Глава 16

Самое большое здание, тоже из брёвен и древесины, встречает просторным холлом, с небольшой стойкой администрации.

Путём недолгих переговоров и одной банкноты, снимаю себе номер и узнаю точное местонахождение своей жены.

Сюрприз не удается.

Буфет! Не ресторан, кафе или даже столовая, а именно буфет! Пиздец. На двери, на наклеенном на скотч листе А4, красуется именно эта надпись. Убожество.

Ладно.

Внутри не менее убого. Цветастые скатерти на круглых столах отбрасывают технологический прогресс на два десятилетия назад. Вкупе с подносом гранёных стаканов и графинов с разноцветной жидкостью, стоящих на столе побольше, я на самом деле чувствую дыхание прошлой эпохи.

А вот Лиза в этот антураж не вписывается.

Белый спортивный топ открывает её поясницу на всеобщее обозрение. Собранные заколкой волосы на затылке, открывают плавную линию шеи.

Вся напоказ. На ладони. Она сидит ко мне спиной и что-то пьёт.

Здесь пусто. По-настоящему пусто. Ни посетителей, ни буфетчиц.

— Здравствуй, Лиза.

Жена не удивлена. Она медленно поворачивается ко мне, скользя равнодушным взглядом по моему лицу.

— Ничего сказать не хочешь?

Решаю присесть. Деревянная лавка, прибитая к полу, мешает комфортно устроиться. Приходится поджимать ноги, чтобы протиснуться между ней и столом.

— Нет. Не хочу. А ты? — прищурившись, спрашивает она.

— Это не я сбежал из дома. — парирую, наконец-то устроившись.

— А ты, типа, не сбегал, да? — фыркает. — Только я, в отличие от тебя, как видишь, не бросила ребёнка и не ушла к первой встречной поперечной. Так будет лучше для всех.

— Да? А у меня ты не забыла спросить? — её ответ раздражает.

Зачем она это вспоминает? Институт брака давно разрушен! Я никого не бросал. Продолжал обеспечивать. Что теперь, если у меня штамп в паспорте и ребёнок, я не имею права быть счастливым? Так бывает, люди расходятся.

— Я не выгнал тебя на улицу, Лиза. Не отказывался от ребёнка. Я старался всё закончить безболезненно.

— Компот вишнёвый будешь? — невозмутимо спрашивает она, покачав стаканом в своей руке. — Вкус бабушкиной закрутки.

— Ты меня вообще слышишь?

— Ладно. Слышу. Безболезненно, Лёш, это когда ты сначала говоришь своей жене, девушке, любовнице, что поплыл от другой бабы, а уже потом устраиваешь своё личное счастье. Остальное — предательство. Ты приходил домой. Не каждый день, но приходил. Рассказывал мне и дочери, что скучаешь. Что у тебя нет времени. Что ты весь такой уставший. Что ты обязательно проведёшь с Кристиной какой-то мифический выходной. Обещал ей зоопарки, аквапарк, придти на её выступление. Ты трус, лжец и предатель. Не надо мне сейчас рассказывать, что ты хотел как лучше. Сколько раз я от тебя слышала, что я сумасшедшая? А, нет — ебанутая! Что я себе баб напридумывала, что я не ценю того, что ты для нас делаешь, а ищу повод поругаться? Да постоянно! Постоянно. Это, по-твоему, безболезненно? Наверное, было бы лучше, если бы ты был честен и выставил меня из дома до того как трахать всех направо и налево…

— Зачем мы сейчас это обсуждаем? — я уже сам не рад, что задал этот вопрос. Лучше бы она молчала.

— Потому что ты лжёшь. — она пожимает плечами, быстро выпивая оставшийся компот в стакане. — Сейчас зачем врать? Поплыл и поплыл. Было и было.

— Было и было? — усмехаюсь. — Ты слишком всё хорошо помнишь, для этой фразы.

— Поверь мне, Лёша, когда из женщины делают идиотку, приписывая ей психические отклонения, и лгут на протяжении не одного года — это незабываемо.

— Будто ты побежала ко мне, чтобы тут же сказать, что завела двоих ебарей.

— Так получилось. Заметь, я не оправдываюсь. Не пытаюсь выглядеть лучше в твоих глазах. — она хмурится, стуча стаканом по столу. — Компота нальёшь жене?

Не понимаю, что не так. Но что-то не так. Не могу это объяснить. Разговор странный. Мимика Лизы странная. Говорит она странные вещи.

— Хорошо. — не без трудностей выбираюсь из-за стола и направляюсь к другому, где расставлены графины и стаканы.

Выполнив просьбу жены и налив себе того же, возвращаюсь за стол.

— Спасибо.

— Почему ты уехала сюда?

— Это нужно объяснять? Мне кажется, всё понятно.

— Не понятно, Лиза.

Она выгибает бровь, внимательно глядя в мои глаза и начинает новую порцию нотаций:

— Тебе бы понравилось, следи за тобой кто-то? Понравилось бы, если бы я врывалась в твои гостишки, где ты жарил своих шлюшек? Если бы требовала оральных извинений, разгромив что-то? Угрожала отобрать ребёнка? Моего ребёнка, Лёша. Да-да, отец, и всё такое. Но рожала её я! Растила я. Воспитываю я. Моё тело превратилось в сплошное безобразие. Мои ночи без сна. Мои нервы. Мои слёзы во время её болезней. Можешь считать меня яжматерью, мне плевать. Это мой ребёнок! И именно с её появлением, у меня открылись глаза на то, какой ты человек. Ну этот бред, знаешь, в горе и радости, в болезни и здравии… Мы не выдержали даже декрет!

— Лиза, я не изменял тебе! Не во время твоей беременности. Ни долгое время после появления дочери в нашем доме. Но я, сука, не железный! Я взрослый мужик, представляешь? Мне нужен секс!

— А мне, типа, не нужен был? — она смеётся. — Раз уж у нас разговор по душам, то я тоже тебе не изменяла до того, как ты не приполз обратно от своей шлюшки.

— Лиза… — злюсь. — Я не знал, что привяжусь к ней. Это чувства. Так бывает. — её лицо меняется..

Она застывпет в напряжении, поджав губы.

— Это был просто секс. Утоление физиологических потребностей. И как-то так увлёкся.

— Ещё скажи, что я должна быть им благодарна за то, что те снимали твоё напряжение вместо меня. Выполняли мои обязанности. — Лиза морщится. — Ты мог придти и сказать, Лёш. Всё же просто. Не делать из меня идиотку. Не кричать, что я ебанутая. А сказать правду. Возможно, мы бы даже смогли бы выйти на новый уровень в отношениях. Попробовать свободный бак, с привилегиями измен…

— Ты в своём уме?

— Ах да. Так же ощущения не те, да? Нет остроты… — протягивает она, спрятав улыбку за гранёным стаканом.

— Ты женщина. Это другое.

— Это то же самое, Лёша. По-твоему, ты заслуживаешь счастья, а я заслуживаю быть верной тому, кто неверен мне, ещё и выслушивать лживые оскорбления в собственной неадекватности? Нет, Лёш. Я тоже заслуживаю счастья.

— Блядь, Лиза, и что ты хочешь этим сказать?

— Ничего, кроме того, что раз уж ты припёрся, то будь хотя бы честен! Домой я не вернусь. Занимайся спокойно выборами, принимай пост. Здесь свежий воздух. Здесь хорошо. Мы погостим с дочерью здесь. Обещание я частично сдержу. Никаких связей. У меня даже телефона нет. — она разводит руками, вздыхая. — Работай спокойно. Я подожду. На развод подам сама. Дочь останется со мной. Это не обсуждается. Надумаешь вставлять мне палки в колёса, Лёша, я стану твоим кошмаром. Вот это честность.

— Я не хочу разводиться.

Она сама хотела честности — я её даю.

— Почему?

— Что значит, почему? Не хочу, и всё. Не могу это объяснить…

— Мне это знакомо. — она грустно улыбается, кивая. — Не переживай, это всего-навсего уязвлённое самолюбие. Это пройдёт. Притупится. Мне тоже было непросто первое время, Лёш. А потом я поняла, что возврата к прошлому нет. И всё прошло. И у тебя пройдёт. Мы давно уже свободные люди.

— Лиза, блядь, что ты несёшь? Мне кажется, что мы совершаем ошибку. Слышишь? Мы можем… попробовать сначала. У нас дочь.

— Заткнись, Лёша! — повышает голос она, гневно зыркнув на меня округлившимися глазами. — Я жду нашего развода слишком долго, чтобы дать заднюю! Мы не можем ничего пробовать! Мы не сломаны, нас не нужно лечить и чинить. Мы просто такие. Вместе мы просто ужасны. Возможно, по отдельности мы будем гораздо лучшими людьми. Не вместе!

— Значит, я просто не дам тебе развод! — в тон ей отвечаю я. — Я же понимаю, что ты тоже этого не хочешь. Ты просто сейчас злишься.

— Это не злость. Это трезвый рассудок. Я не хочу этого. Не хочу! Мне это не нужно. Неинтересно.

— Если ты из-за сегодняшнего, то пойми меня, у меня был повод себя так вести! Ты там со своими…

— Заткнись, Лёша! — вновь рычит она. — Ты не имеешь никакого права. Не было у тебя никакого повода! Всё! Разговор окончен!

— Стоять! — мешкаю. Проклятая лавка не позволяет быстро встать и задержать Лизу. Бегу за ней, как пацан. Нагоняю у дверей. — Хочешь воевать? Давай воевать. Знаешь, за границей есть много частных школ. Кристина получит престижное образование. В нормальном государстве…

Жена резко останавливается, поворачиваясь ко мне:

— То есть, ты настолько мудак, что отнимаешь у меня ребёнка, чтобы скинуть его на чужих людей?! Ты вообще конченный, Лёша?! Какое тебе "сначала"?! — злобно выплёвывает она, приближаясь вплотную ко мне. — Пошёл ты на хуй, Лёша! Знаешь, ты угрожаешь мне, отобрать у меня самое дорогое, что есть в моей никчёмной жизни, не думая о том, что у тебя тоже такое имеется! И да, муженёк, я не о дочери. У тебя тоже есть любимое детище… Выстроенное годами, Лёша. Поверь мне, ещё хотя бы раз! Хотя бы мысленно, ты вновь об этом заговоришь или что-то предпримешь, я разрушу твою жизнь. Ты даже не представляешь, насколько она шаткая, сколько бы лет ты это ни выстраивал! Скройся с моих глаз, обмудок!

Ни разу от неё подобных слов не слышал. Поэтому и теряюсь. Она уходит, явно чувствуя себя победительницей.

…мы ещё посмотрим.

За одни только эти словечки её стоит отхлестать по заднице, или надавать по губам. Нахваталась у своей хабалистой подружки!