19

РАДА

– Сегодня можешь взять выходной, а завтра жду тебя в офисе. Как обычно, - холодно бросает Демид и больше ничего не сказав уходит.

Мне только и остается, что смотреть ему в след, чувствую, как боль от унижения распространяется по всему телу.

Я дала себе установку не думать. Но, как не думать, когда он рядом и я чувствую его запах, тепло и помню все то, что было у нас ночью? Такое невозможно забыть, стереть ластиком. По крайней мере в один миг.

Должно пройти какое-то время, чтобы боль ушла, и я смогла спокойно дышать, находиться рядом с ним, не вспоминая ни о чем. Быть профессионалом. Хоть мне и хочется взять, и уволиться.

Но это будет так по-детски выглядеть. А я уже давно не ребенок и думать я должна прежде всего головой, а не сердцем.

Ну переспали мы, а на утро он стал холодной глыбой льда, бессердечным чудовищем, но это не повод увольняться с работы. Совсем не повод. Просто буду меньше контактировать с ним.

Хотя это будет трудно сделать, когда я буквально у него в подчинении.

Ладно, отбросим эти мысли. Нужно домой ехать.

Вызываю такси и еду прямо домой, прокручивая в голове события этих двух дней.

И так, я потеряла чемодан, который, кстати, так и не нашли. Но все же обещали позвонить и в случае находки отправить мне его уже в столицу. Мы заключили выгодный контракт на землю… А вот это уже хорошо. Даже больше, чем хорошо. И в заключении я провела страстную ночь со своим боссом, а на утром он сделал вид, будто ничего и не было.

Вот это больно. Но опять же, не смертельно.

Дома меня встречают братья и мама. Стоит мне переступить порог квартиры, как в сон проникает изумительный запах выпечки. Улыбка появляется на губах, когда понимаю, что родительница специально к моему приезду приготовила мои любимые пирожки с капустой.

Иду на этот запах.

– Тук-тук, - даю понять, что блудная дочь приехала.

Мама на кухне, занимается готовкой, но услышав мой голос, оборачивается. Радостно вскрикивает.

– Рада, - на губах ее тут же появляется улыбка. – Дочка, ты приехала. А я не слышала. Завозилась тут с пирожками и не слышу ничего. К твоему приезду испекла. Твои любимые.

Шагаю через порог, подхожу к самому близкому моему человеку и крепко ее обнимаю. Я так люблю ее. Если бы не она, то мне было бы сложнее с таким родителем, как отец. Все же характер у него генеральский, не даром достиг такого положения. А мама… она его немного смягчает.

Отец, конечно, рядом с ней не становится ручным котенком, но все же мягче. Это как котенку дать сметану, дабы задобрить его. Но стоит только ему съесть любимое лакомство, как его характер возвращается в нужное русло. Вот, так и с папой.

Но за долгое время мы все привыкли и просто любимым его таким, какой он есть. Все же он заботиться о нас и по-своему любит. Возможно, где-то жестко и категорично, но все мы разные и любовь у нас разная.

– Я такая голодная, мама, - отрываюсь, заглядываю в кастрюли, замечая борщ и пюре с котлетами.

Во рту собирается слюна. Кажется, я готова съесть слона.

– Ты специально приготовила мои любимые блюда, - улыбаюсь. – Спасибо, мамуль. Я руки мыть и за стол. А где мальчишки?

– В комнате, дочь. Играют в приставку пока отца нет.

Киваю и иду сначала мыть руки, а после заглядываю к братьям, которые рубятся в войнушку или с монстрами. Я не разбираюсь в этом. Я в их возрасте и младше интересовалась куклами и сказками, мечтая о принце на белом коне.

В прочем, не прочь была и заграбастать себе чудовище. Приручить его и конечно выйти замуж за него. Вот только вырастив в моей жизни появился одно такое чудовище, только вот приручению его не получится. Неприручимый он.

– Привет, малышня, - здороваюсь с ними, входя в комнату.

Только они никак на меня не реагируют, словно меня и вовсе здесь нет, так погрузились в свой мир игр.

Качаю головой и выхожу из спальни. Все равно не надрать им уши за то, что отключили мой будильник. Пока. Но я обязательно исполню свою миссию по исполнению этого. Возможно, тоже что-то придумаю в отместку. Не только же мне страдать.

Вхожу на кухню, родительница уже накрыла на стол и меня ждет мой любимая пюре с котлетой. Положила мне мама немного. Несмотря на то, что я худая, у меня есть талия и бедра, я стараюсь не наедаться, а есть небольшими порциями с перекусом. Так чувствую себя лучше.

– Как съездила в командировку? – спрашивает мама, присаживаясь напротив. – Чай будешь?

Киваю, и беру вилку и начинаю есть, при этом рассказываю, как прошла поездка.

– Хорошо. Заключили договор. Пока правда только на словах. Но Исаев приедет к нам в столицу и уже здесь договор будет подписан.

– Это хорошо. Поздравляю, дочка! Завтра на работу?

Передо мной ставит Ольга Натановна кружку с ароматным чаем. Запах какой-то… Вкусный. Наверное, мама купила чай с новым вкусом.

– Ага, - киваю. – Новый чай? – киваю на кружку.

– Да. Вчера ходила в магазин, увидела решила взять. Правда пахнет вкусно?

– Правда, - улыбаюсь.

Так разговаривая, проходит мой обед. Затем, я ухожу в свою комнату. Решаю немного вздремнуть, почти не спала этой ночью.

Стоит вспомнить, чем я занималась всего каких-то двенадцать часов назад, как щеки мои вспыхивают жаром, а в низу живота собирается томление. Но тут же отбрасываю эти воспоминания.

Не стоит об этом думать. Только больнее себе делаю.

Просыпаюсь ближе к вечеру еще больше сонной и к тому же с больной головой. В висках настолько давит, что с моих губ срывается стон. Иду к маме, попросить таблетку и натыкаюсь в коридоре на отца.

Он внимательно смиряет меня взглядом. По коже пробегает холодок. Такое чувство, будто он что-то знает. Читает это по моим глазам. Но он же никакой-ни будь там волшебник или экстрасенс, не умеет всего этого делать. Значит и не догадывается о том, что было в командировке.

Конечно, его этот никак не касается, это моя жизнь и мой выбор. Но был бы скандал, на тему того, что я неправильно себя веду. Что хорошие девочки так не поступают. А может я просто не хочу быть хорошей девочкой?

– Привет, папа, - мягко улыбаюсь. Подхожу к нему и обнимаю.

Он как обычно скупо меня в ответ обнимает. Но мы уже все привыкли. Наш отец не умеет выражать свои чувства и эмоции. Другой он. Так воспитала его не только служба, но и родители.

Мои бабушка и дедушка. Которые уже нет на свете. Они умерли пять лет назад. Сначала бабушка от пневмонии тяжелой формы, у нее была астма, а почти следом за ней и дедушка.

– Привет, Рада. Как съездила? – тон жесткий, твердый. Он желает, чтобы я сказала ему правду.

– Все хорошо. Проект наш, - в подробности не вдаюсь. Да и не интересно это Даниилу Родионовичу. – Я к маме.

Быстро говорю и ухожу.

Родительницу нахожу в гостиной, она шьет красивую узорчатую шаль. У меня мама рукодельница, любит вечерами занять руки.

– Мама, - окликаю ее. – У тебя не будет таблетки.

Она отвлекается, кидает на меня взгляд.

– Что-то болит, Рада? – в голосе ее волнение, но я тут же спешу ее успокоить.

– Голова. Немного. Наверное, не стояло спать днем, потом мучают головные боли. И ночью потом не поспишь, будешь крутиться.

– Сейчас, дочка.

Родительница встает и идет за аптечкой, быстро находит мне нужную таблетку. Я выпиваю и иду к себе в комнату, как раз мой мобильный издает сигнал входящего звонка.

Беру телефон. На дисплее высвечивается знакомое имя. Сердце замирает, а в следующую секунду начинает быстро стучать.

Это он. Демид звонит.

Прикусываю нижнюю губу и принимаю звонок:

– Алло, - выдыхаю взволнованно, даже ладони вспотели.

– Добрый вечер, Рада. Я тебе звоню сказать, чтобы ты не приходила завтра на работу. Меня не будет целый день. Выходи в послезавтра.

– Эм… Хорошо, Демид Маратович, - удивленно произношу.

– Пока, - кидает и отключается.

По ту сторону слышу одинокие гудки.

Он позвонил мне, чтобы сказать это? И все? Это…

Я обескуражена, сбита с толку. Не понимаю, что происходит. Он просто взял и сказал мне завтра не приходить. А как же дела? Работа? Там же проекты…

Он что собирается меня уволить?

Нет. Такую работницу, как я ему не сыскать. Я ответственная, умная, все схватываю на лету. Да и вообще многозадачная и работаю всего быстро, чтобы не поручил мне Азаматов.

Но почему тогда он…

Или просто хочет отдалить меня от себя?

Вполне возможно, если думает, что после ночи, проведенной с ним, я буду вешаться на него. Но я даже не собиралась. Ведь не дурочка.

Хорошо. Если он так хочет, то пусть будет так.

А через месяц я узнаю, что под моим сердцем бьется новая маленькая жизнь.