талию — левой. Тянусь к нему лицом, максимально вывернув шею, а он сминает мои губы жестким поцелуем, забирая их в плен. Разводит мои губы языком, углубляя поцелуй. Дыхание смешивается, языки толкаются в неистовой схватке, пока я не сдаюсь, и он тут же сменяет напор на ласку, от которой мое тело пробирает изнутри в сладкой истоме.

И весь возможный кайф обламывает звонок на моем телефоне, от которого Федечка, наверно, скривился, заслышав, не милый его сердцу, рок.

— Я отвечу, отпусти, — шепчу, еле справляясь со сбившимся дыханием.

— Нет, — рычит он.

— Это важно. Придется ответить, — успокаивающе глажу его по бородатой щеке.

— За это тоже отшлепаю, — нехотя отпускает из своих цепких медвежьих объятий.

— Да, пап? — отвечаю уже на второй звонок.

На первый не успела, пытаясь выудить гаджет из маленькой сумочки.

Бурильщик удивленно выгибает бровь. Что? Боится, что мой папаня ему яйца отстрелит?

ДаБожеМой! Папка у меня добряк-наивняк. Прям по Христу, бьют в одну щеку — подставь другую.

— Евочка-девочка, у тебя все хорошо? — явно беспокоится родитель.

— Пап, прости, у меня срочное дело появилось. Не смогла вчера приехать. У тебя есть, что поесть или совсем катастрофа? — зачастила я в трубку.

— Та нет, меня тут Галя покормила. Ой, — смутился папка, явно выболтав тщательно скрываемую от меня информацию.

— А, привет, тете Гале, — усмехаюсь. — Спасибо, передай от меня, что не дала моему любимому папке помереть с голодухи.

— Дочь, — пытается быть серьезным отец, но потом сдается и тоже начинает «булькать», стараясь смеяться негромко. — У тебя точно все хорошо? — задает вопрос, едва отсмеявшись.

— Точнее не бывает, — подтверждаю я. — Значит, можно к тебе сегодня не ехать?

— Ну-у, не суетись пока.

— Ладно, поняла, поняла. Не буду нарушать ваш тет-а-тет с тетей Галей.

— Ева Евгеньевна.

— Что?

— Лю-лю тебя.

— Я тоже тебя, пап, — говорю в ответ, завершая вызов, а потом с вызовом встречаю зеленый прищур глаз бурильщика.

— Это что сейчас было? — интересуется он.

— Это…напоминание, что пора бы мне валить на работу, дорогой.

Как бы мне самой не хотелось остаться, а еще больше возможного продолжения, но лучше пока ретироваться. Отступить тактически.

Мужчины послушных не любят. Знавали-плавали. Сначала выдрессируют из тебя домашнюю беспрекословную клушу, потом скучно им становится от твоей заботы и доброты. "Чёт ты пресная какая-то", — вдруг скажут в упрёк. Африканские страсти им подавай.

Мужская логика бывает покруче пресловутой женской. Зато криков-то сколько: "Где найти бабу, чтобы мозх не выносила?!!!" А сами именно такую и ищут, мазохисты.

— Какую работу? Ты ж дома работаешь?

О, и это помнит. Удивительно прямо.

— Вот именно, дома, — выставила палец вперед. — Извини, медвежонок, но мне действительно пора. К тому же, меня там Стар… Блэк заждался.

— Какой еще нахрен старблэк? — нахмурился Федя.

Смешной такой сидит. Голый, возмущенный, грозный. Колени расставлены, а в середине, прости господи, упс.

Мой взгляд непроизвольно опускается вниз, хотя я изначально смотрела в глаза бурильщика.

Ну и бестолочь я. Собралась домой, оставив кого-то неудовлетворенным.

Бросаю телефон к сумке одним четким движением, и снова ловлю взгляд бурильщика.

— Черненький такой, пушистенький, — начинаю пояснять, елейно улыбаясь. Еще и изменив выражение лица с озабоченного на игривое. — Голодный зверь, оставленный на произвол судьбы без женского внимания. Черномырдин СтарБлэк Евлампиевич.

Брови мужчины взлетают вверх, пока он осознает услышанное.

Задачка, да.

Залипательные губы медленно растягиваются в улыбке Чеширского кота. Процессор у кого-то перегрузился, слава богу.

— Чего?! Евлампиевич, блять! — уже откровенно ржет. — Ты серьезно? За что ты так с бедным животным?

Я же медленно шагаю в его сторону, задирая футболку кверху и снимая ее через голову. Соски мгновенно встают торчком, обмурашенные по ореолам. Прогибаюсь в спине кошечкой, а потом сажусь на коленки Феди, лицом к лицу.

— Да он у меня, как сыр в масле катается, клянусь твоим буром. Не надо наговаривать.

— Э-э, давай без клятв, особенно касаемых моего члена.

— Так это ж самая ценная часть тебя, медвежонок. Я впечатлилась. И вообще, роднуль, — шепчу в его губы, — давай обойдемся без моего наказания, и сделаем это по-быстрому. Пожалей животинку, не дай моему коту засохнуть от жажды.

— По-быстрому, говоришь? — сопит он, когда я правой ладошкой обхватываю его орган у основания, и провожу снизу-вверх.

— Угу, — облизываю губу, стараясь действовать со всей аккуратностью.

Кольца, как все нормальные женщины, я не ношу. А вот на больших пальцах, причем обеих рук, у меня массивные серебряные колечки с рунами.

— А потом можешь отсыпаться и готовиться к новому секс-марафону, — добавляю, как бы невзначай.

— Ну, держись, Ева, — приглушенно выдает он, хватая мою левую руку, целует её прямо в ладошку, при этом отстраняет мою правую, а потом…в одно мгновение я оказываюсь на спине.

Как он смог так быстро переметнуться с кресла к своему весьма низкому ложу, и придавить меня к матрасу?

— Е*нуться можно! — шипит он, пытаясь зубами вскрыть упаковку с латексом, пока я в это время провокационно ласкаю сама себя.

— Тебя прям во время секса по губам били? — не могу же промолчать — спрашиваю, улыбаясь.

— Только попробуй, — спешно справляется с презервативом и закидывает мои ноги себе на плечи.

Придерживает за бедра так, что мои коленки оказались притиснуты к собственной груди.

— Ох, — только и восклицаю, когда он входит одним толчком, и тут же накрывает мои губы свои ртом, не давая возможности не только для разговоров, но и для стонов.

***

— Я тебя отвезу, — безапелляционно заявляет он, когда я судорожно пытаюсь привести себя в пристойный вид.

Волосы всклокоченные, губы припухшие, глаза шальные.

Платье вроде выглядит сносно. Трикотаж не сильно помялся. Но вот отсутствие трусов под ним весьма будоражит (тревожит) мое сознание.

— Медвежонок, да я на такси, — вяло отнекиваюсь, пока он спешно дожевывает завтрак и запивает его отвратительным растворимым кофе.

Я такой не пью со времен института. Бе.

— Ты можешь хоть раз со мной не спорить, — отворачивается от меня, выискивая что-то из одежды, копошась в большой спортивной сумке.

— Хорошо, хорошо. Не сердись только, дорогой, а то у меня… попа горит.

Тут я немного лукавлю. Ничего смертельного с моей задницей не случилось. Скорее открылась новая эрогенная зона.

— Да ты напрашиваешься, однако, — хмыкает, облачаясь в спортивный костюм Адидас.

Паренек с района, ё-мое.

Он же под стол пешком ходил, когда это было в моде. Чего он?

Благоразумно молчу по этому поводу, так как по легенде я старше его всего на три года. Реальность Федечке явно не понравится.

На уровне психологии может резко включить заднюю.

Что-то там однажды мне втирал один товарищ про фертильность женщины, якобы я уже к таковым (фертильным) не отношусь. И это мне будет говорить какой-то пятидесятипятилетний трухлявый пень, с импотенцией и простатитом в анамнезе. Типа он еще снизошел до неликвида в моем лице, благодетель. Ого-го-го, самэц, блин!

Быстро мотаю головой, пытаясь абстрагироваться от негатива.

Я пчела, пчела, а не муха. Вокруг меня цветочки, а не какашки.

Надо почаще это себе повторять.

— М-м, тогда подкинешь до Атмосферы? У меня там машинка на стоянке осталась.

— Даже так? — поворачивается ко мне, внимательно оглядев с ног до головы. — Значит, в гости к себе звать не планируешь?

— Э-э, медвежонок, мне работать надо. А при виде твоей сексапильной бороды или попы, я буду ни на что не способна, — максимально деликатно выкрутилась я. — Вечером звякнешь, как раз успею соскучиться.

— Возможно, — хмыкает, подходит ближе и шлепает по моей заднице.

И почему я все это дозволяю? Другому бы уже давно выписала южное пешее направление.

— У тебя же остался мой номер? — опять начинаю нервничать я.

Блин, он же "близнецы", чертов двойственный знак, от которого можно ждать всего, что угодно. В том числе, сейчас покивает согласно головой, а к вечеру и знать про меня забудет.

— Должен. Пошли, — как-то равнодушно ответил он, подталкивая меня к выходу.

Довыёживалась.

* l'amour perdu — любовь прошла

* Отсылка к героине "50 оттенков серого"